Принцип исключения

Меня выкинуло прямо перед калиткой, и я больно шмякнулся о тротуар. Я даже не сразу поверил своему счастью и провел рукой по шершавому асфальту, чтобы убедиться, что это все не видение. Лежа на тротуаре перед кованным забором, я хотел одновременно рассмеяться и расплакаться. Волан-де-Морт возродился? И я приложил к этому руку? Какой же бред! В любом случае, нужно было рассказать об этом Сириусу и как можно скорее. А еще мне было необходимо попасть в дом и выпить успокаивающее зелье, иначе мое волнение грозилось перерасти в неконтролируемую истерику. Я поднял взгляд на дом и противный колючий ком встал поперек горла. Это был не тот дом. Сириус настроил амулет на мой дом, на дом Поттеров, а я надеялся, что эта дурацкая стекляшка перенесет меня к нему, на Гриммо 12. «Ты просил, чтобы амулет возвращал тебя домой. Ты дома. Чем ты недоволен?» – промелькнула в голове гаденькая мысль. А я и сам не знал, как объяснить свой вихрь эмоций. Я хотел, чтобы Сириус сам догадался, что я имею в виду его дом. Я хотел возвращаться к нему. Засунув обиды куда подальше, я встал на ноги и направился к двери. Однако меня едва не отбросило назад мощной ударной волной. Словно какой-то невидимый барьер не пускал меня дальше газона. «Неужели защита?» – подумал я, подавляя нарастающую тревогу. Я попытался пройти к крыльцу еще раз – без толку. Мой собственный дом не пускал меня! Ну, конечно! Родители ведь на финале Турнира, а гостей они не ждали, вот и понаставили заклятий. – Успокойся, – сказал я сам себе, стараясь дышать глубоко и размеренно. – Успокойся! Сердце заколотилось от страха, а тело пробил холодный пот. Мне вдруг показалось, что сейчас за мной придут, схватят и отправят к тому, что возродилось на странном кладбище. Но неожиданно проснувшийся инстинкт самосохранения поразительно четко и спокойно стал диктовать, что делать. Меня трясло, и дыхание совсем сбилось, но я дошел до автобусной остановки и поймал нужный мне автобус, стараясь сосредоточиться на привычных действиях рук и ног. Зайти, оплатить проезд, вытащить два кната из кучи мелочи, протянутой водителю, сесть у окна. Отлично, с этим справились. Теперь ждем. До Гриммо 12 я доехал за час, но этот час пролетел для меня как две минуты. Было ощущение, что все внутри меня замерло на то время, что я провел в трясущемся автобусе. Я ничего не чувствовал и ни о чем не думал. Просто ехал, прислонившись к прохладному оконному стеклу, и старался унять дрожь в руках. Выпрыгнув на своей остановке, я помчался по знакомым улицам. Увидев дом Сириуса, я облегченно выдохнул – если я вижу это странное и по-своему чокнутое строение, значит, я смогу туда попасть. Я поднялся на крыльцо и окинул взглядом тротуар и газон. Байка Сириуса не было на привычном месте. Меня это насторожило. Отгоняя тревожные мысли, я дернул дверную ручку. Закрыто. Я постучался, а потом попробовал позвонить в старый звонок, который в помине не работал. В ответ – тишина. – Алохомора, – в отчаянии прошептал я. Дверь предсказуемо не поддалась. Ну, конечно, Сириус тоже на Турнире! Я сел на ступеньку и попытался успокоиться. Что ж, если Волан-де-Морт хочет догнать меня и сцапать для своих ужасающих экспериментов, сейчас самое время, потому что мне никто не поможет. В груди заныло, руки и ноги начало неприятно покалывать. Я закусил губу и прикрыл глаза. Мысленно попрощавшись со всеми, я сцепил руки и принялся ждать – либо смерти, либо спасения. Не знаю, сколько я просидел на холодных ступенях, пялясь на две скрюченные травинки на газоне, прежде чем услышал знакомое рычание мотоцикла. Через несколько секунд рычание оборвалось. – Малой, как же ты нас напугал! – Вместо звука двигателя послышался встревоженный голос Сириуса. Я поднял голову и увидел бегущего ко мне крестного. При виде испуганного выражения его лица, я не выдержал и всхлипнул. Крестный крепко обнял меня, и я почувствовал, что мне бесповоротно сносит башню и истерика накрывает меня с головой. Сердце забилось болезненно быстро, дышать стало совсем невмоготу, да еще и голова закружилась так, что я не мог сфокусироваться даже на байке Сириуса, стоящем прямо напротив крыльца. – Давай в дом, Гарри, – сказал крестный. Он помог мне подняться, взмахом палочки открыл дверь и впустил меня внутрь. У Сириуса дома я почувствовал, что начал задыхаться, меня бросало то в жар, то в холод, и по щекам безостановочно текли слезы. Я даже не смог различить, что на этот раз мне выкрикнул портрет Вальбурги Блэк, который, кстати, был одним из главных спонсоров моего богатого словарного запаса. Сириус внимательно посмотрел на меня, потом быстро отвел в гостиную, усадил на диван, а сам сел в кресло напротив. Он наколдовал плед для меня и крикнул Кикимеру, чтобы тот заварил чай. – Дыши медленно, давай со мной, – сказал крестный, взяв меня за руку. Его ладонь была грубой и мозолистой, но я ухватился за нее так крепко, как только мог. Сириус долго держал меня за руку и, глядя мне в глаза, заставлял дышать медленнее. Однако моя истерика все никак не желала прекращаться. Сириус свободной рукой выудил волшебную палочку, вызвал патронуса и сказал: «Гарри нашелся. Не уходите с Турнира, с ним все хорошо». Призрачный пес радостно завилял хвостом и легко прошел сквозь стену – понес весточку моим родителям. Я пытался дышать по счету Сириуса, поэтому не мог возразить по поводу фразы: «с ним все хорошо». Крестный сжал мою ладонь обеими руками и вдруг увидел порез. Я уже и забыл про него. Сириус, настороженно глядя на меня, велел сидеть спокойно и смотреть на огонь в камине. Сам он принес аптечку и, раскрыв ее на диване, принялся перевязывать мне запястье. По комнате пополз запах спирта и валерианы. Я поморщился. Сириус чересчур резко вскинул голову и, прищурившись, внимательно посмотрел на меня. Осознание пришло мгновенно. – Это не я... Я не хотел... Это Хвост, – пробормотал я, заикаясь. Мне хотелось сказать что-то более осмысленное, но слова никак не складывались в предложения. – Все, тихо, тихо. Я верю, – мягко сказал Сириус. Потом он развернулся и крикнул куда-то в коридор: – Кикимер, где чертов чай? Старый домовик появился перед нами с самым кислым выражением лица, на какое только был способен, и с раздраженным стуком поставил перед нами две дымящиеся чашки, а после с громким хлопком испарился. Сириус тут же вручил мне чашку. Тепло напитка и мягкие речи крестного должны были меня успокоить, но вместо этого я снова начал задыхаться. – Сколько ног у осьминога? – неожиданно спросил Сириус, забирая чашку у меня из рук. Очень вовремя – еще чуть-чуть и я бы опрокинул ее на себя. – Что? – не понял я. На самом деле вопрос крестного я попросту прослушал. – Сколько ног у осьминога, – повторил Сириус, слабо улыбнувшись. – Шесть? – Вообще-то восемь, – откликнулся я, недоверчиво глядя на него. – Точно, восемь, – согласился Сириус. – А у жука? – Четыре, – уверенно ответил я. – Точно что ли? У жука? – сощурился крестный. – А, шесть, – вспомнил я. – Татуировку какую хочешь? – Следующий вопрос оказался еще более неожиданным, чем предыдущие. – Татуировку? – переспросил я, удивленно глядя на крестного. – Да, татуировку. Ты все выпрашивал ее у меня в прошлом году, – напомнил Сириус. Я просил об этом скорее в шутку, так как был уверен, что никто не позволит мне ее набить. Но, видимо, я порядком его задолбал бесконечным напоминанием о татуировке, и он решил исполнить мою мечту. Сириус заметил, что я слишком долго молчу, и переспросил: – Какую хочешь? Я рассказал, что хотел бы набить стрелу на предплечье, обвитую шипастым плющом. Сириус напомнил, что на левое предплечье набивать что-либо строго запрещено. Я вздохнул. – Ну, тогда на внутренней части плеча, – смиловался я. Меня бесило, что из-за чертовых Пожирателей я не мог набить себе татуировку там, где мне хотелось. Когда обсуждение татуировок было окончено, я понял, что уже не задыхаюсь и меня не трясет. Сириус заставил выпить уже остывший чай, в который вылил чуть ли не весь пузырек успокаивающего зелья. После этого я ощутил почти блаженное умиротворение. Когда я поставил опустошенную кружку на журнальный столик, Сириус внимательно посмотрел на меня и потребовал: – А теперь рассказывай. Я вздохнул, понимая, что этого не избежать, и начал свой рассказ. Сперва я поведал о странном незнакомце в клубе и его предостережениях, потом о том, как сделал поддельный Кубок и научился вызывать мираж, затем о том, как пробрался в лабиринт, и в финале – о происшествии на кладбище. Сириус слушал, не перебивая, и становился все мрачнее и мрачнее. К концу моего рассказа его густые черные брови почти сошлись на переносице, а серые глаза потемнели. – Как звали того незнакомца? – наконец спросил он, когда я закончил говорить. – Я не помню. Вроде что-то на «г». – Гораций? – предположил крестный. – Не, вообще не похоже. И почему его так волновал тот пьяница из клуба? Мне эта деталь казалась наименее важной, и я изначально даже не хотел ее упоминать. Но, кажется, для Сириуса узнать имя надоедливого незнакомца было принципиально. – Грегори? Габриэль? Густав? – не унимался крестный. – Нет, не то. Я же говорю, не помню, уже недели три прошло, – ответил я, откидываясь на мягкую спинку и прикрывая глаза. – Надо рассказать это все Джеймсу и Дамблдору. – Сириус подскочил с места, но я мгновенно выпрямился и ухватил его за рукав. Он вопросительно посмотрел на меня. – Сириус, мне никто не поверит, – медленно проговорил я. – Не рассказывай, пожалуйста, отцу. – Да как о таком можно молчать, малой? – Сириус опустился на диван рядом со мной. – Ты-знаешь-кто возродился, сейчас пойдет всех мочить, а мы промолчим? – А можно рассказать об этом, не упоминая моего имени? – взмолился я, глядя на крестного расширившимися от испуга глазами. Сириус задумчиво почесал затылок и вздохнул. – Ладно, что-нибудь придумаем. – Он посмотрел в окно, где оранжевое солнце медленно пряталось за крышами домов напротив. Я и не заметил, что уже наступил вечер. – Сегодня останешься у меня. Все равно нет смысла тебя отправлять обратно в школу. Прежде чем я успел высказать свое согласие, Сириус подхватил меня вместе с пледом на руки и понес в мою комнату наверху. Я смутился: он не делал так со времен моей начальной школы. – Ты какой-то легкий, – отметил крестный, не обращая внимания на мое протестующее бормотание. – Опять нихрена не жрал в Хогвартсе? Он посмотрел на меня строго, но я прекрасно понял, что он просто волнуется. – В Хогвартсе невозможно НЕ жрать – там каждый день та-ак накрывают столы… – протянул я, драматично откидывая голову. Сириус согласно хмыкнул. Мы вошли в комнату, и он скинул меня на кровать. В другой день я бы взбунтовался против столь раннего отхода ко сну, но сегодня мне смертельно хотелось спать. – Почему ты не вошел в дом? – спросил Сириус, сев на кровать рядом с моими ногами. – Там было закрыто, – пожаловался я. – Даже заклятие не сработало. – Странно... – пробормотал Сириус, почесывая порядком заросший подбородок. А потом его словно осенило: – Сраный Кикимер! Я вдруг засмеялся. Оказывается, меня не пускал чокнутый домовик! Что ж, вполне в стиле Кикимера. – Вообще, любую дверь можно выбить, – подмигнул мне крестный, опираясь спиной на железное изножье кровати. – Даже если она закрыта на заклятие? – Я недоверчиво поднял бровь. – Ага. Любое запирающее заклятие работает примерно одинаково: оно не снимется, пока не будет сказано нужное заклинание. Но даже если ты используешь «алохомору», запирающее заклятие спадет на пару секунд, чтобы «сообразить», подходит отпирающее заклятие или нет. Так что вполне можно успеть выбить дверь. – С одного раза? – удивленно спросил я. – Ну, если с тобой будет двое крепких парней, то одного раза достаточно. Я один могу выбить дверь с трех раз. Тебе, наверное, хватит семи сильных ударов. Главное, каждый раз перед ударом использовать «алохомору». Я завороженно смотрел на Сириуса и переваривал полученную информацию. Я был уверен, что мне никогда не придется выбивать дверь, но слушать об этом почему-то было ужасно интересно. – Ладно, спи, малой. – Сириус потрепал меня по волосам, и я понял, что день закончился гораздо лучше, чем я себе представлял.

*

Я проснулся, на удивление, в хорошем расположении духа. Единственное, что омрачило мое пробуждение, – страшное осознание, что я уснул в линзах. Я издал недовольный звук, сполз с кровати и отправился в ванную, которая находилась рядом с моей комнатой. Снимать линзы уже не было смысла, поэтому я просто закапал увлажняющие капли, надеясь, что мои глаза не решат внезапно вывалиться от такого бестактного обращения. Уже выходя из уборной, я услышал голоса из гостиной. Похоже, у нас гости... – ...Не ори, он еще спит, – раздался приглушенный голос Сириуса. – Зато я всю ночь не спал! – Ой-ой, а это был голос отца. И, кажется, он был ужасно недоволен. Даже не знаю, с чего бы? – Ну, это уже твои проблемы, дружище, – засмеялся в ответ крестный. Я тихо подошел к лестнице, уселся на верхнюю ступеньку и прислушался. Массивные частые перила загораживали меня от посторонних глаз, и я мог наблюдать за происходящим в гостиной в просвет между толстыми стойками. Я так уже на двух собраниях Ордена Феникса «побывал». Однако Сириус чересчур быстро смекнул, что дожидаться окончания собрания в комнате я не способен, и пресек мой шпионаж. Но сейчас он, кажется, даже и не думал о том, что я могу подслушивать. – Бродяга, он мне все нервы истрепал! – пожаловался отец, и я заметил, что он действительно был уставшим и взволнованным. Его напряженная фигура, расположившаяся в одном из кресел, была хорошо видна из моего укрытия. Отец нервно крутил в руках наполненный чем-то стакан и отстукивал ногой незамысловатый ритм. – По Англии шляются приспешники самого опасного мага последнего столетия, а он сбегает из Хогвартса из-под усиленных охранных чар. Да, лже-Грюма уже повязали – он оказался Пожирателем Краучем. Но это значит, что даже в Хогвартсе не безопасно, что уж говорить о Лондоне! И Гарри каждый гребанный год лезет на рожон. Он же совсем не думает о последствиях! – Ой, а ты-то всегда думал, – усмехнулся Сириус, засовывая в рот огромный бутерброд и запивая все это то ли чаем, то ли виски. С трудом проглотив огромный кусок, он добавил: – Мы влезали в такие передряги, что мама не горюй! А Гарри всего лишь свалил из школы ко мне, потому что невозможно сидеть на жопе ровно, когда твоего брата могут прихлопнуть на Турнире. – Можно подумать, он бы смог его защитить, – фыркнул отец. Я машинально взглянул на перебинтованный порез на руке. «Ты не защитил, а просто немного отвел опасность. Генри по-прежнему могут убить», – пронеслось у меня в голове. Я перевел взгляд на Сириуса. Тот напряженно сжал бокал, явно пытаясь побороть желание рассказать отцу все, что произошло со мной вчера. – По себе знаю, что сидеть на месте, когда твоему близкому человеку грозит опасность, очень тяжело, – наконец сказал крестный. На какое-то время воцарилось молчание. Я тихонько встал, подошел к двери своей комнаты и громко хлопнул ею. Потом, шлепая босыми ногами по деревянному полу, добежал до лестницы и съехал вниз по перилам. – Всем привет! – сказал я, лучезарно улыбнувшись. Появление отца меня напрягло, но я старался этого не показывать. – Привет, малой, – улыбнулся мне в ответ Сириус. Отец лишь кивнул, и по его внешнему виду я понял, что он не спал не только в эту ночь: внушительные синяки под глазами выдавали его с потрохами. Видимо, он тоже участвовал в организации безопасности Турнира. И видимо, это не самая легкая работа. – Завтрак, – сказал Сириус, толкнув ко мне тарелку с бутербродами. – Я не голоден, – отмахнулся я. – Коне-ечно, рассказывай, – протянул крестный. – Ты что, собрался святым духом питаться? – Бродяга, я все равно хочу его забрать домой как можно раньше, – отозвался отец. – Так что позавтракает – точнее пообедает, сейчас ведь уже почти полдень – он дома. – Он посмотрел на меня и добавил: – Собирайся. Через десять минут отправляемся. Внутри все похолодело от спокойного, но строго тона. Однако я лишь молча кивнул и побежал наверх. Там мне оставалось только захватить куртку, так как спал я в той же одежде, в которой был вчера. Я сделал в голове пометку закинуть манатки в стирку по приезде домой. Снова съехав по перилам, я в пару секунд добрался до двери и напялил кроссовки. Потом покосился на отца. Тот медленно встал, снял с крючка бордовую ветровку и резким движением застегнул молнию до середины. – Гарри, если ты опять не поешь, я не знаю, что я с тобой сделаю! – прозвучала угроза из гостиной, откуда спустя пару секунд неспешно вышел Сириус. – Да перестань, нормально я питаюсь, – отмахнулся я. – Нормально, – согласился Сириус. Он вальяжно оперся о дверной косяк. – Но редко. – Бродяга, не включай наседку, – хохотнул отец. Я улыбнулся. От смеха отца мне немного полегчало, и наши сборы перестали по атмосфере напоминать выезд на каторгу. Наконец мы оба оделись и покинули дом Сириуса. Крестный вышел нас проводить. Отец сжал мое плечо, и по этому жесту, я понял, что дома мне полная жопа. Я помахал Сириусу, и мы с отцом трансгрессировали домой. Едва оказавшись перед знакомой калиткой, я стартанул в дом. Никакого сопротивления не было. «Вчера бы так», – подумал я. Вбежав через коридор в гостиную, я осмотрелся. С Рождества здесь мало что изменилось. Разве только исчезли праздничные украшения и елка. – Мам? – крикнул я. Дом отозвался пустотой. – Она еще на работе. Скоро придет. – Я хорошо знал этот тон – отец прилагал все усилия к тому, чтобы не наорать на меня. – Иди в свою комнату, я сейчас приду. Я спешно скинул куртку на диван и понесся вверх по лестнице. Наши с Генри комнаты находились рядом, их отделяла лишь тонкая стена. Раньше мы жили в одной большой комнате, которая сейчас предназначалась для гостей, но, когда нам стукнуло десять, родителям надоело терпеть наш постоянный дележ имущества, и нас расселили. Моя комната была чуть меньше, чем комната Генри, зато ее окна выходили прямо на огромную яблоню, по которой я спускался на задний двор, чтобы сбегать летними ночами в город. Я вихрем влетел в свою комнату и с радостью отметил, что с рождественских каникул ничего не поменялось. Даже груда кассет, которые я не убрал со стола, осталась той же. На кровати аккуратной стопочкой лежали три футболки, которые я в последний момент выложил из чемодана перед отъездом в школу. Рядом с окном стоял мой чемодан. «Ясно, – подумал я. – В Хогвартс меня в ближайшее время не отправят». Я плюхнулся на кровать, и мой взгляд уперся в стену напротив. Там по-прежнему висели плакаты моих любимых групп. Я встал и аккуратно разгладил отклеившийся уголок плаката Slayer. Отец вошел в комнату почти неслышно и что-то негромко сказал. Услышав его голос, я едва не подпрыгнул от неожиданности. Отец закрыл дверь и уселся на мою кровать, оказавшись напротив меня. Он что-то положил рядом с собой, но складка покрывала закрыла от меня таинственный предмет. Отец поднял тяжелый взгляд, и по спине тут же пробежался холодок. – Ну что, расскажешь, зачем сбежал из школы?