Принцип исключения

Бастер заехал в полдвенадцатого и вежливо отпросил меня у родителей. Уж не знаю, какое волшебное слово он им сказал, но мама даже дала мне с собой маггловской налички. Перед выездом Бастер сдержанно поздравил меня с днем рождения, менее сдержанно повосхищался новым байком и дотошно проверил всю мою экипировку. Бастер был еще более занудным в вопросах безопасности, чем Сириус. Да и вообще в любых вопросах. Он даже специально выбирал день, чтобы надраться. Так что с его наставлениями и поучениями мы задержались на добрых двадцать минут. И еще пятнадцать минут у меня ушло на то, чтобы решиться оставить котенка одного в моей комнате. Мы с мамой на скорую руку организовали в комнате спальное место для кошки, насыпали ей немного корма в синюю миску, а воду налили в красную. Котенок мирно спал среди одеял в подарочной коробочке, и мне казалось, что это неправильно – оставлять ее одну. Однако покататься на новом мотоцикле все же очень хотелось, и я, чувствуя ужасную вину, все же вышел из дома навстречу ночным приключениям. Ехали мы с Бастером тоже медленно. Я мучительно боролся с желанием обогнать своего занудного спутника, но дороги не знал, поэтому покорно плелся позади и запоминал путь. Вскоре делать это стало достаточно сложно, так как мы выехали на пустынный участок, на котором практически не было запоминающихся построек, вывесок или знаков. «Ладно, доберусь как-нибудь», – подумал я, мысленно строя маршрут до дома. Приехали мы в самый разгар концерта. Клуб «Манхеттен» находился у черта на рогах и выглядел, как разваливающийся сарай. Я оценивающе поглядел на потрепанную табличку с названием и прыснул. На Манхеттен это место было мало похоже. – Немного опоздали, но ничего, – сказал Бастер, слезая с байка. Я аккуратно сложил шлем и куртку в сумку и уменьшил ее с помощью магического ремня. Бастер предупредил, чтобы я был осторожным и каждый раз внимательно проверял, нет ли поблизости магглов. В этот раз его дотошность меня не разозлила, потому что он был абсолютно прав. Еще не хватало вылететь из школы по неосторожности. В самом клубе было шумно и весело, хотя я нутром чувствовал, что многие здесь были либо пьянчугами, либо торчами. Играла какая-то полутанцевальная музыка, которая, похоже, даже не относилась ни к какой группе, и это меня немного огорчило. Я не любил скакать под что попало. Знакомые магглы встретили нас одобрительным свистом и смешками, напугав при этом щуплого бармена, который, кажется, успел задремать в процессе оттирания барной стойки от какой-то липкой жижи. – Я смотрю, у кого-то появился собственный байк, – улыбнулся мне Рой, объясняя причину повышенного внимания к нашим с Бастером скромным персонам. Роя я обычно видел на тусовках, на которые меня иногда брал Сириус. Это был невысокий поджарый мужчина лет тридцати, и выглядел он, надо сказать, всегда немного бомжевато. Своего байка у него не было, и он либо прикатывал на попутках, либо брал у кого-нибудь мотоцикл на ночь. И он был единственным геем в моем окружении, который не боялся в открытую говорить о своей ориентации. На концертах Рой либо бухал, либо клеил стеснительных пацанов. Уж не знаю, удалось ли ему хоть кого-то уломать на секс, но его рвение затащить кого-нибудь в постель никогда не ослабевало. Сириус всегда старался держаться от него подальше и меня оттаскивал на приличное расстояние. Но тот все равно каким-то образом находил нас и, дыша перегаром, рассказывал последние новости из своей личной жизни. Сейчас Рой сидел за барной стойкой и пил какой-то мутный напиток. Он сделал внушительный глоток, проглотил неизвестную мне жидкость и добавил к своему предыдущему высказыванию: – С какой это радости? – Мне на день рождения подарили. Сириус подарил. – Я уселся на высокий барный стул и взял себе бутылку колы. Маггловская наличка оказалась очень кстати. – И да, мой день рождения сегодня. – Поздравляю, мелочь, – одновременно присвистнула пара знакомых мне парней. Имен я их не помнил, но Сириус частенько у них консультировался по поводу всяческих поломок в мотоцикле. Я сделал мысленную пометку познакомиться с ними поближе. – Сколько стукнуло? – Шестнадцать, – сказал я. – Шестнадцать – возраст согласия, – с похотливой ухмылкой протянул Рой. Где-то позади меня подавился Бастер. – Заткнись, Рой, и топай отсюда, – прикрикнула на него возмущенная Сильвия Помфри – девушка-сквиб, которая продолжала поддерживать связь с миром волшебников благодаря своей тете – Поппи Помфри. Рой обиженно нахохлился и с гордым видом удалился вглубь зала. Я же на их небольшую перепалку внимания не обращал – мучался с крышкой от бутылки колы. Забыл попросить открывашку, а бармен куда-то учесал. Сильвия тоже запрыгнула на стул, выхватила у меня колу и, хорошенько треснув ее горлышком о столешницу, открыла. Передавая бутылку мне, она прошептала: – С каких это пор малолетки рассекают на мотоциклах? – На самом деле, хороший вопрос, – подтянулся Бастер, скрестив руки на груди. Я перевел на него удивленный взгляд. Он будто бы сам только сейчас узнал о подарке Сириуса! – С тех самых пор, – сказал я, делая первый сладкий глоток, – как стало разрешено водить байк с шестнадцати. Где-то на сцене неумелый барабанщик запорол ритм, и все начали неловко хлопать, чтобы хоть как-то его подбодрить. Играли эти музыканты откровенно паршиво. Я бросил на них беглый взгляд и тут же снова повернулся к своим собеседникам. – Сириус поступил глупо, позволив тебе ездить на мотоцикле без него, – заключила Сильвия. – Я. Нормально. Вожу, – почти по слогам произнес я, чувствуя, как внутри зарождается горячий гнев. – Плевать, как ты водишь, – зашипела Сильвия, – у тебя еще дурь из головы не выветрилась. – Ну, у тебя зато выветрилась, – ответил я, спрыгивая со стула и подходя ближе к девушке, – раз ты прикупила еще. Я потянул за прозрачный полиэтиленовый уголок, торчащий из нагрудного кармана ее рубашки. Сильвия резко и больно схватила меня за запястье и процедила: – Не нарывайся. Я тебе добра желаю. – Так и я тебе, – пожал плечами я, с трудом выворачивая руку из стальной хватки. И прежде, чем она успела чем-нибудь в меня запустить, ускакал ближе к сцене. Недалеко от колонок я заметил открытое окно и тут же уселся на широкий подоконник, стремясь насладиться прохладным летним воздухом. Внезапно перед глазами всплыл образ подарочной коробочки, и в голове тут же завертелись мысли в духе: «А если она уже проснулась, и ей одиноко?», «А если она голодная?», «А если ей не понравится корм, который купили родители?», «А если она выберется из комнаты и упадет с лестницы?». Я тряхнул головой, отгоняя плохое предчувствие. В любом случае, дома полно народу. К тому же у Гермионы тоже есть кот, и если что, она знает, что делать. Вдруг я увидел стоящего ко мне спиной Роя. Он слушал музыкантов и периодически что-то выкрикивал. Я потянулся к нему, не слезая с подоконника, и обнаружил, что дотягиваюсь до потрепанного ворота его кожаной куртки. Я схватился за него и притянул вздрогнувшего мужчину к окну. Рой сначала пытался отбиться, но потом увидел, что это я, и схватился за сердце, изображая инфаркт. – Ты меня напугал! – облегченно выдохнул он. – Чего хотел? – У тебя сигаретки не найдется? – спросил я. – О-о-о, – одобрительно протянул Рой, хлопая меня по плечу, – смотрю, кто-то собрался оторваться, пока рядом нет наседки-Сириуса. – Мужчина порылся во внутренних карманах куртки и вытащил наполовину пустую пачку. Через секунду он вытянул из нее сигарету и подал мне: – На, держи. Умеешь хоть? – Разберусь, – махнул я, неловко беря сигарету двумя пальцами. Я зажал ее во рту и потянулся к зажигалке, любезно зажженной Роем. Потом резко закурил и тут же закашлялся. Голова закружилась, и рот наполнился слюной. – Не, так дело не пойдет, – засмеялся Рой. – Не торопись. Он тоже выудил сигарету, сел на подоконник, повернулся спиной к сцене и свесил ноги на улицу. Я сделал так же. Рой закурил, выпустил в воздух облачко дыма, а потом спустя секунду затянулся снова, на секунду прикрыв глаза. На несколько мгновений между нами воцарилось уютное молчание. Я крутил сигарету в руках, не решаясь закурить снова. – Не суетись и затягивайся медленнее, – посоветовал Рой, бросая быстрый взгляд на меня. Вторая затяжка оказалась не такой экстремальной. Было даже немного приятно, пусть и непривычно. Я внимательно наблюдал за действиями Роя и по возможности повторял. – А чего у тебя одна сигарета перевернута? – спросил я, глядя на полупустую открытую пачку в руках мужчины. – А, это счастливая, – улыбнулся Рой. – Я ее последней выкуриваю. – Он немного помолчал, а потом, хитро прищурившись, спросил: – Ну, как тебе? – Фигня, – сказал я, выдыхая пахучий дым. – Но вроде немного торкает. – Что тебя там может торкнуть? – захохотал Рой. – За «торкает» обращайся к Сильвии. Тебя, кстати, родители не убьют за это? – Пусть для начала они об этом узнают, – со смехом сказал я. Рой усмехнулся и снова хлопнул меня по плечу. Мы опять замолчали, думая каждый о своем. Через некоторое время мужчина дернул меня за рукав, вынуждая поднять на него взгляд: – Так все, туши сигарету. Хватит с тебя на первый раз. – Но ты-то не тушишь! – возмутился я. – Я уже пятнадцать лет курю, мне можно. – Он снова залез во внутренний карман, выудив оттуда что-то небольшое, протянул мне в сжатой ладони. – На, только не всю за раз. Считай, подарок на день рождения. Рой кинул мне новую пачку сигарет и сверху бросил завернутую в серебристую фольгу пластинку жвачки. Я с разочарованным вздохом потушил сигарету о какой-то металлический выступ в раме, кинул бычок прямо в траву и засунул мятную пластинку в рот. Бастеру тоже не обязательно знать, что я пустился во все тяжкие, а уж он-то запах сигарет точно почувствует. – Кто это там маячит? – подслеповато прищурившись, спросил Рой, глядя куда-то в сторону парковки. Правда, парковкой это было назвать сложно. Скорее, пустырь рядом с клубом, где все оставляли свои тачки и байки. Там, возле дороги под тусклым фонарем действительно одиноко ошивалась белобрысая фигурка. И черт подери, эта фигурка казалась мне знакомой! – Погоди-ка, – сказал я, всматриваясь в тот небольшой уголок, что освещали немногие работающие фонари. Фигурка нервно металась от одного светового пятна к другому и обратно. – Пойду, гляну, что за тип. Я посмотрел вниз – не больше полутора метров. Стало немного не по себе, но я все же спрыгнул с подоконника. Приземлился я не очень удачно – поскользнулся на грязи и едва не шлепнулся в огромную лужу. Однако я все же сумел удержать равновесие, схватившись за торчащий из земли кусок арматуры. – Осторожнее, вдруг там какой-нибудь отбитый мудак, – крикнул мне Рой, а потом уже тише добавил: – Такой же, как я, например. Усмехнувшись, я двинулся через высокую траву прямо к дороге. Чудом не увязнув в грязи, я наконец пробрался к фонарям. И когда понял, кто топчется у фонаря, то не сдержал ошарашенного возгласа: – Охуеть, Малфой, ты? Драко Малфой подпрыгнул, услышав мой голос, и тут же обернулся. Он выглядел растрепанным и напуганным. От привычного чопорного вида не осталось и следа. Светлые волосы были всклокочены, в серых глазах не было типичной малфоевской надменности, а одет он был в какой-то странный светлый костюм, совсем не по погоде. Он с недоумением посмотрел на меня. – Поттер? – растерянно выдавил он. Потом слизеринец возвел руки к небу и простонал: – Почему из всех возможных вариантов именно он? Я был так удивлен, что даже не смог придумать какой-нибудь более-менее остроумный ответ. – Господи, Малфой, – прошептал я, – почему ты стоишь посреди дороги, рядом с откровенно хуевым клубом в... пижаме? – Это не пижама! – гневно выпалил Малфой, а потом вдруг убитым голосом добавил: – У меня большие неприятности.