Принцип исключения

Некоторое время я ошарашенно смотрел на Малфоя. Тот же отвел взгляд и рассматривал что-то на земле, точно его резко перестала интересовать моя персона. Он едва заметно дрожал от холода, натягивал на дрожащие ладони рукава светлой рубашки и нервно поджимал губы. Я понял, что он чертовски напуган. И надо сказать, настолько беззащитным я его еще никогда не видел. – Тебя что, из дома поперли? – наконец выдал я. – Сам сбежал, – ровно ответил Малфой. – ЧТО-О? – Я сказал это так громко, что парочка любопытных рож высунулась из окон клуба, но, не обнаружив ничего интересного, тут же исчезла. – Ты что, глухой, Поттер? – рявкнул в ответ Малфой, поднимая на меня гневный взгляд. – Я сбежал из дома, потому что... – Он запнулся, размышляя, достоин я знать его секрет или нет. Я оказался недостоин: – Ну, не важно. Палочка осталась дома, и денег у меня тоже нет. После этой маленькой тирады Малфой чересчур резко выдохнул и отвернулся от меня, глядя в ночную темноту, разбавленную светом одиноких фонарей. Я хмыкнул. Неужели он думал, что я просто пожму плечами, развернусь и уйду? – Так, – тихо сказал я, стараясь сделать тон максимально дружелюбным, – давай ты сначала переоденешься во что-то более-менее приличное, а потом уже поговорим. – Во что, интересно? – ядовито отозвался он, не поворачиваясь. «Вот ведь язва!» – подумал я. – У меня есть запасная одежда. И, кажется, у нас примерно одинаковый размер. Погнали, в туалете переоденемся. Я развернулся и направился к своему байку, не особо надеясь на то, что слизеринец пойдет со мной. Однако Малфой все же нехотя развернулся и поплелся в мою сторону. Я отстегнул от байка сумку и увеличил ее с помощью магического ремня. Она оказалась достаточно тяжелой – я и не думал, что мотоциклетный костюм и моя кожанка весят так много. Мы зашли в клуб, едва протиснувшись через сгрудившихся у входа курильщиков, и направились к потертой двери с криво приколоченной табличкой с нарисованным унитазом. Едва оказавшись в клубе, Малфой ожидаемо поморщился, но промолчал. Однако по дороге к туалету я заметил, что он все же с интересом осматривает невиданное до сей поры место. – Не свети рожей, – предупредил я. – Тут несколько наших. – Волшебников? – с удивлением прошептал он. Я кивнул. Малфой мгновенно перестал осматриваться и поднял воротник рубашки. Мы вдвоем зашли в абсолютно пустой туалет. На удивление, там оказалось не так грязно, как я предполагал. Однако, судя по выражению лица слизеринца, его состояние туалета привело в полнейший ужас. Я решил не обращать на это внимания. Быстро вытащив из сумки запасные мотоциклетные штаны и куртку, я отдал их Малфою. – Надевай. Тот повиновался с таким видом, будто я заставлял его надевать грязный мешок из-под картошки. Но все же одевался он молча. Я же обнаружил, что случайно отдал Малфою свою куртку, которую заблаговременно убрал в сумку перед тем, как войти в клуб. Запасная же оказалась мне маленькой. Поэтому я надел подаренную Сириусом кожанку, которая по счастливой случайности тоже оказалась в сумке, и застегнул молнию под самое горло. Было непривычно: кожанка была мне велика, в отличие от плотной мотоциклетной экипировки. Но меняться с Малфоем я не собирался. Уже застегивая сумку, я увидел небольшой кожаный мешочек на самом ее дне. Это был кошелек, в который Сириус при мне складывал сбережения, отданные мной на хранение. Я вытащил и открыл заполненный под завязку мешочек. На разноцветных монетках лежала записка, в которой угловатым почерком Сириуса было накорябано: «Поверь, эти деньги тебе еще пригодятся». «Вот ведь жук! – подумал я. – Все равно сделал по-своему». На удивление, Малфой, наблюдавший за моими действиями, ни о чем не спрашивал. – Так, куда тебе нужно попасть? – спросил я, закидывая мешочек на самое дно сумки. – В Косой переулок, – безэмоционально ответил Малфой, неловко поправляя застежку на куртке. – У меня там есть знакомый, у которого я смогу побыть какое-то время... Я мысленно попытался построить маршрут до Лондона, но выходило плохо. Я знал лишь в какую сторону от клуба нужно двигаться. В голове мелькнула мысль, что, наверное, глупо в первый день самостоятельного вождения ехать в такую даль. Но я эту мысль тут же отогнал. – Может, вызвать «Ночной рыцарь»? – Я честно пытался не ввязываться ни в какие ночные авантюры, но... – Меня наверняка уже ищет отец, – обреченно сказал Малфой, проводя рукой по растрепанным волосам. И пусть он не договорил, я прекрасно понял, что он хотел сказать: кондуктор волшебного автобуса сдаст его с потрохами, стоит слизеринцу оказаться перед ним в таком виде. Вспомнилось, как летом перед четвертым курсом я сильно поссорился с родителями и, громко хлопнув дверью, ушел из дома с волшебной палочкой и двумя галлеонами в кармане. Я рассчитывал добраться до Ремуса, потому что у него гостил Сириус. А крестный никогда не отказывал мне во временном пристанище. Я без задней мысли вызвал знаменитый «Ночной рыцарь», однако стоило мне зайти в автобус, прыщавый кондуктор тут же сообщил родителям о моем местонахождении. Уж не знаю, как он это сделал так быстро и незаметно, но высадили меня уже на следующей остановке прямо к злому, как венгерская хвосторога, отцу. С того момента в мой мысленный «Список запрещенных вещей на случай ЧП» добавился пункт: «Вызов сраного автобуса». – Ладно, доедем до ближайшей забегаловки и спросим дорогу, – сказал я, – заодно и перекусим. А то я до Лондона без дозаправки не доеду. Держи шлем и иди к моему байку. Запомнил к какому? – Малфой закатил глаза и кивнул. – Вот и славно. Я сейчас предупрежу кое-кого и приду. Бастер отыскался быстро. Он обсуждал какие-то чрезвычайно секретные новости волшебного мира с Сильвией, и стоило мне появиться рядом, они резко замолчали. – Я домой, – сказал я Бастеру, лихо улыбнувшись. – Отпускаешь, мамочка? Бастер недовольно поджал губы, видимо, пытаясь не съязвить в ответ. Устало вздохнув, он сказал: – Ну, поезжай, только не заблудись. Если что, отправляй патронуса. – Я не умею, – сказал я с легким смешком. «А даже если бы умел, магия вне Хогвартса запрещена», – пронеслось в голове. – Умел же... – растерянно пробормотал Бастер, потирая переносицу. – А-а, это же Генри умеет. (Слышала, Сильвия? Избранный овладел заклинанием патронуса! Молодец, да?). – Он снова повернулся ко мне и добавил: – Ну, тогда голосуй или ищи сову. От упоминания братца и его очередного выдающегося умения во мне вскипела ярость. Я резким движением поднял воротник куртки и, круто развернувшись, направился к выходу, бросив напоследок: «Если что, сам разберусь! Чао!». Оказавшись на парковке я не удержался и пнул одиноко лежащий камень. Тот отскочил и с жалобным постукиванием улетел в высокую траву. Малфой, наблюдавший за этой сценой возле моего мотоцикла, удивленно вскинул брови. Я подошел к байку, резким движением схватил с сиденья свой шлем и, надев его, с громким звуком застегнул ремешок. – Это выглядит очень ненадежно, – выдавил Малфой, глядя на мотоцикл. – Ну, конечно, это ж не метла, – язвительно отозвался я, поднимая визор. – Она-то гораздо безопаснее! – Я серьезно. Ты уже ездил с пассажиром? – Да, много раз, – соврал я. – Не дрейфь, садись. Просто держись покрепче. И шлем не забудь надеть. – Я не идиот, – процедил Малфой. – Да? Ну надо же, какой неожиданный факт! Злобное шипение Малфоя потонуло в шлеме. Я завел мотоцикл и с удовольствием прислушался к идеальному звуку взревевшего двигателя. Слизеринец уселся сзади и вцепился в меня так, что мне стало трудно дышать. Я сделал себе мысленную пометку впредь поаккуратнее держаться за Сириуса. Если, обвивая его руками, я прикладывал хотя бы половину от силы Малфоя, было удивительно, как крестный еще не задохнулся во время наших с ним совместных поездок... Я честно старался сильно не гнать. Пугать и без того встревоженного Малфоя мне совершенно не хотелось. Раз уж взялся помогать, то нужно довести дело до конца. Дороги были пусты, лишь пару раз мимо проехала парочка одиноких фур. «Жаль наши шлемы нельзя сопрячь, – подумал я, – так можно было бы поболтать». Ехать в тишине с напуганным Малфоем за спиной было неловко. И даже немного страшно. Все-таки со вторым номером я ехал впервые в жизни. Через полчаса я наконец увидел вдалеке огни небольшой забегаловки и, стремясь побыстрее добраться до места, где можно было перекусить, немного прибавил газу. Малфой вцепился в меня еще сильнее, и теперь мне стало больно от его хватки. И я даже не мог попросить его перестать изображать дьявольские силки. Конечно, можно было бы похлопать свободной ладонью по его ноге или плечу, но отпускать руль и вести мотоцикл одной рукой я не решился. Благо, до забегаловки мы доехали быстро. Я припарковался, вытащил ключ, и Малфой наконец отпустил меня. Сняв шлем, я вдохнул полной грудью и, кивнув Малфою в сторону забегаловки, направился ко входу. Забегаловка оказалась еще меньше, чем выглядела снаружи. Зато окна здесь были высотой почти во всю стену. Прямо напротив дверей высилась массивная деревянная стойка. Возле нее теснились круглые низкие столики. Некоторые из них стояли возле распахнутых окон, и за ними можно было сидеть прямо на подоконнике. – Ты как? – спросил я у слизеринца, который снял шлем, только переступив порог не слишком приветливого заведения. Тот молча кивнул. Он был бледен, и руки его немного подрагивали, но, кажется, высказывать недовольство и язвить он не собирался. – Что будешь есть? – спросил я, бегло глядя на меню, написанное на огромной доске, висящей над стойкой. Разнообразием это заведение не баловало, но хот-доги и чай у них были. Уже хорошо! – У меня нет денег, – тихо напомнил Малфой, глядя в одно из огромных окон. – Я угощаю, – отмахнулся я. Малфой замялся, а потом повернулся ко мне и выдавил: – Я такое не ем. Я устало вздохнул, мысленно призывая себя к спокойствию. А после повернулся к слизеринцу. Тот тут же отвернулся к окнам, стараясь напустить на себя невозмутимый вид. – Прекрати выебываться, – сказал я ему. – Хрен знает, когда ты в следующий раз поешь. До твоего знакомого еще добраться надо! Малфой кинул на меня недовольный взгляд. Но, кажется, мой аргумент сработал. Немного помолчав, слизеринец сдался: – Ладно. Возьми на свой выбор. – Окей, а ты пока садись за тот столик у окна. Мужичок, который вышел из подсобки только после третьего моего окрика, оказался не очень разговорчивым. Он молча принял заказ, лениво собрал два хот-дога, плеснул в два пластиковых стаканчика кипяток и выдал два чайных пакетика. На вопрос: «Как проехать до Лондона?» он тоже ответил весьма скудно. Однако я был настойчив, и он все-таки с большой неохотой начеркал приблизительную схему проезда на салфетке. Мы уселись за столик возле открытого окна. Я прямо с ногами забрался на подоконник, Малфой же чинно уселся на пластиковый стул. Какое-то время мы молча ели, глядя прямо перед собой. Я справился с трапезой быстрее, после чего демонстративно вытащил подаренную Роем пачку сигарет, аккуратно снял пленку и показушным движением откинул картонную крышку. – Мне казалось, ты не куришь, – сказал Малфой, сощурившись. Ел он ужасно медленно, хотя, судя по виду, хот-дог пришелся ему по вкусу. К чайному пакетику он так и не притронулся, очевидно, считая, что лучше подождать, пока кипяток остынет. Вода-то уж точно была бы вкуснее здешнего чая! Я ему не ответил. Во мне вдруг проснулась тяга к выпендрежу, и я решил, что эта сцена должна разворачиваться в тишине. Я перевернул одну сигарету в пачке, как было у Роя, вытащил другую и закурил, с трудом сдержавшись, чтобы не закашляться. Ночь была тихая. За все это время мимо не проехало ни одной машины. Ночное безмолвие разбавляло лишь монотонное копошение немногочисленных насекомых. Я вдруг вновь вернулся мыслями к котенку, спящему в моей комнате. Или уже не спящему? Интересно, дверь закрыта? А окно? Малфой, тоже задумавшись о своем, дернул рукой и едва не опрокинул пластиковый стаканчик с чаем. – Хватит так нервничать, – сказал я, перед этим не спеша выпустив дым изо рта. – Кто бы говорил, – бросил Малфой, кивая на меня. Я посмотрел на руку, не занятую сигаретой: надо же, я и не заметил, что все это время напряженно барабанил пальцами по подоконнику. – Мне родители на день рождения подарили котенка, – начал объяснять я, пытаясь разрядить обстановку. – Типа, чтобы я учился ответственности и сопереживанию. Он сейчас дома. И я очень волнуюсь... – Я снова сделал короткую затяжку и едва не подавился дымом. После чего решил, что на сегодня действительно хватит, и, потушив сигарету, бросил ее в распахнутый мусорный бак, который стоял недалеко от нашего окна. После этого я добавил: – А у тебя что? – Меня хотят посвятить в Пожиратели, – мертвым голосом ответил Малфой. Я поперхнулся воздухом. – 31 августа. – Эм... Но ведь, твой отец вроде бы Пожиратель... – Я отчаянно пытался подбирать слова, но, судя по выражению лица моего собеседника, выходило плохо. – Ты должен радоваться, нет? – Радоваться? – спросил Малфой таким страшным шепотом, что я слегка отодвинулся от края подоконника. – Чему радоваться, Поттер? Тому, что я стану рабом чокнутого злобного гения? Или, может, тому, что меня будут заставлять делать страшные вещи? Например, пытать и убивать! – На этих словах он посмотрел мне в глаза. – Да будь моя воля, Поттер, я бы сбежал отсюда и не появлялся бы, пока твой братец не пришьет Темного Лорда. – Он немного помолчал, отхлебнул остывшей воды и фыркнул: – Пф-ф, радоваться! – Ну, – протянул я, держась за подоконник и неловко покачиваясь, – у нас есть целый месяц, чтобы что-нибудь придумать. Малфой резко вскинул голову и изогнул бровь в немом вопросе. В его глазах так и читалось: «У нас целый месяц?». Я нагло улыбнулся ему. – Не парься. Прорвемся!