Принцип исключения

Когда я возвращался домой из Лондона, уже начало светать. Дико хотелось спать и есть. Мотоцикл постепенно высасывал из меня силы, однако за эту прекрасную ночную поездку я был готов простить ему свое состояние. По дороге я обдумывал слова Малфоя, которые он сказал мне напоследок перед тем, как скрыться в Косом переулке. – Я не могу подарить тебе на день рождения что-то материальное, – развел руками он, видимо, чувствуя себя обязанным за внезапное спасение, – однако я обладаю кое-какой информацией. Когда твой брат вышел из Лабиринта, то начал утверждать, что Темный Лорд возродился. И теперь Рита Скитер точно будет околачиваться возле вашего дома, чтобы выцепить побольше информации. – Я бы на это посмотрел, – хохотнул я, – у нас защитных заклинаний чуть ли не больше, чем в Хогвартсе. – Она анимаг, – сказал Малфой, словно не услышав моей реплики, – и ее анимагическая форма – жук. Такой темно-коричневый с четырьмя пятнышками на левом боку. Будь осторожен и лучше установи на окно москитную сетку. Если, конечно, не хочешь, чтобы твоя очередная перепалка с братом оказалась на первой полосе «Ежедневного Пророка». Я вновь хихикнул, но в тот момент Малфой моего веселья почему-то не разделял… Я гнал по пустынным дорогам и размышлял, откуда Генри мог так рано узнать о возрождении Волан-де-Морта? Ведь на кладбище он не был. И я сомневался, что первое, что сделал Темный Лорд, возродившись, – заявился в Хогвартс и растрепал об своем эпичном возвращении всем студентам. Ах, да! Наверное, опять боль в шраме и видения. Под конец года у Генри запускалась программа «Ни дня без предсказания!». С одиннадцати лет он регулярно видел во сне либо самого Волан-де-Морта, либо его приспешников, а родители и члены Ордена Феникса возились с ним, как с больным. Это меня ужасно бесило! За столько лет можно было уже давно привыкнуть к этому и перестать его так уж сильно опекать. К восьми часам утра я подъехал к нашему дому, припарковал байк, снял шлем и направился к двери. Оказавшись дома, я первым делом побежал в свою комнату. Котенок неподвижно лежал в импровизированной лежанке, и мне даже пришлось легонько погладить его по голове, чтобы убедиться, что он не умер. Котенок на мой жест отозвался длинным зевком. Я облегченно выдохнул. Однако меня все равно накрыла тревога. Кошечка, вероятно, спала всю ночь и собиралась спать и дальше. И мне показалось странным, что она так много спит. Может, болеет? Я аккуратно взял ее на руки – она с легкостью помещалась в мою ладонь – и понес вниз. На кухне я положил ее на стол, а сам вытащил остатки праздничного ужина и налил кофе в надежде хоть немного взбодриться. Котенок, учуяв запах еды, открыл глазки и тихо, но требовательно мяукнул. Я подорвался с места, налил в неглубокую мисочку молока и поставил перед ним, надеясь, что котят ирусанов кормят именно этим. Котенок с готовностью проковылял к миске, но едва не свалился туда носом и не захлебнулся. «Тебе вообще можно молоко?», – мысленно спрашивал я, растерянно придерживая пытающегося поесть котенка. Тот лакал молоко так, что во все стороны летели брызги, но все же ел с аппетитом. – Нет, так дело не пойдет, – решил я, рывком вставая из-за стола. – Давай-ка я доем, и поедем с тобой в Косой переулок в зоомагазин. Котенок как-то странно напрягся, но убегать не стал. Вместо этого он забился под оставленное кем-то на столе полотенце и, кажется, снова уснул. Я быстро поел, выпил кофе двумя глотками и сгрузил грязную тарелку в раковину. Наверху слышались приглушенные голоса, но о чем там говорили, я разобрать не мог. Вдруг на лестнице послышались неторопливые шаги – вниз спустилась сонная Грейнджер. – Доброе утро! Это ты так рано встал? – спросила она, глядя на меня одновременно с осторожностью и привычным недоверием. Я утопил смешок в остатках кофе. С Грейнджер мы не ладили. Она все время пыталась меня в чем-то уличить, и иногда у нее это даже получалось. Как, например, в тот раз в конце этого года, когда из-за ее обвинения меня заставили вывернуть сумку и чемодан. Кажется, она хорошо помнила тот инцидент и ожидала от меня мести. Но я мстить не собирался, так как считал это слишком скучным занятием. – Типа того, – ровно ответил я на ее вопрос. – Что там происходит наверху? – Генри приснился кошмар, – ответил за девушку спустившийся на кухню отец. – И теперь он плохо себя чувствует. Мама отпаивает его зельями. – Понятно, – отозвался я, стремясь подавить зевок. – Ладно, я поехал. – Куда? – тут же среагировал отец. Он замер возле одного из кухонных шкафчиков и требовательно на меня посмотрел. Я заметил, как в его руках блеснули две пары ключей от мотоциклов, одна из которых мне была до боли знакома. – Быстренько сгоняю в одно место и сразу назад, – пробормотал я, не отрывая удивленного взгляда от ключей. Потом я осмелился посмотреть отцу в глаза. Он мгновенно считал в моем взгляде немой вопрос. – Сириус в последний момент узнал, что им нельзя ехать на мотоциклах, так что оставил байк дома, а ключи – мне на хранение, – объяснил он, а потом, немного помолчав, добавил: – Не задерживайся там. – А? – Я не сразу понял, зачем была нужна его последняя фраза. Но потом вспомнил: – А, я быстро. Туда и обратно. Отец кивнул и повернулся к шкафчику. Я кивнул родителю в ответ и выбежал в коридор. Там я позволил котенку залезть во внутренний карман кожанки и слегка ее расстегнул, чтобы он там не задохнулся. Потом я завел байк и напялил шлем. До Лондона я ехал в два раза медленнее, чем до дома. Боялся, что котенок высунется из кармана и вывалится. Однако все обошлось, и до города мы доехали без приключений. В «Волшебном зверинце» в это время дня (точнее – утра) не было ни одного посетителя. Но продавщица – пожилая приземистая ведьма в большой фиолетовой шляпе – едва заметив меня, буднично улыбнулась. – Животинку присматриваешь? – добродушно улыбнувшись, спросила она. – Нет... Я тут... В общем, вот... – промямлил я, не зная, как сформулировать весь поток мыслей, которые роились в голове, точно пчелы в улье. Наплевав на формальности, я аккуратно вытащил своего котенка из внутреннего кармана и поставил на прилавок. Он нетвердо стоял на дрожащих лапках и жалобно смотрел на меня своими огромными желтыми глазами. – А, сдавать пришел, – разочарованно сказала продавщица. – Ну, ты не первый. Эту «красавицу» уже в третий раз приносят. – Что?.. – непонимающе начал я, медленно переводя взгляд с продавщицы на притихшую кошечку. – Бракованная, что с нее взять, – отмахнулась ведьма. – Обычно у ирусанов по одному котенку рождаются, а у матери ее – двойня. А в двойне всегда один бракованный. Вот и здесь также – сестра ее нормальным котенком уродилась, уже бегает размером с нормальную кошку. А эта вялая и слабая. И не вырастет она больше, так я тебе скажу. А если и вырастет, то ненамного. Она уже было потянулась суховатой жилистой ладонью к котенку, но я накрыл кошку своими руками, словно домиком. – Вообще-то, – сказал я, глядя на ведьму со злой решительностью, – я пришел, чтобы купить ей специальный корм и лекарства, если они требуются. А еще лежанку, миски, игрушки и лоток. Видимо, в моем голосе было столько злости, обиды и возмущения, что ведьма сначала опешила, а потом вдруг разом растаяла и заулыбалась еще добродушнее. – Конечно, конечно, – засуетилась она, выставляя на прилавок коробки с мисками и игрушками. – Какие миски тебе нужны? – Самые лучшие и с низкими бортиками, чтобы ей было удобно есть, – сказал я, аккуратно поглаживая котенка по голове. В последнюю очередь ведьма вытащила небольшую коробку с кошачьими игрушками. Я заглянул туда и обнаружил, что их осталось не очень много, едва ли четверть коробки. Тогда я добавил: – И игрушки. Все. И самую мягкую лежанку. И лоток. – Потом я улыбнулся и протянул: – Пожалуйста. Продавщица шустро упаковала все в бумажные пакеты. А потом помогла выбрать подходящий для маленьких ирусанов корм. – Пока что тебе придется кормить ее из шприца специальной смесью, чтобы она окрепла, – комментировала она, закидывая корм в один из пакетов. – И лекарства не забывай давать... Я вышел из магазина, спустив там добрую четверть своих сбережений. Но был всем доволен и ничуть не жалел о потраченных деньгах. Оказавшись у мотоцикла, я сложил уменьшенные пакеты в сумку, усадил котенка обратно в нагрудный карман и достал пачку сигарет. Было уже около полудня, а я так и не поспал этой ночью. Следовало быстрее вернуться домой, чтобы мотоцикл окончательно не вытянул из меня все жизненные силы. – Гарри! – окликнул меня кто-то, и я едва не подавился сигаретой.