Принцип исключения

Я резко обернулся. Ко мне быстрым шагом направлялся Бастер. Он выглядел взволнованным и растерянным, но, на удивление, выспавшимся. Кажется, его ночные приключения длились гораздо меньше, чем мои. – Привет, – небрежно бросил я, окатив Бастера холодным взглядом. Я не знал, почему злился. Меня задела его вчерашняя похвала в сторону Генри? Он прервал мой перекур? Я не выспался? – Что ты здесь делаешь? – спросил он. – Учусь вызывать патронуса, – огрызнулся я, стараясь незаметно запихнуть сигарету в карман. Еще не хватало, чтобы он меня Сириусу сдал! А ведь с него станется. – Ты хоть спал? – не унимался Бастер, внимательно осматривая меня с ног до головы. Я уже набрал в грудь воздуха, но прежде чем успел вновь огрызнуться, он сказал: – Я, кажется, в клубе тебя чем-то обидел... – Нет, – сухо отозвался я, понимая, что, конечно, зря вредничаю. Бастер был одним из тех немногих, кто относился ко мне хорошо, даже когда я косячил. Мне не хотелось портить с ним отношения из-за моей ревности, но порой было невероятно сложно себя контролировать. – Ну, прости. – Бастер по-дружески потрепал меня по плечу, мягко и виновато улыбнувшись. – Не стоило мне упоминать Генри в той ситуации. Я забыл, что тебе это не нравится. – Дело не в Генри, – сказал я, однако препятствовать прикосновениям не стал. И на всякий случай повторил: – Все нормально. Бастер глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, и я сразу понял, что извиниться он собирается основательно – обыкновенное «прости» он считал недостаточным. – Не хочешь прокатиться до одной забегаловки? – предложил он, и я немного опешил. Я-то думал, он сейчас будет мне нотации читать. – Там вкусные хот-доги. – Я бы с радостью, но... – Я распахнул куртку и кивнул на котенка, который мирно спал в кармане, высунув наружу лишь полупрозрачные розовые ушки. Бастер вытащил волшебную палочку, заставил меня взять котенка на руки и, отвернув часть моей куртки, поколдовал над внутренним карманом. – Все, готово, можешь сажать туда своего котенка, ничего с ним не сделается. – Правда? – недоверчиво спросил я. Котенок недовольно пискнул, очевидно, протестуя против столь частой смены локации. – Правда. – Бастер помог мне поместить котенка в карман, после пригнал свой байк и скомандовал: – Ну, все, поехали. Забегаловка расположилась между нашей Годриковой Впадиной и небольшим городком, где, в отличие от нашего поселения, находились круглосуточные магазины, автомастерская, большая заправка, больница и две школы, в одну из которых мы с Генри ходили до двенадцати лет. От нашей Впадины до городка можно было дойти пешком часа за три или же доехать на автобусе за час. Я знал автотрассу как свои пять пальцев – Сириус всегда привозил меня на мотоцикле домой именно через этот городок. Для меня было большой загадкой, как я все еще не уснул и не разбился, ведь спал я сутки назад. Видимо, автоматическое напряжение, которое охватывало меня каждый раз, когда я садился за байк, не давало мне расслабиться ни на секунду. И все же, когда мы доехали до забегаловки, и я слез с байка, у меня слегка подкосились ноги. К счастью, Бастер этого не заметил. Мы уселись за столик и заказали хот-доги. Я вытащил из кармана котенка и аккуратно поставил его на стол. Кошечка поднялась на лапки, сделала пару шагов, но вдруг покачнулась и села, смешно дернув хвостом. – Как его зовут? – спросил Бастер, внимательно наблюдая за тем, как я вытаскиваю из другого кармана заблаговременно переложенную туда из сумки пачку жидкого корма и высыпаю немного перед котенком на салфетку. – Ее. Это девочка, – поправил я, глядя, как котенок заинтересованно принюхивается и неуклюже ковыляет к салфетке. – Не знаю, я еще не определился. Минервой ее назвать мне не разрешили, а других идей у меня нет... Бастер рассмеялся. – Минерва – богиня мудрости и войны, – философски протянул он. – Извини, но она пока не тянет на богиню войны. – А ты откуда знаешь? – сощурился я. – Ну, про богиню. Это же маггловская тема. – У меня в Хогвартсе был магглорожденный друг, – пожал плечами Бастер, помешивая сахар в своем американо, который приготовили почти сразу, в отличие от хот-догов. – Знаешь, многие из них фанатеют от всяких там древних богов. – Внезапно он наклонился ко мне и заговорщически прошептал: – Говорят, даже Сам-Знаешь-Кто в свое время был в восторге от этой темы. Я усмехнулся. Было странно осознавать, что когда-то Волан-де-Морт тоже был мальчишкой, читал детские книжки, о чем-то мечтал... – А есть у них там богиня разрушения? – спросил я, отгоняя мысли о главном враге моего брата. – Есть, – кивнул Бастер. – Эрида. Богиня хаоса и раздора. Девушка... с характером. Можешь потом еще немного прочитать про ее подвиги... Бастер все продолжал говорить, но я его уже не слушал. Под его воодушевленные речи я протянул руку кошечке. Она резко оторвалась от трапезы, обнюхала рукав куртки и вдруг стала карабкаться вверх к моему плечу. Там, зацепившись за один из многочисленных ремешков, она уютно устроилась и заурчала, потершись о мою шею. – Ну, здравствуй, Эрида, – улыбнулся я. – Я хотел еще раз извиниться, – прервал идиллию Бастер, опуская взгляд куда-то в кофе. – И сказать, что перепалки с братом ни к чему хорошему не приведут. Знаю, что тебя, наверное, все уже достали с этим, но вы бы с Генри отлично сработались. Если бы дружили. – Мне не нужны ни его дружба, ни его покровительство, – вскинулся я. Бастер тоже поднял взгляд, и я понял, что он этого и ожидал. – Он весь у нас такой идеальный и правильный, а я только и делаю, что порчу всем статистику. Не хочется мешать ему в спасении мира. Пусть сам с этим разбирается! – Гарри, Генри спасает мир не один… – мягко проговорил Бастер. – Да что ты? – «Ну, все-е, меня понесло, тащите смирительную рубашку». Я со злостью схватил чистую салфетку и принялся мять ее в руках. – А чего ж все тогда вокруг него вьются? Генри самый умный, Генри самый храбрый, Генри победил Волан-де-Морта. А то, что он расхуячил (Бастер в ответ на это слово поджал губы, будто я на него замахнулся) при этом сначала философский камень, а потом Тайную комнату – так это ерунда. А то, что он спиздил (снова поджатые губы) машину мистера Уизли или полез под Гремучую Иву – сущий пустяк! Но зато когда я косячу, так сразу – я позорю семью, я порчу всем репутацию и я подставляю самого себя и святого Генри... – Гарри, успокойся... – попытался урезонить меня мой собеседник, бросая быстрый взгляд на молодую пару за соседним столиком, которая уже начала косо на нас поглядывать. – Бастер, – не унимался я, разрывая несчастную салфетку в руках на мелкие кусочки, – я был вместе с Генри все пять раз, когда Волан-де-Морт нападал на него, и я тоже помогал ему, понимаешь? В той же степени, что и его друзья! Но им почет и уважение, а мне: «Минус тридцать очков с Пуффендуя за своевольные прогулки по замку». Я наконец замолчал и, резко выдохнув, посмотрел Бастеру в глаза. Несколько секунд мы сидели в тишине, разбавленной звуками наполняющейся народом забегаловки. Вскоре кассир выкрикнул номер нашего заказа, и Бастер отошел к стойке. – Извини, Бастер, но я не верю в сказки, судьбу, предсказания профессора Трелони и прочую такую чепуху, – сказал я тихо, когда он вернулся за стол. – Генри родился для подвигов, а я – для пакостей. И я не собираюсь себя переделывать. Я откусил хот-дог и отвернулся от Бастера. Он наступил на больную мозоль, и скорее всего это было с подачи либо Сириуса, либо кого-то еще из Ордена. В последнее время у них это стало чуть ли не идеей фикс: подружить нас с Генри. Будто боялись, что я внезапно переметнусь на сторону Волан-де-Морта. – Знаешь, что есть у тебя, но чего нет у Генри? – наконец спросил Бастер. «Нервного тика? Тяги к не обдуманному риску? Байка?» – начал мысленно перебирать я. – Упорства. Сколько я тебя знаю, если ты что-то для себя решишь, ты сделаешь. Истинный пуффендуец. – Я бы мог принять это за подколку, но Бастер тоже был с Пуффендуя, поэтому мне стало немного теплее от его слов. Я смущенно и вместе с тем недоверчиво угукнул. – Не нужно себя переделывать и не нужно быть таким, как Генри. У тебя есть черты, которые в будущем смогут помочь тебе добиться всего, чего ты только захочешь. И мне бы просто не хотелось, чтобы ты растрачивал свой потенциал куда попало из-за мелких обид на брата. Не держи обиду и не кипятись, увидишь: люди к тебе потянутся. Я усмехнулся и вновь откусил внушительный кусок от хот-дога. Бастер говорил правильные вещи, но меня все же выворачивало от нравоучительной атмосферы. Поэтому мой мозг отказывался адекватно воспринимать любые советы и пожелания. Через пару минут, когда хот-доги были съедены, а Бастер отправился за еще одной порцией кофе, я решил, что могу выбежать на быстрый перекур. – Я сейчас, – сказал я, аккуратно перекладывая уснувшую Эриду в мотоциклетный шлем, лежащий на столе. – Ты куда? – удивился Бастер. – Я сейчас, – повторил я. – Мне о-очень надо. Бастер с легкой улыбкой покачал головой, но отпустил меня. Я вышел из забегаловки, отошел от нее на несколько метров и уселся на огромный валун между кустами. Эта сигарета выкурилась гораздо легче, чем предыдущие. Я со смаком вдыхал дым, а потом лениво выпускал его изо рта, мысленно ставя пометку научиться делать кольца, как Бренди. Вокруг было спокойно. Кусты отрезали меня от шума дороги, и я слышал лишь колыхание летнего ветра и стрекотание кузнечиков в невысокой, но густой траве. – Щас бы «AC/DC» врубить, – мечтательно протянул я, опираясь одной рукой на валун и поднимая взгляд в небо. – ...отойди с дороги, глупый маггл! – донеслось до меня издалека. И я с удивлением обнаружил, что узнаю этот голос. Я вскочил на ноги и прямо с горящей сигаретой в правой руке стал продираться через кусты в противоположную от забегаловки и дороги сторону. Постепенно голоса становились громче. – Простите, мы уже уходим, – вторил первому не менее знакомый второй голос. – Не так быстро, дорогуша... – О, а этот голос я слышал реже, чем предыдущие два, но забыть его точно никогда бы не смог. За густыми кустами в нескольких десятках метров от утонувшей в зелени забегаловки виднелась старая детская площадка, посреди которой стояла группа людей. Сильнее всех выделялся местный громила Акула, прозванный так за кривые и мелкие зубы. Позади него хихикали два его бритоголовых и почти одинаковых дружка. Эта компания была мне знакома еще с маггловской школы. Они задирали всех подряд, но сделать никто ничего не мог, потому что отец Акулы был какой-то важной шишкой в городе, и всего боялись попасть к нему в немилость. Я частенько отхватывал от Акулы в свое время, но никогда не сбегал и не молил о пощаде. И все же маггловская школа запомнилась мне бесконечным страхом за собственную шкуру. А потом мы с Генри уехали в Хогвартс и вспоминали про Акулу только летом. Ко мне он больше не лез, потому что я слишком часто катался по округе с бешеным на вид Сириусом, а Генри вообще старался не появляться в городе. Впрочем, Акуле и без нас было чем заняться: он вместе с такими же отбитыми дружками промышлял мелким грабежом подростков и на жизнь не жаловался. Напротив моего старого знакомого стояли Рон Уизли и Гермиона Грейнджер. Причем девушка стояла впереди и, видимо, пыталась мирно о чем-то договориться. – У нас здесь чужаков не любят, – протянул Акула, покрутив внушительное кольцо на среднем пальце. Я даже издалека увидел, как Уизли нервно сглотнул и сделал маленький шаг назад. – А еще у нас здесь не любят получать пизды, – выкрикнул я. Все разом обернулись в мою сторону. Я же неспешно прошелся через площадку и остановился рядом с Гермионой, выпустив изо рта облачко дыма. Я был на полшага впереди Грейнджер и пытался слегка оттеснить ее от Акулы. Кинув сигарету себе под ноги и потушив ее подошвой, я поднял насмешливый взгляд на громилу и подмигнул ему. – Или я не прав, и тебе это по нраву? – Ты-то что тут делаешь? – прорычал он, тайком осматриваясь, нет ли поблизости Сириуса. – Да вот, прогуливался неподалеку, смотрю, а вы тут доебываетесь до людей. Нехорошо. – Я всем телом чувствовал, как растет напряжение в воздухе. – Чего осматриваешься? Ищешь моего крестного? Правильно делаешь. Сейчас он выйдет, наваляет тебе, и ты сбежишь, поджав хвост. Ну, или я тебе наваляю... На самом деле, в драку я лезть не был готов, поэтому получить кулаком с огромным металлическим кольцом на среднем пальце по лицу было неприятно и неожиданно. Однако я быстро сориентировался и кинулся на Акулу, умудрившись сбить его с ног. Гермиона взвизгнула, дружки-громилы смачно выругались и принялись нас растаскивать. Мы же метелили друг друга даже не из-за нашей неудавшейся словесной перепалки, а просто за все хорошее. Соблазн выбить из противника дух был велик у обоих, поэтому разнять нас было непросто. Внезапно воздух наполнил пронзительный свист полицейского свистка. – Копы! ВАЛИМ! – заорал один из громил. Акула удивительно быстро подскочил, легко стряхнув меня за землю, и бросился вслед за своими дружками. Я тяжело поднялся и потер горящий бок – Акула успел съездить мне кулаком по ребрам. Бастер спешно подошел ко мне, трансфигурируя полицейский свисток обратно в ключи от байка, и попытался заглянуть мне в глаза. Грейнджер и Уизли, которые, видимо, хотели помочь мне подняться, увидев Бастера, замерли в нерешительности. – Гарри, ты совсем уже? Ты зачем в драку полез? – возмутился Бастер, глядя на меня своим фирменным убийственным взглядом зануды. – Он вступился за нас, – сказала Гермиона, смело посмотрев на мужчину. Я удивленно крякнул и тут же скривился от неприятных ощущений в груди. Да уж, вроде бы недолго дрались, но Акула успел хорошенько мне навалять. И в тот момент я надеялся, что у меня получилось нанести ему сопоставимый по силе урон. Бастер, казалось, Грейнджер не услышал. Он твердо шагнул ко мне и приподнял мою голову за подбородок, критически осматривая царапину на скуле, оставленную кольцом. – Жить буду? – улыбнувшись, спросил я. – Будешь. – Бастер взмахнул волшебной палочкой, и на царапину словно опустилось что-то холодное, что, надо сказать, было очень кстати: скулу дико щипало. – Приедем домой, попроси Лили, чтобы она залечила тебе эту царапину. Пока что постарайся не трогать, я наложил временное заклинание, чтобы никакой заразы не занести. – Потом он вдруг обернулся к Рону и Гермионе и дружелюбно улыбнулся: – Привет! Я Бастер Бэгмен. Ты, должно быть, Рон? Наши отцы вместе работают... работали. Отставка отца – Людо Бэгмена – была для Бастера больной темой. Во время чемпионата мира по квиддичу и Турнира Трех Волшебников отец Бастера постоянно делал невообразимо нелепые ставки. Он и раньше отличался любовью к азартным играм, но в те разы он перешел все разумные границы. Он начал принимать ставки от других волшебников, однако рассчитывался за них фальшивым золотом лепреконов, которое позже, естественно, исчезало. Оказавшись по уши в долгах, Людо Бэгмен не нашел ничего лучше, чем пуститься в бега, оставив пост главы Отдела магических игр и спорта и охреневшего от такого подарка судьбы сына-аврора. Бастеру пришлось даже публично отречься от отца, чтобы его не лишили места в одном из лучших отрядов Аврората и звания аврора в целом. Это далось ему нелегко, но, так как Людо Бэгмен долгое время не выходил на связь, Бастеру пришлось это сделать, чтобы не лишиться работы и средств к существованию. С тех самых пор ни я, ни Сириус, ни Тиффани не поднимали эту тему при нем, чтобы не сыпать соль на еще совсем не зажившую рану. – Ух-ты! Вы сын Людо Бэгмена? – обрадовался Рон. В его глазах мелькнуло облегчение, даже несмотря на то, какая репутация была у Людо Бэгмена, и на то, что тот успел обмануть даже братьев Рона – близнецов. Гриффиндорец почти по-взрослому протянул Бастеру руку и сказал: – Рад знакомству! Я заметил, как Бастер облегченно выдохнул. Репутация его отца все еще преследовала его. Но, кажется, сегодня был не тот случай. – Взаимно. – Бастер и Рон пожали друг другу руки. – А ты Гермиона, верно? Самая умная девочка в Хогвартсе. – Гермиона слегка покраснела и улыбнулась. – Что вы тут делаете? – Гермионе зачем-то срочно понадобилось в магазин, – пояснил Рон, недовольно закатывая глаза. – И мы заблудились по дороге в город. – Ясно, – сказал Бастер. – Ну, тогда давайте мы вас подбросим? – Подбросите? – недоверчиво спросил Уизли. – Ну, да, – кивнул мужчина. – У нас с Гарри тут мотоциклы неподалеку стоят. Гарри, ты же не против прокатиться с пассажиром? Я, разумеется, был не против: выпендриваться я любил, а тут подвернулся просто идеальный случай распушить хвост. Мы все вместе отправились к забегаловке, недалеко от которой были припаркованы наши байки. Эрида, как оказалось, бессовестно спала в капюшоне толстовки Бастера. Он взял ее с собой, когда решил проверить, где я там застрял. Я, недовольно фыркнув, пересадил ее в карман кожанки, а после достал из сумки мотоциклетную куртку и запасной шлем. – Давайте Рон поедет со мной, а Гермиона – с Гарри, – предложил Бастер, тоже доставая запасную экипировку из похожей на мою сумки. – А это точно безопасно? – спросил Рон, косясь на мой мотоцикл. – Не переживай, Гарри отлично водит, – улыбнулся Бэгмен. На душе у меня внезапно потеплело, и чтобы спрятать невольную улыбку, я наклонился к своему мотоциклу, делая вид, что хочу покрепче затянуть ремни на сумке. Вдруг от Бастера прилетела неожиданная просьба: – Сопряги наши шлемы, Гарри. Я в недоумении посмотрел на Бастера. Тот улыбнулся, мягко потрепав меня по волосам, а после сложил все четыре шлема в линию на земле и четыре раза постучал палочкой по каждому из них. Из этого действия и слов, сказанных мне в клубе, я сделал вывод, что Бастер слишком часто забывает, что мне пока нельзя колдовать вне Хогвартса. У меня даже палочки с собой не было! – Все, надевайте, – скомандовал Бастер, закончив со шлемами. Мы с Гермионой быстро надели шлемы и уселись на мой байк. – Одной рукой держись за меня, другой обопрись сюда, – подсказал я, поставив ее левую руку на бензобак. – Зачем? – спросила она. Связь в шлемах работала просто отлично. Я слышал ее так хорошо, будто она говорила прямо мне на ухо. – Если придется резко тормозить, улетим оба, – объяснил я. Недавняя поездка с Малфоем научила меня не позволять пассажиру держаться обеими руками за мою талию. Так можно было делать на устойчивых байках Сириуса или, например, Тиффани. С моего же, в случае внезапного торможения, мы бы полетели высоко и быстро. Рон и Бастер в это время все еще возились с одним из шлемов. Уизли жаловался, что ему неудобно, и даже хотел ехать совсем без шлема, но Бастер такого допустить уж никак не мог. Наконец они разобрались со шлемом и уселись на байк Бастера. Через секунду аврор дал команду выезжать. Я ехал первым, потому что знал дорогу лучше Бастера. И мне очень хотелось разогнаться посильнее и лететь по трассе, словно золотой снитч. – Гарри, не гони так, – раздался в шлеме голос аврора. Я вздрогнул. Сириус редко сопрягал шлемы. А даже если и сопрягал, говорить много не позволял, так как не любил, когда его отвлекали во время вождения. Поэтому привыкнуть к внезапно возникающим внутри шлема чужим голосам удалось не сразу. На замечание Бастера я промолчал. Грейнджер вцепилась в меня мертвой хваткой, но сил у нее было явно меньше, чем у Малфоя, поэтому мне это почти не доставляло неудобств. Я обогнал пару машин и наконец успокоился, слегка сбросив скорость. Вдруг один из обогнанных автомобилей нагнал нас и недовольно посигналил. Сквозь приоткрытое окошко я увидел недовольную физиономию водителя и усмехнулся. – Себе посигналь, еблан, – прошептал я, вновь обгоняя его. Автомобиль сделал опасное движение в мою сторону, заставляя меня отвернуть, но потом как ни в чем не бывало прибавил скорости и умчался в закат. Сердце бешено колотилось в груди, но на душе у меня было радостно. Наверное, Генри ощущал нечто похожее, когда поднимался на своей метле над квиддичным полем. – Гарри, я же просил! – с укором проговорил Бастер. – Все под контролем. Мы почти дома, – успокоил его я. И правда, через пять минут мы уже ехали по узким улочкам Годриковой Впадины. Рев двух мотоциклов резко разбивал привычную тишину поселения и нарушал спокойствие его жителей. Некоторые соседи выходили из домов и провожали нас осуждающими взглядами. Аккуратно припарковавшись и заглушив двигатель, я помог Гермионе снять куртку и шлем. Удивительно, но она вовсе не выглядела напуганной. «Гриффиндорцы», – мысленно закатив глаза, подумал я. – Вы уже дома! – обрадовался Генри, выскакивая на веранду. Следом за ним выскочила Джинни. Она выглядела немного смущенной, но довольной. Видимо, время, проведенное наедине с Генри, ей понравилось. – Если бы Гермионе не приспичило покупать что-то в магазине, могли бы вообще целый день в доме провести. Успели бы поиграть в квиддич, – недовольно отозвался Уизли. Я машинально повернул голову на его голос и заметил, что его знатно трясло. Что ж, очевидно, степень гриффиндорской храбрости бывает разной. – Так в итоге, ты купила то, что тебе было нужно? – спросил Генри. – Нет, мы потерялись и так и не дошли до магазина... – сказала Гермиона, и в ее голосе я услышал какую-то странную обреченность. Бастер быстро попрощался со всеми и уехал, оставляя за собой клубы дорожной пыли. Проводив его растерянными взглядами, Рон, Генри и Джинни зашли в дом. Гермиона тоже собралась уходить, но я успел схватить ее за локоть. – Это что-то важное? – тихо спросил я. Гермиона бегло взглянула на меня тут же опустила голову. – Ну, говори, никто не слышит. Забыла, я почти весь год покупал старшекурсникам сигареты и зелья от геморроя? Девушка замялась. Она молчала почти минуту, и я решил, что она вообще ничего мне не скажет. Я уже собирался отправиться за всеми в дом, как вдруг она все-таки осмелилась озвучить, зачем ей понадобилось в город. – Мне нужны прокладки. – Ее ответ я скорее угадал, чем услышал. – Попросила бы у нашей мамы. Или у Джинни. – У Джинни нет, а у твоей мамы неудобно просить. Я с трудом сдержался, чтобы не привести в пример более неудобные ситуации, но подумал, что девушке и так достаточно неловко. Грейнджер выглядела так обреченно, что мне захотелось ей помочь несмотря на былые разногласия. – Ладно, последи за Эридой. – Я положил котенка в ладони удивленной Гермионы, снова надел шлем и выкатил байк. После быстро запрыгнул на мотоцикл, постучал четыре раза по шлему, на всякий случай отключая сопряжение, и, не теряя времени, помчался к городу.