Принцип исключения

Я сидел во главе длинного стола, легко поигрывая волшебной палочкой в правой руке. Вокруг меня крутилось множество людей в белых уродливых масках и капюшонах. Они мельтешили перед глазами и этим раздражали меня. Не знаю почему, но мое тело при этом было наполнено ледяным спокойствием – я чувствовал над всеми ними безграничную власть и упивался ею. Пусть мельтешат, словно мухи, – все равно их судьба в моих руках. Стоило мне открыть рот, как жужжащий в воздухе густой бубнеж разом прекратился. Я что-то говорил мягким вкрадчивым голосом, и все ловили мои слова с жадным вниманием. Вдруг маленькая худощавая фигура в такой же, как у остальных, маске что-то возразила – встряла прямо посреди моей речи. Внутри вспыхнул горячий гнев. Я молниеносно вскочил и подлетел к тому, кто осмелился прервать меня посреди речи. Все остальные испуганно отшатнулись. Я наклонился к съежившейся фигуре настолько близко, что сумел увидеть собственное мутное отражение в мечущихся от ужаса зрачках. Я почувствовал, как из моей груди вырывается: «Какие-то возражения?..» Потом последовала вспышка зеленого света. Люди вокруг затаили дыхание. Я вернулся на свое место... – Гарри? – раздалось откуда-то издалека. Я не мог повернуть голову, тело меня не слушалось. Я сидел за столом и не мог сдержать хищную улыбку, медленно выползающую на мое лицо. Сердце в груди бешено колотилось, но я зачем-то поднял палочку, выпустил еще одну вспышку света и... – Гарри! Я резко вдохнул побольше воздуха и сел на кровати. Сердце больно колотилось в груди, было тяжело дышать, и я вспотел так, словно только что пробежал марафон. Ошарашенный Генри сидел на корточках возле моей кровати и смотрел на меня настороженно. – Наконец-то ты проснулся, – сказал он, медленно поднимаясь и все еще косясь на меня, как на чокнутого. – Где футболка с «Пушками Педдл»? Я тебе ее давал несколько дней назад, оранжевая такая. Я, испытав невероятное облегчение, упал обратно на подушку и неопределенно махнул рукой в сторону шкафа. Генри с неохотой поплелся к нему и принялся копаться в аккуратных стопках моей одежды. Вчера после неожиданно веселых покатушек с Гермионой, Бастером и Роном я все-таки смотался в круглосуточный магазин в городе. Это меня истощило окончательно – до своей комнаты я еле дополз. Правда, перед этим мама, не принимая моих весьма вялых возражений, обработала мою царапину, полученную в неравном и незавершенном бою с Акулой. Пока она смачивала ватный шарик разными зельями и прикладывала его к пострадавшей скуле, я сидел на стуле с закрытыми глазами в легкой полудреме, поэтому, когда она попросила меня высунуть язык, я бессознательно подчинился. – Так вот, что это тогда стучало, – улыбнулась мама, и я в ужасе открыл глаза. Однако в ее взгляде было только веселье и ни грамма осуждения. – Круто смотрится. Она потрепала меня по зажившей щеке и вышла из кухни. А я ошарашенно глядел ей вслед. «И что, никаких скандалов?» – хотел спросить я, но язык не слушался. У меня уже не было сил на споры и препирания. Я медленно поднялся, с трудом преодолел лестницу, добрел до кровати, не раздеваясь, рухнул на нее, и тут же уснул. – Который час? – сонно спросил я у роющегося в моем шкафу Генри. – Шесть, – коротко бросил он, даже не повернувшись в мою сторону. – А куда это вы так рано? – Я приподнялся на локтях, закапал капли в едва не вываливающиеся от сухости глаза и с интересом посмотрел на брата. Тот повернулся ко мне, держа в руках мятую оранжевую футболку, которую я, в отличие от остальных своих вещей, свернуть так и не удосужился. – Шесть вечера, Гарри. – Я что, проспал целый день? – удивился я, резко поворачиваясь к окну. Там было еще светло, как и полагалось летом, но все вокруг говорило о том, что скоро будет закат. – Да, мы решили тебя не будить, – пояснил Генри, сворачивая футболку. – Рон и Гермиона уезжают в Нору. Вот, собирают вещи. – А ты? – недоуменно спросил я, припоминая слова отца о том, что Грейнджер и Уизли будут гостить у нас еще около недели. – Я приглашен на благотворительный вечер сегодня, мы с родителями скоро поедем. Потом остановимся у маминой сестры. – По голосу брата было понятно, что ему не особо нравится вся эта «развлекательная программа», но он принимает это как должное. Эдакая рутина звездного мальчика. Как самоотверженно! – Я, как обычно, не приглашен? – усмехнулся я, склонив голову вбок. – А ты хочешь поехать? Наши одинаковые глаза встретились, и я понял, что пусть и в шутку, но покусился на чужой мир. На мир Генри Поттера. Братец часто посещал подобного рода мероприятия и считал, что из нас двоих только он действительно этого заслуживал. – Нет, – легко сказал я, продолжая смотреть во вспыхнувшие негодованием глаза Генри. – Тогда к чему вопрос? – пренебрежительно бросил братец, разрывая зрительный контакт. – Родители просили передать, чтобы ты не делал глупостей и был осторожен, когда мы уедем. Я плюхнулся обратно на подушку, угукнул в потолок и снова, сам того не осознавая, провалился в дремоту. На этот раз мне ничего не снилось, и я смог наконец по-настоящему расслабиться. Сквозь густую туманно-сонную пелену я слышал, как уезжают Уизли с Грейнджер. Затем, через пару часов, уехали и родители с Генри. Еще через час я окончательно выспался и решил встать. Впереди была спокойная ночь, наполненная тишиной и полной свободой. Я поел сам и покормил Эриду. Та ела с еще большим аппетитом, чем обычно, – видимо, начали действовать лекарства, которые ей успела дать мама. После еды кошка забралась сначала ко мне на плечо, а потом легко запрыгнула на голову и угнездилась в моих нечесаных прядях. – Ну ладно, лежи, – согласился я и, стараясь не болтать головой, чтобы не стряхнуть внезапную пассажирку, отправился к стоящей на подоконнике в гостиной клетке с Буклей – совой Генри. Она явно меня недолюбливала из-за того, что я не всегда был вежлив и учтив с ее хозяином. У нас с ней было что-то вроде негласного нейтралитета – мы просто существовали в одном доме и старались без лишней надобности друг друга не беспокоить. Но иногда случалось, что она нуждалась в моей помощи, а иногда я – в ее. Сейчас она сидела в клетке и неотрывно глядела на меня своими ярко-желтыми глазами. Кажется, она была чем-то недовольна. И я был уверен, если бы она умела говорить, то озвучила бы мне свое недовольство, снабдив его щедрыми ругательствами. – Генри опять забыл тебя выпустить? – догадался я, когда сова медленно перевела взгляд на окно. – Ну, у него бывает. Спасение мира гораздо важнее, чем ты, – сказал я. Я улыбнулся сове и открыл клетку. Та укоризненно на меня взглянула и выпорхнула в открытое окно, перед этим громко ухнув. Должно быть, она послала меня на совином. Показав улетающей пернатой жопе язык, я открыл банку колы и двинулся в нашу небольшую библиотеку. Я не забыл, что обещал Малфою помощь. Однако моих знаний было недостаточно, чтобы сделать это без помощи взрослых. Это нужно было срочно исправлять! Мама начала собирать разные книги с того самого момента, как родители купили этот дом, то есть пятнадцать лет назад. Отцу это не очень нравилось, он считал книги пылесборниками и читал в основном газеты. Мама же была в восторге от того, что может позволить себе весьма дорогие экземпляры, и покупала как минимум один почти каждый месяц. Под библиотеку выделили маленькую угловую комнату, продуваемую насквозь. В ней не было камина, но зато было два маленьких окна, на полу лежал старый ковер, между книжными шкафами было втиснуто старое кресло. И в целом, это место было достаточно уютным. В детстве я часто прятался здесь от чужих глаз, забравшись в кресло с ногами. Я часами сидел там, укрывшись пушистым пледом, и читал книги про пиратов и разбойников. Мама была магглорожденной и просто не могла отказаться от любимых детских книжек, которые привезла из дома своих родителей. Я зашел в маленькую комнатку и принялся просматривать корешки, бормоча под нос названия собранных в нашей библиотеке книг. Я смотрел все подряд, потому что даже не представлял, что мне нужно. Единственная книга, которая более-менее подходила под мои запросы – «Обереги от сглаза и порчи». Я стянул ее с полки, уселся в узкое неудобное кресло и начал читать. Ночь пролетела незаметно. «Обереги от сглаза и порчи» оказались бесполезной беллетристикой. Я перебрал еще парочку книг, сгонял на кухню за бутербродами, немного послушал музыку и, когда за окном начало светлеть, решил прокатиться на байке до Лондона. Я умылся, переоделся и закинул в сумку палочку и пару тонких книжек, которые мама купила недавно, и потому я еще не успел их прочесть. После я позволил Эриде залезть в заколдованный карман, запер дом на ключ, который активировал защитные заклинания, и отправился в путь.

*

В восемь часов утра я сидел в кафе на окраине Лондона, ел теплую булочку с джемом и читал маленькую брошюрку со старыми сказками. Народу на улице было не очень много, так как взрослые уже давно были на работе, а прибывшие на каникулы дети еще даже не проснулись. Книжка оказалась занимательной. Оттуда мне запомнились как минимум две сказки. Первая была про ирусана, и читал я ее с большим удовольствием. «Один старый маггл возвращался домой с поля и увидел странную картину: мимо шла похоронная процессия из кошек. Шесть громадных котов несли на плечах гроб и плакали: "Кошачий король умер". Удивленный крестьянин поспешил домой к жене и рассказал ей, что видел. В ту же секунду их домашний кот вскочил со своего места, прокричал по-человечески: "Старый король умер? Значит, теперь я – новый Король Кошек!" и исчез. А вместе с ним исчезли из города и другие кошки. Новый ирусан увел их в свое новое королевство…». – Так ты, выходит, кошачья королева? – ласково спросил я, почесывая Эриду за ухом. Та сонно мурчала, лежа в мотоциклетном шлеме, который покоился на соседнем стуле. Я перевел взгляд обратно на книгу. С одной из страниц на меня смотрел огромный злой кот, нарисованный будто бы мелом и жирным углем. Я усмехнулся и перевернул страницу, переходя к следующей сказке. Она была уже не про котов. «Жил-был на свете маг, который очень любил занимать деньги и очень не любил их отдавать обратно. Однажды он занял небольшую сумму у самого короля. Долго ждал король, но деньги маг не отдал – все, что у него было, он проиграл в карты в местном кабаке. Король был добрым и простил магу долг. Через пару месяцев маг вновь занял денег у короля и пообещал на этот раз обязательно вернуть. Однако он вновь все проиграл и ни кната не отдал королю. Тот вновь его простил. Через полгода маг вновь наведался к королю и попросил взаймы очень крупную сумму. Тогда король сказал: – Я дам тебе денег, но, если ты не вернешь их до конца месяца, я поставлю тебе на лбу клеймо, чтобы никто никогда не давал тебе взаймы. Маг и в третий раз все спустил. Потратил он королевские деньги и испугался: скоро явится королевская стража и поставит ему клеймо прямо на лбу. Тогда никто никогда больше не займет ему денег. На что же он будет в таком случае жить? Тогда хитрый маг сделал себе камень, который вокруг его тела созидал вторую кожу. Так и живет с тех пор он, точно змея. Когда видит короля или стражу, надевает волшебный камень, и на лбу его красуется позорное клеймо. Но когда нужно ему занять денег, снимает он камень и вторую свою кожу, и наивные магглы и маги дают ему взаймы. Но назад своих денег они никогда не получают». Я усмехнулся. Предыдущая сказка мне понравилась больше. Однако в голове вдруг вспыхнула мысль – как сделать такой же камень? Но ответа на него не было. О подобного рода талисманах я еще ни разу не слышал. Да и навряд ли это было чем-то законным. Сложно было представить, зачем мог понадобиться такой камень, если не для злобных деяний. Внезапно мои мысли прервал отчаянный крик. – Помогите, грабят!!! Официант скептично выглянул в окно и вернулся к своим делам, я же сгреб вещи, усадил недовольную Эриду в карман, схватил со стула шлем и выскочил на улицу. Два амбала обступили щуплого паренька в нарядном костюме с леопардовым рисунком и розовой рубашке и, видимо, пытались отжать у него красивый кожаный кейс. Паренек уже едва не плакал и жался к фонарному столбу, точно тот мог ему хоть как-то помочь. – Чего ты разорался, доходяга? – спросил один из хулиганов. – Оставьте меня в покое! – отчаянно выкрикнул паренек. «Ну, блин, еще эта-то ссадина не успела зажить!» – мысленно заныл не к месту проснувшийся инстинкт самосохранения. Я шикнул на него и направился к чересчур шумной для этого времени дня компании. Сначала я шел медленно и осторожно, боясь привлечь к себе внимание. Но, когда один из хулиганов занес кулак над взвизгнувшим и прикрывшимся руками пареньком, я молниеносно влетел между ними и треснул амбалу в челюсть. «Спасибо, Сириус», – мысленно поблагодарил я крестного, вспоминая его шуточные уроки самообороны. И пока у громил происходила загрузка, я схватил паренька за руку и, заорав: «БЕЖИМ!», потянул его к своему байку. Я на ходу нахлобучил шлем, запрыгнул на байк и повернул ключ. Паренек, наверное, в жизни бы ко мне не присоединился, если бы за нами не гнались разъяренные амбалы. Он уселся сзади и так крепко стиснул руки вокруг моей талии, что у меня вылетел весь воздух из легких. Не было времени объяснять ему, как правильно держаться и как важен шлем, – я просто газанул. Выезжая из узкого переулка, я умудрился сбить левое зеркало – опыта вождения в подобных местах у меня не было. Однако громилы нас все же не догнали. Мы отъехали на приличное расстояние, и я остановился возле обочины. – Все, если надо куда отвезти, тебе придется надеть шлем, иначе меня штрафанут, – сказал я, снимая шлем и пытаясь надышаться казавшимся теперь сладким кислородом. В тисках этого щуплого на вид паренька дышалось нелегко. Сердце бешено колотилось, но на душе было удивительно радостно. Паренек же во все глаза смотрел на меня, едва ли не тыча пальцем. – Ты Генри Поттер? – наконец благоговейно спросил он, и я вдруг осознал, что он все то время, что мы стояли у обочины, почти не дышал. – Почти попал. Я его брат – Гарри, – недовольно ответил я. Лицо паренька мгновенно стало менее воодушевленным, но он попытался сделать вид, что рад и мне. Получилось у него неважно. – А ты?.. – попытался перевести тему я. – А, ой! – спохватился мой тормознутый собеседник, вдруг выпрямившись и приосанившись. – Я Максимилиан Малкин. Приятно познакомится. – Родственник мадам Малкин? – спросил я, улыбнувшись. В ее магазин мы заглядывали удивительно часто. Генри постоянно нужны были новые костюмы для светских раутов, а мама просто любила покупать новые платья. Мы с отцом обычно были там в роли оценщиков – помогали маме и брату выбрать новый прикид и делали это с таким видом, точно от этого зависела судьба волшебного мира. Не дай Мерлин, по приезде домой маме перестанет нравится платье, за которое мы с отцом единодушно проголосовали. В таком случае можно было смело подаваться в бега. – Да, я ее сын, – ответил паренек с нескрываемой гордостью. Что ж, пора было привыкнуть к тому, что в магическом мире каждый приходился родственником какому-нибудь твоему знакомому. – Что ты делал в том переулке? Не самое безопасное место для прогулки ты выбрал, – усмехнулся я. – Я... – замялся Малкин, опуская взгляд, и принялся рассматривать блестящие пуговицы на своем пятнистом пиджаке. – Я пытался вызвать «Ночной Рыцарь», но у меня сломана палочка... Да и денег почти нет... Я вздохнул, вытащил свою палочку из сумки, взмахнул ей и, пока «Ночной Рыцарь» с грохотом открывал свои двери, сунул новому знакомому пару галлеонов. Этого должно было хватить на поездку почти до любого места в пределах Англии. – Спасибо! – ошеломленно произнес он, запрыгивая в автобус. Мы с кондуктором обменялись неприветливыми взглядами. – Я у тебя в долгу. Если вдруг нужна будет ткань или что-то для шитья, пиши, помогу достать за бесценок. «Разумеется, ткань – это то, без чего я жить не могу», – со смехом подумал я, глядя на стремительно захлопывающуюся дверь. Ну, по крайней мере, я получил лишний балл в карму. Автобус, гремя костями пассажиров, уехал, а я решил отправиться домой, зализывать раны. Сбитое зеркало было безумно жаль, но я не решился за ним вернуться. Пусть я и любил риск, но я не был совсем уж отбитым идиотом.

*

До дома я ехал медленно, наслаждаясь поездкой и иногда останавливаясь во всяких закусочных. Правда на место, где должно было быть левое зеркало, я старался не смотреть. Не хотелось думать о том, где взять другое. Домой я добрался к четырем часам вечера и с удивлением обнаружил, что родители с Генри уже были дома. Мне казалось, их можно было не ждать как минимум дня два. Я припарковал байк и аккуратно провел ладонью по обрубку, который остался от зеркала. – Что случилось? – спросил отец. Он подошел так тихо, что я подпрыгнул от неожиданности. Я проследил за его взглядом и понял, что он смотрит на отколотое зеркало. Точнее, на то, что от него осталось. – Ничего особенного, просто немного не вписался в поворот на узкой улице, – сказал я. И это даже не было враньем. Единственное, о чем я умолчал, так это то, что я бы вписался в этот поворот, если бы у меня не было за спиной перепуганного пассажира и мы бы не удирали от трех разъяренных громил. На лице отца проскользнуло такое выражение, будто он сделал для себя какие-то выводы, но он все же промолчал. Это было плохим знаком. – А вы чего так рано? – решил перевести тему я, отойдя от мотоцикла на несколько шагов. – Я думал, вы хотели погостить у маминой сестры. Называть ее «тетей» было странно. Мама была с ней в очень натянутых отношениях, и я не знал, почему. Иногда они с отцом ездили к ней, но возвращались всегда рано и в плохом настроении. Мне показалось, что, если они собрались у них переночевать, что-то начало налаживаться, но, видимо, я ошибся. – Ты не читал «Пророк» сегодня? – удивился отец. – Нет. – Я вообще его редко читал. Из серьезной новостной газеты «Пророк» с удивительной скоростью превращался в желтую газетенку. И пусть иногда узнавать свежие сплетни было интересно, читать «Пророк» каждый день у меня не было ни времени, ни желания. Отец протянул мне газетную трубочку, которую, оказывается, все это время держал в руках, и сказал: – Переодевайся и иди в гостиную, нам надо поговорить. Меня это напрягло. Я кивнул, зашел вместе с отцом в дом и отправился в свою комнату. Там я быстро скинул куртку, предварительно выпустив из кармана Эриду, и уселся читать «Пророк». Уже на первой полосе красовалась фотография растерянного Генри, произносящего какую-то речь. Заголовок гласил: «МАЛЬЧИК-КОТОРЫЙ-ВЫЖИЛ-ИЗ-УМА». И мне даже не нужно было доходить до конца статьи, чтобы понять, чьего Прытко Пишущего Пера это работа. Я прочел все, что было в номере, по диагонали и понял несколько вещей: Волан-де-Морт возродился, Генри об этом знает, Орден об этом знает, Министерство об этом знает. Но последнее испугалось и сделало вид, что все не так, тем самым взволновав и без того нестабильные массы. Снежный ком уже не просто сформировался, а покатился по магической Британии, поднимая всеобщее возмущение. Примерно в середине номера еще была статья о том, что Генри использовал магию вне Хогвартса. В небольшой цитате братец утверждал, что на него напали дементоры, Министерство же было убеждено, что Избранный просто распоясался. И пусть я был не в самых лучших отношениях с братом, но знал, что вызывать патронуса просто ради развлечения он бы не стал. Слишком энергозатратно да еще и глупо. Можно ведь и из школы вылететь. Что ж, похоже, от Министерства помощи в борьбе с темными силами ждать бесполезно, решил я. Может, оно и к лучшему – не будут путаться у Дамблдора под ногами... Я поднялся с кровати и кинул «Пророк» на покрывало. Потом, вспомнив о предстоящем разговоре, глубоко вдохнул и вышел из комнаты. Я, как обычно, съехал вниз по перилам и мгновенно оказался в гостиной. Родители и Генри уже были там и, кажется, ждали только меня. Отец с мамой расположились на двух креслах друг рядом с другом, а Генри – на диване напротив. Я сел рядом с ним. Теперь нас с ним от родителей, точно каменная стена, отделял невысокий кофейный столик. – Мальчики, как вы поняли, наступают смутные времена, – начала мама, убедившись, что мы оба готовы внимательно их слушать. – Ох, избавьте нас от патетики! – протянул я, пытаясь разрядить напряженную обстановку. Но, кажется, сделал только хуже. Отец строго кашлянул, а мама бросила на меня убийственный взгляд и продолжила: – И мы решили, что вам следует быть предельно осторожными в этом году в Хогвартсе. – Генри, не переживай, слушание будет удачным, и ты вернешься в Хогвартс, – сказал отец, не давая вскинувшемуся братцу встрять. «Какое еще слушание?» – пронеслось у меня в голове. Отец же продолжил: – Но в Хогвартсе тебе все равно следует быть настороже. Нам это решение далось нелегко, но мы вынуждены забрать у тебя мантию-невидимку и Карту Мародеров, чтобы у тебя не было соблазна затеять какую-нибудь шалость в Хогвартсе. Это может привлечь совершенно не нужное сейчас внимание Министерства. – Нет! – Генри подскочил на ноги и с обидой уставился на отца. – Они несколько раз спасли мне жизнь, я не... – Это не обсуждается! – непривычно холодно отрезал отец. – НО ПАП! – продолжал гнуть свое Генри. – Нет, – спокойно, но твердо произнесла мама. Взгляд братца тут же переметнулся на нее. – Как только в Ордене будут уверены, что в школе безопасно, мы пришлем тебе и мантию, и Карту. Генри обиженно нахохлился и опустился обратно на диван. Мне бы следовало позлорадствовать: Генри редко что-либо запрещали. Но я понимал, что для меня они приготовили что-то намного хуже. – Теперь ты, Гарри, – обратилась ко мне мама. Я непроизвольно напрягся. – Пожалуйста, мы очень тебя просим, не лезь на рожон в этом году. Министерство будет пристально следить и за тобой, так что не ищи неприятностей. Нам важно, чтобы вы оба были в безопасности. К тому же, вы сдаете СОВ в этом году. В Генри мы не сомневаемся, а вот ты часто нас подводишь. – С этого момента я явно почувствовал, что дело начинало пахнуть жареным. – Мы посоветовались с Дамблдором и решили назначить тебе помощника. Это девочка на курс младше тебя. Она очень смышленая. Я уверена, вы найдете общий язык. Она будет следить за тем, чтобы ты выполнял домашние задания, и проводить с тобой почти все свободное время, чтобы мы были уверены, что... – Мама смущенно замялась и замолчала. – Чтобы мы были уверены, что ты не торгуешь в школе сигаретами, – строго закончил за нее отец, и я тут же перевел на него недовольный взгляд. Все вдруг замолчали, ожидая моей реакции. Я был раздражен, но все могло быть гораздо хуже. Навряд ли за мной будет круглосуточная слежка, а с девчонкой всегда можно договориться. Я был уверен, что ей и самой-то не очень хочется со мной нянчиться. Наверное, накосячила в прошлом году, а в этом – будет отрабатывать. Хотя мне сложно представить проступок, наказанием за который был бы я. Похоже, она как минимум кого-то убила. – Ну, зашибись! – выдохнул я, уже представляя, каким изворотливым мне придется стать в этом учебном году. Впрочем, мне было не привыкать. Всю свою школьную жизнь я постоянно по каким-то причинам изворачивался. У меня не всегда это получалось, но за последнее время я приблизился к тому, чтобы называть себя мастером этого дела. – К тому же, мы решили, что пока Сириус не приедет, тебе лучше не ездить на твоем мотоцикле, – добавил отец. – ЧТО? – Настала моя очередь вскакивать с дивана. – Ты еще слишком мал, – принялась объяснять мама, пытаясь воззвать к голосу моего разума. Но я от этого только больше разозлился. – Вот, сегодня ты, кажется, уже попал в небольшую аварию. – Но все обошлось! – возразил я. – Зеркало – это ерунда, случайность. Сириус все сделал максимально безопа... – Ключи, – сухо прервал мою речь отец. – Но... – Клю-чи, – по слогам произнес он. Я резко вытащил ключи из кармана джинсов и с грохотом шлепнул на журнальный столик между нами. После чего быстро развернулся и направился в свою комнату. – Это для твоего же блага! – крикнул отец мне вдогонку. Я со всей возможной яростью хлопнул дверью в свою комнату и шумно втянул воздух. Внутри все клокотало. Хотелось сделать все назло и поехать куда-нибудь немедленно, но вдруг взгляд упал на деревянную щетку, выглядывающую из неплотно закрытого шкафа. Я медленно отвел от нее взгляд и попытался успокоиться. Потом, тихо выругавшись, подошел к столу, резко выдернул из стопки лист пергамента и начал писать: «Привет, Сириус!..»