Принцип исключения

В полицейском участке было холодно и сыро, почти как в склепе. Наверное, когда снаружи не хлестал ливень, здесь было немного уютнее – с потолка хотя бы не падали тяжелые дождевые капли, перемешанные с грязью. Я сидел на холодном полу и с тоской думал о несчастном мотоцикле Сириуса, который одиноко стоял на пустой штрафстоянке снаружи. И я не знал, кому из нас двоих сейчас хуже... Амулеты Сириуса сработали как надо, и я почти не пострадал, только заработал пару мелких синяков и ободрал кожу на правой скуле заклепкой рукава, когда впопыхах снимал с головы шлем. А вот байку Сириуса повезло меньше – ему раскорчевало левый бок. Наверное, придется долго над ним колдовать, чтобы вернуть все как было. Копов вызвал до смерти испугавшийся водитель подрезавшего меня фордика. Юнец, едва ли старше меня, решил поприкалываться над мотоциклистом. Ну, поприкалывался, молодец. Я слетел с мотоцикла и укатился в кювет, байк же чудом не скатился следом. Благодаря защитным амулетам я достаточно быстро пришел в себя и выбрался обратно на дорогу. Первая моя мысль была: «Бежать!». Бежать как можно дальше от дороги, от фордика и от копов. Бежать, пока легкие не начнет жечь и пока не заболят ноги. Но я не смог оставить мотоцикл Сириуса: совесть не позволила бросить его на произвол судьбы. Водитель фордика сначала испугался меня, вылезшего на дорогу из зарослей низких кустов. Он-то думал, что я свернул себе шею. Убедившись, что моему здоровью ничего не угрожает, он принялся орать на меня, обвиняя во всех смертных грехах. Я молча слушал его гневную тираду. Спорить не было сил. Когда приехала полиция, обнаружилось, что поддельные права я забыл в собственной мотоциклетной куртке дома, а это был единственный шанс выйти сухим из воды. Я понял, что проиграл эту битву, и позволил позвонить домой. У нас дома был старый маггловский телефон, и в основном им пользовалась мама. Раньше она часто разговаривала по нему с родственниками и друзьями детства, но потом почему-то перестала. Сейчас же телефон выполнял функцию диковинного декора. Маме нравилось оставлять ниточки, ведущие к миру, в котором она родилась. И – Мерлин! – я надеялся, что трубку возьмет именно она. Мои молитвы услышаны не были. Трубку взял отец, и по его интонации я с точностью до последнего шлепка высчитал, каких звездюлей я от него отхвачу. Он был в бешенстве. Даже сквозь телефонную трубку, по которой, стоя в нескольких шагах от меня, разговаривал полицейский, я чувствовал, что отец готов прикончить меня на месте. Он сказал полицейскому, что подъедет и заберет меня вместе с мотоциклом. Что ж, жить мне осталось примерно сорок минут, время писать завещание. Я ждал своей смерти в единственной в участке камере. Вообще, меня не обязательно было сажать за решетку. Но чересчур радостные полицейские, которые, очевидно, впервые за долгое время поймали нарушителя, так не считали. Меня колотило не то от холода, не то от страха. Я боялся гнева отца, и мне не хотелось встречаться с ним. Я глубоко вздохнул, закрыл глаза и запрокинул голову. Эрида робко мяукнула из кармана. Я, не открывая глаз, аккуратно погладил ее по пушистой щеке. Кошка же внезапно не больно, но ощутимо укусила меня за палец. – Ты чего? – спросил я, резко поднимая голову и глядя в карман. Эрида смотрела на меня... осуждающе. Будто бы спрашивала: «И что, ты будешь сидеть и ждать?». Я улыбнулся и ответил шепотом: – Нет, не буду. – Можно в туалет? – всеми силами изображая робость и покорность, спросил я. Задремавший полицейский поднял голову и уставился на меня сонными глазами. Я поднялся с пола, подошел к ржавой решетке и повторил свой вопрос громче. Полицейский мгновенно стряхнул с себя остатки сна и хмыкнул, медленно поднимаясь. Он открыл решетку и, грубо схватив меня под локоть, куда-то поволок. Я мысленно порадовался, что догадался уменьшить рюкзак с вещами с помощью ремешка, похожего на тот, что был на моей мотоциклетной сумке. Жаль, что с мотоциклом такое нельзя провернуть. Туалет оказался комнаткой с покосившимся грязным унитазом, маленькой раковиной в углу и заедающей щеколдой. Там было даже небольшое окошко. К моему счастью, не зарешеченное. Я выпустил из кармашка Эриду, залез на унитаз, едва с него не свалившись, и смело влез в окно. Протиснуться через него получилось гораздо легче, чем через окно пуффендуйского туалета во время Турнира. Я вывалился из участка в лужу и тут же оказался под ливнем. Кожаная куртка и джинсы сразу же вымокли, Эрида с недовольным урчанием полностью залезла в карман и прижала к голове ушки. Кажется, шум дождя заглушил звуки моего побега. Но я знал, что времени у меня было мало. Я набрал в грудь побольше воздуха и побежал. Полицейский участок находился в глуши. Он был старым и почти неохраняемым. Да что уж говорить, в нем работало всего двое полицейских! Все заборы были покосившимися, а засовы – ржавыми. Я с легкостью вышел за ограждение и с тоской взглянул на мотоцикл Сириуса. Ничего, отец заберет его и, возможно, даже подлатает. Я с трудом отвел взгляд от байка, перебежал через дорогу и припустил вдоль обочины. Никогда не думал, что скажу крестному спасибо за пробежки. И никогда не думал, что оставлю его мотоцикл на растерзание отцу и копам. Минут через десять я умудрился поймать попутку. Какая-то семья ехала в другой город и пожалела меня, стоящего под дождем. Я пытался предложить деньги, но они отказались и даже дали бутылку воды, что было очень кстати. После интенсивного бега ужасно хотелось пить. Я впопыхах состряпал легенду о том, что отбился от экскурсионной группы и теперь пытаюсь добраться до дома. Мои внезапные попутчики меня искренне пожалели и не стали больше ни о чем расспрашивать. Когда мы отъехали на пару километров, мимо нас промчалась полицейская машина с мигалками. Я натянул на голову капюшон и сполз пониже на заднем сиденьи. Меня высадили, как я и попросил, в следующем населенном пункте – им оказался небольшой маггловский городок. Он был достаточно далеко от полицейского участка, и меня это более чем устраивало. Я соврал, что здесь и живу, хотя на самом деле даже названия города не знал. Я поблагодарил своих спасителей и направился в переплетение узких улочек, совершенно не представляя, что хочу там найти. Я увеличил рюкзак и достал оттуда карту местности. С трудом определил, что этот город называется Коукворт и что он находится на приличном расстоянии от Годриковой Впадины. – Ну и отлично, – решил я, сворачивая намокшую карту. Правда, и до деревушки, где обитал Бастер, было неблизко. Но меня это уже мало волновало. Я скитался по пустынным улицам пару часов, пытаясь придумать, что делать дальше. Окончательно замерзнув и устав, я сел возле обветшалого крыльца одного из невзрачных домов. Впервые за долгое время я был в таком отчаянном положении. Домой или к Сириусу возвращаться было нельзя – отец прикончит меня на месте. Добраться до Регулуса или Бастера до наступления ночи точно не выйдет. А друзей, у которых я мог бы переждать родительскую бурю, у меня не было. По моим щекам катились, перемешиваясь с дождем, злые слезы. Внутри росло чувство безысходности. Я хотел есть и спать, я вымок и замерз, и мне некуда было идти. Я просидел так, наверное, еще несколько часов, потому как почувствовал, что у меня начала неметь задница. И вдруг... – Поттер? Я подпрыгнул от неожиданности и тут же, поскользнувшись, шлепнулся в лужу. В дверном проеме стоял Снейп. – П-профес-сор Сн-снейп? – Я так замерз, что у меня зуб на зуб не попадал. Еще и добавился страх перед профессором зельеварения. Это братец мог в открытую идти на конфронтации с ним. Я же боялся Снейпа и обычно был тише воды и ниже травы на его уроках. – И какой же из двух Поттеров ко мне пожаловал? – холодным и недружелюбным тоном поинтересовался профессор. – Т-тот, кот-торый ник-кчемный, – ответил я, опуская голову. И мне показалось, что Снейп вдруг немного оттаял. Я попытался хоть как-то оправдаться: – И я не к-к вам, я не зн-знал, что это ваш дом... – Вы что, плачете? – прервал меня Снейп. – Нет, просто дождь... – соврал я, вытирая воду с лица рукавом насквозь мокрой куртки. – Боже, за что мне это! – прошептал профессор, закрыв лицо рукой. Потом он перевел усталый взгляд на меня и сказал: – Заходите, Поттер. – Н-нет. Я тут-т подожду, а потом поеду д-дальше. – Я даже попятился назад, испугавшись даже гипотетической возможности оказаться на территории зельевара. – Мне н-нужно к Бастеру Бэгмену... Снейп подошел ко мне, и я сделал еще один шаг назад, наступив в лужу. – Ваша мать не заслуживает того, чтобы волноваться о вашей тупой заднице, Поттер. Заходите. Он резко развернулся и зашел в дом. Я остался стоять снаружи, не решаясь проследовать за профессором. Однако недовольная рожа Снейпа, высунувшаяся через полминуты, заставила меня затолкать страх поглубже и все же войти в дом. Я шагнул в коридор, размышляя, причем тут моя мать. Это Снейп так изощренно ругнулся что ли? Сразу же на пороге профессор запустил в меня каким-то заклинанием, и я почувствовал, что моя одежда мгновенно высохла. Второе заклинание помогло избавиться от грязи. Затем Снейп бросил короткое: «В гостиную, Поттер», и куда-то ушел. Раньше я, конечно, слышал фразу «холостяцкая берлога», но только сейчас, окинув взглядом пространство, в котором обитал профессор, наконец понял, как это обычно выглядит. Не то, чтобы у него было грязно – скорее, просто ужасно запущено. В гостиной было пыльно, душно и слегка сыро. Вещей было немного, они вроде как лежали на своих местах, но было видно, что большей частью из них давно не пользовались. Я, потирая плечи, прошел вглубь небольшой гостиной и сел на диван. – Лили знает, что ты у меня, – сказал Снейп, чересчур резко переходя на «ты». Он так неожиданно зашел, что я снова вздрогнул от его голоса. Профессор поставил на небольшой журнальный столик передо мной две склянки с зельем и чашку с горячим чаем. – Пей, а то завтра сляжешь с простудой. Мне совсем не хочется тебя выхаживать, и так дел хватает. Без лишних споров и вопросов я выпил все содержимое склянок и схватил обеими руками чашку с чаем. Она была обжигающе горячей, но я крепко сжимал ее ледяными ладонями, пытаясь согреться. Снейп направился в коридор. – А отец? – спросил я. Мой голос предательски дрогнул. – Что «отец»? – не понял Снейп. Я прочистил горло и переспросил: – Отец знает, что я у вас? Снейп как-то странно посмотрел на меня и покачал головой. Я выдохнул с облегчением. Даже, наверное, громче, чем должен был. – Я сейчас отогреюсь и поеду к Бастеру Бэгмену, – уверенно сказал я, делая первый обжигающий глоток травяного чая. – Бэгмен уехал на помощь твоему крестному, – ровным голосом сказал Снейп. – У них на миссии что-то случилось, и капитан их отряда вызвал подкрепление. Так что, думаю, ему сейчас не до тебя.