Принцип исключения

Не то чтобы я был склонен к самокопанию, но единственное, что мне сейчас хотелось это сказать: «М-да» и отвесить самому себе хороший подзатыльник. Ну, это ж надо так облажаться! Потерять расположение Снейпа, напортачить с амулетом, сбежать, вместо того чтобы исправить свою оплошность, – молодец, Гарри! Чем еще порадуешь сегодня? Я сидел в самом углу бара в Коукворте и хлебал холодный невкусный кофе – единственное, на что мне хватило денег, оставленных в кармане джинсов. Убегая от Снейпа, я даже куртку не взял. С одной стороны, следовало пойти к Снейпу и извиниться. Он, разумеется, бы меня выгнал, но я хоть вещи бы взял. С другой стороны, к Снейпу идти не хотелось. Мой внутренний пуффендуец трусливо поджимал хвост и скулил от страха: зельевар прикончит меня сразу же, как только я появлюсь на пороге его дома. Так я и сидел, погруженный в глубокие раздумья и пытаясь принять хоть какое-то решение. И разумеется, я едва не получил сердечный приступ, когда кто-то плюхнулся на стул напротив меня. – Ты не против? Я поднял взгляд и увидел перед собой того самого парня из бара. Резко вспомнилось и его имя – Регулус. Он выглядел гораздо лучше, чем в нашу прошлую… встречу. Одежда стала немного опрятнее и чище, кожа была не такой бледной, а в глазах больше не играл тот безумный блеск. Не будь я так расстроен ситуацией со Снейпом, я бы сбежал, повинуясь инстинкту самосохранения, но сейчас мне было плевать – убьет он меня или нет. – Что, уже нет сил ждать, пока я пойду ссать, чтобы выцепить меня по дороге? – равнодушно спросил я. Регулус вздохнул и смущенно провел рукой по волосам. Во второй руке я заметил у него колоду карт. – Извини, я тогда был… Немного не в себе. – Я заметил, – сухо бросил я. – Ну, прости, был неправ. Просто… – Он немного замялся, и я, не сдержавшись, с любопытством посмотрел на него. Мой взгляд заметно подбодрил Регулуса, и он эффектно перекинул карты из одной руки в другую. – Просто в тот раз мне нужно было предупредить тебя. Он перетасовал карты, разложил их на столе веером и ловко собрал обратно в колоду. Следовало признать, что выглядело это завораживающе. – Мне снова нужна твоя помощь, – сказал он наконец. Я приподнял бровь, пытаясь выразить одновременно скептицизм и недоверие к нему. – Почему я должен верить тебе? – спросил я, ставя чашку с остатками кофе на стол. – В тот раз я не солгал, верно? – ответил он. Мне нечем было крыть. Его предупреждение действительно спасло моего брата и Седрика от гибели, и это, по правде, было не последней причиной, почему я позволял ему вести со мной сомнительные переговоры. – Да и к тому же, ты можешь отказаться, но это отодвинет победу над Темным лордом еще на пару лет. Я замер. Регулус красноречиво посмотрел на меня, прокручивая между пальцами одну из карт. – Выкладывай, – бросил я. Регулус хмыкнул и начал: – Знаешь ли ты, что такое крестражи? – Я помотал головой. – Тогда слушай и запоминай. Темный лорд разделил свою душу на шесть частей. С помощью любой из них он может возродиться. Это его формула бессмертия. – Регулус разложил шесть карт червовой масти – туз, двойку, тройку, четверку, пятерку и шестерку. – Орден Феникса и некоторые другие маги… – Например, кто? – Например, я, – в тон мне ответил Регулус. – Так вот, Орден Феникса и остальные пытаются эти крестражи найти и уничтожить. И пока дела идут неплохо. Я уничтожил первый крестраж – кольцо его деда. – Червовая шестерка вернулась в колоду. – Твой брат уничтожил дневник Тома Реддла. – Червовая пятерка тоже исчезла со стола. – А твой крестный с отрядом отправились уничтожать третий крестраж – змею Нагайну. – Четверка мягко скользнула к остальным картам. Я же сидел с открытым от удивления ртом. Вот так заданьице! – Но Темный лорд, кажется, что-то почуял и перепрятал оставшиеся три крестража. И перепрятал он их в самое безопасное место в мире… – В Хогвартс, – медленно закончил я. – Именно. – Регулус перетасовал оставшуюся колоду. – Тебе нужно будет найти их и обезвредить. Секунду я во все глаза смотрел на Регулуса, а потом прыснул и зашелся в беззвучном смехе. – Неужто ты думаешь, – сказал я, когда хохот немного отпустил, – что я в одиночку должен сделать то, ради чего Аврорат послал отряд лучших мракоборцев хуй пойми куда? – Во-первых, отряд был послан потому, что Нагайна – живой крестраж. Во-вторых, я дам тебе беспроигрышное оружие. И в-третьих… – Он хитро посмотрел на меня. – …я в тебя верю. – Как трогательно! – фальшиво умилился я. – Ну ладно, продолжай. – Итак, в Хогвартсе спрятано три крестража – личные вещи основателей Хогвартса. Самый слабый крестраж – чаша Пенелопы Пуффендуй. – На червовую тройку легла бубновая дама. – Ну, кто бы сомневался, – недовольно пробурчал я. – Средний крестраж – диадема Кандиды Когтевран. – Крестовая дама закрыла червовую двойку. – И самый сильный из этой тройки – медальон Салазара Слизерина. Регулус не стал закрывать червового туза другой картой. Он отдал его мне, и я, растерянно посмотрев на него, сложил зачем-то его в карман рубашки. На удивление, Регулус не был против. – А это, – Регулус протянул мне маленький сверток, – клык василиска. Яд этой милой змейки поможет тебе уничтожить все крестражи. Не обязательно пытаться проткнуть все это насквозь, достаточно прикоснуться и немного подержать. Я также молча принял сверток. – А откуда у тебя, интересно, этот клык? – спросил я, прищурившись. – Я же не спрашиваю, – протянул Регулус, – почему ты прохлаждаешься в Коукворте, вместо того, чтобы помогать родителям в Годриковой Впадине. У меня свои секреты, у тебя… – Помогать? – перебил его я. – В чем помогать? – Ты газет что ли не читаешь? – усмехнулся Регулус. Он залез во внутренний карман куртки и кинул мне газету, свернутую в трубочку. – На, посмотри. Я ожидал, что это будет «Ежедневный пророк», но это оказалась очень подозрительная газета «Какой колдун». На первой полосе красовался заголовок: «Поттеры – дружная семья или проект Альбуса Дамблдора?». – Ни-ху-я себе, – присвистнул я и начал читать. «12 августа Мальчик-который-выжил посетил дисциплинарное слушание. Его обвиняли в злостном нарушении статута о секретности. Однако сам Генри Поттер утверждает, что это была самооборона. На слушание в качестве защитника присутствовал директор школы чародейства и волшебства Хогвартс Альбус Дамблдор, его голос и стал решающим фактором в вынесении вердикта. Однако Джеймс Поттер – отец Генри Поттера – в частном разговоре упомянул, что исход слушания был предрешен. Откуда он знал? Быть может, дело в том, что суд был куплен, и все было решено заранее? Всем известна связь Дамблдора с семьей Поттеров и его влияние на главного члена этой семьи – Генри Поттера. Так может ли быть эта связь не случайным совпадением, а чем-то большим?..» Дальше шла убедительно написанная бредятина о том, что якобы наша семья была выбрана Дамблдором для великой цели – противостоять Темному Лорду. Более того, у Дамблдора есть какой-то супер-план, который непременно сработает. – Зря ты смеешься, там и про тебя есть,– хмыкнул Регулус, глядя на мою довольную улыбку. Я с нетерпением перелистнул страницу и обнаружил другую статью: «Тень золотого мальчика не справляется с учебой?». Едва не подпрыгивая от любопытства, я углубился в чтение. «Проходя мимо дома номер 3 по Линден-стрит в Годриковой Впадине, вы можете услышать строгие окрики. Они адресованы не Избранному, а его брату – Гарри Поттеру. В отличие от Генри, он не играет в квиддич, не посещает благотворительные вечера и не преуспевает в учебе. Именно поэтому было решено прикрепить к нему ученика, который поможет не-Избранному подтянуть оценки, ведь на носу у близнецов СОВ... Иногда из дома можно слышать неоднозначные крики. Возможно ли, что к Гарри Поттеру регулярно применяется насилие?..» Далее прошлись по моим косякам в виде многочисленных побегов из дома, хамства в школе и способности оказываться не в то время не в том месте. Я сжал газету в руках, едва не разорвав ее пополам. Рита в конец обнаглела! Она дернула братца, прошлась по моим умственным способностям и указала наш точный адрес. И… это привело меня в восторг! Это ж сколько проблем пришлось решать родителям в мое отсутствие! А как, вероятно, отцу пришлось попотеть, чтобы опровергнуть абзац про насилие надо мной! Из-за второй статьи никто даже и не подумает о том, что я – виновник всего сыр-бора. А мне от этой статьи не горячо, не холодно, ведь я знал, что почти все в этой статье – ложь и клевета. – Из-за этих двух статей журнальчик-замухрышка «Какой колдун» чуть не обогнал по продажам «Пророк», – сказал Регулус. – Тираж пришлось допечатывать пять раз, представляешь! – Так, а чем я мог помочь родителям? – непонимающе спросил я. – Им пришлось столько заклинаний на дом понавешать, чтобы его не видно было. А то к вам со всей Англии слетался народ, чтобы хоть одним глазком взглянуть на великого Генри Поттера, Мальчика-который-выжил. – Я промолчал, вновь почти любовно сжимая газету. Регулус вздохнул и сказал: – Не вижу, что ты особо расстроен тем, что у твоих родителей и твоего брата проблем выше крыши. – Тут и про меня написано, – напомнил я. – У меня тоже проблемы. – Если б это было так, – сказал Регулус, – ты не сидел бы с таким довольным лицом. Тут я уже не смог сдержать нахальной улыбки, которая так и рвалась с того самого момента, как ко мне в руки попал «Какой колдун». – Каждый день с того злополучного 31 октября меня тычут носом в достижения Генри. Посмотрите, какой Генри молодец: он хорошо учится, он ловец в сборной Гриффиндора, он спасает всех от гибели уже четвертый раз! – Моя речь набирала обороты, и я едва не задыхался в собственных словах, утопая в нахлынувших эмоциях. – А я тоже там был. Я тоже спасаю. А меня только наказывают. И впервые в жизни проблемы не у меня, а всех нас. И я рад, что не только я получу по репе, а все остальные тоже. – Но тебя ведь так и не похвалят, – заметил Регулус. – Но и не отругают тоже, – ответил я, поворачиваясь к нему боком. Регулус минуту помолчал, видимо, размышляя о чем-то своем. Потом он резко подорвался с места и спросил: – Выйдем, покурим? Я не стал спрашивать, откуда он знает, что я курю. Лишь вздохнул и тоже поднялся с места. Мы вышли из бара. Регулус курил неумело, словно делал это второй или третий раз. Я тоже не мог похвастаться многолетним опытом, но я по крайней мере не кашлял после каждой третьей затяжки. – Есть такое созвездие Близнецы, – внезапно сказал Регулус, запрокинув голову наверх. – Вон оно. Я тоже поднял голову наверх, но, разумеется, не смог среди россыпи ярких точек выцепить взглядом каких-то там близнецов. – И что? – спросил я, уже настроившись на какую-то притчу или легенду. – Раньше считалось, что самая яркая звезда Близнецов – то есть их альфа – это звезда Кастор. Но на самом деле, Поллукс – самая яркая звезда в этом созвездии. Регулус замолчал. Сначала я недоумевал: «Вытащил меня на улицу, без куртки, курит и рассказывает какой-то бред!». А потом медленно начало приходить осознание... – Ой, засиделся я с тобой, – сказал Регулус. Потом он окинул меня взглядом и поправился: – то есть, застоялся. Мне пора. Дай Мерлин, еще увидимся! Он отсалютовал мне и с громким хлопком аппарировал. – Регулус! – запоздало крикнул я в ночную тишину. – А кто из нас Поллукс?

*

Со Снейпом я столкнулся на дороге, ведущей к его дому. Он подошел ко мне, я же встал, как вкопанный, не в силах пошевелиться от страха и стыда. Я почувствовал, как Снейп набрал в грудь воздуха, но я опередил его: – Простите, – выпалил я и замолчал, не зная, что еще сказать в свое оправдание. Спустя секунду я все же добавил: – Я не должен был лезть в вашу личную жизнь, нужно было держать свое любопытство в узде. Снейп глубоко вздохнул, выражая всю степень его усталости от моих косяков. – Идем в дом, темнеет, – сказал он, разворачиваясь и направляясь к дому. Если бы он был в мантии, она непременно бы зловеще взметнулась за его спиной. Я зашагал рядом, не смея смотреть на профессора. Лучше б он на меня хорошенько поорал, мне стало бы немного легче. Снейп же, не оборачиваясь сказал: – Даже не смей воспринимать это как похвалу, но… Я поднял на него удивленный взгляд. – Но, – продолжил он, – я не могу доделать «Кокон» без тебя. — В душе словно взорвался фейерверк, я почувствовал небывалое воодушевление, на котором мог бы изготовить пять таких амулетов. Потом он почти неслышным шепотом добавил: – Если уж появился шанс спасти Драко от Темной метки, я им воспользуюсь. «Нифига себе, – подумал я, – Снейп так печется о своих слизеринцах, даже когда они на каникулах». Мы зашли в дом. Я заметил Эриду, развалившуюся на подоконнике. «Ну, нормально, я тут дела делаю, а она прохлаждается!» – с улыбкой подумал я. Пройдя по коридору, я уже собирался смиренно топать в чулан, но Снейп подтолкнул меня в сторону лаборатории. Я удивился, но промолчал. В лаборатории все шкафы со стеклянными колбами были запечатаны защитным заклинанием. Почти все столы и котлы были отодвинуты к стенкам, остался только один стол посередине. На нем лежал почти готовый амулет или, как называл его Снейп, «Кокон». Мы принялись за работу.

*

Наконец с третьего раза нам удалось завершить изготовление амулета. Мы, уставшие и голодные, сидели в какой-то замызганной забегаловке и ждали, пока нам сделают хот-доги. Снейп курил. Я же вложил в амулет так много энергии, что у меня не было сил даже сигарету в руках держать. – Профессор, а почему вы так печетесь о Малфое? – спросил я, видимо, осмелев и одновременно одурев от усталости. На удивление, Снейп отвечал спокойно. Даже не так: на удивление, Снейп отвечал. – Он мой крестник, – сказал он, не глядя на меня. Рукава его затасканной рубашки были закатаны, и я мог видеть темную метку. До этого он никогда при мне не оголял предплечья, но когда мы вместе трудились над амулетом для Драко, он бесстрашно закатал рукава. Поначалу я беспардонно уставился на страшный знак Волан-де-Морта. Снейп лишь усмехнулся на это, словно говорил: «Да, это мое темное пятно на душе. И что ты мне сделаешь?». – Уверен, Блэк сделал бы то же самое для тебя, – добавил Снейп. Нам крикнули, что хот-доги готовы. Я забрал их и вернулся к профессору. – Я думал, что Темная метка это, наоборот, гордость для… Ну… – Я не знал, как помягче высказать мысль. – Гордость? – горько усмехнулся Снейп. – Нет, это ошибка молодости, за которую некоторые расплачиваются судьбами своих детей. Только чокнутые идиоты, вроде Беллатрисы Лестрейндж, хотят, чтобы их дети служили Темному Лорду. Я молча смотрел на профессора, переваривая сказанное. Он же продолжал: – Идея, которая когда-то привела нас к нему, была неплоха. Изучение запретной магии, обретение силы... Это можно было даже использовать в мирных целях. Не стану врать, меня тогда мало волновали другие люди, но сейчас… Я спас жизни нескольким людям только благодаря знаниям, полученным у Темного лорда. Вновь воцарилось молчание. – А ты зачем помогаешь Драко? – внезапно спросил Снейп. – Не похоже, что вы закадычные друзья. Я пожал плечами. Когда он мне рассказал, что его собираются сделать Пожирателем, он был таким... растерянным. Я никогда его таким не видел. Мне стало жаль его, и я предложил свою помощь. Разумеется, вслух я сказал совсем иное. – Я просто люблю быть в центре внимания, – ответил с ухмылкой я. Снейп тоже усмехнулся. – И, наверное, скоро меня за это исключат из школы... – Ты очень наивен, Поттер, если думаешь, что из Хогвартса так легко кого-то исключить. – Я настолько резко повернул к нему голову, что у меня заболела шея. – Исключают только в одном случае: если ты кого-то убил. Лишь один ученик был исключен, никого не убив. Ньют Саламандер. Но это скорее предупреждающее действие. Его зверье точно кого-нибудь рано или поздно укокошило бы. А ты просто всех бесишь, вот тебя и шантажируют исключением. – ЧЕ-ГО? – выдохнул я. – Ну а что, ты обычно сразу шелковым становишься, как только тебе вылетом из школы пригрозишь. – Снейп пожал плечами. – Ты даже не представляешь, сколько преподавателей вздохнуло бы спокойно, если бы тебя можно было исключить. С одной стороны, в голове пронеслась мысль: «Так им и надо!», а с другой… Стало тошно от самого себя. Если я уйду из Хогвартса, кто обо мне вспомнит? Я поежился и побыстрее запихнул в рот оставшийся хот-дог. – Кстати, Поттер, завтра ты возвращаешься домой, – напомнил Снейп. – Это из-за того, что я рылся в ваших вещах? – смущенно спросил я. – Это из-за того, дурень, что завтра 30 августа, – съязвил Снейп. – Надеюсь, твой отец уже успел успокоиться и не прибьет тебя на месте. Ох, знал бы я тогда, что прибьет, снова сбежал бы…