Принцип исключения

Я медленно опустился на заботливо положенную на стул подушку, стараясь не встречаться ни с кем взглядами. Генри что-то беззаботно щебетал о Роне и Гермионе, с которыми они на днях встретились в Косом переулке, и о учебниках, которые они купили для 5 курса. Для меня учебники и другие школьные вещи мама купила без моего участия. Я ведь не мог присоединиться к семейному шоппингу, потому что я прятался у Снейпа. Впрочем, мне было глубоко плевать, на каком пергаменте писать эссе для Снейпа и Макгонагалл и какого цвета будут мои перья и чернила. Рита в кармане рубашки недовольно взбрыкнула, явно требуя развивать интересные темы разговора. И я уже собирался закидывать в воздух первый провокационный вопрос, как вдруг отец прочистил горло, готовясь что-то сказать. Я замер, Рита в кармане тоже замерла. — Кстати, Генри назначили старостой в этом году, — многозначительно сказал отец, принимая из рук матери молочник со сливками для кофе. — Об этом еще никто не знает, конечно, кроме нас и Ордена. Сначала Дамблдор хотел назначить Рона, но передумал. Назначение Генри старостой будет большим сюрпризом для всех. «Поверь мне, — со смехом подумал я, — через пару часов уже не будет». Отец взглянул на меня неодобрительно и одновременно строго. Словно я снова где-то накосячил. — Гарри, поздравь брата, — подсказал он. — Поздравляю, Генри, уверен, ты будешь отличным старостой, — сказал я, улыбнувшись. И мои поздравления звучали на удивление искренне и даже радостно. Сказывалось наличие жука в кармане рубашки. Отец был удивлен моей реакцией настолько, что налил в кофе сливок в два раза больше, чем планировал. Получилось не кофе со сливками, а сливки с кофе. Генри же подвоха, кажется, не заметил и застенчиво покраснел от очередной порции похвалы. — Старостам сейчас придется непросто, — продолжил я, решив выудить информацию о Хогвартсе, — всякое в школе случается. — В этом году все будет иначе, — сказал отец, явно довольный тем, что уже целых семь минут я не язвлю и не огрызаюсь. — Дамблдор пригласил нового преподавателя. Она из Министерства. Только никому ни слова, парни! — Мы — могила! — торжественно произнес Генри. «Я бы на твоем месте был поаккуратнее со словами», — подумал я, но тоже обратился в слух. В кармане рубашки нарастало напряжение. Рита с трудом сдерживалась, чтобы не вылететь из кармана на стол. — Долорес Амбридж, конечно, странный фрукт, но Министерство уж точно обеспечит должную безопасность Хогвартсу, — почти так же торжественно заявил отец. — Амбридж — неприятная женщина, — сказала мама. Я был с ней солидарен. По рассказам Риты, ничего хорошего ждать от нее не следовало. Мама продолжила: — Она была на слушании Генри и едва все не испортила. Сомневаюсь, что ее присутствие в Хогвартсе — хорошая идея. — Зато дисциплина станет железной, — не унимался отец. — Потрясающая новость! — не удержался я. Отец хмыкнул и попытался потрепать меня по плечу, но я едва заметным движением отодвинулся ближе к матери. Смущенный, он опустил руку на стол, недалеко от моей тарелки, делая вид, что тянулся за солью. — Это все меры из-за Пророчества? — внезапно выпалил Генри, и по взгляду родителей я понял, что братец — очень болтливая могила. Я кожей чувствовал, как нарастает в воздухе напряжение. С одной стороны, разговор о некоем Пророчестве был явно не для моих ушей. С другой же — не рассказать мне значило увеличить пропасть между мной и остальными членами семьи. И если отцу на это было наплевать, то мама старалась приобщать меня к семейным секретам. — Пророчество о Генри и его… предназначении, милый, — сказала мама. Она отчаянно пыталась подобрать слова, чтобы сказанное не звучало так пафосно, но я все равно едва удержался, чтобы не закатить глаза. — И о Волан-де-Морте, — встрял Генри. Родители вздрогнули, когда услышали ненавистное имя. — Генри, мы же просили! — хором сказали они. Генри смущенно опустил голову, но уже буквально через секунду он поднял голову и выпалил, глядя на меня: — Там сказано, что один из нас не будет жить спокойно, пока жив другой! В этих словах было отчаяние вперемешку со страхом. Генри страстно желал с кем-то поделиться содержанием Пророчества. И Генри было наплевать, что я не самый благодарный слушатель. Как только братец выпалил это, все резко замолчали. Я почувствовал, как Рита в кармане нетерпеливо заерзала. — Гарри, — через силу выговорил отец, — ты, кажется, уже доел. На, возьми, проветрись. Отец бросил мне что-то небольшое. Я едва успел это поймать, неуклюже соединив ладони над тарелкой с остатками ужина. Раскрыв их, я увидел ключи от своего мотоцикла. Я поднял удивленный взгляд на отца. Тот в это время строго смотрел на Генри. — Быстрей, пока я не передумал, — сказал отец, не отрывая взгляда от брата. — У тебя полтора часа, потом барьер тебя не пропустит. Я не стал ничего переспрашивать. Времени было мало. Когда еще я дождусь такой милости от отца? Я выскочил из-за стола и вылетел из дома, едва не забыв куртку.

*

— Бунтарёнок, это было потрясающе! — восхищенно шептала Рита, пока я выводил мотоцикл на дорогу. — Не рановато ли ты обернулась? — спросил я. — Отцу достаточно выглянуть в окно, чтобы застукать причину, по которой к нашему дому собираются толпы туристов. Рита выглядела так, словно выиграла в лотерею, и ее, кажется, мало волновало, кто ее там увидит. Я не обращал внимания на ее радостный настрой, так как рассматривал дыру на куртке, которая, видимо, появилась во время моего фееричного падения с мотоцикла Сириуса. А я ведь не знал ни одного штопающего заклинания… — Джеймс Поттер занят воспитательной беседой, — наконец сказала она словно бы в свое оправдание. — Твой брат явно сболтнул лишнего. Я молча напялил куртку и с резким звуком застегнул молнию. — Не понимаю, что такого в том, что я узнал о Пророчестве, — пожал плечами я. — Дело не в тебе! — Рита хохотнула, словно удивляясь моей глупости. — Твои родители опасаются, что Генри так же легко откроет секрет с Пророчеством кому-нибудь другому. А Пророчество теперь один из главных козырей Дамблдора. Я даже присвистнул. — А ты не так глупа, как кажешься на первый взгляд, — сказал я. Рита самодовольно вздернула нос. — Только не надолго этот козырь. Ты же напишешь об этом на днях и все — нет секрета! — Я же не идиотка. Ты-Знаешь-Кто и его шестерки мне самой поперек горла стоят. Я не собираюсь давать им ключ к победе. — Мне всегда казалось, ты на стороне Волан-де-Морта, — удивился я и тут же получил крепкую затрещину. — Эй! — Не надо оскорблять меня, Бунтаренок, — проворковала она. — А то напишу о том, каким местом ты отвечаешь за свои проступки. Я мгновенно вспыхнул, но взгляд Риты дал понять, что она так не сделает. Пряча раскрасневшиеся щеки в воротнике куртки, я стал увлеченно стряхивать пыль с сидения. — Ладно тебе, Бунтаренок, не горячись, — примирительно сказала она. Я хмыкнул, давая понять, что не сержусь. — Мне пора, не забывай проверять утреннюю почту. — До скорой встречи, я полагаю? — дерзко улыбнулся я. Рита только подмигнула мне и почти мгновенно растворилась в воздухе с громким хлопком. Я же, не теряя времени, запрыгнул на мотоцикл и умчался по направлению к городу.

*

Я стоял на платформе 9¾ и, не стесняясь, зевал. Даже несмотря на то, что приехал домой я вовремя, выспаться все равно не удалось. Я всю ночь просыпался от кошмаров, сердце ужасно ныло, и уже к трем часам ночи я понял, что поспать мне не удастся. Оставшуюся часть ночи я сидел на подоконнике и слушал Металлику. Поэтому сейчас мне стоило огромных усилий держать глаза открытыми. Отец стоял рядом и давал Генри инструктаж. Как я понял, главное для нашего Избранного в этом году — не злить Министерство. Ну, что ж, посмотрим, на сколько его хватит. — Теперь ты, Гарри, — сказал отец резко повернувшись ко мне. Генри в это время, радуясь тому, что нотации окончены, уже летел к поезду занимать места. Отец строго посмотрел на меня сверху. Я едва сдержался, чтобы не застонать от осознания, что пришла очередь мне выслушивать инструктаж. Однако не закатить глаза я не смог. — Гарри, давай хотя бы в этом году без скандалов, — сказал он. — Отец, давай хотя бы сегодня без занудства, — в тон ему ответил я. — Я бы на твоем месте, что называется, фильтровал базар. К Хогвартсу в этом году очень пристальное внимание со стороны Министерства, так что советую не нарываться. Учти, преподаватели прекрасно знают, как быстро сообщить мне о твоих проделках. — Я недовольно хмыкнул и скрестил руки на груди. Отец же продолжил: — И постарайся сдать хоть какой-нибудь экзамен на проходной балл. Понимаю, что многие предметы даются тебе нелегко, но, уверен, с помощью твоего компаньона минимальный балл ты наберешь. Где-то в районе сердца больно кольнуло. Я даже не сразу понял, как обида и ярость вспыхнули во мне и подняли противный ком к горлу. Я сильнее сжал ручку чемодана. Эрида в кармане куртки, словно почувствовав мое недовольство, низко заурчала и заерзала. — Кстати, с ней тебя познакомит Генри, вы поедете в одном купе, — продолжал отец, вовсе не замечая кардинальную перемену моего настроения. — Удачи тебе в учебном году, Гарри. Объятия на прощание? Я посмотрел на него и коротко бросил: — Нет. После я быстрым шагом направился к матери, которая весело болтала с миссис Уизли. — Пока, мам, — сказал я. Мама повернулась ко мне, улыбнулась и крепко обняла меня. Я зарылся носом в ароматный желтый шарф и на секунду перестал дышать. — Удачи, милый, — сказала она, нежно проводя пальцами по моей щеке. — Будь осторожен. Я кивнул и направился к поезду, так и не посмотрев на отца. Поезд дал гудок, и на перроне все оживились. — Уезжаем через минуту, поторопитесь! — крикнул кто-то. Я пошел вдоль закрытых дверей, гадая, за какой из них спрятался мой брат. Однако долго искать не пришлось — я услышал дикий хохот братца и Рона Уизли. Как только я открыл дверь купе, хохот стих. — И вам доброе утро, — меланхолично сказал я, окидывая взглядом набитое под завязку купе. Помимо Генри, Рона и Гермионы, в купе сидели еще Джинни, Невилл и какая-то незнакомая мне девочка. Она была светловолосая с голубыми глазами навыкате, за левое ухо она засунула свою волшебную палочку, на шее у нее красовалось ожерелье из пробок от сливочного пива, а в ушах висели сережки похожие одновременно и на морковки, и на редиски. Когда я вошел, она резко подняла журнал с названием «Придира» и сделала вид, что увлечена чтением. — Привет, Гарри! — вежливо поздоровалась Гермиона, нарушая гробовую тишину. Все остальные молча наблюдали, как я закидываю наверх чемодан. Через некоторое время я втиснулся между стенкой и Невиллом и уже приготовился отсыпаться, как вдруг… — А что, все другие купе заняты? — подал голос братец. — Генри! — возмутилась Гермиона. — Ты же сам сказал родителям, что присмотришь за мной, ты ведь теперь староста, — сказал я, не открывая глаза. — Можешь приступать к своим обязанностям прямо сейчас. Но если не хочешь терпеть мое общество, можешь вместе с остальными свалить в вагон для старост. — Вагон для старост на то и вагон для старост, что посторонним туда вход воспрещен, — сквозь зубы прошипел Генри. Он, кажется, хотел еще съязвить, но вмешалась Гермиона. — Кстати, Гарри, познакомься, это Полумна Лавгуд, она будет помогать тебе с учебой, — сказала она, указывая на девочку с журналом. Она подняла взгляд, кивнула и продолжила читать. — Сочувствую тебе, — сказал я, приоткрыв один глаз. — Большой вопрос, кому надо сочувствовать, — прошептал Рон Невиллу. Кажется, Полумна этого не услышала, однако еще несколько раз ее глаза мелькнули над страницами. Напряжение в воздухе росло, и я сразу понял, что они не хотят разговаривать в моем присутствии. — Мне уйти? — со смехом спросил я. — Было бы просто замечательно! — обрадовался братец, жестом показывая Гермионе не препятствовать мне. Я хохотнул, подорвался с места и вышел из купе, бросив напоследок: — Я пошутил, Генри! Ты будешь отвратительным старостой! Когда дверь уже почти закрылась, я услышал парочку неласковых слов в свой адрес. В небольшом коридорчике вагона было удивительно тихо. Звуки из купе были настолько приглушенными, что я не мог понять, кто из моих знакомых за какой дверью находился. Я решил не врываться в чужие купе и просто прислонился лбом к окну, слушая мерное перестукивание колес и тихое мурлыканье Эриды в кармашке куртки. Кажется, я все же задремал, потому как вздрогнул, когда кто-то коснулся моего плеча. — Поттер, ты что тут делаешь? — спросил Малфой, осматривая меня с ног до головы. — Смотрю в окно, — ответил я, снова закрывая глаза. На пару секунд воцарилась тишина, и мне даже показалось, что Малфой ушел. — Не хочешь к нам в купе? — неожиданно спросил он, и я удивленно распахнул глаза. — У нас там, конечно, не особо много места, но зато есть сливочное пиво. — Заманчиво, — протянул я, улыбнувшись. — Хорошо, освещу ваш серый осенний день своим присутствием, если дадите мне немного вашего пива. — Конечно, мистер Поттер, все будет в лучшем виде, — едва сдерживая смех, ответил Малфой. Мы вместе направились в сторону его купе. Малфой выглядел гораздо лучше, чем в нашу последнюю встречу. Синяки под глазами стали бледнее, задумчивая морщинка на лбу разгладилась, а волосы вновь были идеально уложены. И еще на его груди я заметил начищенный до блеска значок старосты. — О, Генри тоже теперь староста, — заметил я. — Ага, об этом уже все знают, в газете «Какой колдун» опять разоблачительная статья о Поттере, — усмехнулся Малфой. Потом он посмотрел на меня и добавил: — Я имею в виду твоего брата. Хотя про тебя там тоже есть небольшая заметка. — Только не говори, о чем она, я хочу сам прочитать, — перебил его я, уже предвкушая веселое вечернее чтиво. Тот только пожал плечами. Мы с Малфоем прошли несколько вагонов, и я уже начал подозревать неладное, как вдруг привычный тихий гул голосов сменился абсолютной тишиной, коридорчик стал уже, а цвета со светло-серых сменились на темно-коричневые. На окнах появились плотные кофейные занавески, а над каждой дверью в купе заблестели украшения из темного золота. — Добро пожаловать в вагон старост! — улыбнулся Малфой, со смехом наблюдая, как я осматриваюсь. — А мне сказали, что сюда посторонних не пускают, — ответил я, завороженный непривычным интерьером. — Ну а ты ори поменьше, и никто не узнает, что ты здесь. Нам сюда, заходи. Малфой открыл одну из дверей, и все, кто был в купе, разом замолчали. — Это я, не ссыте, — сказал Малфой, проходя во внутрь. Я зашел в купе следом. Оно было гораздо просторнее, чем обычные. Внутри сидели Пэнси Паркинсон, Блейз Забини, Тэдд Нотт, и, конечно же, Крэбб с Гойлом. — Кого это ты к нам привел? — хитро спросила Пэнси. — Поттера не узнала? — засмеялся Малфой. — Плесните-ка ему сливочного пива. Меня пустили на место возле окна и, на удивление, пиво мне действительно налили, да еще и пакетик соленых орешков вручили. Я молчал, не понимая, почему слизеринцы вдруг встретили меня так радушно. Разговоры тем временем возобновились. Я начал переживать, что слизеринцы сейчас все-таки очнутся от какого-то странного заклинания и выгонят меня, но они не только не проявили никакой неприязни, но и пытались втянуть меня в разговор. Правда, собеседник из меня был так себе. Я оперся головой о стенку, накинул сверху куртку и стал просто слушать. Говорили в основном Пэнси и Малфой, Тэдд периодически поддакивал, Блейз все время молчал и, кажется, мыслями был далеко отсюда, а Крэбб и Гойл просто вели себя как мебель. Сейчас Пэнси жаловалась на то, что в школе редко бывают мероприятия, такие, как бал в прошлом году, поэтому ей некуда надевать свои красивые вещи. Малфой что-то отвечал ей, но я постепенно терял связь с реальностью и уже не мог различать его слова. Через десять минут я провалился в сон.