Принцип исключения

В восемь часов я плюхнулся рядом с Лавгуд в библиотеке. Она заняла для нас круглый стол в дальнем углу, где разложила многочисленные журналы и желтые газетенки, которые она, видимо, очень любила. — Привет! — улыбнулась она мне. Я лишь кивнул, не имея сил разговаривать. Рука нещадно ныла. — Итак, ты должен сделать домашку, а потом показать мне, — напомнила она. — Думаю, до отбоя управишься. Потом я должна проследить, чтобы ты дошел до гостиной Пуффендуя. Я вскинул брови, но ничего не ответил. «Она что, мой конвоир?» — подумал я. В любом случае у меня были определенные планы на этот вечер в библиотеке, поэтому я решил расправиться с домашкой как можно скорее. За следующий час я через одно место сделал домашку по трем предметам и небрежно сунул пергаменты Лавгуд. Она принялась за чтение. Я же достал книгу Герберта Гатри про обереги и тоже углубился в чтение, но явно более интересное. Я хотел сделать какой-нибудь талисман, который поможет мне найти крестражи. Полчаса я перелистывал страницу за страницей и ничего подходящего не находил. Однако на одной из страниц я увидел кое-что поинтереснее. «Амулет для уменьшения боли», — прочитал я, чувствуя, как тело наполняется приятным предвкушением. — Ты вообще не старался, — немного расстроенно произнесла Лавгуд, откладывая листы пергамента с моими каракулями. — Глупо было бы ожидать от меня чего-то другого, — сказал я, не отрывая взгляд от книги. — Лавгуд, не парься, Тебе ведь сказали следить за тем, что я выполняю домашку. Какого вида должна быть эта домашка, никто не уточнял. Лавгуд ничего не ответила. Наверное, задумалась. Я углубился в чтение. Амулет был простой, но мне показалось, что здесь что-то нечисто. Слишком просто было его сделать. Опыт подсказывал, что либо какой-то ингредиент надо будет доставать чуть ли не на черном рынке, либо все делать строго по времени иначе рванет к херам. — Гарри, переделай, пожалуйста, одну домашку, и я отстану. Всего одну, — услышал я мягкий голос Лавгуд. «Какая же ты свинья, Поттер», — сказала мне совесть. Я поднял глаза на когтевранку — она смотрела на меня с легкой полуулыбкой. Не умоляюще, но с просьбой во взгляде. — Ладно, давай переделаю, — согласился я и впервые за долгое время сделал домашку на совесть, как полагается. Лавгуд проверила и удовлетворительно кивнула. Больше она меня в этот вечер действительно не доставала.

*

— Так вот для чего ты у меня три бутылки сливочного пива заказал, — хохотнул я, когда Тэдд Нотт плеснул мне еще кружку. — Надо было больше заказывать, — улыбнулся Малфой. Компания в комнате Драко собралась почти такая же, как и в поезде. Сам Драко, его молчаливые телохранители Крэбб и Гойл, Тэдд Нотт, который активно всех спаивал, Блейз Забини, явно недовольный моим присутствием, Пэнси, сидящая рядом со мной. Еще пришли Дафна Грингасс, очень удивленная тем, что слизеринцы позвали меня, и молчаливый парень Пайк, фамилия которого у меня в голове так и не отложилась. — Слушайте, а что, у всех старост есть отдельная комната? — спросил я, представляя, как братец наслаждается одиночеством в номере люкс на одного. — Неа, только у слизеринских, — подмигнула мне Пэнси. — Просить надо уметь. — Оу, так бы сразу и сказала, — самым похабным тоном ответил я. Все, кроме Блейза, засмеялись. Атмосфера царила дружелюбная. Драко постоянно шутил, Тэдд с невиданным азартом пытался обыграть заметно расслабившегося за время игры Блейза. Крэбб и Гойл переговаривались между собой низким бубнежом. Астория вела себя сдержанно, но было видно, что она тоже отдыхает. Пайк периодически что-то негромко ей говорил, и она мило хихикала. — Это что еще такое, Поттер? — спросила Пэнси, внезапно схватив мою руку. Все резко замолчали. Слизеринка приблизила тыльную сторону ладони к своему лицу. — Амбридж, — коротко ответил я, аккуратно высвобождаясь из цепкой хватки Пэнси. — Она что, била тебя по рукам? — ехидно спросил Блейз. — Нет, она заставила писать строчки каким-то странным пером… Я даже договорить не успел, а девочки уже синхронно ахнули. На мой недоуменный взгляд Пэнси ответила: —Такие перья запрещены, Поттер. Их даже в Лютном переулке трудно достать. Слизеринцы принялись многозначительно переглядываться. — Мне тебя не жаль, Поттер, — сказал Блейз, глядя на меня в упор, — но она ведь и нас может заставить писать этим пером. — Уже написал родителям? — поинтересовался Малфой. — Нет надобности — Генри напишет, — легкомысленно сказал я. — Могу поспорить уже бежит жаловаться папочке. Я принципиально решил не жаловаться родителям. Перепалки с Амбридж я воспринимал как личный вызов. К тому же я мог поспорить, что отец тут же обвинит меня. Мол, нечего хамить. — Эй-эй! Полегче! Ты сейчас стакан сломаешь, — хохотнул Тэдд, заметив, с какой силой я сжимаю стакан со сливочным пивом. — Вы с Генри не особо-то ладите… — Ты такой наблюдательный, — сказал я, и все неожиданно засмеялись. (Кроме Блейза, но мне показалось, что он совсем капельку улыбнулся). Дальше обо мне не говорили, однако Пэнси принесла заколдованную мокрую тряпку, которой помогла обмотать мне руку. Ее прикосновения были настолько аккуратными, что мне показалось, что только одни они и облегчили зуд на коже.

*

Неделя пролетела почти мгновенно. Вероятно, у меня создалось такое ощущение из-за того, что я был с утра до вечера чем-то занят. Днем, разумеется, я тух на занятиях. Генри стал немного агрессивнее, и почти каждое совместное занятие начиналось с нашей ссоры или драки у дверей нужного кабинета. По вечерам я сидел в библиотеке с Лавгуд и делал домашку. Ну, как делал. Домашку по одному из предметов я старался делать на совесть, чтобы не подставлять Лавгуд, а остальное делал, как придется. А все свободное время тратил на создание амулета против боли. Вроде бы получалось несмотря на мои опасения. Полумна тоже стала интересоваться тем, что я делал. Я был уверен, что это просто часть ее обязанностей — следить, чтобы я не подорвал к чертям собачим Хогвартс. Даже если это была фальшь, то, по крайней мере, это была очень качественная фальшь. Пару раз она даже помогла мне — подержала палочку с зажженным на ней «люмосом» и помогла с одним заклинанием. Однако до встреч с Полумной я зависал у Амбридж. Она нещадно кромсала наши с Генри руки чертовым пером. Мы же, стиснув зубы, молча писали строчки, даже не переглядываясь. Генри так и не написал родителям. Один раз я краем уха услышал его разговор с Грейнджер в большом зале. — Генри, тебе надо все рассказать отцу или Дамблдору, — шептала ему гриффиндорка. — Нет, это моя война. Я сам вляпался, сам и буду выбираться, — твердо сказал он. Я был удивлен, но спрашивать его ни о чем не стал. Его дело. В конце концов, я ведь тоже мог бы им написать… После отбоя я шел в Хогсмид, где либо помогал близнецам обустраивать магазин, либо работал у Аберфорта. Лишь в один вечер я не пошел в Хогсмид. Вместо этого мы с Пэнси долго целовались в каменном кармашке узкого коридора в подземельях Снейпа… Спал я в основном на уроках, за что уже лишил десяти баллов свой факультет (постаралась Макгонагалл). Уже к пятнице у меня получилось собрать амулет против боли, и я взял его с собой на последний вечер отработок у Амбридж. В пять мы, как положено, с Генри стояли у двери и ждали сами не знали чего. — От тебя несет сигаретами, — поморщился Генри, который явно пребывал в отвратительном настроении. Еще бы, прямо сейчас он пропускает своего самое любимое занятие, где его самый любимый лучший друг будет надирать задницы самым любимым однокурсникам. — С чего ты взял, что от меня? — усмехнулся я. — Мы здесь вдвоем стоим, — словно для идиота объяснил Генри. — Тебя точно скоро спалят с этой пакостью. — А ты, чтобы не ждать, напиши папочке, — спокойно сказал я. — Чтобы он приехал, наказал нехорошего Гарри и пожалел распрекрасного Генри. — Ах ты!.. — выпалил покрасневший от ярости Генри. Не желая слушать оскорбления, я постучался и, не дожидаясь ответа, толкнул дверь. Амбридж слегка удивилась, но на этот счет ничего не сказала. Мы с Генри расселись едва ли не по разным углам. Он сел ближе к окну, я — ближе к стене с тарелочками, на которых резвились до тошноты милые котята. — Нет, нет, я бы попросила вас сесть рядом, — сказала Амбридж, явно довольная нашими разногласиями, и мы нехотя уселись за одной партой. Генри взял перо и бросил взгляд в окно, а после пересел совсем немного ближе к нему. Ясно. Хочет увидеть Рона в деле. «Боже, Генри, ты носишь сраные очки! Как ты хочешь различить, кто из тех маленьких мушек над полем — Рон? Твоя самонадеянность меня порой убивает!» — подумал я, приступая к строчкам. «Я не должен лгать». Слова начали врезаться в кожу, и я даже на секунду остановился. Боль была сильнее, чем обычно, так как слова вырезались на неуспевающих заживать ранах. «Я не должен лгать». Малюсенькая кровавая капля потекла по тыльной стороне ладони. Надрезы углубились, руке стало горячо и вдвойне больнее. «Я не должен лгать». Я закусил губу, пытаясь не так очевидно показывать, что мне чертовски больно. Генри тоже писал ненавистные строчки, но также он периодически украдкой глядел в окно, пытаясь высмотреть, что же творится на поле для квиддича. «Я не должен лгать». «Я не должен лгать». Я услышал, как Амбридж выдвигает ящик стола, и решил, что это мой шанс. Вытащил из кармана амулет в виде стеклянного желтого шарика, обвитого железной проволокой, и крепко сжал его в руке. Боль отступила так резко, что я замер на полуслове. Я не мог в это поверить — работает! — Мистер Поттер! — раздался сладкий голос Амбридж. Мы с Генри синхронно вздрогнули. — Мистер Гарри Поттер, почему вы остановились? Разве я разрешала? — Простите, профессор Амбридж, — шепотом сказал я, возвращаясь к строчкам. Рука совсем не болела, и на эйфории от гордости за самого себя я не заметил, как пролетел целый час. — Давайте-ка мы с вами взглянем, усвоили ли вы урок, — прозвучал мягкий голос Амбридж. Она подошла к Генри и протянула короткопалую, с перстнями, ладонь. Он подал ей руку, и она стала рассматривать слова, врезавшиеся в кожу. Вдруг Генри как-то резко дернулся. Вместе с этим я заметил, что мое собственное сердце начало покалывать. Генри выдернул руку и вскочил, глядя на Амбридж так, словно она воткнула нож ему в грудь. Она смотрела на него, растягивая в улыбке широкий и дряблый рот. — Больно, не так ли? — мягко сказала она. Он не ответил. — Что ж, я полагаю, вы получили необходимое внушение, мистер Поттер. Можете идти. Он схватил сумку и быстро вышел из кабинета. Она рассмотрела и мою руку и отпустила, кажется, недовольная тем, что я отреагировал на ее прикосновение менее ярко, чем брат-близнец. Я даже сказал: «До свидания!», вышел из кабинета и наконец убрал амулет в карман. Вдруг сердце пронзило невыносимой болью. Словно до этого она струилась через маленькую щель, а сейчас хлынула в полную силу. Я, задыхаясь, сполз по стене и еле сдержал рвотные позывы. Хотя, будь мое состояние более адекватным, я бы не упустил возмжности наблевать под дверью Амбридж на блестящий каменный пол. Я дрожащей рукой нащупал в кармане амулет и сжал его. Как раз в это время из кабинета вышла Амбридж. — Мистер Поттер? — удивленно сказала она, слегка вздрогнув. — Ваше наказание было слишком суровым, я сейчас уйду, — сказал я хриплым голосом. — Очень рада, что мое наказание возымело эффект. Это послужит вам стимулов вести себя подобающе, — сказала она, гаденько улыбнувшись. На этих словах она прошла мимо и растворилась в темноте коридора. — Скорее это послужит стимулом выброситься из окна, — пробормотал я, отходя от невыносимой боли, которая постепенно начала отступать.