Принцип исключения

— Эрни, ради Мерлина, отвали от меня! — сказал я, спешно спускаясь в общую гостиную. — Гарри, у тебя уже по всем предметам минимум по одному «слабо», а прошла всего неделя! — распинался Эрни, следуя за мной. Я остановился на лестнице настолько резко, что Эрни в меня едва не влетел. — Тебя ебет? — спросил я, обернувшись на него. — Гарри, тут дети! — шикнул Эрни. — И вообще-то да, еб… е-бет! — осмелился сказать он. — НАШ СТАРОСТА МАТЕРИТСЯ, ЗНАЧИТ, И НАМ МОЖНО! — заорал я, привлекая всеобщее внимание и сбегая по лестнице. Эрни покраснел, но преследовать меня не перестал. — Ты ведешь себя, как избалованный ребенок! — А ты как гиперопекающая мамаша, — парировал я. Эрни сказал что-то еще, но я уже его не слушал. В гостиной на стеллажах, чем-то напоминающих неуклюже сколоченные тумбочки, я заметил журналы «Придира». На обложке красовалось карикатурное изображение министра и яркая подпись: «Корнелиус Фадж и тайны котелка. Зачем министр на самом деле носит головной убор?!». — Нашли что в гостиные раскладывать, — с легким пренебрежением отметила Ханна Аббот, глядя на стопку журналов. — Желтые газетенки в Хогвартсе! Подумать только! — Зря ты, — с ухмылкой сказал Зак Смит, подходя ближе. — Иногда там публикуются гороскопы. — Ты читаешь гороскопы? — удивился я, аккуратно перелистывая странички. — Нет, просто там всегда такие красивые картинки. Из-за них страничками с гороскопами жалко подтираться. Не то что остальными! Мы с Заком одновременно заржали, глядя друг на друга. — Фу! — фыркнула Ханна и вышла из гостиной, все же прихватив с собой номер «Придиры». — Если что, в туалете есть нормальная бумага, — заметил Эрни, глядя на Зака. — Если не ошибаюсь, главный редактор «Придиры» — отец девчонки с Когтеврана. — Да-да, этой полоумной Лавгуд. Она отбитая наглухо. Чего только стоят эти ее сережки с редисками... Мне почему-то стало неприятно от этих слов. Я решил не слушать больше и направился на завтрак, где до меня, слава Мерлину, никто не докапывался. Пока я с аппетитом уплетал яичницу, рядом со мной приземлилась незнакомая сова и протянула мне лапу. — Я ничего не заказывал, — отмахнулся я. Сова больно клюнула меня в предплечье и я, шипя от злости, все же отвязал небольшую записку, которую она мне протягивала. Однако распечатав записку, я едва не подпрыгнул от радости. Она была от Сириуса! Привет, Гарри! Прости, что так долго не писал. Я по горло в заботах, на миссии все не слишком гладко. Очень соскучился. Надеюсь на скорую встречу. Со мной все хорошо. Не пиши в ответ, письмо могут перехватить. Свяжусь с тобой, как только смогу.

Сириус.

С одной стороны я был рад хоть какой-то весточке от Сириуса. С другой… Что-то странное было в этой записке. Как будто ее отредактировали... Впрочем, может, Сириус писал ее второпях — вон как почерк скачет. Я аккуратно свернул записку и положил в карман. Хотел поблагодарить незнакомую сову, но ее уже и след простыл. В груди поселилось нехорошее предчувствие...

*

Весь учебный день я думал о Сириусе и не мог ни на чем сосредоточиться. Из-за этого я едва не подорвал котел на зельеварении и едва не получил люлей от Снейпа. На транфигурации я чуть не угробил чашку, которую мы должны были превратить в крысу. А с последнего урока — истории магии — я вообще слинял. До встречи с Полумной было еще далеко, поэтому я, одевшись потеплее, отправился на поле для квиддича, прихватив с собой книгу Герберта Гатри. На трибунах меня точно никто бы не искал, ведь вся школа знала, что я боюсь высоты. (Чертов Генри с его длинным языком). Пристроившись в угол одной из трибун, я открыл книгу и углубился в чтение. Мне предстояло найти талисман, который поможет отыскать долбанные крестражи. Пока что мне не попалось ничего подходящего, но я верил Герберту Гатри и продолжал штудировать его книгу. Полтора часа спокойствия прервали радостные крики гриффиндорцев, которые шли на тренировку. Я сполз пониже с лавки и закрылся книгой. Пусть орут, мне не особо мешают. Лишь бы не заметили... — Внимание! Начинаем. Алисия и Фред, будьте добры, ящик с мячами. Да, тут будут наблюдать за нами кое-какие зрители — прошу не обращать на них внимания. — крикнула Анджелина. Я аж поперхнулся воздухом. Неужто она обо мне? Однако, оторвавшись от книги, я заметил на противоположных трибунах знакомые фигуры. — Что это там оседлал Уизли? — насмешливо пропел Драко, сложив руки у рта наподобие рупора. — Какими заклинаниями научили летать это гнилое старое полено? Крэбб, Гойл и Пэнси загоготали. Рон оседлал метлу и взлетел, Генри, окатив соперников надменным взглядом, взлетел следом. Даже с трибун было видно, как покраснели у Уизли уши. — Эй, Джонсон, что за прическа? — завопила снизу Пэнси. — Кто это придумал, чтобы волосы выглядели, как черви? Анджелина откинула со лба заплетенные в косички волосы и спокойно скомандовала: — Расходимся. Посмотрим, на что мы годны. Слизеринцы оглушительно заржали. Я не в первый раз видел их издевательства над братцем, но сейчас наблюдал за этим словно с экрана телевизора. Настолько сюрреалистично и нелепо выглядели их попытки. Уизли устремился вниз, чтобы поймать мяч до того, как он упадет на землю, вышел из пике неудачно, завалившись набок, весь покраснел, но все же снова поднялся на рабочую высоту. Джордж и Фред переглянулись, однако, вопреки обыкновению, промолчали. (Ничего себе!). — Бросай, Рон, — крикнула как ни в чем не бывало Анджелина. Рон бросил квоффл Алисии, Алисия отпасовала Генри, Генри — Джорджу... — Эй, Поттер, шрам не беспокоит? — крикнул Малфой. — Прилечь не хочешь? Пора уж — целую неделю как не был в больничном крыле. Личный рекорд небось? Джордж бросил квоффл Анджелине, она вернула его Генри, который не ожидал этого, но все же поймал мяч кончиками пальцев и сразу отправил Рону. Уизли ринулся за мячом — и промахнулся. — Давай повнимательнее, — сердито крикнула Анджелина вслед Рону, устремившемуся к земле за квоффлом. Когда Рон вернулся на рабочую высоту, трудно было сказать, что краснее — его лицо или квоффл. Драко и остальные слизеринцы задыхались от смеха. С третьей попытки Рон поймал квоффл и, наверное, от радости так запустил им в Кэти, что мяч пролетел у нее между рук и ударил прямо в лицо. — Извини! — простонал он и бросился к ней посмотреть, сильно ли прилетело. — Вернись на место, она цела! — рявкнула Анджелина. — Но когда пасуешь своему, постарайся не сбить его с метлы! Для этого есть бладжеры! У Кэти шла кровь из носа. Слизеринцы на трибуне топали ногами и улюлюкали. Фред и Джордж подлетели к Кэти. — На-ка, — сказал Фред, вынув из кармана что-то маленькое малинового цвета, — остановит мигом. — Ладно, — крикнула Анджелина. — Фред и Джордж, берите биты и бладжер. Рон — к шестам. Генри, когда скажу, выпускай снитч. Начинаем забрасывать Рону. Они поднялись в воздух. Анджелина дала свисток, Генри освободил снитч, а Фред с Джорджем отпустили бладжер. — Ой, извини, — пробормотал Рон, упустив очередной мяч. — Ты все время смещаешься, следя за охотниками! — сказала Анджелина. — Или стой в центре, пока не надо прикрыть боковое кольцо, или циркулируй между ними, а не дрейфуй в сторону — из-за этого ты пропустил три последних гола! — Извини, — повторил Рон, и лицо его горело на фоне голубого неба, словно знак «Стоп» на дороге. — А ты, Кэти, не можешь как-нибудь остановить кровь? — Она только хуже идет, — хрипло сказала Кэти, утираясь рукавом. Генри оглянулся на Фреда: тот встревоженно шарил в карманах. Потом вытащил что-то малиновое, осмотрел и с нескрываемым ужасом обернулся к Кэти. Я сразу понял, что близнецы конкретно облажались — Ну, попробуем еще раз, — сказала Анджелина. Она не обращала внимания на слизеринцев, затянувших нараспев: «Гриффиндор — сапожники, Гриффиндор — сапожники», но посадка ее на метле стала несколько скованной. На этот раз свисток Анджелины остановил их через три минуты. — Ну что опять? — раздраженно спросил он Алисию, ближайшую к нему. — Кэти, — кратко ответила она. Я увидел, что Анджелина, Фред и Джордж мчатся к Кэти. Вместе с Алисией Генри устремился туда же. Было ясно, что Анджелина вовремя остановила игру: Кэти, белая как мел, обливалась кровью. — Ее надо в больницу, — сказала Анджелина. — Мы ее доставим, — сказал Фред. — Она... это... по ошибке проглотила Кровопускательный батончик. — Продолжать без загонщиков и одного охотника нет смысла, — мрачно сказала Анджелина, когда Фред и Джордж, поддерживая Кэти с двух сторон, полетели к замку. — Всё, переодеваемся. Слизеринцы проводили их до раздевалки глумливыми выкриками. — Мерлин, что за цирк! — буркнул я, захлопывая книгу. Настроения читать уже не было. Я спешно собрался и направился к выходу. На выходе с трибун я столкнулся со слизеринцами. — Это было плоско, — сказал я, усмехнувшись. Слизеринцы мгновенно перестали хохотать и враждебно посмотрели на меня. — Плоско? Ты что это, защищаешь гриффиндорцев? С какой стати? — обиженно воскликнула Пэнси, подлетая ко мне, точно шаровая молния. — Нет, мне просто тошно смотреть, как из всех возможных способов насолить противникам, вы выбираете самый примитивный, — хмыкнул я, не поддавшись на провокации. — А у тебя что, есть какие-то предложения? — надменно поинтересовался Драко. Я подошел к нему очень близко, так, что наши носы почти соприкасались. — Обыграть их и доказать, что они действительно сапожники. Я развернулся и направился в замок на обед. Позади меня была абсолютная тишина.

*

Вечером после наших посиделок в библиотеке Полумна по обыкновению проводила меня до гостиной. Однако едва переступив порог желтой комнаты, я услышал стук в дверь. Тихий, но настойчивый. Я выглянул в коридор, там стояла Пэнси. — Ты прав, то, что произошло на трибунах… Плоско… — сказала она со вздохом. Воцарилось молчание. — Ну, рад слышать, — сказал я, отчего атмосфера стала еще более неловкой. — Все так считают, так что мы… Ну, типа, сначала мы на тебя разозлились, конечно, а потом подумали, что ты прав. В общем, больше никто не злится на тебя. Вот… Снова молчание. — Угу-м, — неловко протянул я. — Слушай, там у меня завалялась бутылочка сливочного пива. Не хочешь зайти, ну, посидеть немного, поболтать? — Ну, я не против, — пожал плечами я.

*

Кажется, наш хохот слышали даже в гриффиндорской башне. Мы с Пэнси удивительно быстро нашли общие темы для разговора, конечно, и сливочное пиво помогло. У нас оказался одинаково тупой юмор, схожие подростковые проблемы и, разумеется, дикая тяга к пагубным привычкам. Пэнси выкурила у меня две сигареты за то время, пока мы болтали. Поэтому пришлось убрать пачку подальше, чтобы она не сильно увлеклась. Через полчаса наших посиделок Пэнси придвинулась ко мне ближе и заглянула прямо в глаза. Я затаил дыхание и с любопытством и одновременно нетерпением стал ждать, что она будет делать дальше. Пэнси медленно развязала зеленый слизеринский галстук и позволила ему сползти на зеленое покрывало. Я галстуки завязывать не умел, и потому он всегда был небрежно перекинут через шею, поэтому Пэнси не составило большого труда стянуть и его. Потом девушка взяла мои ладони в свои и медленно притянула их к себе, положив мои пальцы на верхнюю пуговицу ее блузки. Я дрожащими руками стал расстегивать пуговицу за пуговицей, иногда от напряжения не в состоянии протолкнуть пластиковый кружок в петельку. Под блузкой оказалось нежное кружевное белье мятного цвета. Я взглядом спросил разрешение у Пэнси. Она едва заметно кивнула. Я опустил ладони на ее грудь и несколько раз сжал, отчего мгновенно почувствовал, как в штанах становится теснее. В тусклом свете факелов Пэнси была великолепна. Черные, отливающие синим волосы струились мягкими волнами и едва касались плеч, зелено-карие глаза стали будто бы глубже и напоминали теперь по цвету бархатный мох. Бледная кожа была такой гладкой и нежной, что хотелось прикасаться к ней снова и снова. Если Пэнси Паркинсон казалась кому-то некрасивой, то у него просто не было вкуса. Девушка притянула меня к себе за ворот рубашки и поцеловала, я ответил, притягивая ее за талию. Мы целовались долго и как-то по-подростковому отчаянно, пока в легких не закончился кислород. Она запускала пальцы в мои непослушные волосы, а я нежно сжимал в ладонях ее бедра. Пока мы целовались, Пэнси стянула с меня рубашку, а я умудрился расстегнуть ее лифчик. И когда мы наконец оторвались друг от друга, она смотрела на меня с уже привычной искоркой озорства. Девушка скинула на пол блузку и лифчик, взяла меня за руки и потянула на себя, падая на мягкое зеленое покрывало. Я же успел упереться руками, и теперь получалось, что Пэнси лежала на спине, а я нависал над ней. В штанах становилось уже больно, а сердце отплясывало джигу. Я сдернул с нее юбку вместе с мятными кружевными трусиками. — Слушай, я… — мое бормотание звучало чересчур жалко. — Ну? — в нетерпении бросила Пэнси. — Ты… у меня первая, — на одном дыхании произнес я. Пэнси сначала посмотрела на меня широко открытыми глазами, а потом тихо засмеялась. — Ты чего? — смущенно спросил я. Пэнси понадобилась почти минута, чтобы успокоиться. — О тебе такие слухи ходят по Хогвартсу. Будто бы ты полшколы перетрахал, — сказала наконец она, выводя пальцем у меня на груди узор. — Я? — срывающимся голосом переспросил я. Пэнси захохотала теперь уже в голос. — Вот и верь теперь слухам, да? Пэнси перестала смеяться. Она приподнялась и удивительно быстро расстегнула ремень в моих черных джинсах. Дальше я справился сам. Я стянул джинсы и боксеры, сбросил все на пол, а после нежно провел рукой по бедру Пэнси. Она рвано вздохнула и едва слышно прошептала: «Еще!». Я опустился ниже и стал целовать нежную кожу сначала возле лобка, потом стал продвигаться выше, к линии живота, потом — к ребрам. Наконец я добрался до груди. Пэнси обхватила мое лицо руками и притянула в глубокий и долгий поцелуй. Мягко отстранив меня она сказала: — Ну? Чего ждешь? Я, не разрывая зрительный контакт, стал медленно входить в нее. Осторожно, боясь причинить боль, я двигался, придерживаясь размеренного ритма. Пэнси же, сжала мои бедра и резко потянула меня к себе. Мой член вошел на всю длину и я непроизвольно застонал. Пэнси тоже застонала, но как-то болезненно. — Больно? — спросил я. — Да, — призналась она. Подождав пару секунд, она добавила: — Продолжай. Я снова стал двигаться. Пэнси же больше не пыталась торопить события и, судя по ее стонам, наслаждалась процессом. Я постепенно наращивал темп, кажется, уже не особо соображая, что происходит вокруг. Волны приятных ощущений накатывали одна за другой, и я чувствовал, что скоро не смогу себя сдерживать. Я наклонился к Пэнси и жадно поцеловал ее, быстрее и яростнее двигая бедрами. Хотелось быть жестче, сильнее, грубее, хотелось прижать ее руки к пушистому покрывалу и входить в нее как можно глубже. Я больше не мог сдерживаться и закончил, протяжно застонав. Пэнси через несколько мгновений выгнулась и, сдерживая чересчур громкий восклик, закончила тоже. Обессиленный, я улегся рядом с ней на покрывало. Пэнси же достала из тумбочки знакомую бутылочку и выпила ее за пару глотков. Это зелье я знал хорошо — противозачаточное снадобье мадам Траванум. Только вот Пэнси у меня его никогда не заказывала... — Неплохой секс получился у двух девственников, да? — сказала девушка, заваливаясь в мои объятия. — Ты что, тоже… — удивленно воскликнул я. Она раздвинула ноги, и я увидел пару красных пятнышек на покрывале. — Наверное, не стоило тебя так резко тянуть, может, обошлись бы без крови, — сказала она. — Но мне понравилось. — Рад слышать, — сказал я, нежно целуя ее в висок. Внезапно в дверь громко постучали. Мы одновременно вздрогнули. — Пэнси! — прокричал явно разозленный Малфой. — Собирайся быстрее, нас Амбридж вызывает. — Вот ведь жаба! И не спится ей! — прошипела Пэнси, вскакивая и принимаясь одеваться. — ПЭНСИ! — Да иду я, не ори, Малфой! — прорычала Пэнси, спешно натягивая мантию.