Принцип исключения

— Час от часу не легче! — сокрушенно пробормотал Эрни, вчитываясь в мелкие буквы «Ежедневного Пророка». — Как искусно ты заменил слово: «блять», — улыбнулся я, щедро намазывая хлеб арахисовым маслом. У меня было прекрасное настроение, я был готов едва ли не петь на весь Хогвартс от того, что Пэнси Паркинсон теперь моя девушка. Официально такого разговора у нас не было, но я был уверен, что, когда я вечером спрошу ее, хочет ли она встречаться со мной, она ответит: «Да!». — Ты зря паясничаешь, Гарри, — раздраженно сказал Эрни, выдергивая меня из приятных мыслей. После он всучил мне в руки газету: — На, читай. «МИНИСТЕРСТВО ПРОВОДИТ РЕФОРМУ ОБРАЗОВАНИЯ. ДОЛОРЕС АМБРИДЖ НАЗНАЧЕНА НА НОВУЮ ДОЛЖНОСТЬ ГЕНЕРАЛЬНОГО ИНСПЕКТОРА», — гласил заголовок на первой полосе. — Что такое «Генеральный инспектор»? — спросила Ханна Аббот, заглядывая в газету, которую я держал. — У нас уже есть генеральный инспектор — Филч! — засмеялся Зак Смит. — Он просто инспектор, а Амбридж — генеральный, — с серьезным видом ответил Эрни. — «Вчера вечером Министерство магии приняло неожиданную меру, издав декрет, предоставляющий ему беспрецедентный контроль над Школой чародейства и волшебства "Хогвартс", — прочитала Ханна. — "В последнее время министр с растущим беспокойством следил за деятельностью Хогвартса, — сообщил нам младший помощник министра Перси Уизли. — Нынешнее решение принято в связи с озабоченностью родителей, считающих, что школа движется в нежелательном направлении“. За последнее время это не первый случай, когда министр Корнелиус Фадж использует новые законы для совершенствования образовательного процесса в Школе волшебства. Не далее как 30 августа был принят Декрет об образовании № 22, согласно которому в случае, если нынешний директор не в состоянии подыскать кандидата на преподавательскую должность, Министерство само подберет подходящего человека. „Именно так и получила назначение в Хогвартс профессор Амбридж, — заявил вчера вечером Уизли. — Дамблдор никого не нашел, и в результате министр назначил Амбридж. Выбор чрезвычайно удачный...“». — Очень удачный выбор, — пробормотал Эрни. — Она еще и все уроки инспектировать у нас будет. И ученикам душу вытрясет, и учителям. — Да расслабься, — улыбнулся ему я. — Зато будет весело! — Если я не ошибаюсь, — встрял Зак, — шрамы в виде фразы «Я не должен лгать» на твоей левой руке оставила именно она. Очень весело тебе было? Я усмехнулся, подхватил со стола булочку, вылез из-за него и направился к выходу, бросив однокашникам: «Увидимся на уроке!». Следующими были прорицания. У меня было в запасе еще немного времени, поэтому я остановился покурить за одной из колонн на улице, и только после этого отправился на занятия, надеясь, что от меня не сильно воняет куревом. Я вскарабкался по лестнице на прорицательский чердак последним и уселся рядом с Эрни, который, как и всегда, выглядел слишком серьезным для того, чтобы посещать прорицания. Уже подготавливаясь к долгому и сладкому сну среди восточных благовоний, я заметил, что люк снова открылся, и оттуда, кряхтя, вылез новоиспеченный генеральный инспектор. Резко в кабинете воцарилась абсолютная тишина, у меня даже возникло ощущение, что я оглох. Внезапная тишина заставила оглянуться Трелони, которая раздавала в это время экземпляры «Оракула снов». — Добрый день, профессор Трелони, — с широкой улыбкой сказала Амбридж. — Полагаю, вы получили мою записку с датой и временем инспекции? Трелони кивнула с недовольным видом, повернулась спиной к гостье и продолжила разносить учебники. По-прежнему улыбаясь, Амбридж взялась за спинку ближайшего кресла, подтащила его вперед и поставила прямо позади кресла Трелони. Уселась, вынула большой блокнот из цветастой сумки и подняла голову, ожидая начала. Профессор Трелони стянула на груди шаль слегка подрагивающими руками и сквозь толстые увеличивающие очки оглядела нас. — Сегодня мы продолжим изучение вещих снов, — сказала она, стараясь говорить, как всегда, таинственно, хотя голос у нее немного дрожал. — Разбейтесь, пожалуйста, на пары и с помощью «Оракула» попробуйте истолковать последнее ночное видение партнера. Она хотела было сесть в свое кресло, но, увидев позади него Амбридж, чересчур резко развернулась и направилась к нам. — Гарри, где твоя тетрадь со сновидениями? — спросил Эрни. — Только не говори, что ты записываешь свои сновидения ради Трелони, — сказал я, вяло листая свой экземпляр «Оракула». — Конечно, не из головы же их выдумывать! — Ме-ерлин! Какой же ты зануда! — протянул я, накрывая голову раскрытой книгой. Через несколько минут Амбридж поднялась и стала ходить по пятам за Трелони, прислушиваясь к ее разговорам с учениками и время от времени задавая вопросы. — Давай я начну, — сказал Эрни. — Сегодня мне снился пожар. Так… Это у нас на букву «П»… Я лениво перелистнул Оракул на страницу с буквой «П». Но Эрни меня опередил: — Пожара нет, зато есть «дым» и «огонь». И то, и другое к позору… Блин, почему мне так не везет?.. Трелони расспрашивала Ханну о ее дневнике сновидений, Амбридж стояла у нее за плечом и делала пометки в блокноте. Трелони выглядела совсем убитой. — Итак, — сказала Амбридж невероятно веселым голосом, словно собиралась поинтересоваться у Трелони, что та ела на завтрак. — Как долго занимаете вы эту должность? В кабинете снова воцарилась тишина. Все отвлеклись от своих сновидений и смотрели то на Трелони, то на Амбридж. Я чувствовал медленно надвигающуюся катастрофу. Трелони нахмурилась, скрестила руки на груди, свела плечи, словно хотела как можно лучше закрыться от позорного допроса. Она помолчала, но, видимо решив, что вопрос не слишком унизителен и можно на него ответить, с большим недовольством сказала: — Почти шестнадцать лет. — Изрядный срок, — сказала Амбридж и сделала пометку в блокноте. — И на работу вас взял профессор Дамблдор? — Да, — последовал лаконичный ответ. Амбридж записала. — И вы праправнучка знаменитой ясновидящей Кассандры Трелони? — Да. — Очередная пометка в блокноте. — Но, по-моему, — поправьте меня, если ошибаюсь, — после Кассандры вы в семье первая, кто наделен ясновидением? — Это... м-м... часто передается лишь через три поколения. Жабья улыбка на лице Амбридж сделалась еще шире. — Разумеется, — произнесла она сладким тоном и сделала еще пометку. — Так, может быть, вы и мне что-нибудь предскажете? — И по-прежнему с улыбкой испытующе уставилась на Трелони. Та оцепенела, словно не веря своим ушам. — Не понимаю вас. — Она судорожно стянула шаль на тощей шее. — Я прошу вас сделать мне предсказание, — раздельно проговорила Амбридж. Мы все, как по команде, уставились на Трелони. Она выпрямилась во весь рост так, что зазвенели многочисленные бусы и браслеты. — Внутреннее Око не зрит по приказу, — оскорбленно сообщила она. — Понятно, — проворковала Амбридж и записала что-то в блокноте. — А вот мое Око зрит в любое время! — громко сказал я. Все разом обернулись ко мне. Амбридж так высоко подняла брови, что мне показалось, что они сейчас оторвутся от ее лба и куда-то поползут. Эрни неистово дергал меня за рукав под столом, призывая к благоразумию. Амбридж подошла к нашему столу и нависла надо мной. Я нисколько не смутился и внимательно посмотрел на нее в ответ. — Вы можете сделать мне предсказание, мистер Поттер? — переспросила она. — Могу, не зря же я каждую неделю здесь торчу, — сказал я. — Но знаете, я не то чтобы усердный ученик. Я пока не очень хорош в теме будущего, но я великолепен в теме прошлого. И дабы не осквернять доброе имя профессора Трелони своими неумелыми пока предсказаниями, я могу рассказать о вашей жизни. Трелони смотрела на меня с широко распахнутыми глазами и, кажется, не моргала. — Что ж, мистер Поттер, расскажите о моем прошлом, — усмехнувшись, сказала Амбридж, пододвигая пуфик к нашему столу и усаживаясь на него. Наш стол находится ближе всего к стеллажу с большими стеклянными шарами. Я вытянул один из них и поставил на стол. Солнечные лучи красиво заиграли на стеклянной поверхности, образуя яркую точку на фиолетовой скатерти. Я подтянул шар ближе к себе, в тень. — Положите руку на шар, да, правую, вот так, — сказал я, наблюдая, как Амбридж кладет ладонь на сферу со скептической улыбкой. — Он должен зарядиться вашей энергией. Все в классе смотрели на меня с таким лицом, будто я собираюсь убить генерального инспектора. — Все, можете убирать, — сказал я и сам положил обе ладони на шар. — Дайте настроиться. Я театрально закрыл глаза и откинул голову назад. Я слышал, как дышит Амбридж рядом со мной, но другие звуки словно разом испарились из комнаты. — Я вижу! — сказал я, не открывая глаза. — Вижу ваших родителей и вас. Вашу семью, вы вместе находитесь в небольшом доме. Вас четверо: вы, отец, мать и брат. Вижу как у вас происходит первый магический выброс. Но… Что это? У вашего брата совсем нет выбросов. Отец обеспокоен. Ваш брат… Ваш брат сквиб! Неудивительно, ведь ваша мама — маггл. Наконец сквозь тяжелое дыхание генерального инспектора прорезался едва слышный шепот учеников. — Ваши школьные годы… Вижу, на вас зеленую форму, вы слизеринка. Ох, слишком быстро, я не успеваю все просмотреть. О!.. — Я сделал длинную паузу, словно увидел что-то необычайное. — Вы пошли по стопам отца, он… Он тоже работал в Министерстве. Но погодите… Тряпка, швабра… Он работал уборщиком. Вижу его вещи в чемодане. Вы собираете его вещи, он не хочет уезжать. Вижу билеты, не могу рассмотреть название… Бразилия? А, нет, это Аргентина! — ДОВОЛЬНО! — заорала Амбридж. Я вздронул и открыл глаза. Амбридж сидела передо мной белая, как мел, с выражением абсолютного ужаса на лице. — Откуда вы это знаете, Поттер? ОТКУДА?! Я небрежно подвинул к ней шар едва сдерживая в себе фразу «От верблюда». Солнечные лучи красиво переливались в стекле. Яркая точка вновь появилась на скатерти. — Я всего лишь делал то, чему нас учила профессор Трелони, — сказал я. — И я все-таки могу предсказать вам кое-что. Вы испытаете невероятный стыд и позор в ближайший год. — С чего вы взяли, Поттер? — сквозь зубы прошипела она. — Дым и огонь — это к позору, — сказал я, кивая на стол. Луч света уже прожег маленькое пятнышко, которое дымилось. Амбридж подскочила со своего места и, громко топая, отправилась к люку. Напоследок она бросила мне: — Неделя наказаний у меня, Поттер! И скрылась из виду. — Я тебя когда-нибудь убью, Гарри! — простонал Эрни, закрывая лицо руками. — В очередь, Эрни! — улыбнулся я.

*

На защиту от Темных искусств я шел воодушевленный и довольный. Амбридж уже успела добраться до своего кабинета и ждала нас, нервно перечеркивая что-то в документах на столе. Пуффендуйцы тихонько пересказывали друг другу происшествие на Прорицаниях. — Волшебные палочки убрать, — сказала Амбридж, и оптимисты, вынувшие свои палочки, с сожалением спрятали их обратно в сумки. — На прошлом уроке мы закончили главу первую. Прошу раскрыть книги на странице девятнадцать — приступаем к главе второй: «Общие теории защиты и их происхождение». От разговоров можно воздержаться. Все с громким вздохом разом раскрыли книги. Я лениво переворачивал страницы, даже не вникая в то, что там было написано. Вдруг я заметил, что Грейнджер опять подняла руку. Профессор Амбридж тоже это заметила, но, похоже, у нее была выработана тактика на такой случай. Она не притворилась, будто не видит поднятой руки, а, наоборот, встала, прошла вдоль переднего ряда и, остановившись перед Гермионой, наклонилась к ней и шепотом, чтобы не слышали остальные, спросила: — Что на этот раз, мисс Грейнджер? — Я уже прочла вторую главу. — Тогда переходите к третьей. — Ее я тоже прочла. Я прочла всю книгу. Профессор. Амбридж явно не ожидала этого. Все, кто сидел поблизости, начали поворачивать головы в сторону Грейнджер. — В таком случае вы можете сказать мне, что говорит Слинкхард в главе пятнадцатой о контрзаклятиях. — Он говорит, что это неправильное наименование. Он говорит, «контрзаклятием» люди называют свои заклятия для того, чтобы это звучало более приемлемо. Амбридж подняла брови. Это явно ее впечатлило. — Но я не согласна, — продолжала Грейнджер. Брови у Амбридж поползли еще выше, и взгляд стал еще более холодным. — Не согласны? — Да. — Грейнджер, в отличие от Амбридж, не шептала, а говорила звонким голосом, так что теперь их слушал весь класс. — Мистер Слинкхард не любит заклятия, правда? Но, думаю, они могут быть очень полезны, если ими пользоваться для защиты. — Вы так думаете? — Профессор Амбридж перестала говорить шепотом и выпрямилась. — Боюсь, что в этом классе нас интересует мнение мистера Слинкхарда, а не ваше, мисс Грейнджер. — Но... — Довольно. — Амбридж отошла и повернулась лицом к классу. — Мисс Грейнджер, я снимаю с Гриффиндора пять очков. По классу пробежал шепоток. Мы с Эрни невольно переглянулись. Пожалуй, единственный раз, когда с Гриффиндора снимали баллы из-за Грейнджер, был на первом курсе, после инцидента с троллем. — За что? — сердито спросил Генри. — Только не задирайся, — шепотом взмолилась Грейнджер. — За неоправданное нарушение хода занятий, — спокойно произнесла Амбридж. — Я здесь для того, чтобы внедрить одобренную Министерством методику, не поощряющую учеников высказывать свое мнение о предметах, в которых они мало смыслят. Ваши прошлые преподаватели этой дисциплины, по-видимому, давали вам больше воли, но ни один из них — за исключением, возможно, профессора Квиррелла, который хотя бы ограничивался темами, проверенными на протяжении веков, — не удовлетворил бы министерскую инспекцию. — Да, Квиррелл был чудесным учителем, — громко сказал Генри, — только с одним маленьким недостатком: у него Волан-де-Морт торчал из затылка. Оглушительная тишина и мое одобрительное присвистывание, а затем: — Я думаю, еще одна неделя дополнительных занятий принесет вам пользу, мистер Поттер, — вкрадчиво проговорила Амбридж. Потом она сверкнула глазами в мою сторону и направилась к столу. На обед я немного опоздал из-за того, что пытался выловить Пэнси у кабинета истории магии. Не получилось — видимо, ушла одной из первых. В большом зале стоял крик. Анджелина разносила Генри. — Как ты вообще умудрился, Поттер?! — Он просто не умеет держать язык за зубами, — улыбнулся я, проходя мимо. Генри мгновенно обернулся. Да-а, с таким выражением лица объявляют войну. Он быстро подошел ко мне. — Не с тобой разговаривают, — процедил он, глядя на меня в упор. — На уроке Амбридж тоже не с тобой разговаривали. Это же твое кредо: лезть куда не просят. — Это твое кредо! — Я просто учусь у своего Избранного брата. Генри несильно толкнул меня. Вокруг уже собирались все, преподаватели спешили к нам из-за своего стола. — А что, завидно? Завидно, что Избранный? — прошипел Генри. — О, конечно завидно, — с иронией сказал я. — Так хочется, чтобы каждый встречный дул мне в задницу! Тут Генри не выдержал, толкнул меня уже с силой. Я налетел спиной на стол и снес несколько тарелок, однако тут же метнулся к Генри, готовый хорошенько навалять ему. — Поттер! — к нам подлетела Макгонагалл. — Что вы себе позволяете? Внезапно я понял, что это было адресовано не мне, а брату. — Он первый начал, профессор! — Вы вылетите из школы, если будете так реагировать на слова, сказанные кем попало, — гневно выпалила Макгонагалл. — Ну спасибо! — со смехом сказал я. Впервые за долгое время подобное меня не обидело, а скорее позабавило. — А с вами, Поттер, у меня будет отдельный разговор! Минус десять очков Гриффиндору и Пуффендую. — Со мной будет разговаривать профессор Стебль, — сказал я с дерзкой ухмылкой. — Я не на вашем факультете, профессор Макгонагалл. — Слава Мерлину, Поттер! — рявкнула Макгонагалл и, круто развернувшись, ушла обратно к столу преподавателей.