Принцип исключения

– Профессор Снейп, нам ведь нельзя в Запретный лес, – с тревогой в голосе сказал Малфой, сильнее кутаясь в мантию. На улице стоял дикий мороз, но Снейпу, кажется, было все равно. Когда мы с Малфоем пришли к назначенному времени в его кабинет, он приказал одеться потеплее и повел нас на улицу, в сторону Запретного леса. Я не протестовал. Мне было все равно, куда идти, лишь бы не думать о Пэнси и нашем глупом разговоре, который состоялся пару дней назад. – Драко, хватит ныть, – отозвался Снейп, не оборачиваясь. Он расчищал себе путь сквозь снег палочкой, а мы ковыляли за ним, трясясь от холода. – Или ты думал, мы будем изучать темную магию прямо в школе? – Ага, в кабинете Макгонагалл, – пробурчал Малфой. С минуту мы шли в молчании, а после слизеринец переключился на меня: – А ты чего сегодня такой мрачный? Даже ни разу никому сегодня не надерзил. Заболел что ли? Я игнорировал Малфоя. Разговаривать совсем не было настроения. Но Малфой не унимался: – Эй! Я с тобой говорю! Я не реагировал. Просто шагал по хрустящему снегу и думал о том, как хорошо было бы, если бы у меня внезапно отшибло память. Когда Малфой уже отчаялся получить ответ, я негромко сказал: – Меня Пэнси отшила. – Чего-о? – протянул Малфой. – Она мне все уши про тебя прожужжала, только и слышали: «Поттер то, Поттер сё!». А ты точно ничего не перепутал? Я хмыкнул. – Она сказала, что я жалок. Мне кажется, это вполне однозначная фраза. – Жалок? – чересчур громко крикнул Малфой. – Так, хватит орать! – гаркнул Снейп, остановившись посреди небольшой поляны. Мы остановились позади профессора и с выжиданием посмотрели на него. – Тренироваться будем здесь. Начнем с простого. Он заклинанием выжег вокруг себя круг и шагнул к нам, осматривая результат. После он кивнул сам себе и начал говорить: – Сегодня будем работать над гневом. Это одна из самых мощных и легко вызываемых эмоций, поэтому сложностей возникнуть не должно. Вот заклинание, – он кинул нам смятую бумажку. Малфой развернул ее, на ней оказалось несколько длинных фраз, написанных, кажется на латыни, – вам три минуты, чтобы выучить его. После этого один из вас встанет в круг, произнесет заклинание и вызовет мощную ударную волну. На словах «sit nomen meum» вы должны почувствовать максимально сильный гнев, вам нужно по-настоящему разозлиться, иначе ничего не получится. Мы судорожно шептали про себя слова, пытаясь запомнить их. Получалось не очень. Три минуты было мало, но спорить со Снейпом совсем не хотелось. – Время вышло! – объявил Снейп. – Драко, в круг! Малфой сунул мне бумажку и несмело шагнул за линию. Потом он достал палочку. – А движения? – растерянно спросил он. – Магия направит тебя сама, – сказал Снейп. Он подошел ко мне и вывел палочкой какую-то фигуру. Потом обратился к Малфою: – Начинай. Малфой кашлянул, прочищая горло, и начал выговаривать слова заклинания: – Dimittam iram meam, et dirigam eam ad inimicos maos… – MEos, – поправил его Снейп. – Давай сначала. Следующие пять минут Малфой потратил на то, чтобы выговорить эту зубодерительную мантру правильно. Ничего не происходило. Снейп орал сквозь внезапно поднявшийся ледяной ветер «Внимательнее, Драко!» или «Мало гнева!». Малфой сбивался и начинал сначала, с каждым разом становясь все более нервным. Я с интересом наблюдал за слизеринцем, ожидая, что будет дальше. Мы стояли на морозе добрые сорок минут. Я успел окоченеть и пожалеть, что согласился на эту авантюру. Кажется, Снейп просто нас переоценил и дал слишком сложное задание для первого раза. Вон, у Малфоя уже руки трясутся. Однако слизеринец не сдавался. Он снова и снова поднимал палочку в воздух, отчаянно выкрикивая незнакомые слова. Я даже удивился такому упрямству. – Dimittam iram meam, et dirigam eam ad inimicos meos, – начал Малфой уже, кажется, в тридцатый раз. Он поднял палочку вверх, и взгляд его стал стеклянным. – Ut everterem et genu flexo coram me! – Снег вокруг слизеринца начал таять. Руки у него тряслись, а голос становился громче и тверже. Вдруг взгляд его прояснился, и он уставился прямо на Снейпа. Последнюю фразу он произнес уже спокойно, но так, будто собирается убить собственного декана: – Sit nomen meum super caput eorum exustum. От его палочки прошла почти видимая мощная ударная волна, она всколыхнула ветви деревьев, «упала» на землю и прокатилась от Малфоя по окружности в стороны. Раздался грохот, нас с профессором не снесло только благодаря заклинанию, которое он вывел перед нами в самом начале. Я инстинктивно закрыл уши руками и вжал голову в плечи. Гул прокатился, казалось, по всему лесу и вспугнул птиц в радиусе пятидесяти метров. «Надеюсь, Амбридж этого не услышала», – подумал я. Минуту мы стояли в гробовой тишине, и я уже подумал, что оглох, как вдруг Снейп сказал: – Неплохо для первого раза. Малфой сиял. Наверное, он бы смог сделать сейчас еще десять таких волн, но он зверски устал, хватило бы сил дойти до Хогвартса. – Теперь ты, Поттер, – сказал профессор. Мы с Малфоем поменялись местами. Я встал в круг и вытащил палочку. Было очень неловко. Теперь наступила моя очередь повторять заклинание и сбиваться на слове «meos». У меня это заняло гораздо больше времени, чем у Малфоя. Я повторял заклинание, но вокруг меня совсем ничего не менялось. – Поттер, где гнев? – крикнул Снейп. – Мы тут до воскресенья будем стоять или как?! Разозлить меня этим не получилось. Я ничего не чувствовал, и гнев вызвать у меня не получалось. Даже на Пэнси. Я чувствовал горечь, разочарование, обиду, но не злость. Я на секунду замолчал, переводя дух. Язык уже заплетался. Я вздохнул. – Dimittam iram meam, et dirigam eam ad inimicos meos. Ut everterem et genu flexo coram me. Sit nomen meum super caput eorum exustum. Ничего не произошло. Опять. – Никогда не поверю, Поттер, – прошипел Снейп, – что тебя никто не бесит. Будешь, как твой папаша, играть в святого? – Хорошая попытка, профессор Снейп, – сказал я, хохотнув. – Засчитано. Я снова глубоко вдохнул и выдохнул. – Dimittam iram meam, et dirigam eam ad inimicos meos, – начал я. В груди зародилось что-то отдаленно напоминающее гнев. Возможно, удастся его раздуть. – Ut everterem et genu flexo coram me. – Рука с палочкой сама собой потянулась наверх. Я чувствовал, как магия зарождается глубоко внутри и окутывает меня горячим паром. Но этого не хватит для заклинания, я чувствовал. Внезапно Малфой заорал: – А с твоим братом Пэнси сразу бы согласилась встречаться! Внутри что-то всколыхнулось с такой силой, что я едва не потерял равновесие. У Генри, возможно, больше шансов, чем у меня. Он может начать встречаться с любой, даже с Пэнси. И все потому, ЧТО ОН ГРЕБАННЫЙ ИЗБРАННЫЙ! – SIT NOMEN MEUM SUPER CAPUT EORUM EXUSTUM! – выкрикнул я. Палочка выпустила такую сильную волну, что она мгновенно сбила со всех деревьев в радиусе тридцати метров снег. Звук получился таким громким, что у меня зазвенело в ушах. Руки тряслись, а ноги подкашивались, дыхание сбивалось, из груди рвался кашель. Я едва мог стоять ровно. Когда все стихло, я вопросительно посмотрел на Снейпа. – Засчитано, – сказал он. Малфой позади него поднимал выпавшую из рук палочку. – Теперь сматываемся.

*

Мы с Малфоем восстанавливались до самого воскресенья. Даже простые заклинания заставляли руки дрожать, у нас просто не хватало энергии. Мое заклинание, оказывается, услышали даже в школе, однако когда взволнованный патруль из преподавателей прибыл на место происшествия, Снейп успел нас увести и замести следы. На утро воскресенья я наконец почувствовал себя лучше. На завтраке я даже умудрялся шутить и подкалывать Зака Смита. Тот обсуждал предстоящую встречу, на которую почти всех моих близких одногруппников позвала Грейнджер. Встреча должна была состояться сегодня в Кабаньей голове. Гриффиндорка купила у меня эту возможность за два эссе по истории магии. Она очень просила меня помочь найти ей место, где смогли бы собраться несколько оголтелых школьников. По ее словам, Генри хочет организовать кружок по защите от Темных искусств. Я особого интереса к этому не испытывал, но отъезд Аберфорта пришелся очень кстати, поэтому отказывать в просьбе я не стал. Вдруг на мою тарелку с сэндвичем плюхнулась сова, она подняла лапку с письмом, дождалась, пока я сниму письмо, и почти сразу же улетела, оставив после себя ворох перьев. Я развернул письмо, которое оказалось маленькой запиской: «Привет, Гарри! Надеюсь, у тебя все хорошо. Мы почти завершили нашу миссию, скоро буду дома. Сириус». Вот опять – что-то не так. Дело не краткости записки, не в почерке и не в содержании. Что-то в этих знакомых закорючках не давало мне покоя. Я сжал записку и встал из-за стола. – Ты куда? – спросил Зак. – Я… Пойду в библиотеку… Всем пока! – Заболел что ли? – услышал я голос Ханны. Я пулей влетел в комнату и принялся рыться в чемодане. Где-то должно было остаться письмо от Сириуса. Я проверил все карманы, и наконец в кармане старой куртки нашел письмо, которое Сириус писал мне весной. «Привет, малой! – писал Сириус. – Сегодня в клубешнике неподалеку выступает какая-то новая группа. «Muse» называется…». – Малой… – тупо повторил я, сжимая в руках оба письма.

*

В Кабаньей голове все валилось из рук. Я никак не мог понять, кто писал мне письма от лица Сириуса, зачем, а главное, что на самом деле происходит на этой гребанной миссии? В голове крутилась главная улика: «Привет, Гарри!». Может, это написал Сириус? Хотел, чтобы я воспринимал его записки серьезнее? Почему тогда ни разу не упомянул в письме то, о чем знаем только мы вдвоем? Он любил так делать. Почему ни разу не дал понять, что это он? «Привет, Гарри!». Мерлин, о чем я думаю? «Привет, Гарри!». Привет, Гарри! Привет, Гарри… – Привет, Гарри! – сказала Грейнджер. Я вздрогнул. – Привет, – буркнул я, возвращаясь к натиранию стакана. – Ого, Поттер! Ты что, работаешь в Кабаньей голове? – удивился Уизли, который плюхнулся рядом с Гермионой и Генри на один из барных стульев. – Вякнешь кому-то, и я сдам ваш кружок по интересам Амбридж, – мрачно предупредил я. – Гермиона, ты что, все рассказала ему? – воскликнул Генри. – Да, – ответила Грейнджер. – Он, кстати, тоже хочет заниматься с тобой. Генри удивленно уставился на меня. – Ты?! – выдавил он. – Ну да, – усмехнулся я. – Не хочется упускать шанса научиться чему-нибудь у Избранного. Генри хмыкнул, но ничего не ответил. Полагаю, из-за предупреждающего взгляда Гермионы. – Поттер, – спросил Уизли, – ты ведь тут за главного? Можешь налить мне огневиски? – Только если за шиворот, – ответил я. Вытащив из-под стойки три бутылки сливочного пива, я открыл их и катнул к ребятам. – Гермионе за счет заведения, а с вас по десять сиклей. – В меню написано шесть, – сказал Генри. – Для вас особый тариф, – фальшиво улыбнулся я. Генри кинул на стойку двадцать монеток. Я убрал их в кассу и записал пиво в специальный блокнот. Туда я записывал напиток, который купили, количество проданных бутылок, а также сумму, которую заплатили за них. Если получалось больше, это засчитывалось как чаевые. – Так сколько человек, Гермиона, собиралось прийти? – спросил Генри, делая первый глоток. Я слушал вполуха их разговор, принимая при этом заказы от других посетителей. – Да два-три человека. – ответила Грейнджер, взглянув на часы. Мне она сказал примерно то же самое. – Я попросила их прийти в два часа, да и место они должны знать... К стойке подошла постоянная клиентка – мадам Тинн. Она часто захаживала к нам в трактир и просила всегда одно и то же – коктейль Белая Вдова. – Привет, Гарри! Отлично выглядишь! Мне как обычно, – сказала она. Я галантно улыбнулся. – Уно моменто, мадам, – сказал я и потянулся к бутылкам. Мадам Тинн в это время взглянула на моих однокурсников. – Ты что, устроился няней на полставки? – усмехнулась она, глядя на нашивки факультетов. – Ну, почти, – сказал я, доделывая коктейль. – Готово, с вас 14 сиклей! Хорошего дня. Мадам Тинн взяла коктейль и дала мне галлеон. – Сдачи не надо, – улыбнулась она. – Премного благодарен, – ответил я, кивая. Мадам Тинн отошла. Я убрал галлеон в кассу и записал коктейль в блокнот. Потом я посмотрел на ребят. Все трое смотрели на меня с округленными от удивления глазами. – Не знал, что ты так умеешь, – проговорил Генри. Вдруг дверь распахнулась. Луч яркого зимнего солнца разрезал комнату надвое и погас – дверной проем загородила целая толпа. Первыми вошли Лонботтом с Томасом и Браун, за ними сразу — Парвати и Падма Патил вместе с Чжоу (в этот момент Генри подавился сливочным пивом) и одной из ее вечно хихикающих подружек, потом зашла Полумна, потом Кэти Белл, Алисия Спиннет и Анджелина Джонсон, Колин и Деннис Криви, Джастин Финч-Флетчли, Эрни, Ханна, ее подружка Сьюзен Боунс; три парня из Когтеврана – Энтони Голдштейн, Майкл Корнер и Терри Бут; Джинни Уизли, за ней Зак Смит. Замыкали процессию Фред и Джордж Уизли с Ли Джорданом – у всех троих были большие бумажные мешки с товарами от «Зонко». – Два-три человека? – севшим голосом передразнил Генри. – Два-три человека?! – повторил я, не ожидавший, что в неприметную таверну завалится целая толпа школьников. Ну все, теперь все узнают, что я работаю в Кабаньей голове. Чертова Грейнджер! – Ну, идея оказалась привлекательной, – радостно сообщила она. – Рон, не подтащишь стулья? – Приветик, Гарри, — сказал Фред, первым подошедший к стойке. Он быстро пересчитал спутников. — Нам... двадцать пять бутылок сливочного пива. Близнецы знали, что я подрабатываю у Аберфорта. И они умели хранить секреты лучше, чем Грейнджер… — Угощайтесь. И раскошеливайтесь, – сказал Фред, передавая из моих рук бутылки ребятам. – У меня золота на всех не хватит. Генри оцепенело наблюдал, как все, весело болтая, разбирают пиво, достают из мантий монеты и протягивают их мне. Те, кто заказывал у меня сигареты и другие радости жизни, смотрели с уважением, остальные – с недоверием. – Что ты им наговорила? Чего они ждут? – прошептал Генри Грейнджер. – Я же тебе сказала: просто хотят тебя послушать, – успокоила его девушка. Но Генри продолжал испепелять ее взглядом, и она торопливо добавила: – От тебя пока ничего не требуется, я сначала сама скажу. – Привет, Генри, — сияя, сказал Лонгботом и сел на свободный стул. Барные стулья закончились, поэтому близнецы подтащили стол и обычные стулья. Генри улыбнулся однокурснику в ответ, но ничего не сказал. Было ощущение, что он вот-вот хлопнется в обморок. Чжоу Чанг только улыбнулась и села справа от Лонгботтома. Ее подруга, кудрявая рыжеволосая девчонка, не улыбалась, она наградила нас с Генри недоверчивым взглядом, словно говоря: моя бы воля, я бы вообще сюда не пришла. По двое и по трое вновь прибывшие рассаживались вокруг стойки и подвинутого к ней стола, кто взволнованно, кто с любопытством. Полумна заняла последний барный стул, который находился ближе всех ко мне. Я оставил место на стойке, чтобы люди смогли заказывать, остальное пространство вокруг меня было занято ребятами. Когда все расселись, разговоры стихли. Все взгляды обратились на Генри. – Так, – сказала Грейнджер. В ее голосе слышалось явное волнение. – Ну, значит… – Теперь всеобщее внимание было приковано к ней, хотя все то и дело поглядывали на меня и Генри. – Так вот... эм-м... вы знаете, зачем мы собрались. Так вот... у Генри возникла идея... То есть (Генри свирепо посмотрел на нее, я тихо усмехнулся, продолжая натирать стаканы) у меня возникла идея, что тем, кто хочет учиться защите от Темных искусств, было бы полезно... То есть по-настоящему ей учиться, а не той ерунде, которую преподносит Амбридж... – Голос ее зазвучал сильнее и увереннее. – Потому что это никакая не защита, а пустые разговоры. («Вот именно», – подхватил Энтони Голдшттейн, и Грейнджер заговорила еще смелее). Ну, и я подумала, что стоит взять это дело в свои руки. – Искоса взглянув почему-то на меня, она продолжила: – В смысле, учиться защите как следует, не теоретически, а настоящими заклинаниями... – Но сдать защиту от Темных искусств на СОВ ты, надеюсь, тоже хочешь? – сказал Майкл Корнер. – Конечно хочу. («Еще бы не хотела», – шепнул я) Но не только. Я хочу действительно овладеть защитой, потому что... потому что... – она набрала в грудь воздуха, – потому что лорд Волан-де-Морт вернулся. Реакция была мгновенной и предсказуемой. Подруга Чжоу взвизгнула и пролила на себя пиво, Терри Бут вздрогнул, Падма Патил поежилась, а Лонгботтом как-то странно тявкнул и попытался выдать это за кашель. Я шикнул на Грейнджер, напоминая, что мы в таверне не одни. Кто-то из посетителей вопросительно посмотрел на меня, я улыбнулся и показал большой палец. Все при этом выжидательно уставились на Генри, наблюдая, как он отреагирует на такое заявление. – Такой, по крайней мере, план, – сказала Грейнджер, виновато улыбаясь мне. – Если хотите участвовать, надо решить, как нам это... – Где доказательство, что Вы-Знаете-Кто вернулся? – воинственным тоном сказал Зак. Ну, началось. Сейчас он все тут разнесет. – Ну, Дамблдор в это верит, – ответила Грейнджер. – Хочешь сказать: ему верит? – Он кивнул на Генри. – А ты кто такой? – грубо осведомился Рон. – Захария Смит. – Зак гордо вскинул голову. – И по-моему, мы вправе услышать, почему он решил, что Сами-Знаете-Кто вернулся. – Слушай, – вмешалась Грейнджер, – вообще-то мы не для этого тут собрались. – Ничего, Гермиона, – сказал Генри. – Почему я решил, что Сами-Знаете-Кто вернулся? – сказал он, глядя Заку в глаза. – Я его видел. Дамблдор рассказал всей школе, что произошло в прошлом году, и если вы ему не поверили, то не поверите и мне. А я не собираюсь тратить день на то, чтобы убеждать вас. Все слушали его затаив дух. Я тоже слушал. – В прошлом году Дамблдор сказал только, что на Седрика Диггори напал Сами-Знаете-Кто и что профессорам пришлось вмешаться в Турнир. Без подробностей. Может, ты врешь? Я тебе, например, не верю. – А мне веришь? – спросил я. Все резко повернулись ко мне. Зак с подозрением посмотрел на меня. – Я видел его собственными глазами. Он меня едва не убил. И не убил только потому, что перепутал с Генри. – Что ты несешь? – пробормотал Генри. – В прошлом году я влез в лабиринт и поменял настоящий кубок на поддельный. Настоящий оказался порталом, и меня перенесло на какое-то кладбище. – Я говорил быстро, единым потоком, опасаясь, что собьюсь и не смогу говорить дальше. – Я мог не вернуться в школу. Мог даже домой не вернуться. Мне просто повезло, что я как две капли воды похож на того, кого Вы-Знаете-Кто искал. – Ты врешь, – прошипел Генри. – Ну кубок-то и вправду утерян, – подала голос Ханна. Я поднял взгляд и понял, что все пуффендуйцы смотрели на меня. И все, как один, верили мне. – Так вот, – сказала Грейнджер тонким голосом, не давая мне продолжить, – если хотите учиться защите, тогда надо решить, как мы это устроим, как часто будем встречаться и где. – Это правда, что ты можешь вызвать Патронуса, Генри? – спросила Сьюзен Боунс. Заинтересованный шепоток пробежал среди слушателей. – Да, – с некоторым вызовом сказал Генри. – Телесного Патронуса? Ну все, сейчас Сьюзен завалит его вопросами. – Ты, случайно, не знаешь мадам Боунс? – спросил Генри, видимо, вспомнив что-то. Пуффендуйка улыбнулась: – Она моя тетя. Я Сьюзен Боунс. Она рассказывала мне о слушании в Министерстве. Так это правда? Ты вызвал Патронуса-оленя? – Да. – Елки! — воскликнул Ли. – А я и не знал! Я не удержался и закатил глаза. – И ты убил василиска мечом из кабинета Дамблдора? – спросил Терри Бут. – Ну... убил, да. Джастин Финч-Флетчли присвистнул, братья Криви обменялись испуганно-восхищенными взглядами, а Лаванда Браун тихо сказала: «Ух!». Генри покраснел и посмотрел на меня. «Знает кошка, чье мясо съела», – подумал я. Генри никогда не оставался с Волан-де-Мортом один на один. Я всегда был рядом, всегда страховал его непутевую задницу, а он даже сейчас никак об этом не скажет. – А на первом курсе, – объявил Невилл, – он спас филологический камень от... – Философский, – прошипела Грейнджер. Я в голос захохотал. – Да, от Вы-Знаете-Кого, – закончил он. Глаза у Ханны сделались круглыми, как галеоны. – Не говоря уже о всех заданиях, с которыми он справился на Турнире Трех Волшебников в прошлом году, – сказала Чанг. Генри покраснел еще сильнее. Так-так, похоже у кого-то тут неразделенная любовь. – Одолел дракона, русалок, паука... Пронесся почтительный шумок. – Слушайте, — начал братец, и все сразу смолкли. Я сразу узнал этот тон. Я называл это «включил политика». Именно таким тоном Генри произносил речи на всяких званых вечерах и мероприятиях. – Я не хочу изображать тут скромность, не хочу, чтобы вам казалось, что меня нужно уговаривать... но мне очень сильно во всем этом помогали. Я аж поперхнулся. Неужели скажет? – С драконами – нет, – живо откликнулся Майкл Корнер. – Ты шикарно летал. – Ну... допустим. – И летом никто не помогал тебе прогнать дементоров, – сказала Сьюзен. – Да, – сказал Генри, все также краснея. – Да. Ладно. Кое-что действительно я сделал без посторонней помощи, но я вот что хочу сказать... – Хочешь отвертеться и не показывать нам своих номеров? – усмехнулся Зак. – Мы пришли у него поучиться, а он объясняет нам, что на самом деле ничего не умеет. – Он этого не говорил! – рявкнул Фред. – Тебе что, уши прочистить? – поинтересовался Джордж, вытаскивая из бумажного мешка от «Зонко» длинный, устрашающего вида металлический инструмент. – Или другой какой орган? – Не в мою смену, ребятки, – вмешался я. – Если хотите повыяснять отношения, то не в этой таверне. – Я отложил стакан, который все это время натирал. Зная характеры Зака и близнецов, я боялся, что сейчас придется выпинывать коллег по опасному бизнесу и однокурсника на морозный воздух. – Ну, хорошо, – вклинилась Грейнджер. – Идем дальше. Мы согласны в том, что хотим брать уроки у Генри? Собравшиеся ответили одобрительным шумом. Зак сложил руки на груди и молчал – должно быть, потому, что очень внимательно следил за инструментом в руке у Фреда. – Так, – сказала Грейнджер, обрадованная тем, что наконец до чего-то договорились. – Теперь второй вопрос: как часто будем заниматься? По-моему, реже, чем раз в неделю, не имеет смысла... – Подожди, – сказала Анджелина, – важно, чтобы это не совпало с нашими тренировками. – И с нашими, – подхватила Чжоу. – И с нашими, – добавил Зак. – Думаю, мы сумеем выбрать вечер, который устроит всех, – с легким нетерпением отозвалась Грейнджер. – Все-таки это важное дело, мы хотим защищаться от Пожирателей смерти, слуг Во... Волан-де-Морта. – Дело говоришь! – рассудительно проговорил Эрни. Он все это время задумчиво молчал, то и дело посматривая на меня. Видимо, по моей реакции он пытался определить, насколько опасным для репутации будет это мероприятие. – Я считаю, это важно, наверное, поважнее всего остального в нынешнем году, важнее даже, чем СОВ! Я присвистнул. Эрни явно настроен серьезно. – Я лично не могу понять, – продолжил он, – почему в такое критическое время Министерство навязало нам эту никчемную преподавательницу. Ладно, оно не желает признать, что Сами-Знаете-Кто вернулся, но подсовывать нам учителя, который намеренно не дает овладеть защитными заклинаниями... – Мы думаем, Амбридж не позволяет нам учиться защите от Темных искусств потому, – сказала Грейнджер, – что у нее возникла безумная идея, будто... будто Дамблдор хочет организовать из учеников личную армию. И выставить ее против Министерства. Почти все были огорошены этой новостью – все, кроме, кажется, Полумны. Она зачем-то посмотрела на меня и сказала: – Похоже на то. Ведь у Корнелиуса Фаджа есть личная армия. – Что? – изумился Генри, ошеломленный этой не­ожиданной информацией. – Да, у него своя армия Гелиопатов, – торжественно объявила Полумна. Я улыбнулся. Она любила рассказывать подобные фантастические истории во время наших с ней вынужденных посиделок в библиотеке, и некоторые из них было действительно интересно слушать. – Не может быть! – сказала Грейнджер. – Может, – отрезала Полумна. – Кто такие Гелиопаты? – недоуменно спросил Невилл. – Духи огня. – Выпуклые глаза Полумны еще больше расширились, отчего вид у нее стал еще более безумный, чем всегда. – Огромные пылающие создания, они носятся по земле и сжигают все перед собой, и... – И они не существуют, Невилл, – насмешливо вставила Грейнджер. Я осуждающе посмотрел на нее. Гриффиндорка легкомысленно пожала плечами. – Нет, существуют! – рассердилась Полумна. – Извини, но где доказательства? – Грейнджер, – вклинился я, угрожающе громко поставив бутылку сливочного пива на стойку, – может, ты не будешь пихать свое мнение… – Кхе-кхе, – произнесла Джинни Уизли, так похоже изобразив Амбридж, что некоторые испуганно оглянулись и только потом засмеялись. Мы с Грейнджер обменялись злобными взглядами. – Кажется, мы хотели решить, как часто должны быть уроки защиты? – Да, Джинни, ты права, – сказала Грейнджер. – Раз в неделю, по-моему, нормально, – сказал Ли. – Только чтобы... – начала Джонсон. – Знаем, знаем: не мешать квиддичу, – закончила Грейнджер. – Теперь давайте решим где. Это оказалось труднее. Все молчали и периодически поглядывали то на меня, то на близнецов. Да, я знал пару укромных местечек, но ни в одно из них не поместится такая толпа. Все начали предлагать варианты и тут же их отметать. – Ладно, попробуем что-нибудь придумать, – наконец сказала Грейнджер. – Когда решим насчет времени и места первого занятия, всех оповестим. Она порылась в сумке, достала перо и пергамент и замешкалась, словно собираясь с духом перед тем, как сделать важное заявление. – Хорошо бы, все написали свои имена, чтобы мы знали, кто присутствовал. И еще я думаю, – она сделала еще один глубокий вздох, – нам не стоит кричать об этом на каждом углу. Так что, если вы подпишетесь, это значит, вы обязались не говорить о наших планах ни Амбридж, ни остальным. Фред сразу взял перо и с удовольствием расписался. – Э-э, – протянул Зак, не взяв пергамент, который протягивал ему Джордж. – Эрни мне скажет, когда собираемся. Но Эрни и сам не решался подписаться. Грейнджер вздернула брови. – Понимаешь... я – староста, а он – капитан команды по квиддичу. Если список найдут... ты же сама сказала: если Амбридж прознает... – Ты минуту назад согласился, что это самое важное в нынешнем году, – напомнил ему Генри. – Дайте сюда, – нетерпеливо сказал я, выдергивая пергамент из рук Грейнджер. Все пуффендуйцы почему-то смотрели на меня. – Если бы Амбридж могла кого-то выпереть из школы, она бы начала с меня. А я все еще тут, таскаю большинству из вас сигареты и спиртягу. Так что какого-то сраного списка я не боюсь. Я поставил свою подпись и шлепнул список на стол. Пуффендуйцы тут же встали со своих мест и друг за другом принялись расписываться на пергаменте. Я с удивлением за этим наблюдал. – Не бросим же мы тебя одного на съедение грифам и когтям, – пояснил, усмехнувшись, Зак, оставляя свою подпись. Грейнджер позади него фыркнула. После Эрни и Зака никто не протестовал, хотя я заметил, что подруга Чжоу посмотрела на нее с укоризной перед тем, как поставить подпись. Когда записался последний, Грейнджер забрала пергамент и аккуратно положила в сумку. Всеми нами владело странное чувство. Теперь мы как будто были связаны круговой порукой. – Ну, время бежит, – бодро сказал Фред. – А нам с Джорджем и Ли еще надо приобрести предметы довольно щекотливого свойства. До встречи. Гарри, забегай к нам, когда закончишь! По двое, по трое ребята стали расходиться. Генри с Уизли и Грейнджер тоже собрались уходить. Остались только Полумна и Эрни. Когда все ушли, Эрни негромко спросил: – Зачем ты поменял кубок? Я замер. Рассказывать не хотелось. – Просто хотел подшутить над Генри, – ответил я, пытаясь звучать максимально непринужденно. – Кажется, шутка не очень удалась, – подытожила Полумна.

*

– Сученыш! – в сердцах зашипел я, когда крысолов Аберфорта в четвертый раз обжег мне пальцы. Я сидел в библиотеке, в самом дальнем углу и пытался починить побрякушку, которую мне дал трактирщик. У меня почти получилось, однако на последнем этапе крысолов то и дело искрился и обжигал мне руки. Я комбинировал заклинания из книги Герберта Гатри и постепенно разбирался, как работает это капризное создание. Я не забыл о просьбе Регулуса, и собирался с помощью крысолова найти эти треклятые крестражи. Когда я починю устройство, останется лишь зарядить его о что-нибудь, связанное, с Волан-де-Мортом (я собирался использовать для этого шрам Генри, пусть пока и не знал, каким образом), сказать, что ему нужно найти, а потом отыскать с его помощью крестражи и уничтожить их клыком Василиска. На словах все довольно просто. – О! – вырвалось у меня, когда на крысолове загорелись одновременно все огоньки. Это означало, что он заработал и ждет, когда я дам команду. Я боялся даже дышать на загадочное, но недолговечное устройство. Тем не менее, я приложил его в своей груди и произнес: – Найди мои сигареты. Первые секунды ничего не происходило, но вдруг огоньки на нем резко погасли. После этого зажегся синий мигающий огонек. Я поднес крысолова к своей сумке, и он оглушительно запищал. – Все, все, нашел, молодец! – испуганно зашипел я, тряся устройство. – Замолчи! Крысолов перестал голосить и снова погас. Я уже слышал тяжелые шаги мадам Бинс, поэтому спешно схватил перо, подвинул к себе пергамент с незаконченным эссе и постарался сделать максимально недоумевающий вид. – Поттер! Ты чем тут занимаешься?! – гаркнула она. – Ничем, – невинно сообщил я, глядя на нее большими глазами. Мадам Бинс грозно шикнула и, кажется, собралась уходить. – Еще раз услышу, вылетишь отсюда! – сказала она. – И кстати, пергамент переверни. Я взглянул на свое эссе и понял, что оно лежит передо мной вверх ногами. Мадам Бинс заковыляла от моего угла. Я выдохнул. Сердце бешено колотилось. Я вытащил крысолова и внимательно его осмотрел. Огоньки на нем не горели. – Ну и напугал ты меня! – сказал я устройству. – Зато хоть заработал. Теперь осталось найти с помощью тебя все долбанные крестражи Волан-де-Морта! На крысолове загорелся синий огонек...