Принцип исключения

– Что это у тебя? – с интересом спросил Эрни, глядя на Крысолов, валяющийся у меня на кровати. – Да так, – ответил я, лениво залезая в мантию, – волшебная побрякушка. Не работает. На Крысолове я поставил крест. Со вчерашнего дня ничего не поменялось, на нем по-прежнему горел один лишь синий огонек, других признаков жизни он не подавал. Я решил, что у меня просто не получилось его починить, но выкинуть его было все равно жалко. Я потратил на него целый воскресный вечер. Эрида легко вспрыгнула на кровать и попыталась спихнуть с покрывала Крысолов. Я подхватил кошку одной рукой, а устройство – другой. Крысолов отправился в карман, а Эрида – на плечо. – Чего буянишь с утра пораньше? – ласково почесывая Эриду за ушком, спросил я. Кошка ничего не ответила, только начала сильнее мурчать. Мы с Эрни спустились в гостиную и увидели огромную толпу возле стенда с объявлениями. Подобравшись ближе, мы смогли разглядеть нечто очень интересное. К доске объявлений был пришпилен большой лист, закрывавший собой все остальные – списки предлагаемых подержанных книг по чарам, регулярные напоминания Филча о правилах школы, расписание тренировок по квиддичу, предложения об обмене карточками от шоколадных лягушек, последние объявления о контрольных, даты вылазок в Хогсмид и потерянных и найденных вещах. Новое было напечатано жирным черным шрифтом, внизу красовалась официального вида печать и подпись с завитушками.

ПРИКАЗ ГЕНЕРАЛЬНОГО ИНСПЕКТОРА ХОГВАРТСА

Все ученические организации, общества, команды, кружки и клубы настоящим упраздняются. Организацией, обществом, командой, кружком и клубом считается регулярно собирающаяся группа из трех и более учеников. За разрешением на реорганизацию обращаться к генеральному инспектору (профессору Амбридж). Никакие организации, общества, команды, кружки и клубы учеников не могут существовать без ведома и санкции генерального инспектора. Всякий ученик, уличенный в принадлежности к организации, обществу, команде, кружку или клубу, не санкционированным генеральным инспектором, будет исключен.

Основанием, настоящего приказа является Декрет об образовании № 24. Подписано: Долорес Джейн Амбридж, генеральный инспектор.

– Полный пиздец, – объявил я. – Согласен, – подтвердил Эрни. – Интересно, кто сболтнул? – Черт, придется клянчить разрешение на команду по квиддичу у Амбридж! – раздосадовано вздохнул Зак. – О, Гарри, Эрни, вы тоже тут? Идемте на завтрак. В Большом зале стоял гвалт. Все обсуждали новый Декрет об образовании. Я то и дело смотрел на Генри, ожидая от него каких-то действий, но тот просто сидел за столом, понуро опустив голову. Когтевранцы попытались подойти к гриффиндорскому столу, но Грейнджер отосылала всех обратно. – Что думаете насчет… нашего небольшого дружеского собрания? – аккуратно проговорил Эрни. – Надо сходить к Амбридж и попросить разрешение, – пожал плечами я. Несколько человек медленно повернулись ко мне с округленными от удивления глазами. Я пропищал: – Многоуважаемая профессор Амбридж, не могли бы вы разрешить нам заниматься защитой от Темных искусств с Генри Поттером? В тайне от вас, разумеется. Мы уверены, мистер Поттер справится намного лучше с обучением толпы неподдающихся воспитанию подростков. Ребята засмеялись. Но сам я понимал, что с такой бдительностью Амбридж сейчас совсем не до смеха.

*

Первый урок – травология – прошел спокойно. После нее я спрятался за одну из массивных колонн и закурил. Эрида сидела под моей мантией и прятала нос от запаха сигаретного дыма, но в замок не спешила. Я медленно выдыхал дым и наблюдал за красивыми завитками, растворяющимися в воздухе. Вдруг мне на голову свалилась белоснежная сова. Я от испуга выронил сигарету в снег и случайно стряхнул туда же несчастную сову. Эрида громко мяукнула, спрыгнула на землю и, смешно поджимая от холода лапки, убежала в замок. – Букля? – удивился я, вытаскивая из снега полуживую сову. Кажется, у той было повреждено крыло – она пыталась его подогнуть, но ничего не получалось. – Мерлин, кто с тобой так? Букля, откровенно говоря, меня терпеть не могла. Она и сейчас бы не далась мне в руки, если бы могла самостоятельно улететь. Я же совсем не знал, что делать с ранеными совами. Кому ее нести? Хагриду? Его нет в школе. Граббли-Дерг? Я не знаю, где она сейчас. Дамблдору? Ну, вполне вероятно… Вдруг Букля больно цапнула меня за палец. Я шикнул и едва не уронил ее обратно. В общем, отнесу ее Генри, пусть сам разбирается с этой истеричкой! Кажется, сова прочитала мои мысли и потому обиженно нахохлилась. Я знал, что у грифов сейчас зельеваренье, поэтому поспешил в подземелья, чтобы эта капризная особа меня не сожрала. – …да, Амбридж сразу дала разрешение слизеринской команде по квиддичу, – распинался перед кабинетом Снейпа Малфой. Братец и его компания, кажется, были на взводе. – Мы продолжаем играть. Я прямо с утра отправился к ней. Все прошло как по маслу – она отлично знает отца, он часто наведывается в Министерство... А вот позволят ли Гриффиндору играть – это мы еще посмотрим... – Не заводитесь, – громким шепотом взмолилась Грейнджер. Я заметил густую шевелюру нашей зазнайки и двинулся к ним сквозь толпу. – Тут главное – связи в Министерстве, – еще громче продолжал Малфой. Я почти прорвался к Генри, который стоял ближе всех к слизеринцам. – А у этих, я думаю, шансов мало. Отец говорит, там давным-давно ищут повод уволить Артура Уизли... А что касается Генри Поттера, отец говорит, это только вопрос времени – Министерство твердо решило сдать его в больницу святого Мунго – там есть специальное отделение для тех, кто спятил на магии. Малфой скорчил абсолютно идиотскую мину – отвесил губу и закатил глаза. Слизеринцы, по обыкновению, поддержали его громким смехом. Что-то оттолкнуло меня от Генри и едва не вышибло Буклю из моих рук. Я увидел, как разъяренный Невилл Лонгботтом несется на Малфоя. – Невилл, стой! – крикнула Грейнджер, которая оказалась рядом со мной. Я молча сунул сову гриффиндорке и, ломанувшись к Лонгботтому, успев схватить его за шиворот. Генри тоже оказался рядом и без лишних слов помог покрепче ухватить Невилла за руки. Лонгботтом рвался как сумасшедший, и мы с большим трудом вдвоем удерживали его. Крэбб и Гойл уже приняли боевую стойку, загородив собой остолбеневшего Малфоя. Мы оттащили Невилла от слизеринцев и продолжали держать его, так как он по-прежнему рвался к Малфою. Лицо у гриффиндорца стало багровым от гнева. – Не смей даже говорить про Мунго, жалкий змееныш! – орал Невилл. – Не смей открывать свой поганый рот! Дверь класса наконец открылась, на пороге возникла устрашающая фигура Снейпа. – Поттер, Лонгботтом – драка? – надменно спросил он. – Минус десять очков Гриффиндору. – Вдруг он заметил, что я тоже удерживаю прекратившего наконец брыкаться Невилла. – А ты что тут забыл? Я отпустил Лонгботтома и, тяжело дыша, уперся руками в колени. – Принес Генри его сову. Она свалилась на меня, когда я возвращался с травологии. – Какую еще сову? – не понял Генри. Грейнджер подошла к нему и отдала присмиревшую Буклю. – Что с ней? – Не знаю, говорю же, она свалилась на меня на улице. Еще и укусила, – ответил я. – Поэтому вы решили выместить злость на мистере Малфое? – спросила возникшая из ниоткуда Амбридж. Большинство учеников вздрогнуло от неожиданности. – Марш на урок, мистер Поттер. Все остальные – в класс. Снейп вздернул бровь, обалдев от того, что кто-то командует в его владениях, но дипломатично промолчал.

*

С Малфоем мы встретились на истории магии. Я сел в самый дальний угол, желая хорошенько выспаться. Малфой внезапно кинул сумку в нескольких сантиметрах от моей головы и пристроился рядом. Он явно был чем-то раздражен. – Что, Лонгботтом все-таки навтыкал тебе после зельеварения? – спросил я, не поднимая головы, хотя резко прилетевшая сумка заставила меня вздрогнуть. – Это вышло случайно, – сказал Малфой, зачем-то нервно доставая из сумки пергамент и перо. Будто на истории магии можно было хоть что-то конспектировать. – Я хотел постебаться над твоим братом и забыл, что… Малфой замолчал, так и не закончив фразу. В класс вошла Пэнси. Мы встретились с ней взглядами, но она почти сразу отвела глаза. Из груди вырвался усталый вздох. – Мать Невилла находится в Мунго, потому что Беллатриса Лестрейндж запытала ее до безумства, – выпалил Малфой на одном дыхании. – ЧТО? – спросил я чересчур громко. Ребята, которые сидели перед нами осуждающе обернулись: кажется, я их разбудил. Малфой сидел с совсем убитым видом. Я никогда не видел, чтобы слизеринец раскаивался или чтобы он искренне жалел о содеянном. Необычная картина. – Я не хотел, – прошептал он. – Я даже представить себе не могу, что было бы, если бы мои родители оказались… там. Я просто чудовище! Я не знал, что сказать. Малфой действительно часто вел себя как последний идиот, но я думал… что так и должно быть. Да и талантом к успокаивающим разговорам я не обладал. – Эм… Ну, не такое уж ты и чудовище, – сказал я, пытаясь хоть как-то его подбодрить. – Ты говорил вещи и похуже… – Ну спасибо, – буркнул Малфой. – Я о том… Ну, ты ведь всегда задирал гриффиндорцев. Почему… Почему сейчас ты паришься об этом? – Да не знаю я! – громким шепотом сказал Малфой. – Просто… Это уже чересчур. Одно дело задирать Генри и его дружков или игроков команды по квиддичу. Это уже спортивный интерес. Другое дело становиться таким же, как… Ты-Знаешь-Кто. На пару минут воцарилось молчание. Бубнеж профессора Бинса едва долетал до последних парт. Я выпрямился и потянулся. – Ну, извинись, – наконец пожал плечами я. – Как ты себе это представляешь? – раздраженно прошептал слизеринец. – Словами через рот, Малфой. – Я никогда не смогу. Это слишком. Извиняться перед гриффиндорцем! Я усмехнулся и снова положил голову на сложенные на столе руки. – Ты сам виноват. – Я ждал поддержки, Поттер! – Я сказал, что ты не чудовище. Тебе мало? Малфой снова замолчал. Я и не представлял, что кто-то может показывать одновременно раздражение и стыд, да еще и с закрытым ртом. – Ты и так в привилегированном положении. Тебе спокойно позволяют собрать команду по квиддичу. Амбридж в слизеринцах души не чает, – сказал я, вспоминая гневное лицо Анджелины Джонсон. – Угу. Знал бы ты, какие унижения от нее нам приходится терпеть. Мы будто рабы у нее на побегушках. Она может запросто выдернуть нас из постели посреди ночи. Думаешь кто развешивал эти сраные объявления о кружках? – Вы?! – удивился я. – Угу. Залезали в чужие гостиные, как воры какие-то. Она нас вечно куда-то гоняет или собирает ради развлечения. А в последнее время совсем свихнулась. Думает, что кто-то в Хогвартсе хочет организовать против нее группу. Типа отряда сопротивления под руководством Дамблдора. Я усмехнулся, но Малфой воспринял это как недоверие к его высказыванию о тайной группе. – И сказать ничего нельзя. У большинства родители работают в Министерстве. Один ее донос, и кто-то может остаться без работы. Я бы сам с удовольствием прибил эту старую жабу. Запихнул бы ее в комнату с крокодилами. – Выручай-комната! – осенило меня. – Ты чего орешь? Обалдел? – спросил Малфой. Несколько человек снова обернулись на нас, один парень с Когтеврана даже неодобрительно зашипел. – Срочно научи меня делать летающих журавликов! – попросил я. – Точно чокнулся! – Малфой устало потер переносицу. – Мерлин всемогущий! Да вот так… Следующие минут двадцать Малфой учил меня складывать и заколдовывать журавликов. Ученик из меня получался не очень, журавлики выходили кривыми и навряд ли бы долетели до цели. Однако одного стоящего я все же сумел сложить. Я написал на нем большими буквами: «ВЫРУЧАЙ-КОМНАТА» и отправил Грейнджер в середину класса. У меня не было никаких сомнений в том, что гриффиндорка знает, где она находится. Наконец я повернулся к Малфою, провожающего моего журавлика недоверчивым взглядом, и хлопнул его по плечу. – Не парься, Малфой! Что-нибудь придумаем.

*

Амбридж, кажется, была вне себя от ярости. На Защите от Темных искусств она то и дело нервно подрывалась с места и совершала дерганный променад до тарелочек с кошечками и обратно к столу. Я тоже нервничал. Но это было скорее нервное предвкушение. Я был горд, что додумался до Выручай-комнаты, пусть и с подачи Малфоя. Сидя над толстенным учебником по защите, я гонял шарик пирсинга между зубов и в абсолютной тишине кабинета издавал кажущиеся оглушительно громкими звуки. Эрни рядом раздраженно вздыхал, но молчал. – Кто шумит?! – наконец не выдержала Амбридж и снова подскочила с места. Некоторые робко обернулись на меня. – Поттер, встаньте! Я встал, едва сдерживая улыбку. – Покажите руки, Поттер! – рявкнула она, подходя ко мне ближе. Я самым невинным видом показал руки, демонстративно покрутив ладони перед ее лицом. Амбридж всеми силами пыталась найти то, чем я мог издавать такой противный звук. Минуту она осматривала меня и мою парту, однако, так и не найдя ничего, что я мог использовать как оружие массового раздражения, вернулась на место, нервно бросив: «Поттер, садитесь. Продолжаем читать!». Эрни написал на краю своего пергамента: «Не беси ее!». Но я не собирался так просто сдаваться. Минут пять мы сидели в тишине. Однако после я снова начал катать во рту металлический шарик. Теперь все оборачивались на меня с опаской, словно боясь, что им тоже прилетит. Амбридж хватило ровно на минуту. – Поттер! – крикнула она со своего места. – Встаньте! Я снова встал. Она мелким шагом присеменила ко мне и яростно уставилась мне в глаза. – Покажите-ка язык. – С удовольствием, – сказал я и самым дерзким образом показал язык, в котором красовался пирсинг. – Это запрещено! – зашипела Амбридж. – Нет, в уставе Хогвартса нет ни слова про пирсинг, – легко ответил я. – Хотите сказать, что читали устав? – продолжала шипеть Амбридж. – Зря вы ставите под сомнение мое умение читать, – с наигранной обидой сказал я. Вдруг прозвенел звонок, и Амбридж, ничего не ответив, круто развернулась и направилась к своему столу. Я пожал плечами и принялся спихивать учебник и пергамент в сумку. – Ну, теперь это точно будет запрещено, – вздохнул Эрни. – И как тебя родители еще не прибили… – Не переживай, они очень стараются, – хохотнул я, закидывая сумку на плечо. Мы с Эрни направились в столовую на обед. В это время проходящая мимо Грейнджер сунула мне в руку записку. Я развернул листок: «Сегодня в 9 у Выручай-комнаты, возьми Лавгуд и своих. Записку уничтожь». Понятно, после занятия со Снейпом и посиделками с Полумной придется еще и на кружок недобитых защитников от Темных искусств тащиться. Эрни тоже заглянул в записку через мое плечо. – Прочитал, «свой»? – со смехом спросил я. Эрни кивнул. Я скомкал бумажку и, сунув ее в рот на глазах у Грейнджер, проглотил. – Ты что, больной?! – заорал Эрни, тряся меня за плечо. – А что? Было эффектно, – сказал я, про себя добавив: – Хоть и невкусно.

*

– Я не могу больше, – прошептал я, кажется, в сотый раз выполнив заклинание с ударной волной. Я опустился на колени прямо на снег и уронил руки на колени. Сердце колотилось как бешеное, руки и ноги тряслись, язык заплетался. Снейп заставлял нас повторять слова заклинания так быстро, как только можно. Надо сказать, что у нас неплохо получалось. С двадцатого раза мы начали проглатывать некоторые слоги и опускать часть слов без последствий для эффекта заклинания и проговаривать зубодерительную чернокнижную мантру также быстро, как, например, «Петрификус тоталус». – Не можешь? – с ноткой иронии спросил Снейп. – Темному Лорду также скажешь? Я прерывисто вздохнул. Стоящий рядом Малфой, кажется, тоже уже выбился из сил. Он был бледнее, чем обычно, и едва заметно дрожал. – Ладно, – сжалился Снейп. – Идем обратно. Я поднялся на ноги, и мы вместе с Малфоем поплелись за Снейпом. Мы шли к замку в зимних сумерках, в воздухе витал дух приближающегося Рождества, хотя на дворе стоял ноябрь. Уходящее солнце отбрасывало холодные синие лучи на подтаявший за выходные снег. Издалека было видно, как на поле для квиддича тренируется команда Гриффиндора. – Выпендрежники сраные! – прошипел Малфой. – И как только Амбридж позволила им играть? – Если они не будут участвовать в матчах, с кем тогда ты будешь соревноваться? – усмехнулся я. – Они объективно ваши самые сильные соперники. – Да, но я все равно их ненавижу, особенно Поттера! Ой… – Я вопросительно посмотрел на него. – Я имею в виду твоего брата. – Да, мой братец бывает… Я не успел закончить фразу из-за резкой и сильной боли в груди. Обеими руками я схватился за сердце и шумно втянул воздух через рот. После сел прямо на снег. – Ты чего, Поттер? – испуганно воскликнул Малфой. – Северус! Тут Поттеру плохо! Снейп мгновенно оказался рядом со мной. Однако боль исчезла так же внезапно, как и появилась, оставив после себя неприятное послевкусие. Мы с профессором тупо смотрели друг на друга в течение нескольких секунд. – Сердце? – спросил Снейп. Я кивнул. – Готов поспорить, у твоего брата сейчас заболел шрам. – Вы о чем? – спросил Малфой. – Что происходит? Снейп помог подняться на ноги и с подозрением посмотрел на меня. – Прошло? – Я снова кивнул. – Что почувствовал? – Почувствовал, что он злится, – сказал я севшим голосом. – Странное ощущение. Он хочет, чтобы что-то сделали, но делается это слишком медленно. – Понятно, – сказал Снейп. Внезапно он быстрым шагом направился к школе, кинув нам: – Поторапливайтесь! Он поразительно быстро зашагал в замок. Мы тоже поплелись за ним. – Что это было? – спросил Малфой. – Небольшой подарочек от Ты-знаешь-кого. Малфой удивленно посмотрел на меня, но спрашивать ничего не стал. Видимо, сегодня будет докапываться до Снейпа. Мы дошли до замка и я сразу же направился в библиотеку, бегло попрощавшись со слизеринцем. Полумна ждала меня там, обложившись кучей журналов «Придира». Заметив меня, она с улыбкой помахала. – Привет, – сказал я, плюхаясь в кресло рядом с ней. – Привет! Ты какой-то бледный, – сказала она. – Просто сумасшедший день. Про что читаешь? – из вежливости поинтересовался я. – Про мозгошмыгов. Ты знаешь, кто такие мозгошмыги? Я помотал головой. – Это невидимые существа, летают в воздухе, забираются через ухо в голову и вызывают размягчение мозга. Вот бы завести себе домашнего мозгошмыга! – Не боишься, что они размягчат тебе мозг? – спросил я, открывая учебник по зельям. Сегодня я решил выполнить домашку только по ним, на большее меня явно не хватит. – Я думаю, их можно приручить, – со знанием дела сказала Полумна. После этой фразы каждый занялся своими делами. Я корпел над эссе, а Полумна читала один из выпусков журнала. Через час я отдал ей готовое эссе, когтевранка прочитала его и удовлетворительно кивнула. Видимо, она поняла, что я вымотан, потому не стала требовать от меня выполнения другой домашки. – Грейнджер попросила взять тебя с собой на первую встречу с… Ну ты поняла, – сказал я, доставая книгу Герберта Гатри. Сегодня на очереди был талисман, увеличивающий громкость. В войне с Амбридж быть проигравшим я не собирался! – Хорошо, – ответила Полумна. Потом она почти сразу переключила внимание на мой талмуд. – Что это за книга? Ты уже не в первый раз ее приносишь. – Это книга Герберта Гатри, величайшего создателя магических артефактов, – сказал я. Ну, величайшего по моим меркам, но озвучивать я это не стал. – Хочу сделать этот талисман. Я подвинул книгу поближе к ней и указал на нужную страницу. – Можно с тобой? – спросила она, подвигаясь ближе. – Можно, – разрешил я. – Думаю, лишние мозги здесь не помешают. Мы снова сидели в дальнем углу, но я все равно проверил, чтобы рядом никого не было. После этого я разложил купленные недавно в Хогсмиде камни и кольцо с каким-то стеклом вместо драгоценности. По задумке, готовое кольцо с камнем нужно приложить к вещи, чью громкость нужно было увеличить. Для начала следовало заколдовать камень. Чем следующие полчаса я и занимался. Полумна с интересом наблюдала за мной и старалась не мешать. Через некоторое время я позволил ей тоже наложить несколько заклинаний. Наконец камень был готов, осталось только выковырять из кольца ту стекляшку и поместить его в кольцо. Я провозился над этим минут пятнадцать. Ни одно из клеящих заклинаний так и не сработало. – Можно мне? – спросила Полумна, аккуратно взяв из моих рук кольцо и камень. Она быстро проговорила два заклинания, и камень сам примагнитился к кольцу. – Понятно, почему ты на Когтевране, – с восхищением разглядывая готовое кольцо, сказал я. После я примерил новый талисман, оказался как раз. – Мы не опоздаем на встречу? – спросила девушка. Я посмотрел на время: 8:45. Нужно было еще за остальными пуффендуйцами заскочить, так что действительно следовало шевелить булками.

*

Мы пришли на место одними из последних. Я открыл Выручай-комнату и первым вошел в нее. – Гарри, это произвол! – подскочили ко мне близнецы. – Почему произвол? Мы даже не опоздали. – Амбридж изъяла у нас все волшебные вредилки, – пожаловался Фред с таким видом, будто у него отняли как минимум ухо. – Мы собрали их в коробку, чтобы отнести в магазин, но не успели… Боль близнецов я вполне разделял. Они хотели открыть магазин в ближайшее время и даже нашли местного мальчишку, который работал бы вместо них. Оставалось всего лишь перенести товар… – Собираетесь закатить ей грандиозный скандал? – спросил я с хитрой улыбкой. – Разумеется! – ответил Джордж. – А что это за кольцо? – Усилитель шума, только что сделал, – похвастался я, демонстрируя украшение. – Точнее, мы с Полумной сделали. – А можем мы арендовать его у тебя на пару дней? – дрожащим от волнения голосом спросил Фред. – Берите. Правда, не уверен, что оно работает. Я еще не проверял. Я снял кольцо и отдал его близнецам. Те, словно сороки, принялись его разглядывать. Буквально через секунду Генри подошел к двери и повернул торчавший в замке ключ. Замок успокоительно щелкнул, и все резко замолчали. Мы с остальными пуффендуйцами уселись на ближайшие подушки и тоже уставились на Генри. – Ну, – слегка волнуясь, заговорил он, – мы подыскали место для занятий, и, кажется, вам оно подошло. – Изумительно! – сказала Чанг, и несколько человек отозвались одобрительным ропотом. «Мы подыскали, – подумал я. – Не утомились искать?». Однако вслух я ничего не сказал. – Генри, а что это за штуки? – спросил из дальнего конца Дин Томас, показав на Проявитель врагов и вредноскопы. – Детекторы Темных сил, – объяснил братец, направляясь туда между подушками. – В принципе, все они показывают приближение врагов и Темных магов, но на них нельзя чересчур полагаться – их можно обмануть… Я вот думаю, с чего бы нам начать и... – Он заметил поднятую руку. – Да, Гермиона. – Я думаю, надо избрать руководителя. – Генри – руководитель, – немедленно откликнулась Чжоу и посмотрела на Грейнджер как на сумасшедшую. Я закатил глаза. Эрни неодобрительно пихнул меня в бок. – Да, но надо проголосовать по всей форме, – не смутилась Грейнджер. – Тогда его полномочия будут официальными. Итак, кто за то, чтобы руководителем был Генри? Все подняли руки. Я поднял руку последним, с демонстративной неохотой. – Ну ладно, спасибо, – сказал Генри, слегка покраснев. – И... что, Гермиона? – Еще я думаю, нам нужно название, – бодро сказала она, по-прежнему с поднятой рукой. – Это укрепит дух коллективизма, правда? – Может, назовемся «Лигой против Амбридж»? – с надеждой сказала Анджелина. – Или группа «Министерство Магии – Маразматики»? – предложил Фред. – Или «Слабоумие и отвага», – откликнулся я со своей подушки. Некоторые резко обернулись на меня, словно только сейчас заметив, что я здесь. – Я думала, скорее, о таком названии, – сказала Грейнджер, бросив косой взгляд на меня, – которое ничего не скажет посторонним, и мы сможем спокойно упоминать его вне занятий. – Оборонное Движение? – сказала Чжоу. – Сокращенно ОД, никто ничего не поймет. – Да, ОД – подходяще. Только пусть оно означает «Отряд Дамблдора», раз Министерство боится этого больше всего на свете. Ответом ей был одобрительный шум и смех. Я мгновенно вспомнил наш с Малфоем разговор. С Дамблдором в открытую конфронтацию Амбридж действительно никогда не вступала. Видимо, именно поэтому она так нервничала сегодня. – Все за ОД? – важно спросила Грейнджер и стала коленями на подушку, чтобы подсчитать голоса. – Большинство «за». Принято! Она приколола пергамент с их подписями к стене и сверху написала крупными буквами: ОТРЯД ДАМБЛДОРА. – Хорошо, – сказал Генри, когда возбужденный шум наконец стих. – Может быть, начнем? Я подумал, стоит начать с обезоруживающего заклинания Экспеллиармус. Знаю, оно довольно простое, но мне оно помогало... – Я тебя умоляю, – сказал Зак, закатив глаза и сложив руки на груди. – Неужели ты думаешь, что Экспеллиармус поможет нам против Сам-Знаешь-Кого? – Я применял его против него, – спокойно ответил Генри. – Оно спасло мне жизнь один раз. Да, Генри, только Волан-де-Морт в тот раз успел шмальнуть в меня перед этим достаточно болезненным заклинанием. – Но если считаешь, что ты выше этого, можешь уйти. – Генри почему-то посмотрел прямо на меня. Зак тоже посмотрел на меня, но не ушел. Остальные тоже. – Хорошо, – сказал Генри. Я даже с такого расстояния чувствовал, что он волнуется. – Давайте разобьемся на пары и приступим. Все немедленно встали и разделились. Я встал в пару с Эрни. Остальные тоже разбились по двое. Без партнера остался только Невилл, но Генри взял его к себе в пару. – Давайте со мной, – сказал братец. – Так, на счет три... Ну, раз, два, три... Комнату огласили крики «Экспеллиармус». Волшебные палочки полетели во всех направлениях; шальные заклятия попадали в книги, и те взвивались с полок. Эрни с первой же попытки выбил у меня из рук палочку. Это, надо сказать, несколько ранило мое эго. Я поднял палочку и тоже кинул заклинание в Эрни. У меня, на удивление, тоже получилось. – Неплохо, Гарри, – сказал мимопроходящий Генри. Я хмыкнул и снова лишился палочки. – Не разевай рот, Гарри, – со смехом крикнул Эрни. Кажется, ему нравилось меня обезоруживать. Мы практиковались минут двадцать. Пока Генри не крикнул: – Всё, стоп! Стоп! СТОП! Он стоял рядом со мной, поэтому я чуть не оглох от его криков. Генри схватил взявшийся из ниоткуда свисток и громко свистнул. Все опустили свои волшебные палочки. – Это было неплохо, – сказал он, – но до совершенства еще далеко. Я издалека заметил, как Зак закатил глаза. – Попробуем еще раз. Он снова начал обходить комнату. Я чувствовал дикую усталость от занятий со Снейпом, поэтому теперь у меня получалось через раз. – Генри, – окликнула его из дальнего конца комнаты Грейнджер, – ты следишь за временем? Генри взглянул на часы и с удивлением обнаружил, что уже почти десять. Надо бы уже сворачивать удочки и немедленно возвращаться в гостиные, если не хотим попасться Филчу и быть наказанными за нарушение режима. – В целом, очень неплохо, – сказал Генри. – Но у нас уже истекает время, надо уходить. Через неделю тут же, в то же время? Снова начался спор по поводу времени и дня. Это меня раздражало: я уже валился с ног от усталости и хотел поскорее добраться до кровати. В итоге, сошлись на том, что Генри просто всех оповестит, когда выберет новую дату. Он взял Карту Мародеров, когда-то подаренную отцом, и проверил, нет ли на восьмом этаже преподавателей. Потом стал выпускать нас по трое и по четверо, напряженно следя за движением черных точек. Мы с Эрни и Заком выходили одними из последних. – Гарри! – окликнула меня Грейнджер. Я обернулся. – Спасибо за эту комнату! – Обращайся, – устало бросил я, выходя следом за Эрни. Мы шли тихо, стараясь не издавать лишних звуков. До гостиной добрались благополучно. – Это было круто! – сказал Эрни, переступая порог гостиной. – Как по мне, достаточно примитивно, – отозвался Зак. – А ты что думаешь, Гарри? Но я не ответил. Я смотрел на доску объявлений, где значился новый Декрет об образовании.

ПРИКАЗ ГЕНЕРАЛЬНОГО ИНСПЕКТОРА ХОГВАРТСА

Отныне все ученики, имеющие пирсинг или любые другие украшения, кроме сережек, обязаны снять их или соблюдать конфиденциальность в их ношении. За нарушение данного приказа следует месяц отработок у преподавателя, заметившего пирсинг у ученика.

Основанием, настоящего приказа является Декрет об образовании № 25. Подписано: Долорес Джейн Амбридж, генеральный инспектор.

– Я так понимаю, – медленно проговорил Эрни, прочитав объявление, – тебе запретили слишком широко открывать рот. – И зевать, – подытожил я.