Принцип исключения

В воздухе витал сладкий аромат пены. Розовые мыльные пузыри поднимались над водой и, зависая в воздухе на пару секунд, бесшумно лопались. Лунный свет из огромных окон плавал по сверкающему мокрому полу, выложенному узорчатой плиткой, и скользил по сверкающей водной глади бассейна. Ванная старост была прекрасна, как и всегда. Я лежал на полотенце на спине в двух шагах от края бассейна. Ханна Аббот сидела на мне и насаживалась на мой член самым развратным образом. По ее обнаженному телу стекали дрожащие капли, которые ловили лунные блики. Одна из них блестела на ее левом соске. Девушка наклонилась ко мне, капля упала на мою грудь. Я немного приподнялся, и мы слились в глубоком и пошлом поцелуе. Она отстранилась, жадно вдыхая полной грудью. Я же приподнялся выше и обвел языком ее сосок, слизывая новую каплю воды, скользнувшую с ключицы. Ханна шумно выдохнула. – Интересно, – сказал я полушепотом, – все старосты умеют так горячо вздыхать? Ханна улыбнулась, продолжая равномерно двигаться. Я был уже на пределе. Сердце бешено стучало, от наших тел шел почти осязаемый жар, низ живота сводило от возбуждения. Я сжал ее бедра и немного приподнял их. После я согнул ноги в коленях для устойчивости и начал двигать бедрами навстречу ей. Сначала я делал это в ее темпе, но постепенно двигался все яростнее. Ханна выдыхала нежные стоны, ее ноги подрагивали, а затуманенные возбуждением глаза блуждали по залитой лунным светом ванной. По всей комнате раздавались влажные шлепки. Я чувствовал, что совсем близко к финалу, и вот за пару секунд до пика, Ханна схватила меня за волосы и сильно потянула, вынуждая запрокинуть голову. – Нет, дорогуша, дамы вперед, – сказала она, прижимая мои бедра ладонью к полу. – Расслабься. – Дорогуша? – нервно хохотнул я. Ханна не ответила. Я нервно сглотнул. Держаться было невероятно сложно. Девушка прикрыла глаза и, издав приглушенный рык, начала двигаться яростнее. Я понял, что терпеть больше не получится и, сделав несколько сильных толчков навстречу ее бедрам, закончил. Она, уставшая и разгоряченная, легла рядом со мной на спину. Мы смотрели на красивый расписной потолок, переводя дух. – Ты же помнишь… – сказал я. – Да-да, всего на одну ночь, я поняла, – усмехнулась Ханна и, словно дразня меня, провела пальцем от моего паха до груди. – Мне тоже, знаешь ли, проблемы не нужны. – В каком смысле? – Я староста, а ты главная заноза в заднице. Я спокойная и рассудительная, ты агрессивный и вспыльчивый. Я созидаю, а ты разрушаешь. Мы бы не смогли встречаться. Я промолчал. Она была абсолютно права. Мы поубивали бы друг друга. А вот секс получился незабываемым. Мы направлялись в гостиную Пуффендуя после занятий ОД. Эрни и Зак уже ушли, Полумна осталась с когтевранцами, а мы с Ханной шли вдвоем. Но не дошли. Я уже не помню, как мы оказались в ванной старост, но целовались мы долго, до боли в стянутом штанами члене. Единственное, о чем я предупредил Ханну – это на одну ночь. Она не возражала. – Ты утром сказал, что хочешь проколоть ухо, – неожиданно вспомнила она. – Угу, – лениво отозвался я. Девушка перевернулась на живот и с хитринкой посмотрела на меня. Я вопросительно приподнял бровь. – Я могу проколоть, прямо сейчас. – У нас с собой ничего нет. Она залезла в карман мантии и вынула оттуда скрепку, которую транфигурировала в длинную иглу, а потом вытащила из уха свою сережку-гвоздик. – Ну что? С минуту мы просто лежали молча. Она держала острую и толстую иглу в руке, и выглядело это немного угрожающе. Наконец, решившись, я повернул голову вбок, подставляя ухо. Она снова уселась сверху, и я опять почувствовал нарастающее возбуждение. Ее обнаженная грудь была прямо возле моего лица. Ханна двумя пальцами оттянула мочку моего правого уха и занесла иглу. Я зажмурился. – Может, есть какое-то обезболивающее заклинание? – пискнул я. – Не боишься лезть в драки, но боишься маленькой иголочки? – усмехнулась Ханна. – Это похоже на месть за что-то, – улыбнулся я. Ханна опустила руку с иголкой и задумалась. Мое ухо она все еще крепко сжимала пальцами. – Ну, разве что за снятые по твоей вине баллы, – пожала она плечами и снова занесла иголку. – Не переживай, я прокалывала уши почти всем девочкам с нашего курса. За этими словами последовала резкая, но не сильная боль. Ханна быстрыми движениями поменяла иглу на гвоздик и ободряюще похлопала меня по щеке. – Все. Надеюсь, Амбридж понравится.

*

Я успел подняться в комнату за минуту до того, как проснулся Эрни. Дрожа от волнения, я попытался создать ощущение бурной деятельности, будто я только что проснулся и теперь собираюсь на завтрак. – Ты чего так рано подскочил? – сонно спросил Эрни. – Чего-то не спится, – ответил я, подрагивающими пальцами застегивая пуговицы на рубашке. – Пойду на завтрак пораньше. – Подожди меня, я быстро. Мы собрались и направились к выходу, тихо переговариваясь. В гостиной было немноголюдно. Некоторые сидели в креслах, настраиваясь на учебный день, некоторые доделывали домашние задание, некоторые просто болтали с однокурсниками. – Эй, меня подождите! – крикнул с лестницы Зак, на ходу застегивая рубашку. Шнурки на его ботинках были развязаны и весело болтались из стороны в сторону при каждом его шаге. – Шнурки хоть завяжи, мы подождем, – по-доброму усмехнулся Эрни. Зак кивнул и принялся приводить себя в порядок прямо на лестнице. Эрни же переключил внимание на меня: – О, Гарри, когда это ты успел проколоть ухо? – Да знаешь… – начал я, вальяжно опираясь на стену, но договорить мне не дали. Что-то пронзительно запищало. Мы разом закрыли уши руками, из комнат начали появляться взволнованные лица. Все недовольно осматривались в поисках источника шума. – Это что еще за чертовщина?! – гаркнул Эрни. – Не знаю! – крикнул я. Внезапно до меня дошло – нет, я знаю. Я сунул руку в карман, вытащил визжащий крысолов и принялся его трясти. Спустя, наверное, полминуты, он наконец заткнулся. Все с облегчением выдохнули. – Ты же сказал, что он не работает! – громко сказал Эрни, видимо, все еще оглушенный. – Он и не работает, – ответил я, украдкой осматриваясь. – Видишь, внезапно заорал. К нам подошел Зак, все еще взъерошенный ото сна. – Отправляйтесь на завтрак, – сказал Эрни очумевшим ребятам. – Ложная тревога. Все постепенно стали возвращаться к своим делам, все еще с подозрением поглядывая на меня. – Выкини эту штуковину, пока она кого-нибудь до инфаркта не довела, – посоветовал Эрни. – Идем на завтрак? – Вы идите, я догоню, – сказал я, делая вид, что рассматриваю крысолов. – Я пока утилизирую это. Эрни кивнул, и они вместе с Заком отправились на выход. Другие поспешили за ними, не желая повторения звуковой атаки. За несколько минут гостиная опустела. Я опустился на колени и начал прощупывать стену. Никаких потайных дверей вроде бы не было. Я вытащил волшебную палочку и принялся простукивать ей стену. Она звучала одинаково почти везде… кроме участка, который находился очень близко к полу. Под моими ногами все это время была каменная плитка со стирающимся местами узором. Надо же, за все пять лет, проведенных в Хогвартсе, я ни разу не обратил внимание на то, что пол нашей гостиной застелен плиткой. Я аккуратно поддел ближайшую плитку, и она на удивление, поддалась. Едва дыша, я поднял каменный квадратик и обнаружил под ним золотой кубок с выгравированным барсуком. – О, Мерлин… – прошептал я. Я нашел первый крестраж.

*

Несмотря на то, что я нашел крестраж, и меня охватило вполне логичное волнение, на уроках я чувствовал дикую усталость и апатию. Наверное, не надо было трогать крестраж голыми руками, может, он заразный. Я поместил найденный крестраж в выемку, где обычно хранил купленный алкоголь. Не самое удачное место, но его, по крайней мере, еще никто не нашел. Я надеялся, что остальные крестражи были спрятаны так же «хорошо». Подумать только, одно из самых ценных сокровищ Волан-де-Морта нашел шестнадцатилетний мальчишка! Однако этому «мальчишке» еще предстояло его уничтожить. Но где это можно было сделать, я пока не знал. Сразу после занятий я направился к Снейпу, который решил провести наше с Малфоем занятие на целых четыре часа раньше. Получается, нужно было бежать к нему сразу же после уроков. Когда мы с Малфоем вбежали в кабинет зелий, Снейп нас уже ждал. На этот раз он повел нас не в лес, а в глубину подземелий. Мы шли, наверное, минут двадцать, прежде чем оказаться возле старого полузаброшенного кабинета. – Ого! – восхитился Малфой. – А сколько у нас еще заброшенных классов в Хогвартсе? – Больше, чем вы можете себе представить. Мы вошли в запыленный класс и закашлялись. Похоже, здесь никто не появлялся уже много лет. Снейп снова бросил нам скомканный лист, на котором было написано новое заклинание. Мы начали зазубривать слова. Голова отчего-то ужасно болела, но я пытался запомнить новое заклинание. – Сегодня будем практиковать заклинание Черного дыма. Оно базируется на отвращении. И оно очень энергозатратное. Однако при этом еще и очень эффективное. – Снейп говорил четко и громко. Его слова набатом отдавали в моей раскалывающейся голове. – Драко, выходи к доске. – Почему опять я первый? – возмутился Малфой. – В следующий раз будет Поттер. Не отнимай время, его и так немного. Поттер, держи. Снейп кинул мне мокрую тряпку. Я слишком устал, чтобы спрашивать, зачем она мне. Пока что я решил ее использовать в своих целях – приложить ко лбу. Снейп достал такую тряпку же для себя. На этот раз он показал движения палочкой. Неслыханная щедрость! – Сосредоточься на чем-нибудь противном, – посоветовал профессор. – Начинай! – Fumus velum, fac me abscondere ab inimicis meis in nomine metae magni, – четко проговорил Малфой. Из его палочки вырвался жалкая струйка дыма, которая почти сразу пропала. Малфой вздохнул. Начались долгие мучения несчастного слизеринца. Он махал палочкой и почти без пауз повторял заклинание. Дыма не появлялось. Даже та жалкая струйка в самом начале оказалась единственной. Малфой так старался что вспотел и снял мантию. Я видел, как дрожат его руки, но он все равно продолжал говорить заклинание. На освоение этого заклинания ушло целых два часа беспрерывных попыток. Я даже успел немного поспать. Проснулся я от того, что Снейп и Малфой орали друг на друга. – У МЕНЯ НЕ ПОЛУЧАЕТСЯ! – рычал Малфой, безуспешно размахивая палочкой. – А ты думал, ты сможешь с первого раза овладеть древней темной магией? Тогда ты ничуть не лучше Поттера! – орал в ответ Снейп. – Ну спасибо, – буркнул я, сонно потягиваясь. – МЫ НЕ ПРО ТЕБЯ! – в один голос рявкнули Снейп и Малфой. – Поттер, твоя очередь, – гаркнул Снейп, отворачиваясь от крестника. – Но у меня так и не получилось! – возразил Малфой, взмахнув руками. – Значит, получится в следующий раз, – отрезал Снейп. – Сядь уже! Поттер, быстро к доске! Я поднялся из-за парты и занял место разозленного Малфоя. Для отвращения я выбрал сцену, свидетелем которой я стал летом, когда Волан-де-Морт возродился. Меня до сих пор немного мутило, когда я вспоминал тот злополучный день. – Кхм… – неуверенно начал я. – Ну, fumus velum, fac me abscondere ab inimicis meis in nomine metae magni. Ничего не произошло. – Без «Ну», Поттер, – сказал Снейп, нервно барабаня пальцами по парте. Я вздохнул и попытался опять. Снова ничего. «Это надолго!» – устало подумал я. Меня хватило на час безуспешных попыток. У меня уже не было сил. Я устало опустил палочку и объявил, что больше не могу. – Слабо, Поттер. Очень слабо, – проговорил Снейп. Я ничего не ответил, только кивнул. Профессор же внимательно посмотрел на меня и приложил тыльную сторону ладони к моему лбу. Я недовольно посмотрел на него. – Да у тебя температура… Все, сворачиваемся. Поттер, иди в больничное крыло. – Не могу, меня Лавгуд ждет в библиотеке, – сказал я. – Заразить ее хочешь? – Мне нужно хотя бы предупредить ее. – Хорошо, но потом сразу в лазарет. Я не помню, как я дошел до библиотеки. Там царил мягкий полумрак. Полумну закрывало странное рыжее создание, сидящее на столе. Подойдя ближе, я заметил, что создание было сделано из бумаги. – Привет, Гарри! – радостно помахала мне когтевранка. – Привет. Что это? – спросил я. – Это голова льва! Похоже? – Эм… – Я попытался рассмотреть создание повнимательнее. На льва было похоже, но очень отдаленно. Тем не менее, я сказал: – Да, очень. А зачем она тебе? – Ты забыл? У Гриффиндора матч через два дня, – с легкой укоризной сказала девушка, возвращаясь к процессу созидания. – Точно. Я опустился на кресло и вжался в него. Хотелось спать, но я наблюдал, как Полумна старательно приклеивает усы и глаза. – Хочу поддержать ребят, – объяснила она. – Поможешь сделать змею? Хочу, чтобы голова ее жевала. Однако посмотрев на меня, она добавила: – Хотя ладно, сделаю сама. Она не беспокоила меня весь вечер, только что-то воодушевленно щебетала, собирая лохматую конструкцию. Я ничего не отвечал, но старался слушать и иногда кивать. Возможно, не всегда вовремя. Когда она закончила, оставалось всего десять минут до отбоя. В этот раз она предложила мне самому дойти до гостиной, но я все равно помог ей донести тяжеленную голову до башни Когтеврана. Она поблагодарила меня, а после скрылась за дверью гостиной со своей тяжеленной ношей. В больничное крыло я решил не идти. Вместо этого я направился в свою гостиную. В комнате я почти сразу рухнул на кровать. – Ну и погода, – пожаловался Зак, глядя в окно на дождь перемешанный со снегом. – Надеюсь, к воскресенью распогодится. – Тебе то что, грифы со змеями же играют, – сказал Эрни. – Я хочу посмотреть. – Холодрыга! – пробормотал Малькольм Пирс, надевая поверх пижамы свитер. – Никогда так холодно не было в комнате. Надо будет сказать преподавателям, чтобы сделали с этим что-нибудь... Я не чувствовал холода, мне, наоборот, было очень жарко. Я ворочался под одеялом, нервируя Эриду, которая пыталась устроиться у меня в ногах. Наконец все улеглись, и я провалился в беспокойный сон.

*

Меня разбудил сильный толчок в плечо. Голова ужасно раскалывалась, но я нашел в себе силы открыть глаза. Передо мной возникло радостное лицо Фреда. Отлично, кажется, у меня галлюцинации из-за жара. – Что? – спросил я у галлюцинации. – У тебя же были кассены? – спросила она. – Какие еще кассены? – вяло спросил я, закрывая глаза. Обязательно расскажу близнецам, что они снятся мне в бредовых кошмарах. – Ну, маггловские. Они музыку делают. И матнитофен? – продолжала докапываться галлюцинация. Я выдавил из себя смешок: – КассеТы. И маГнитофОн, – сказал я. – Ну да. Они у тебя есть? Я снова открыл глаза. Мерлин, и чего не привидится только! – Есть. Под кроватью в чемодане, – отмахнулся я. – Я верну. «Зачем? Ты же мне снишься», – подумал я. Можешь не возвращать… С такими мыслями я провалился обратно в сон. Внезапно раздался такой громкий и резкий звук, что я подскочил и случайно спихнул с кровати спящую Эриду. Я слышал какие-то приглушенные удары и не мог понять, откуда они раздаются. Вдруг сквозь ритмичные удары прорезалось гитарное соло. Я выглянул из-за балдахина. В комнате никто не спал, всюду мелькали сонные физиономии. На полную громкость играла музыка, которая била по мозгам. Создавалось ощущение, что она играла прямо из стен.

TRAPPED IN PURGATORY

A LIFELESS OBJECT, ALIVE

AWAITING REPRISAL

DEATH WILL BE THEIR ACQUITTANCE

– Что происходит? – спросил взъерошенный Эрни. – Slayer происходит, – раздраженно ответил я, признавая песню с одной из моих кассет. Похоже, Фред не был моей галлюцинацией. Я накинул толстовку поверх пижамы и сунул ноги в тапочки.

PIERCED FROM BELOW, SOULS OF MY TREACHEROUS PAST

BETRAYED BY MANY

NOW ORNAMENTS DRIPPING ABOVE

AWAITING THE HOUR OF REPRISAL

YOUR TIME SLIPS AWAY

Не выдержав, я закрыл уши руками. Остальные сделали то же самое. Мы все вышли из комнаты в гостиную, наполненную такими же разбуженными и немного напуганными студентами. Музыка продолжала играть, стоящий на одном из столов стакан с водой вибрировал и грозился свалиться на пол. Голова трещала, а меня самого трясло. Я думал, что убью близнецов, как только доберусь до них. – Гарри, выключи это! – крикнула Ханна. – Если бы я мог, давно бы выключил! – крикнул я в ответ. Мой собственный крик отозвался в голове резкой болью. Толпа Пуффендуйцев во главе со мной вышла из гостиной, и музыка стала еще громче. Теперь уже не осталось ни одного студента, который бы не закрывал уши ладонями, хотя это мало помогало. Мы вышли в холл. Там всюду висели искрящиеся шары, стены были измазаны краской, а на одной из них было написано: «НЕТ КОНФИСКАЦИИ!». В холле собралась огромная взволнованная толпа, в центре которой стояли преподаватели. – Надо узнать у профессоров, что происходит, – прокричал Зак. – ЧТО? – одновременно выкрикнули мы с Эрни. – НАДО УЗНАТЬ У ПРОФЕССОРОВ, ЧТО ПРОИСХОДИТ! – проорал Зак. Эрни кивнул и двинулся к преподавателям. Я стал продвигаться за ним. По дороге меня кто-то схватил за локоть. – Гарри! – прокричала взволнованная Грейнджер. – Выключи это немедленно! – Если бы я мог! – раздраженно крикнул я в ответ. – Так это не ты? – подключился Генри. – Но тогда кто? – Разумеется, больше некому! – рявкнул я и поспешил нагнать Эрни. Амбридж стояла в самом центре испуганной толпы и, кажется, орала громче музыки. Рядом стояли сонная Макгонагалл и Снейп, от которого разило куревом. – Где этот Поттер! – прорычала Амбридж. – Да что сразу Поттер! – сказал я, возникая рядом с ними. Макгонагалл вздрогнула и с удивлением посмотрела на меня. – Выключите это немедленно! – проверещала Амбридж. – ЭТО. НЕ. Я. – проорал я. Макгонагалл странно на меня посмотрела и поднесла руку к моему лбу. Я сделал шаг назад. Но, кажется, профессор уже узнала все, что нужно. – У вас жар, мистер Поттер, – сказала она. А потом, хихикнув, добавила: – Такое ощущение, что я стою рядом с камином. – Ну спасибо, – буркнул я. – Поттер, если вы сейчас же не… – Долорес, у мистера Поттера жар, – словно для глупого ребенка повторила Макгонагалл. – Он, очевидно, тут не причем. Амбридж неверяще посмотрела на меня. – Кажется, вы отобрали у кого-то что-то крайне ценное, – подсказал Снейп. – За последнюю неделю я конфисковала более сотни опасных единиц у учеников. Но я генеральный инспектор, я имею право! – Безусловно, профессор. Я аж подпрыгнул. Дамблдор подошел абсолютно неслышно, что немудрено, учитывая уровень громкости. Песня уже несколько раз заканчивалась и начиналась по новой. – Однако мы все тут (в том числе и вы, разумеется) имеем право немного поспать. В тишине, – продолжил Дамблдор. Амбридж с минуту думала. Судя по всему, обычное заклинание для снижения громкости не действовало, поэтому она тоже зажимала уши руками. – Ладно! Ладно, все вещи будут возвращены. Однако, я найду виновников и они будут исключены! – наконец сказала она. – Безусловно, профессор, – повторил Дамблдор. После он направил палочку на свое горло, и его голос прокатился по холлу: – УВАЖАЕМЫЕ СТУДЕНТЫ, ВЕЩИ, КОТОРЫЕ БЫЛИ КОНФИСКОВАНЫ ГЕНЕРАЛЬНЫМ ИНСПЕКТОРОМ, БУДУТ ВОЗВРАЩЕНЫ ВАМ В ЦЕЛОСТИ И СОХРАННОСТИ ЗАВТРА. Музыка резко прекратилась. Мне показалось, что я просто оглох. Я аккуратно отнял руки от ушей, параллельно проверяя, не потекла ли из них кровь. Остальные делали то же самое. – Все, концерт окончен, можете возвращаться в свои кровати, – объявил Дамблдор, который, судя по всему, втихую злорадствовал над полуглухим генеральным инспектором. Все начали расходиться. Мы с Эрни тоже собрались в гостиную. – Учтите, Поттер. Я слежу за вами! – сказала напоследок Амбридж. Я никак не отреагировал. Голова раскалывалась, а дикая слабость накатывала волнами. – Поттер, вы были в больничном крыле? – сощурившись, спросил Снейп. Я помотал головой. – Вы безнадежны, Поттер. – Я знаю, – тихо сказал я.