Принцип исключения

Я искренне надеялся, что меня никто не увидит. Я сидел в кустах в нескольких метрах от «Кабаньей головы» и крутил в руках чашу Пенелопы Пуффендуй. В этот раз все-таки додумался надеть на руки перчатки, купленные у мадам Траванум. В другой руке я держал клык Василиска, который мне отдал Регулус перед тем, как пропасть. Было страшно. Затаив дыхание, я замахнулся клыком над чашей и резко воткнул его в металл. Где-то рядом мелькнула молния и раздался такой оглушительный крик, что я едва не помер от страха. Из чаши засочилась какая-то темная жидкость. Не помня себя от ужаса, я быстро запихал клык и разломанную орущую чашу в рюкзак, бросил все это в кусты недалеко от таверны, а сам сделал вид, что не понимаю, откуда слышится этот душераздирающий вопль, который, слава Мерлину, уже начинал замолкать. Из двери, ведущей на задний двор, выскочил перепуганный Аберфорт. К этому моменту кубок успел заткнуться окончательно. – Мерлин, я думал, это ты орешь! – сказал Аберфорт, театрально хватаясь за сердце. – Ты же сказал, что выйдешь на пять минут. Прошло уже полчаса! – Мне очень надо было, – сказал я, рассматривая собственные руки. – А тварь из туалета ты так и не выгнал! – Да выгоню я! Заходи уже обратно. Мы зашли в таверну, и трактирщик отправил меня за барную стойку принимать заказы. Сам он надел свой тулуп и взял палочку. – Ты куда? – взволнованно спросил я. – Пойду проверю, что это там орало. Кажется, опять лисы с их брачными играми собираются распугивать мне клиентов. Или, не дай Мерлин, бароны кого-то замочили. – Бароны? – с интересом спросил я. – Ну да, торгуют чем попало… Всякими непотребствами. – Аберфорт застегнул тулуп и строго посмотрел на меня: – Не вздумай к ним сунуться. Если увижу тебя возле их палатки, уши надеру, понял? – Понял, понял, – уныло сказал я. Можно подумать, угрозы меня когда-либо останавливали. Я принялся готовить коктейли и принимать заказы. Сегодня было не очень много посетителей, поэтому с заказами я справился быстро. После этого, заметив особо наглого таракана, сидящего в углу (слава Мерлину, не заметном для посетителей), я решил полить зельем от вредителей несколько особо темных мест. В целом, зелье было хорошее, но опасное. Оно почти не пахло и вреда посетителям нанести не могла. Но вот тому, кто это средство распыляет, могло быть несладко, если делать это без защиты. Я напялил перчатки и медицинскую черную маску, а после залез под стойку и принялся распрыскивать зелье. Внезапно я услышал противный скрип ножек стула по деревянным доскам совсем рядом. Кто-то явно был не в духе. И этот кто-то решил занять столик возле стойки. – Зачем мы пришли сюда? – услышал я тихий знакомый голос. Я замер. – Поговорить с тобой хочу, – ответил мужской грубый бас. – Я же сказал тебе не приближаться к Поттеру. Я снял перчатки и, отложив зелье, подполз ближе к перегородке стойки, отделяющей меня от беседующих. – Я и не приближаюсь! – Пэнси, ты пойми, я тебя уберечь хочу. Поттер опасен – он брат Избранного, у него каждая знакомая псина в Ордене Курицы состоит, – продолжал бас. – Это не твое дело, кто и где состоит, ясно? Я встал из-за стойки, делая вид, что нагибался за стаканами. Маску я снимать не стал. За столиком сидела Пэнси с незнакомым мне мужчиной. Он был огромным: широкие плечи, огромные руки, высокий рост. Угольно-черные длинные волосы были собраны в тугой хвост на затылке. На могучие плечи была накинута темно-коричневая куртка, подбитая темным мехом. Он сидел, откинувшись на спинку стула и вытянув одну ногу, и смотрел на Пэнси строго и одновременно злобно. – Бармен, огневиски мне! – внезапно крикнул он. Я молча налил пойло и поставил перед ним. Пэнси подняла глаза и, кажется, узнала меня, но виду не подала. Я отошел за стойку и принялся имитировать бурную деятельность, аккуратно наблюдая за нежданными посетителями. – Слушай сюда, – сказал мужчина Пэнси. – Если ты приблизишься к Поттеру ближе, чем на фут, я приду к директору, и скажу, что он надругался над тобой. – Ты не посмеешь! – воскликнула Пэнси, испуганно вскинувшись. – Посмею, я твой законный опекун, – протянул мужчина. – Я тебя ненавижу! Взгляд мужчины резко потемнел. Он подорвался с места, шумно отодвинув стул, и замахнулся, собираясь отвесить пощечину Пэнси. Девушка испуганно вздохнула и машинально прикрылась руками. Я мгновенно оказался рядом и перехватил руку мужчины, не помня себя от ярости. – В нашей таверне драки запрещены. – сказал я, не узнавая свой голос. Он был ниже и тверже, чем обычно. – Хотите, чтобы я поднял тревогу? Мужчина выдернул руку из моей хватки и окинул беглым взглядом зал. Посетители молча смотрели на нас. Некоторые застыли с бокалами и рюмками у рта. – Мы уже уходим, – сказал он. – Я сама дойду, – вклинилась Пэнси. – Да пожалуйста, но если не дойдешь, пеняй на себя, – рявкнул опекун. А после добавил: – Шалава малолетняя! Мужчина направился к выходу. Посетители постепенно начали возвращаться к разговорам. Я посмотрел на Пэнси и заметил, что она плачет. – Пойдем, – сказал я, кивнув на барную стойку. Пэнси спорить не стала. Она села на барный стул. Я открыл ей бутылку сливочного пива. – Не плачь, а то быстро состаришься, – мягко сказал я, пытаясь заглянуть ей в глаза. – Вместе пойдем до школы, я тебя провожу. Только дождемся Аберфорта. Я принялся натирать стаканы, стараясь сделать вид, что ничего не произошло. Выходило плохо, но Пэнси хотя бы перестала плакать. – Прости меня, – сказала наконец она. – Я тебе столько наговорила. Я… – Кто это был с тобой? – перебил я. – Мой дядя, – выдохнула слизеринка. – Мои родители погибли, когда я была совсем маленькой. Поэтому он взял меня к себе. – Откуда он узнал про… нас? – Амбридж растрепала. Она видела, как мы целовались в подземельях. Написала моему дяде, и... Он пришел в ярость. – Ну, скоро Амбридж получит по заслугам, – прошептал я, шумно ставя стакан на стойку. – Ты о чем? Я кратко пересказал Пэнси наши планы. Мы со слизеринцами собирались завтра вечером, чтобы обсудить, как именно мы будем выводить из себя Амбридж. Я предложил позвать кое-кого из Пуффендуя, потому что недовольных ребят со Слизерина было бы недостаточно для стоящего бунта. – Я тоже в деле! – заявила Пэнси с каким-то отчаянием. – Я еще девчонок уговорю! Всех достала эта старая жаба! – Пэнси, – сказал я, старательно подбирая слова, – я не хочу, чтобы у тебя были проблемы, поэтому давай договоримся вне гостиных не пересекаться. – Мне плевать на Амбридж и на дядю! – воскликнула Пэнси. – Ты мне нравишься! Я отложил тряпку и взял ее руки в свои. В глаза я старался не смотреть. – Мне не плевать. Я не хочу, чтобы ты страдала из-за меня, – повторил я. – Я уверен, что любой парень в Хогвартсе будет рад твоему вниманию. Пожалуйста, давай останемся друзьями. Пэнси глубоко вздохнула, осторожно высвободила свои руки и уставилась в свой стакан. – Ты идиот, Поттер, – сказала она. – Но ты прав. Нам обоим прилетит, если начнем встречаться. Почему именно я? Ты пол-Хогвартса перетрахал, а прилетело только мне! – ЧЕГО? – со смехом переспросил я, радуясь, что наконец-то ситуация, которая уже долгое время меня мучила, разрешилась. – Да, у меня было что-то с несколькими девушками с разных факультетов, но не с половиной школы! – Слухи такие ходят, – буркнула явно обиженная Пэнси. – Многие девчонки мечтают с тобой переспать. – Несколько секунд спустя она добавила: – Противно. Я засмеялся. Пэнси тоже улыбнулась.

*

Аберфорт вернулся минут через сорок, так и не найдя ни одной лисы. Я быстро собрался, и мы с Пэнси вышли из таверны. Издалека заметил палатку баронов. Она появилась недавно и была чем-то похожа на цирковой шатер. Все знали, что бароны торгуют наркотиками. Они кочевали из одного волшебного города в другой, но надолго нигде не задерживались. Впрочем, насколько мне было известно, торговали они не только запрещенными зельями и травами... Я еле уговорил Пэнси заглянуть к ним. – Ты что, больной? Они же наркотой торгуют! – шипела на меня Пэнси, но все же плелась за мной. – Что ты хочешь купить? – Ничего особенного… Пэнси резко вырвалась вперед и остановилась напротив меня. Она взяла меня за воротник распахнутой мантии и твердо сказала: – Не вздумай купить дурь. – Да я не за этим! – обиженно сказал я, высвобождаясь из стальной хватки. Мы дошли до палатки в абсолютном молчании. Возле нее стояло несколько столов с какой-то ерундой. За столами копошился мужчина лет сорока в яркой фиолетовой куртке, тонкой не по погоде. Мы подошли ближе. – Че надо? – резко спросил мужчина. Потом он принялся всматриваться в мое лицо. Я забеспокоился. – Ты из «Кабаньей головы», да? – Да, – обезоруживающе улыбнулся я. Мужчина заметно смягчился, но голос его все также оставался грубым и неприветливым. – Все равно ничего не продам, слишком мелким выглядишь, – сказал он. – Я не за этим, – сказал я. – Вы, вероятно, знаете много разных торговцев. Скажите, где можно купить мозгошмыга? Прежде чем мужчина успел рассмеяться, я сунул ему «Придиру», открытую на странице с мозгошмыгами. – А, – сказал мужчина, близоруко щурясь и рассматривая картинку в журнале, – это не мозгошмыги. Это эллиллоны. Такие создания, похожие на шарик. Добрые, но тупые до ужаса. Если пугаются, то лезут в первую попавшуюся дырку. Смешные. – Он отодвинул журнал и серьезно посмотрел на меня. – Но они только контрабандой ввозятся. – Может, вы знаете, кто ими торгует? – не унимался я. Пэнси позади меня закатила глаза. – Малец, они очень дорогие. – Сколько? – Минимум сотня галлеонов. – У меня есть! – уверил я. Мужчина полминуты думал. Пэнси позади меня едва сдерживалась, чтобы не потянуть меня за рукав в сторону школы. – Ладно, записывай имя, отправишь ему письмо, скажешь, что от Оливера Дэвиса, – смиловался торговец. Я записал имя на клочке пергамента, едва не прыгая от счастья. Как только мы отошли от шатра, Пэнси, не удержавшись, пихнула меня в плечо.

*

Вечер пятницы не предвещал никаких происшествий. Амбридж сидела в своем кабинете и пила чай из маленькой розовой чашечки. Настроение было прекрасным. За сегодняшний день она назначила три отработки, сняла в общей сложности сто баллов и конфисковала, кажется, двадцать личных вещей студентов. Внезапно в кабинет ворвался один из слизеринцев. Амбридж даже имени его не помнила. Но помнила, что он помогает ей ловить нарушителей. – Профессор Амбридж, там… – Слизеринцу даже говорить было тяжело, настолько он запыхался. – Ну? – поторопила его Амбридж. – Там ученики стоят в холле. В странных костюмах. – Просто стоят? Слизеринец кивнул. Амбридж поднялась из-за стола и направилась в холл. Везде: в дверных проемах, на лестницах, в коридоре, стояли ученики и преподаватели. Но все они были в обычных повседневных мантиях. И все они смотрели на что-то в центре большого холла. Но что происходило там, рассмотреть было невозможно. Амбридж принялась протискиваться ближе к месту происшествия, прокладывая себе путь локтями. – Ой! Аккуратнее! – воскликнул знакомый голос. – Профессор Макгонагалл? – удивилась Амбридж. – Что происходит? – Не знаю, – пожала плечами Макгонагалл. Казалось, она пришла в театр, представление в котором еще не началось. Амбридж, наконец, перевела взгляд в центр холла. Там, словно огороженные невидимым забором, в двух колоннах стояли восемнадцать человек. Первая колонна была из девочек, вторая – из мальчиков. На всех были одинаковые белые куртки с капюшонами, белые штаны и белые кроссовки. И у каждого была гипсовая черная маска, полностью закрывающая лицо. У девочек на правом бедре болтался белый платок. Как только Амбридж обратила на них внимание, раздался хлопок. Заиграла музыка, как тогда, когда близнецы решили разбудить всю школу Slayer'ом. Только музыка на этот раз была спокойной и очень красивой, она словно струилась из стен и стелилась по каменному полу. Ребята из колонн начали странно танцевать, абсолютно не касаясь друг друга. Это должен был быть вальс, но между парами было такое расстояние, что даже складки ткани их одежды не касались друг друга. – Музыка в школе! – прорычала Амбридж. – Это балаган! – А по-моему очень хорошо танцуют! – пропищал довольный Флитвик, отстукивая ногой ритм песни. Вскоре она закончилась, и началась следующая. – Надо это прекратить! – крикнула Амбридж и двинулась к танцующим. Однако путь ее преградил невидимый барьер. Генеральный инспектор попыталась пробить его парочкой заклинаний, но ничего не вышло. – Немедленно прекратите танцевать! – закричала Амбридж. Но никто не прекратил. Наоборот, ребята стали сбиваться в кучки и танцевать там. Единственно, что не менялось, – расстояние. Между мальчиками и девочками не было меньше шести дюймов. Музыка становилась все веселее и веселее. – Ну что же вы стоите? Сделайте что-нибудь! – сказала Амбридж повеселевшим профессорам. – Профессор Флитвик, снимите чары! – Но они ничего не нарушают, – невинно сказал Флитвик, едва сдерживая улыбку. – Насколько я вижу, между леди и джентльменами не менее шести дюймов. Амбридж была в ярости. Тем временем другие студенты тоже начинали подхватывать шебутное настроение и танцевать прямо в коридорах. Они сбивались в кучки, разбивались на пары и плясали, кто как умел. И все они тоже соблюдали правило – между мальчиками и девочками было не менее шести дюймов. Амбридж это невероятно злило. Она металась туда-сюда, но пробить защиту не могла. Ситуацию обострял гриффиндорец Колин Криви, который сновал между студентами и профессорами и фотографировал действо на свой фотоаппарат. Когда танцоры начали выдыхаться, из стен зазвучал безжизненный, явно скорректированный магией голос: – Профессор Амбридж, вы запретили нам приближаться друг к другу менее, чем на шесть дюймов, поэтому нам не остается выбора… Из толпы танцоров выбился паренек, который был одет так же как и все, за одним исключением: его маска была располовинчатой и закрывала только верхнюю часть лица. Он сдернул капюшон, открывая публике вид на влажные от пота темные вихры. Он выдернул другого парня из толпы, они вбежали по лестнице, на самую верхнюю ступеньку так, чтобы их видела вся школа. Парень в половинчатой маске схватил второго за воротник, большим пальцем приподнял маску так, чтобы открылись только губы. Пару раз вдохнув и выдохнув, он притянул партнера к себе и поцеловал. Ученики одновременно ахнули. Кто-то из танцоров начал скандировать «Шесть дюймов!». Другие танцоры его подхватили, а через секунду весь Хогвартс кричал на разные голоса «Шесть дюймов». Амбридж потеряла дар речи. Да и не только она. Макгонагалл и Флитвик переглянулись с открытыми от удивления ртами. Колин Криви принялся остервенело щелкать камерой. Поцелуй двух юношей на лестнице продлился, возможно, чуть дольше, чем должен был. Он был неловким, совершенно не романтичным, но таким отчаянным, будто они целовались в последний раз в своей жизни. Парень без капюшона разомкнул поцелуй и поднял вверх кулак. «Шесть дюймов!» – закричал он ликующей толпе, которая сходила с ума от музыки и духа свободы, который витал в холле. Внезапно во всем крыле со звонким хлопком погас свет и толпа утонула в темноте и радостных выкриках.

*

Клянусь, я никогда так быстро не бегал. Даже от школьного задиры Акулы. Мы бежали, едва касаясь ногами пола и громко топая по каменным плитам. Наконец мы с еще несколькими танцорами забежали за одну из колонн. – Быстрее! – громким шепотом рявкнул я, выуживая из-за колонны рюкзак с вещами и бросая его к ногам танцоров. Мы мгновенно переоделись в школьные мантии, а после, задыхаясь и кашляя, помчались в Выручай-комнату. В этот раз она предстала перед нами в виде просторной гостиной в нейтральных цветах. Всюду были разбросаны подушки, на столиках стояли чашки с чаем, а в просторных мягких креслах лежали пледы. Моя «команда» зашла одной из последних. Остальные уже сидели в креслах или на подушках, радостные и возбужденные. Среди ребят были не только слизеринцы, но и пуффендуйцы, которых я уговорил поучаствовать в нашей маленькой Революции. За нами через пару минут вернулся отряд разведки, возглавляемый Эрни. – Там полный хаос! – радостно крикнул он. – Амбридж рвет и мечет. Свет починить никто не может. Всех отправили в спальни. В это время Ханна с гордостью выпрямилась. Всеми «спецэффектами» занималась она. Все остальные воодушевленно загалдели. Я мысленно пересчитал ребят, их оказалось ровно тридцать, как и за пять минут до начала нашего «мини-бунта». Я с облегчением выдохнул. – Гарри, ты как? – спросила Пэнси. – У тебя руки трясутся. Все резко повернулись на меня. Малфой, сидевший в кресле в углу хмыкнул. – Я нормально. Просто… страшно было, – с улыбкой признался я. Блейз кинул мне бутылку ледяной воды. Я удивился, но отказываться не стал. Дрожащими руками я открыл бутылку и выпил залпом сразу половину. Ребята переговаривались и смеялись. Причем слизеринцы охотно делились своми впечатлениями с пуффендуйцами. Гул стоял на всю Выручай-комнату. Я даже удивился, как тридцать человек могут создать столько шума. Позволив им немного поделиться впечатлениями, я громко объявил, что пора сматываться. – Всю одежду оставляем здесь, ясно? – строго сказал я. – Еще не хватало, чтобы кого-то из вас поймали. – Все с пониманием кивнули. – Сейчас пять минут собираемся и расходимся. И чтобы не бродили по коридорам! – А кто был вторым? – неожиданно спросила Сьюзен Боунс. – С кем Гарри целовался? – Секрет, – севшим от напряжения голосом ответил я. Когда мы организовывали это «мероприятие» я сам настоял на том, чтобы второй человек остался неизвестным, чтобы избежать лишнего шума и слухов. – А правда, я ведь тоже не знаю, – с хитрой улыбочкой вклинилась Пэнси. – Он такой же герой, как и ты. А героев нужно знать в лицо! – Да-а, я бы на такое не решился, – хохотнул Зак, откидываясь на кресле. – Амбридж, наверное, там уже взорвалась от ярости! Жаль, из-за маски не смог рассмотреть ее выражения лица. – Ну что, будем еще бунтовать? – Я решил перевести тему и вскочил на одно из кресел ногами. Комната разразилась криками и аплодисментами. Все: и слизеринцы, и пуффендуйцы, поднимали вверх кулаки и скандировали «БУНТ! БУНТ! БУНТ!». И я клянусь, что никогда не ощущал такого единения факультетов. Через минуту я все-таки объявил всем, что пора расходиться. Ребята принялись спешно собираться. – И все же, Поттер, – подала голос Ханна, – неужели никто не узнает имя второго героя вечера? Я закатил глаза. – Ханна, – сказал Эрни, хитро подмигнув ей, – Гарри просто боится, что второй герой скажет, что он ужасно целуется. – Нормально он целуется! – донесся недовольный голос Малфоя из угла.