Принцип исключения

Наш маленький бунт не прошел даром — Декрет об образовании №27 о 6 дюймах пропал. Однако добавился новый. Не сказать, что для нас это было неожиданностью, но читать его было почему-то до ужаса приятно.

ПРИКАЗ ГЕНЕРАЛЬНОГО ИНСПЕКТОРА ХОГВАРТСА

Любой ученик, уличенный в танцах, распространении музыки, а также организации мероприятий и сборищ, не согласованных с генеральным инспектором, подлежит немедленному исключению.

Основанием настоящего приказа является Декрет об образовании № 28. Подписано: Долорес Джейн Амбридж, генеральный инспектор.

– Финита ля комедия! – громко объявил я, и все, кто был в гостиной радостно захлопали и загалдели. Буквально за пару дней наш тайный кружок по выведению Амбридж из равновесия увеличился в два раза. К нам присоединились почти все старшекурсники со Слизерина и Пуффендуя, а также несколько ребят с Когтеврана (не обошлось без помощи Полумны). Следующее представление было решено сделать более масштабным, ведь с приходом людей появилась уверенность в необходимости наших показательных выступлений. Все были против Амбридж, и все хотели заявить об этом вслух. Мы собирались через день либо в гостиной Слизерина, либо в гостиной Пуффендуя и обсуждали планы на новый бунт. Единогласно решили поделиться на группы, каждая из которых занималась своим делом. Пэнси с еще несколькими девчонками шила костюмы и делала маски. Для первого раза одежду тоже шила она, однако ей едва хватило ткани, пожертвованной ребятами. Сейчас я заказал для нее новую ткань. Пригодились контакты Максимиллиана Малкина, которого я однажды спас от хулиганов. Вторая группа, возглавляемая Эрни, занималась разведкой. Они выясняли наиболее безопасные для бунта места, следили за тем, что говорят профессора и ученики, которые не состояли в нашем революционном кружке, а еще вербовали новых людей к нам в команду. Пока они успели выяснить только то, что Амбридж просто вне себя от ярости, и ищет зачинщика. Фотографии двух целующихся юношей на лестнице Хогвартса мгновенно разлетелись по журналам (тут не обошлось без помощи Риты), а директору и генеральному инспектору посыпались вопросы о том, чему учат детей в знаменитой школе чародейства и волшебства. Журналисты вовсю околачивались возле закрытых ворот школы, а я наблюдал за всем этим с нескрываемым злорадством. Разумеется, Амбридж сразу же подумала на меня. Однако доказательств у нее не было, поэтому единственное, что ей оставалось, придираться ко мне на занятиях и снимать баллы с Пуффендуя. Третья команда во главе с Ханной Аббот занималась безопасностью. Они выискивали заклинания невидимости, непроходимости и блокировки. Их команда отлично сработала в первый раз, но мы все понимали, что в следующие разы безопасность должна быть в два раза сильнее. И, наконец, последняя команда была моей. Мы с утра до ночи придумывали новые способы выведения Амбридж из себя, а еще тренировали танцы и движения и придумывали, как и где встать. В этом помогал оказавшийся на удивление пластичным Блейз Забини. Забыв былую неприязнь, мы с ним часами обсуждали, что именно выкинем следующим. Однако помимо наших коварных планов, были еще и другие заботы. Я продолжал посещать собрания ОД, и у меня даже кое-что получалось. После… происшествия с отцом Генри будто стал относиться ко мне мягче. Он больше не кидал на меня ненавистные взгляды и не пытался поддеть, когда у меня что-то не получалось. А вот Снейп очень даже пытался. На занятиях по темной магией мы через пот и слезы освоили еще пару заклинаний. Одно вызывало огромные клубы черного едкого дыма, а второе позволяло швыряться предметами с такой силой, что обычная чернильница могла пробить стену. Снейп гонял нас, заставляя оттачивать магию до автоматизма и доводя нас до состояния выжатого лимона. Именно таким я стал все чаще появляться на посиделках в библиотеке с Полумной. Она, к счастью, ни о чем не спрашивала. Я стабильно выполнял для нее одну домашку, а после занимался созданием талисманов. Полумна начала мне помогать, и наши посиделки стали очень интересными и уютными. Ближе к началу декабря в школу вернулся Хагрид, и Генри с Уизли и Грейнджер стали постоянно к нему наведываться. Я замечал это, потому что все чаще и чаще стал курить за одной из колонн недалеко от входа в замок. Один раз они чуть не попались Амбридж, но их неожиданно спасла моя неосторожность. Амбридж поймала меня за курением, захлебываясь злорадством, назначила мне неделю отработок и пригрозила написать отцу. Разумеется, я не на шутку испугался, однако в следующие три дня никаких гневных писем от отца не приходило, поэтому я решил, что она просто про это забыла. Тем не менее, на отработки все же пришлось походить. Моя истерзанная рука не была этому рада. В этой суматохе наступил декабрь. Совсем скоро должно было настать Рождество, но мы все ждали не этого, а возможности поскорее устроить новый бунт…

*

– Гарри, да не вертись ты! – воскликнула Пэнси, легонько шлепая меня сантиметровой лентой по руке. – Зачем мне новая куртка? Чем тебе первая не угодила? – бурчал я, послушно становясь смирно. Пэнси решила сшить всем «танцорам» новые одинаковые куртки и немного поменять маски. Ребята жаловались, что в них тяжело дышать. К тому же, к нам пришло еще как минимум десять человек, и им тоже требовались белые шмотки. Для этого со всех новых и предыдущих участников пришлось снова снимать мерки. – Нужно, чтобы все были одинаковыми, а то вас легко будет вычислить! – объяснила Пэнси. – Все, свободен, топай. Гостиная Пуффендуя кишела людьми. Мы с ребятами продумывали план очередного представления. В этот раз все должно было получился более масштабным и разрушительным для Амбридж. Мы планировали сделать так, чтобы после нашего «концерта» учебу отменили минимум на день, поэтому подготовиться следовало основательно. Никогда до этого я не видел, чтобы ребята с разных факультетов так оживленно что-то обсуждали. За все время, что мы собирались, не вспыхнуло ни единого конфликта. Ханна с ее командой (состоящей преимущественно из когтевранцев) штудировала книги по заклинаниям, Пэнси с подружками кроила новую белую ткань и обматывала все сантиметровой лентой. Команда Эрни вместе с моей разрабатывали план, рисуя на обрывках пергамента карты и схемы. В этом гомоне никто не заметил, как открылась дверь в гостиную и в нее просочилась потрепанная фигурка в красном галстуке. Я сидел ближе всех к двери, поэтому обернулся на едва слышный дверной скрип… И заметил перепуганного Генри. Никто, кроме меня, не обратил на него внимания. Я подорвался и подскочил к нему. – Ты что тут делаешь? – спросил я. Генри опасно покачнулся и оперся рукой о стену. – Я… Он не смог ничего сказать. Но по замутненному взгляду и неуклюжим движениям мне все стало понятно. – Мерлин, да ты пьян, – догадался я. Генри кивнул и едва не свалился на пол. – Мне та-ак плохо, – протянул он, падая прямо на меня. Он него разило алкоголем за метр. Однако остальные были так увлечены подготовкой к бунту, что не замечали внезапного посетителя. – Меня сейчас стошнит. – Вот блять! – выругался я и, подхватив братца под руку, повел его к туалетам. Там его и вправду стошнило, радовало, что он успел добраться до унитаза. Кажется, братец был не просто пьян, а кошмарно пьян. – Что случилось? – спросил я, дождавшись, когда братцу станет немного полегче. – Чж-оу рассталась с Се… Ик! …дриком, – сказал он, садясь на кафельный пол и прислоняясь к стене. – Ну, так хорошо же, – ответил я. – Она же тебе нравилась. Теперь можно будет к ней подкатить… – Я и подкатил! – отозвался Генри. – А она… – Отшила? – догадался я. Генри кивнул и его снова вывернуло. В туалет вбежал Эрни. – Ты чего тут? Мы не можем решить, куда… – Он замолчал, глядя на сидящего на полу Генри и меня. – Что, черт возьми, происходит? Я пожал плечами, не зная, как объяснить внезапное появление братца в туалете другого факультета. – Да он же в дрова, Гарри! – воскликнул Эрни. – Я вижу, – спокойно ответил я. – Что мне его теперь, за дверь выставить? – А если он хвост приведет? – спросил Эрни. Я занервничал. Об этом я не подумал. – Я пил один, – внезапно вклинился Генри, решив, что хвост это его собутыльники. Я напрягся еще сильнее. – А где ты пил один? – осторожно спросил Эрни. – В Астрономической башне… – Ты ебанутый? – крикнул я, понимая, что незамеченным Генри точно не остался. – Эрни, срочно разгоняй всех и тащи сюда отрезвляющее зелье, оно у меня в чемодане. Эрни кивнул и выбежал из туалета. Я услышал отдаленный крик «Шухер!». Возведя глаза к потолку, я молился всем возможным богам, чтобы ребята добрались до гостиных без приключений. Через несколько минут Эрни прибежал и вручил мне склянку с зельем. – Почти все разошлись. Пока все хорошо, – сказал он. Бутыка с зельем откупорилась с протяжным «чпуком», и я влил его сопротивляющемуся Генри прямо в рот. Он пытался его выплюнуть, но я сжал его щеки и поднял его голову вверх. Все-таки отпаивание Эриды лекарствами не прошло даром! – Быстрее иди в спальню, – сказал я Эрни. – Сейчас он придет в себя, я доведу его до гостиной и тоже приду. – Точно справишься один? – прищурился Макмиллан. Я кивнул. Он колебался еще минуту, а после все же ушел. Генри принялся кашлять от противного зелья, и вскоре его взгляд прояснился. – Где я? – спросил он. Едва сдерживаясь, чтобы не ответить в рифму, я сказал: – В туалете гостиной Пуффендуя. Генри закрыл лицо рукой и застонал, осознавая серьезность проблемы, в которую он вляпался. – Я ничего не помню. Прежде, чем я успел что-то ответить, в комнату влетел Эрни. – Все успели дойти до гостиных, но, кажется, сюда идут Макгонагалл, Стебль и Амбридж. Генри на полу снова застонал, прижав лоб к коленям. – Так, без паники, – сказал я, хотя без паники не очень получалось, – Эрни, скажи всем, кто еще в гостиной, чтобы расходились по спальням, и сам тоже иди, а ты, – я обратился к братцу, – сиди здесь. Молча. Понял меня? Генри слабо кивнул. Эрни выбежал из туалета и, я услышал, как он разгоняет оставшихся пуффендуйцев по спальням. Я собрался с мыслями, вышел из туалета и направился к ближайшему креслу. Там я схватил первую попавшуюся книгу и сделал вид, что увлечен чтением. В ту же секунду в гостиную влетела Амбридж, за ней плелась сонная Стебль и вышагивала разъяренная Макгонагалл. За ними семенил хихикающий Филч с Миссис Норрис на руках. – Доброго вечерочка! – вызывающе улыбнулся я. Сердце колотилось как бешеное, но я старался этого не выдавать. – Что вы тут делаете, Поттер? – сладким голосом спросила Амбридж. – Живу, это гостиная моего факультета. Стебль за спиной у Макгонагалл и Амбридж провела большим пальцем по горлу, призывая заткнуться или хотя бы просто сбавить обороты. – Подойдите, – все таким же сладким голосом произнесла Амбридж. Я подошел к ней. – Дыхните. Я дыхнул. Лицо Амбридж стало резко серьезным, она обернулась к Филчу и строго сказала: – Он трезвый. – Может, он выпил отрезвляющее, – предположил Филч. – Мы бы все равно почувствовали, – сказала Макгонагалл. – Очевидно, Поттер не пил. Вы уверены, что видели именно его? Стебль позади Макгонагалл облегченно вздохнула и опустила руку на сердце. – Уверен, – прошипел Филч. – Он еле шел. И шел в направлении гостиной Пуффендуя! Женщины разом обернулись на меня. Я пожал плечами. – А если это… – пробормотала Стебль, глядя на Макгонагалл. Та прищурилась и посмотрела на меня. Видимо, испуганный взгляд все же меня выдал. – Мистер Филч, осмотрите спальни мальчиков, – сказала Амбридж, которая, кажется, тоже обо всем догадалась. Я занервничал. Филч с радостным хихиканьем побежал в направлении нашей спальни. Я с тревогой провожал его взглядом, надеясь, что ребята успели притвориться спящими. Внезапно Амбридж заметила приоткрытую дверь в туалет. Она тут же направилась туда, но я оказался первее и заслонил собой дверь, захлопнув ее спиной. – Мистер Филч, постойте, – сказала Амбридж. Сердце стучало, как бешеное, но я упрямо стоял перед дверью, не пуская туда генерального инспектора. – Кажется, он здесь. Я понимал, что Амбридж и ее разношерстная компания все-таки войдут туда, но я надеялся, что Генри догадается спрятаться хотя бы в одну из кабинок. Навряд ли они будут ломиться в закрытую дверь. Мои ожидания не оправдались. Когда Амбридж, Макгонагалл и Филч вошли в туалет, Генри все так же сидел на полу, понуро опустив голову.

*

– Это просто возмутительно! – шипела Макгонагалл. – Надежда магического мира напилась, как последняя свинья! Мы снова оказались в кабинете директора. Однако самого Дамблдора на месте не было, он, кажется, куда-то уехал. Макгонагалл расхаживала возле окна, Амбридж с хищной улыбкой стояла возле стола директора, Стебль сидела в уголке в мягком кресле, а Филч прятался в тени возле выхода. Мы с Генри, как после происшествия с Малфоем, стояли посреди кабинета. Но только на этот раз я был совсем не причем! Генри же, кажется, проникся и искренне раскаивался. Он стоял, низко опустив голову. А я стоял рядом максимально расслабленно. – Поттеры не перестают нас удивлять, – с гаденькой улыбочкой проговорила Амбридж. Я закатил глаза, но промолчал. Было бы подло подставлять Генри словами: «Я тут вообще не причем». – Вашим родителям уже отправлено письмо, благодаря вам их утро будет не очень добрым, – чеканила Макгонагалл, не обращая внимания на Амбридж. Я украдкой взглянул на сонную Стебль. Она поймала мой взгляд и пожала плечами. Кажется, она тоже не понимала, что я тут делаю. – Я полагаю, сообщение родителям будет недостаточно, – пропела Амбридж. Я замер, с подозрением поглядывая на Амбридж. Учитывая, что Генри навряд ли согласится поменяться снова, мне может ощутимо прилететь от отца. Причем безо всякой причины! – Кажется, на Генри Поттера абсолютно не подействовало предыдущее наказание, поэтому предлагаю лишить его статуса старосты. В кабинете воцарилась гробовая тишина, кажется, даже всевозможные сувениры Дамблдора перестали жужжать. Генри чересчур резко вскинул голову. – Не надо, прошу! – выдохнул он. – Я сделал глупость, признаю, но, пожалуйста… – Разве староста может вести себя подобным образом? – спросила Амбридж. – Ввязываться в драки, расхаживать пьяным по школе, устраивать дикие танцы в коридорах… Это простительно вашему брату, но не вам… – Что, правда? – вырвалось у меня. Стебль чересчур громко зашипела на меня из своего угла. – Я не устраивал, как вы выразились, «дикие танцы», – явно с трудом сохраняя спокойствие, сказал Генри. Амбридж с интересом посмотрела на него, а после бросила быстрый взгляд на меня. – Тогда, может, вы знаете, кто устраивал? Стебль и Макгонагалл, как по команде, посмотрели на меня. Генри резко помотал головой. – Подумайте хорошенько, мистер Поттер, – вкрадчиво произнесла Амбридж. – Если вы вдруг вспомните, кто зачинщик, я, так и быть, пойду к вам навстречу. Вы останетесь старостой. У меня было ощущение, что сердце резко перестало биться. Мне хотелось закричать, остановить Генри, чтобы он не наговорил лишнего, но он молчал. Я заметил, как по его щеке скатилась слеза. Он знал, кто зачинщик. И он едва сдерживался, чтобы не сказать об этом. – Что ж, может, хоть скажете, откуда вы взяли алкоголь. Я выдохнул, понимая, что на этом вопросе легко можно извернуться и соврать. Но Генри меня неприятно удивил. – Я купил его у Гарри, он продает в школе алкоголь и сигареты, – внезапно выдал Генри. Мне показалось, что меня облили холодной водой. Я неверяще посмотрел на него. – Ты что такое говоришь?! – выкрикнул я. Амбридж, глядя прямо на меня, злорадно улыбалась. – Мистер Филч, обыщите комнату мистера Гарри Поттера, – скомандовала Амбридж, и Филч, радостно хихикая, направился в гостиную Пуффендуя. – Вы остаетесь старостой, мистер Поттер, с вами приятно иметь дело. Вы можете идти в спальню, а вы, мистер Гарри Поттер, пойдете с нами в вашу комнату. Генри благодарно кивнул и направился к выходу в сопровождении профессора Макгонагалл. Проходя мимо меня, он прошептал виновато: «Прости». – Я тебя ненавижу, – процедил я. И в этот момент я его и правда ненавидел.