Принцип исключения

– Поэксперементировали и хватит, – сказал я, одеваясь в комнате Малфоя. На удачу, в комнатах старост был отдельный душ, и я уже не выглядел чересчур помятым, хотя все еще был в пижаме. Придется сейчас со скоростью венгерской хвостороги бежать в свою спальню и переодеваться. – Слушай, да чего не бывает, по пьяни-то, – сказал смущенный Малфой, застегивая рубашку. Мы пришли к выводу, что о прошлой ночи мы больше никогда не будем вспоминать. И пить вдвоем скорее всего тоже…  Надо сказать, мы и правда не вспоминали об этом, потому что следующую неделю виделись только на занятиях, уроках Снейпа и иногда в коридорах. Конечно, о произошедшем я не мог не думать. Я все время размышлял, согласился бы я на такое, будучи трезвым? И мой ответ был: «Скорее всего, нет». Чтобы окончательно убедиться в своих предпочтениях, я переспал со старшекурсницей с Гриффиндора, которая уже месяц строила мне глазки. Как я и предполагал, мне понравилось больше. Естественно, говорить об этом Малфою я не стал. Следующая наша с ним встреча состоялась только на собрании по подготовке масштабного третьего бунта через несколько дней, но там мы даже поприветствовать друг друга не смогли – слишком много проблем надо было решить. Результаты второго бунта нас не очень удовлетворили. Пятно оттирали еще дней пять, но занятия при этом не отменили. Впрочем, Амбридж была вне себя от ярости, что уже не могло не радовать. Правда, на занятиях она придиралась ко мне и Генри по каждому пустяку, пытаясь выместить на нас всю накопленную злость. А когда лужу не смогли оттереть и на третий день, она нам обоим опять впаяла наказание. После этого урока Генри чуть меня не убил: он ругался самыми непристойными словами, на которые был способен, и даже один раз толкнул меня. Хорошо хоть до драки не дошло. На занятиях по ОД с этого момента он меня демонстративно не замечал.  С Малфоем мы встретились снова уже в гостиной Пуффендуя примерно через полторы недели. Та алкогольная ночь уже успела почти полностью стереться из памяти, поэтому неловкости между нами не было. Все снова стало идти своим чередом.  Я ходил на занятия, учился у Снейпа темной магии, занимался в ОД, проводил вечера с Полумной в библиотеке, делал обереги из книжки Гатри и иногда собирал ребят для обсуждения нового бунта. Последнее мне нравилось больше всего. Три факультета работали сообща на благое дело – выдавливание Амбридж из Хогвартса. Ни разу за это время никто не поссорился. Разве что Ханна отправила Тэдда Нотта в нокаут подушкой, когда тот шутки ради подкрался сзади и схватил ее за талию. Незадолго до Рождества мы вновь собрались все вместе. Нужно было многое обсудить – мы хотели успеть «взбунтоваться» еще хотя бы один раз до каникул. В гостиной Пуффендуя царил приятный гул: план у нас был, теперь мы лишь обсуждали детали. Я с гордостью окидывал ребят взглядом: мне было приятно осознавать, что более тридцати человек с разных факультетов забыли о соперничестве и работали на общее дело.  — Гарри, ты слушаешь? – раздраженно спросил Блейз, выдергивая меня из мыслей. — А? Да, слушаю, – растерянно сказал я. — Повтори, что я сказал, – прищурился слизеринец. — «Гарри, ты меня слушаешь?», – хмыкнул я. По гостиной прокатился смешок. Блейз закатил глаза и продолжил вещать что-то о том, по каким коридорам мы будем убегать от разъяренной Амбридж.  Внезапно дверь в гостиную открылась с громким хлопком, словно кто-то выбил ее с ноги. В помещении в одну секунду воцарилась такая тишина, что мне показалось, что я оглох. Я медленно повернулся к двери: в проеме стояла толпа. Она почти синхронно шагнула за порог, и дверь за ней закрылась.  — Вас стучаться не учили? – недружелюбно спросил я, заметив, что толпа состояла только из гриффиндорцев. Во главе толпы был Генри.  — Мы тоже с вами! — заявил братец тоном «это не обсуждается». Этот тон всегда срабатывал при общении с отцом, который часто потакал капризам братца. Слизеринцы напряглись, когтевранцы принялись переглядываться, а пуффендуйцы уставились на меня, пытаясь предугадать, что я буду делать дальше. Я медленно поднялся из кресла, подошел почти вплотную к Генри и скрестил руки на груди.  — Мы вас не звали, — сказал я, спиной почувствовав, как несколько человек тоже поднялись со своих мест и подошли ко мне, словно сообщая, что я не один.  — Если не примешь, я твою самодеятельность сдам Амбридж, – прошипел Генри. — А я твою, — спокойно ответил я. Те, кто не состоял в ОД, навряд ли поняли, о чем я говорю. А вот все остальные заволновались. Генри аж покраснел от ярости. Он явно был зол на меня за несправедливое наказание от Амбридж. И он явно пришел с войной, думая, что я его выгоню. Что ж, он был прав.  — Ты пришел к нам, открыв дверь ногой, — сказал я, глядя прямо ему в глаза, — не поздоровался, поставил ультиматум, а теперь еще и угрожаешь?.. Договорить я не успел, Гермиона оттеснила Генри назад и посмотрела на меня странным взглядом. Словно бы просящим.  — Давай лучше я, Генри, — примирительно сказала она. — Гарри, я понимаю, что вы с Генри немного… Поссорились… — Поссорились? Да он его Амбридж сдал! — громким шепотом возмутился Тэдд. Гермиона явно его услышала, но обращать внимание на эту реплику не стала. — В общем, нас тоже раздражает Амбридж, и мы хотим участвовать в… ну, вы поняли.   Я вздохнул. Остальные гриффиндорцы были не виноваты в том, что мой брат идиот. В голове крутилась куча мыслей: «А если это подстава?», «А если Генри на стороне Амбридж?», «А если на меня снова наябедничают отцу?». Впрочем, когда меня останавливали мои мысленные «А если?..»?      — Ладно, можете тоже присоединиться, — сказал я и шагнул в сторону, чтобы гриффиндорцы смогли пройти. Они неуверенно прошли вглубь гостиной. Однако, когда мимо меня прошел брат, я преградил ему путь. — Могут присоединиться все, кроме тебя.  И прежде, чем Генри успел что-то возразить, в разговор вступил Блейз. — А чего это ты раскомандовался? — нагло спросил он. — Что, выгонишь его что ли? За дверь выставишь прямо сейчас? Я задохнулся от возмущения. Мы буквально вчера обсуждали, какой мой братец идиот, а теперь Блейз с чего-то решил за него заступиться! Возмутительно!  Блейз подошел ко мне со взглядом полным недовольства. Я ответил ему тем же. Внезапно, он наклонился к моему уху и прошептал: — Если нас спалят, можно выставить его зачинщиком бунта. — Я округлил глаза и посмотрел на Блейза. — Пусть остается, будем валить все на него.   — Чего ты там шепчешь? — прорычал Генри.  — Он, между прочим, уговаривает меня пустить тебя в наш клуб «анонимных любителей Амбридж», — сказал я, едва сдерживая улыбку. — У него получилось. Так уж и быть, оставайся.  С этими словами мы с Блейзом удалились к креслам, хитро переглядываясь. А что, дружить со слизеринцами бывает очень выгодно!

*

Сколько раз я успел пожалеть, что позволил Генри войти в гостиную Пуффендуя? Дайте-ка подумать… Раз пятьдесят уж точно! Гриффиндорцы достаточно быстро влились в нашу разношерстную компашку. Каждый из них нашел дело по душе и стал работать на общее благо (выселение Амбридж из Хогвартса). Генри напросился в мою команду. Я пытался отказаться, но меня снова отговорил Блейз. «Если что, бросим его под ноги Амбридж и убежим», — тихо сказал он мне. Я согласился. И пожалел. Мне казалось, что Генри становится физически плохо, когда он не может вставить свои пять кнатов в разговор или план. Когда я строил маршруты наших передвижений и выбирал место для следующего бунта, он критиковал каждое мое слово, ставил под сомнение мои идеи и всячески давал понять, что в вопросах организации массовых протестов я полный ноль. Блейзу он давал советы по движениям, которым он нас учил. Сьюзен, которая разрабатывала пути отступления, он советовал получше изучить замок. Когда он нам совсем надоедал, мы отправляли его к другим группам под разными предлогами: узнать, как там костюмы, какие заклинания выбрали для защиты, как будут отвлекать Амбридж…  Однако вскоре наш план перестал работать. В один из разов Генри подошел к Ханне и стал спорить с ней насчет эффективности какого-то заклинания. Ханна же зарядила ему подушкой по лицу, и он решил больше ни к кому не подходить.  Тем временем, подготовка шла полным ходом.   К середине декабря к нашему третьему бунту было готово почти все, оставалось дошить костюмы новоприбывшим и немного порепитировать. Мы планировали залить весь холл водой, благо, теперь с нами была Грейнджер, которая умела вызывать кратковременный, но сильный дождь. «Танцоров» у нас прибавилось, поэтому прибавилось работы и Блейзу, который придумывал, как и где все будут стоять. Девочки с Гриффиндора и Когтеврана каким-то образом умудрились сделать огромный гобелен, на котором были вышиты слова: «Амбридж – долой!». Мы планировали прилепить его в холле на стену над лестницей заклятием вечного клея. Пусть попробует отодрать! Витая в сладких фантазиях о выражения лица Амбридж после нашего выступления, я и не заметил, что Эрни уже добрые три минуты дергает меня за рукав. – …Гарри, сколько можно! Ты слышишь меня вообще? – выкрикнул он. В таком гуле его действительно можно было не услышать. Перемена была в самом разгаре. – Что? – спросил я, фокусируя взгляд на Эрни. – Тебя в кабинет директора вызывают. Я напрягся. С чего это вдруг? Меня еще ни с чем не успели поймать. Неужели кто-то проболтался про бунт? Или Отряд Дамблдора спалили? – Зачем? — аккуратно спросил я. – Без понятия, сказали срочно. Я кивнул и направился к директору. Благо, дорогу к нему я знал более, чем хорошо. В кабинете самого директора не было. Зато были Амбридж и Стебль. Я напрягся еще сильнее. Директор, конечно, был со странностями, но от Амбридж он мог меня защитить. При всем уважении, на Стебль особой надежды не было.  – Вы меня вызывали? – спросил я с опаской, не спеша садиться в предложенное кресло. У Амбридж было такое выражение лица, как будто она выиграла в лотерею. Стебль же явно нервничала.  – Гарри, лучше присядь, – сказала декан. Меня уже начинала захлестывать паника. Стебль же посмотрела на Амбридж: – Профессор Амбридж, может, не стоит? – Я учу студентов тому, что лгать кому-либо неприемлемо, — сладко-высоким голосом почти пропела генеральный инспектор. —  Поэтому и с мистером Поттером я собираюсь быть предельно честной. — Она перевела взгляд на меня. — Итак, мы получили документ из Аврората с печальными известиями.  Я почувствовал, как вспотели мои ладони. Мое сердце чуяло, что случилось что-то ужасное, что-то непоправимое. Амбридж взяла со стола потрепанный пергамент и принялась его зачитывать: – 30 ноября 1995 года отряд разведки под руководством Т. Горрегон завершил миссию в Аллапуле. Миссия прошла успешно, необходимая информация была получена в ходе нескольких операций. Данные будут переданы несколькими почтовыми совами в назначенное место. Несмотря на то, что отряд успешно выполнил все задачи миссии, большая часть команды была уничтожена последователями Того-Кого-Нельзя-Называть. В живых остался только один член отряда – Николас Эйс. В число погибших входят капитан отряда Тиффани Горрегон, а также Тобиас Мейр, Глифорд Бард, Анна Солсбури, Фрэнк Лонгботтом, Айон Миллер и Сириус Блэк… Внутри что-то оборвалось. Амбридж продолжала озвучивать формальности, которыми завершалось письмо, а я смотрел на нее, но видел перед собой только серую пелену. Где-то в груди зародилось что-то, напоминающее цунами. Я рвано вздохнул и прижал ладони к лицу. Боль, страх, отчаяние, горе и вина смешались в одну гремучую смесь. От меня словно пошла огромная ударная волна, как на занятиях со Снейпом, комнату тряхнуло, стекла в окнах зазвенели и начали лопаться. Все трофеи Дамблдора разом пришли в движение. Амбридж замолчала и с ужасом уставилась на меня.  Я оставался все в той же позе, но воздух вокруг меня словно наэлектризовался. Мне хотелось закричать, отбросить ногой журнальный столик, снести одним движением все побрякушки Дамблдора. Но меня словно парализовало. Стебль подскочила и заключила меня в неловкие объятия.  – Гарри, – прошептала она, взгляд ее был напуганным и вместе с тем сочувствующим. – Гарри, мне так жаль!.. Она обняла мое непослушное тело еще крепче, а у меня не было сил даже отстраниться. И слез не было. Амбридж стояла возле стола Дамблдора с победным и вместе с тем испуганным видом. Но мне было на нее абсолютно плевать. Сириус погиб, и я ничего не могу с этим поделать. Часть меня умерла вместе с ним.