Принцип исключения

Где лучше всего заказать столик, я не знал. Неожиданную подсказку мне дал Генри. А точнее его любовный интерес – Чжоу Чанг. Она намеками позвала Генри на свидание в День святого Валентина. Братец был настолько туп в плане общения с девчонками, что едва не просрал это свидание. – Ты хочешь пойти со мной в Хогсмид в Валентинов день? – спросил Генри, наконец сообразив, что от него хочет симпатичная когтевранка, которая потратила почти пять минут, выдумывая все более и более прозрачные намеки. Я веселился, наблюдая за этим действом из-за массивной каменной колонны. Были бы рядом со мной Эрни или Драко, я обязательно бы поспорил, сколько минут потребуется Генри, чтобы сообразить, что он стремительно теряет шанс сходить на свидание. – Да-а-а! – Чжоу заулыбалась и покраснела. – Хорошо, тогда договорились. Куда ты хотела бы сходить? Чжоу покраснела еще гуще и кокетливо заправила длинную черную прядь за ухо. – Знаешь, я давно хотела попить кофе у мадам Паддифут. Правда, там, наверное, не будет места. Все-таки, Валентинов День… – Я решу этот вопрос, – самодовольно заявил Генри. Ну, хоть этот намек он понял сразу. Чжоу растаяла. Они обменялись еще парой слов, и девушка, радостная, ушла. Даже не так. Упорхала. Интересно, как он собрался это решить? Кафе мадам Паддифут было милым и уютным. Был лишь один минус – оно было крошечным, и туда постоянно набивалось кучу народу. Однако я мог забронировать столик. Правда сделать это надо было очень быстро. В этот же вечер я сорвался в Хогсмид сразу же после отбоя. Следовало торопиться: в кровати нас загоняли в десять, а кафе мадам Паддифут закрывалось в одиннадцать. До Хогсмида я добрался быстро. В кафе влетел, когда последние посетители уже надевали верхнюю одежду, собираясь уходить. Я подлетел к небольшой стойке, где мадам Паддифут – очень полная женщина с черными блестящими волосами, собранными в узел, – пересчитывала выручку. Я был готов к тому, что она решит экстренно отправить меня в Хогвартс и еще нажалуется преподавателям, но она лишь скептически взглянула на меня, одними глазами выражая недовольство по поводу моего позднего визита. – Мы уже закрываемся, молодой человек, – сухо проговорила она. – Я хотел бы забронировать столик на 14 февраля, – сказал я, восстанавливая дыхание. Почти весь путь до кафе я бежал, и теперь даже говорил с трудом. Взгляд мадам Паддифут внезапно стал заинтересованным. – Только если по предоплате. Пятнадцать сиклей. Я достал из кармана галлеон и протянул ей. Она записала меня в книжку, и я, ужасно довольный, отправился к Аберфорту. Рабочую смену все-таки никто не отменял.

*

На следующий день я был в таком хорошем настроении, что несколько человек поинтересовались, не сошел ли я с ума? Даже близнецы, которые поймали меня в коридоре между последними уроками, спросили, не двинула ли случайно кони Амбридж? Когда я отрицательно покачал головой, они, кажется, немного расстроились. – Ее внезапная кончина была бы очень кстати, – сказал Фред. – Потому что мы наконец открываем магазин в Хогсмиде! – шепнул Джордж. И я невольно улыбнулся, глядя на их довольные физиономии. – Когда все пойдут в Хогсмид, мы уже сможем кое-что продавать. – О! Поздравляю! – искренне сказал я. – А как вы собираетесь торговать? Вы же все время будете в Хогвартсе. – Мы наняли парня, который живет в Хогсмиде. Только иногда нужно будет забирать выручку и пополнять полки. Но ты же нам поможешь? – Они одновременно посмотрели на меня просящим взглядом. Я вздохнул, мысленно представляя, сколько часов в неделю я смогу спать с таким графиком. Выходило, около двадцати пяти часов. Что ж, надеюсь, хоть за выходные я буду отсыпаться. – Не бесплатно, разумеется, – вставил Фред, видимо, расценив мой вздох как сомнение. – Ну, естественно, не бесплатно, – ухмыльнулся я. – Ладно, только заранее мне говорите, чтобы я мог рассчитать время. – Гарри, ты лучший бизнес-партнер, которого только можно пожелать, – сказал Джордж, театрально пожимая мне руку. – Ой-ой, хватит подлизываться, – хохотнул я. Впрочем, нам пришлось быстро распрощаться, так как в другом конце коридора показалась недовольная физиономия Амбридж. В следующий раз с близнецами мы увиделись уже на очередном собрании ОД. Я не хотел на него идти, потому что думал, что еще один провал я просто не выдержу. Тем не менее, провал снова был, и мне пришлось с этим мириться. У всех Патронус так или иначе получился. У меня же снова ничего. На радость Генри. Он подошел ко мне и окинул меня презрительным взглядом. Я старался не обращать на него внимания и пытался снова и снова вызвать этот злосчастный Патронус. – Твои попытки достойны похвалы, – сказал он. – О, спасибо, – с сарказмом ответил я. Все перестали тренироваться. Точнее они продолжали делать вид, что тренируются, но все равно прислушивались к нашему разговору. Пуффендуйцы позади меня напряглись. – Ты не отвлекайся, может, что-нибудь получится, – сказал братец, ухмыляясь. – Экспекто патронум! – крикнул я. Снова ничего не вышло. Даже намека на Патронус не было. – А может, и не получится, – пожал плечами Генри. – Получится, если ты перестанешь стоять над душой, – сквозь зубы сказал я. Попытался снова. И снова – провал. – Дело не в этом, – наставительно проговорил Генри. Кажется, он снова отыгрывался на мне за занятия со Снейпом. – А в твоем слабом магическом ядре. Что ты вообще можешь? – Тебе бы прикусить язык, Поттер, – зашипел позади меня Зак. Я спиной почувствовал, как он закатывает рукава своей рубашки. Вздохнув, я жестом показал ему, что справлюсь сам. – Да, может, я не могу вызвать Патронус, – сказал я, поднимая взгляд на брата. – Но знаешь, что я могу? Забронировать столик у мадам Паддифут. А ты? Генри мгновенно вспыхнул. Его лицо пошло красными пятнами, а руки сжались в кулаки. За его спиной мелькнул заинтересованный взгляд Чжоу. Это придало мне сил. – Что такое? – притворно-ласково спросил я. – Ты пообещал девчонке романтическое свидание в кафе, а сам понятия не имеешь, как его устроить? Генри сжал кулаки и процедил сквозь зубы: – Убирайся вон. – Как скажешь, – зло бросил я и вышел из Выручай-комнаты, громко хлопнув дверью.

*

Внешне я казался спокойным, но меня начинало трясти, стоило только увидеть Генри в школьных коридорах. Он тоже окидывал меня злобным взглядом. Так прошла почти целая неделя. На занятия ОД я ходить перестал, поэтому все новости оттуда мне пересказывали пуффендуйцы и Полумна. Несмотря на то, что меня постепенно начала отпускать ситуация с Генри, на первое занятие по темной магии со Снейпом я пришел взвинченный и раздраженный. Мы с Малфоем сидели за партами в заброшенном кабинете в подземельях. Окон там не было, поэтому я даже не мог определить, сколько мы там просидели, прежде чем зашел Снейп. Я был мрачнее тучи, а вот Малфой наоборот сиял от предвкушения. – Что мы будем изучать сегодня? Водоворот? Мгновенную тьму? Каменный щит? – перечислял он. – О!!! А давайте научимся делать фрагор! Это будет просто бомба! – Что за фрагор? – спросил я, пытаясь отвлечься от собственных мыслей. – Ты сначала обычную ударную волну научись делать нормально, – буркнул Снейп, наколдовывая воду в старом металлическом ведре. – Не дорос еще до фрагора. – Да что за фрагор? – спросил я настойчивее. Меня уже начинало раздражать, что Снейп и Малфой игнорируют мой вопрос. – Это одно из самых мощных темных заклинаний! Его даже не все Пожиратели смогли освоить, – благоговейным шепотом начал объяснять Драко. – Не все и хотят, – равнодушно сказал Снейп. – Многие считают позицию, из которой выполняется фрагор, унизительной. Зельевар замочил в ведре несколько тряпок и принялся рисовать мелом на полу полукруг. – А что не так с позицией? – спросил я. Моя извращенная фантазия уже успела нарисовать самые непристойные позы. – И что вообще делает это заклинание? – По своей сути, это ударная волна, но только очень сильная, – принялся объяснять Драко. – И идет она не по земле, а примерно в метре над ней. Такая ударная волна позволяет сбить с ног сразу нескольких противников. Да так сбить, что еще не скоро встанешь. – А что с позицией-то? – нетерпеливо спросил я. Снейп в это время выпрямился и громко отряхнул руки от мела. – Для того, чтобы заклинание дало наиболее сильный заряд, его нужно читать, стоя на коленях, – начал объяснять. – А Пожиратели, как ты сам понимаешь, не очень любят стоять на коленях. – Ну, Адама Эйббса это не останавливает, – сказал со смешком Драко. – Это его любимое заклинание. – Адам Эйббс – один из приближенных Темного Лорда, – пояснил для меня Снейп. – Он, кстати, потерял глаз «благодаря» твоему отцу. Так что вполне возможно, что он когда-нибудь попытается отомстить ему или твоему брату. Или тебе. Обычно он появляется одним из первых и использует фрагор, чтобы обезвредить противников. И ему плевать, должен он для этого стоять на коленях или нет. – Он говорит, что стоит на коленях только десять секунд, а остальные всю жизнь, – прошептал Драко. Кажется, образ этого Адама Эйббса его очень впечатлял. – В общем, Поттер, – сказал Снейп, – если видишь вдалеке человека, который стоит на коленях, ложись на землю, не прогадаешь. – Кстати, – вспомнил Драко, – Барти Крауч-младший не стоит на коленях во время этого заклинания. Почему? – Барти Краучу двадцать пять, – сказал Снейп. – Он выполняет это заклинание, падая на колени и сразу же вскакивая. А Адаму Эйббсу уже под сорок. Он не в том возрасте, чтобы так скакать. Зато у Крауча получается всего одна волна, а у Эйббса – две. Мы с Малфоем переглянулись, думая об одном и том же. Скорее бы уже начать изучать фрагор. Почти сразу же Снейп выгнал меня к доске тренировать заклинание, которое мы разучивали еще в прошлом семестре – заклинание Черного дыма. Я махал палочкой почти час, но у меня не выходило даже струйки черного дыма. Я злился, Снейп нервничал. Малфой скучал, лежа на парте и выводя пальцем невидимые узоры. – Fumus velum, fac me abscondere ab inimicis meis in nomine metae magni! – кричал я, размахивая палочкой. Ничего не выходило. В груди похолодело. Что если Хейг повредила мое и без того слабое ядро? Что если я вообще ничего мощнее Люмоса больше не смогу вызвать? – Хватит, – сказал, наконец Снейп. – Используй Люмос. Я аж вздрогнул. Он что, прочитал мои мысли? – Чего стоишь? – гаркнул Снейп. – Используй Люмос. Надо сбросить напряжение любым простым заклинанием. Иначе крышу снесет. Драко, меняйся с Поттером. По дороге к парте я использовал Люмос, и внутреннее напряжение словно бы спало. Ну, хоть это у меня получилось. Надо было Снейпу научить меня этому трюку раньше. Как тренируется Драко, я почти не смотрел. Меня одолевали мрачные мысли. Вдруг я почти стал сквибом, просто еще не знаю об этом? Снейп периодически кидал на меня странные взгляды, но ничего не говорил. Закончили мы часа через два, когда Драко смог, наконец, одолеть заклинание и заполнить комнату едким черным дымом. Тогда-то и пригодились мокрые тряпки: ими пришлось закрыть лицо, чтобы не задохнуться. Снейп быстро убрал заклинанием дым и сказал сворачиваться. Мы подхватили сумки и направились на выход, стараясь не дышать больше положенного – запах гари все равно остался. – Поттер, останься на пять минут, – сказал Снейп, заклинанием убирая воду из ведра. – Это зачем? – сощурился Драко. – Буду учить его создавать фрагор, – с сарказмом ответил Снейп. Малфой шутку не оценил, и взгляд его стал еще более испытующим. Снейп же пояснил. – Надо поговорить по поводу Генри. Он берет у меня дополнительные уроки. Я закатил глаза. Вот только разговоров о Генри мне не хватало. Драко такая реакция удовлетворила, и он ушел, на выходе сказав, что будет ждать меня возле Большого зала. Снейп закрыл дверь и наложил заглушающие чары. Чувствую, разговор будет серьезным. Я оперся бедрами о парту, скрестил руки на груди и выжидающе посмотрел на Снейпа. – Что происходит? – спросил он. – Я откуда знаю? С Генри что только не происходит, – буркнул я, отводя взгляд. – Я сказал Драко, что буду говорить с тобой о Генри, чтобы он не решил подслушать, – пояснил Снейп. – Что происходит с тобой? Я вопросительно посмотрел на Снейпа. – Ты не сможешь овладеть ни одним темным заклинанием, если будешь много думать. (Как бы это ни звучало). Что случилось? – У меня слабое магическое ядро, – признался я. Рассказать об ОД я не мог, но я решил просто недоговорить: – Генри уже месяц пытается научить меня вызывать Патронус. Но у меня совсем ничего не получается. Даже намека нет. – Слабое магическое ядро? – спросил Снейп и внезапно издал какой-то странный звук, напоминающий скрип плохо смазанной двери. Я поднял взгляд и увидел, что он смеется. Честно говоря, я и не думал, что он способен на эту эмоцию. – Что за бред? Слабое магическое ядро, это же еще додуматься надо! – Мне так сказали в Мунго, – сказал я, смущаясь. – А еще у меня… Синдром Трусливого Сердца. Снейп мгновенно стал серьезным. От этого у меня по спине пробежали мурашки. Я-то думал, что он снова засмеется. – Это точный диагноз? Были приступы? – Да, один раз, как раз в Мунго, – ответил я. А потом не выдержал и пожаловался: – Мерлин, что за болезнь такая? Мне что теперь, каждый раз кататься в Мунго? И почему такое всегда происходит именно со мной? Снейп хмыкнул. – Судя по всему, тебе ничего не рассказали про этот синдром, – сказал он. – Как думаешь, у кого чаще всего встречается этот синдром? – У неудачников? – спросил я, с недоброй усмешкой. – У мракоборцев. Я посмотрел на Снейпа округленными от удивления глазами. Сердце внезапно пропустило удар. – Они чаще всего попадают в опасные ситуации. И когда их магия и тело настолько ослаблены, что не выдерживают воздействия окружающей среды, этот синдром спасает их от мучительной смерти. Чаще всего он встречается у мракоборцев, которые подверглись пыткам. Например, у Фрэнка Лонгботтома он тоже есть. Я открывал и закрывал рот, точно рыба. Мне никто об этом не сказал. А я ночами не мог уснуть, думая, что я трусливый слабак и магия так пытается сжить меня со свету. – Я могу помочь тебе, но взамен потребую кое-что, – загадочно произнес Снейп. – Что вы имеете в виду? – напрягся я. Мозг, закаленный хогсмидскими сделками, вопил о том, что это заведомо плохая идея. – Я работаю над зельем, которое может помочь справиться с приступом синдрома, – принялся объяснять зельевар. – Оно экспериментальное, я еще его дорабатываю. И у меня не хватает добровольцев. Я воспрял духом. Пусть слово «экспериментальное» звучало пугающе, сама идея уже не казалось такой уж плохой. – То есть, если у меня случится приступ, и я выпью это зелье, мне не надо будет никуда ехать? Никакого Мунго? – с опаской спросил я. После происшествия в магической больнице меня начинало трясти от одного только ее упоминания. После выписки мне даже несколько ночей снились кошмары, где обезумевшая Хейг кромсает меня Круциатусом. – Никакого Мунго, – подтвердил Снейп. – Я дам тебе пять ампул. Больше предложить не могу. Но не думаю, что тебе в ближайший год понадобится больше. У меня два условия. Первое: каждый раз, когда ты выпиваешь ампулу, ты должен предоставить мне полный письменный отчет о своем самочувствии. Любая мелочь: головная боль, рвота, понос, мысли о смерти – все это ты должен записывать максимально подробно. Также должен будешь описать, что произошло перед приступом, и какие были внешние факторы воздействия. Понял? Я отрывисто кивнул. – Второе условие: о твоем лечении моим зельем не должна узнать ни одна живая душа. Если твоя мать узнает, что я пою тебя экспериментальными зельями, она мне голову оторвет. И твой отец ей поможет. – Зачем вам все это? – спросил я, имея в виду мое лечение. – Я хочу запатентовать это зелье и зарабатывать на нем, – просто пояснил Снейп, сходу уловив мою мысль. – Создавать такое в лаборатории чревато тем, что ко мне прилепятся лишние имена, которые к созданию зелья не имеют никакого отношения. В лабораториях нет «я», есть только «мы». А я привык работать один. Я кивнул, выражая понимание. Мама сама пару раз жаловалась на это. Она изобрела гораздо больше зелий, чем указано в патентных списках. Снейп жестом дал понять, что сказал все, что хотел. Я закинул сумку на плечо, не зная, что делать дальше. – А по поводу Патронуса, – лукаво улыбнулся зельевар. – Не получается Патронус, вызови дементоров. Я аж подавился от такого заявления. Снейпа моя реакция более чем удовлетворила. – Зайди ко мне в следующий четверг часов в семь. Я как раз доделаю зелье против Синдрома. Заодно поговорим о дементорах. Только Драко не говори. Ему, пожалуй, это заклинание пока ни к чему.

*

Утром следующего дня я никак не мог сосредоточиться – все думал о предстоящем уроке со Снейпом, который должен был состояться только после 14 февраля. Я сидел за столом Пуффендуя и с неохотой ковырялся в яичнице. – Твой брат – оборзевший кретин, – сказал Зак. До этого он пересказывал, как Генри отзывался обо мне в мое отсутствие. – Так ушел бы вместе с Гарри, – спокойно сказал Эрни, разворачивая «Ежедневный пророк». – Ну уж нет, – буркнул Зак. Я посмотрел на его, выгнув бровь. – То есть… Я имею в виду… Ну, надо же понять, почему Генри Поттером так восхищаются. Пока ответа на этот вопрос я не получил. Я хмыкнул, принимая натянутые объяснения Зака, и вернулся к яичнице. – Охуеть! – воскликнул Эрни, и почти весь стол разом обернулся на него. Эрни матерился редко, а значит, в газете было что-то действительно интересное. – Что там? – спросил Зак, пытаясь заглянуть в газету. Ему мешала стоящая между ним и Эрни ваза с фруктами. Ханна, сидевшая рядом со мной, резко выхватила «Пророк» из рук старосты и развернула газету перед собой. «МАССОВЫЙ ПОБЕГ ИЗ АЗКАБАНА» – мигали на первой полосе большие жирные буквы. – Видимо, Амбридж перестала охранять Азкабан, и все пошло прахом, – хихикнула Ханна. Я же начал вчитываться в текст статьи. Вчера поздно вечером Министерство магии сообщило, что из Азкабана совершен массовый побег. В ходе беседы с репортерами у себя в кабинете министр магии Корнелиус Фадж подтвердил, что несколько часов назад из камер строгого содержания совершили побег десять заключенных, о чем, ввиду особой опасности беглецов, он уже проинформировал премьер-министра маглов... – Надеюсь, они не припрутся в Хогвартс, – сказал я, возвращаясь к несчастной яичнице. – Когда Петтигрю два года сбежал из Азкабана, он первым делом наведался к нам. – Просто прекрасно! – воскликнул Эрни. – Из самой охраняемой магической тюрьмы сбежала целая толпа маньяков, а наша гостиная единственная из всех, что не закрывается на пароль!.. …Об этом Эрни ныл весь оставшийся день. Даже когда мы уже пришли в спальню перед ужином, он не переставал распинаться о дурацкой системе безопасности Хогвартса. Меня это мало волновало, у меня были проблемы поважнее. Я целый день не мог найти свой амулет против боли. Вечером во время посиделок с Полумной я хотел попробовать модифицировать его с помощью набора, который подарила мне когтевранка. Я уже вывернул на кровать школьную сумку и перелопатил все карманы, которые только мог. Под пессимистичный бубнеж Эрни я вытащил из-под кровати чемодан и принялся рыться в нем. Там амулета тоже не оказалось. Вместо этого я нашел две более важные вещи. Первая – медальон на тонкой цепочке, который мне несколько месяцев назад передал Регулус. – Рано или поздно ты поймешь, кому это отдать, – вспомнил я слова этого странного человека. Возможно, последние слова, которые я от него вообще услышал. Пока я не понял, кому это нужно было отдать, но все же решил переложить его поближе. Вторая – крысолов Гатри, который помог найти и уничтожить первый крестраж – чашу Пенелопы Пуффендуй. Кажется, пришло время найти и остальные крестражи. Только вот где их искать, я совершенно не представлял. Крысолов я на всякий случай положил в карман мантии. Может, мне внезапно повезет.