Принцип исключения

13 февраля я договорился с Полумной о встрече в Хогсмиде. Она согласилась погулять со мной по волшебной деревне, даже не подозревая, что для нее уже заказан столик у мадам Паддифут и куплен подарок. 14 февраля я почти не спал, так как очень волновался, а еще забирал мозгошмыга. Мы с Дилером встречались недалеко от Хогсмида, почти что в лесу. По правде говоря, с инстинктом самосохранения в подростковом возрасте у меня было туго... Мозгошмыг, который вообще-то назывался эллиллоном, был передан мне в небольшой коробочке. Кажется, из-под какой-то подарочной чашки. Зверек оказался маленьким, круглым, пушистым и очень писклявым. Впрочем, когда Дилер сунул ему кусок апельсина, он быстро замолчал. Дилер посоветовал положить в коробку разных полых штук и тряпочек, чтобы, если мозгошмыг испугается, ему было куда прятаться. Я так и сделал. Поэтому коробка стала немного тяжелее. В Хогсмид я прибыл за час до назначенного времени. Я успел забежать в магазин за цветами. Из всех букетов мне больше всего приглянулся тот, что был с голубоватым чертополохом и небольшими фиолетовыми цветами. Знал ли я, как они называются? Разумеется нет. Все это время в небольшой коробочке шуршал недавно полученный мозгошмыг, которого я покормил перед самым выходом, чтобы он не запищал и не испортил сюрприз. Запыхавшийся, я пришел в кафе мадам Паддифут за сорок минут до назначенного времени. Хотел убедиться, что все в порядке. Однако там там выяснилось, что ничего не в порядке. – Поттер? – недоуменно спросила хозяйка. – Поттер уже здесь. Я резко повернул голову и увидел за столиком возле окна довольно ухмыляющегося мне Генри с Чжоу Чанг, сидящей напротив. Я гневно повернулся к хозяйке. – Вы же записывали меня, я платил вам взнос! – Думаешь, я помню, кого я записывала? – грубо воскликнула мадам Паддифут. – У меня в блокноте написано «Г. Поттер». «Гэ» Поттер за столом. А тебе следовало заранее забронировать столик и не пытаться занять чужое место. Свободных столиков сейчас нет. Она захлопнула книжечку и, гневно тряхнув упругим пучком, ушла в зал – обслуживать посетителей. – Гэ Поттер, – пробормотал я, осознавая, что наши с Генри имена начинаются на одну и ту же букву, а я даже не проследил, как именно записала меня в свою книжку эта старая выдра. Я вышел из кафе не на своих ногах. Что теперь делать? Я судорожно пытался придумать решение, и оно вскоре нашлось. Промчавшись через несколько улиц, я пулей влетел в «Кабанью голову» и подбежал к барной стойке. За ней привычно натирал стаканы Аберфорт. Рядом на высоком стуле сидела постоянная клиентка заведения – мадам Тинн. Она меня узнала и радостно помахала не занятой бокалом рукой. – Аберфорт, у меня катастрофа! – запыхавшись, выпалил я. – Свидание не удалось? – усмехнулся Аберфорт, глядя на букет и коробку с мозгошмыгом. – Почти… Я кратко пересказал ситуацию, и мадам Тинн, слушая мой рассказ, несколько раз назвала моего брата вислоухим гоблином (что бы это ни значило). Аберфорт молча дослушал историю до конца и бегло осмотрел полностью забитую таверну. Я с грустью проследил за его взглядом. Внезапно он одобрительно крякнул. – У меня же есть старый зимний зал! Правда, я им уже тыщу лет не пользовался. Наверное, там пыль и грязь… Я бегло взглянул на настенные часы. До встречи с Полумной оставалось полчаса. Должны успеть. – Я помогу убраться, – подскочила мадам Тинн. Она одним глотком допила свое вино и стряхнула с платья невидимые пылинки, оповещая нас о полной готовности. Аберфорт отставил блестящий стакан в сторону и позвал нас за собой. Дверь в зимний зал открылась не с первого раза, и я вдруг подумал, что фраза «тыщу лет им не пользовался» не была преувеличением. Зимний зал оказался гостиной переделанной под помещение для гостей. Внутри стояло несколько круглых столов, возле стены покоился давно остывший белый камин. Сквозь грязные окна пробивалось неяркое зимнее солнце. В целом, помещение было уютным, только очень запущенным. Аберфорт пояснил, что раньше устраивал здесь дружеские посиделки с постоянными клиентами, но со временем на это перестало хватать сил. Так что зал оказался забыт и заброшен. Мы принялись за уборку. Сначала очистили заклинанием все столы, подмели полы и убрали пыль. Потом Аберфорт предложил сразу принести еду в зал. Я выбрал из меню то, что было, по моему опыту, наиболее съедобным. – А напитки? – спросил хозяин таверны. Я посмотрел на Аберфорта, не зная, как сказать ему. – Напитки я приготовлю сам, – уверил его я, решив не вдаваться в подробности. Я, как никто другой, знал, что Аберфорт умел только наливать уже готовые напитки в стаканы. С коктейлями у него не клеилось. – Это еще почему? – Не обижайся, Форт, но коктейли ты готовишь просто отвратительно, – подтвердила мои мысли мадам Тинн. Кажется, Аберфорт немного обиделся, но виду не подал. – Иди, Гарри, а я пока закончу тут. Я молнией спустился вниз и залетел за барную стойку, на ходу снимая мантию и повязывая фартук. Аберфорт крикнул мне вдогонку, чтобы я ничего крепче сливочного пива туда не подмешивал. Я, впрочем, и не собирался. Безалкогольные коктейли я тоже умел готовить достаточно хорошо. Пусть в таверне они обычно и не пользовались большим спросом. Я намешал сразу несколько разных напитков: безалкогольный мохито, смешанный из персикового сока и клубничного сиропа пеликан, имбирный лимонад со сливочным пивом и тропический коктейль с кокосовой стружкой. Когда я поместил их на поднос и принес наверх, там все было… восхитительно. В чистом камине, мягко потрескивая, горел огонь. На каждом столике лежала белая скатерть и стояла небольшая вазочка с цветами. Под потолком летали маленькие огоньки, которые издалека напоминали светлячков. – Вау! – только и сумел сказать я. – Мадам Тинн, я перед вами в долгу! – Ого! Я и не знал, что тут может быть так красиво! – басисто сказал Аберфорт, входя следом за мной. – Ну, со следующей недели я буду тоже пользоваться этим залом. Тут будет вип-зона, – мечтательно сказал мужчина. – Придется тебе, Гарри, еще и здесь убираться. Я театрально вздохнул, расставляя бокалы на центральный стол. Так и знал, что Аберфорт припашет меня и здесь. – Только без пошлости тут! – пригрозил Аберфорт. – Мы просто друзья, – закатил глаза я. За спиной лукаво переглянулись Аберфорт и мадам Тинн, но я этого, разумеется, не увидел. Я снова взглянул на часы. До встречи с Полумной оставалось… Пять минут! Я спешно поблагодарил Аберфорта и мадам Тинн, а после, схватив букет и мантию, выбежал на улицу. Там уже начинал накрапывать мелкий дождь, и я надеялся, что успею встретить Полумну до того, как он разойдется. Когда я прибежал к месту встречи в расстегнутой мантии и с раскрасневшимся лицом, Полумна уже ждала меня. Она была одета в зимнюю синюю мантию с тонкими шнурками с помпончиками на концах. Из-под капюшона вились светлые локоны. В ушах блестели подаренные мной сережки. – Луна! – помахал я ей. Она увидела меня и улыбнулась. Я подошел к ней и от волнения едва не забыл вручить букет. – С днем рождения! – Спасибо! – она улыбнулась еще шире и приняла букет, тут же потрогав пальцем один из чертополохов. – Впервые в мой день рождения в Хогсмиде идет дождь. Думаю, это хороший знак. Я улыбнулся и, кажется, покраснел еще сильнее. Мы направились к «Кабаньей голове», обсуждая переменчивую февральскую погоду. Внутри помещения я проявил всю галантность, которая только у меня была: помог снять мантию и торжественно пригласил девушку в зимний зал. Из-за барной стойки за мной неотрывно следили Аберфорт и мадам Тинн. Последняя, заметив мой взгляд, подмигнула и кокетливо повела плечами. Я вздохнул и отправился наверх вместе с Полумной. Она оценила убранство помещения, заметив, что оно похоже на пещеру лесных гномов. Я уже достаточно долго общался с ней и с уверенностью мог сказать, что это был комплимент. Мы сели за накрытый Аберфортом стол и… кажется, после этого не замолкали ни на минуту. За окном начался настоящий ливень, но его звуки только добавляли помещению уюта. Луне больше всего понравился коктейль с кокосовой стружкой, и я мысленно сделал в голове пометку: «Любит кокосы». Мы обсуждали легенды магической Британии, теории заговора, амулеты и обереги, и я настолько был вовлечен в разговор, что едва не забыл о самом главном. – Луна, – сказал я, чувствуя, как потеют ладони. – Да? – весело отозвалась она. – Я приготовил небольшой подарок. Вот. М-да, мое красноречие отказало мне в самый неподходящий момент. Я вытащил из-под стола коробку и протянул когтевранке. Она отставила бокал с мохито и с любопытством начала развязывать подарочный бантик. Через секунду помещение огласил ее радостный вскрик: – ЭТО МОЗГОШМЫГ! НАСТОЯЩИЙ МОЗГОШМЫГ! Мозгошмыг испугался и забился в кривую маленькую чашку на дне коробки. Я объяснил Луне, как ухаживать за ним, чем кормить и как заставить его вылезти из укрытия. Эти факты я с трудом запомнил во время встречи с Дилером. Луна отставила коробочку с мозгошмыгом и внезапно обняла меня. – Гарри, это лучший подарок в моей жизни! Я обещаю заботиться о нем так хорошо, как только смогу. Клянусь, в этот момент я был готов подарить ей еще пятьсот мозгошмыгов. Следующие полчаса мы обсуждали разных магических существ. Мозгошмыг, которого Луна окрестила почему-то Тыквой, постепенно осмелел и выглянул оттуда. Мы отдали ему кусочек апельсина из коктейля, и он принялся его уплетать. Закончив с апельсином, зверек придвинулся еще ближе, надеясь, что ему еще что-нибудь перепадет. Эллиллоны – а именно так назывались мозгошмыги – питались фруктами и хвойной смолой. Им нельзя было соленое и острое. Поэтому я отодвинул подальше тарелки с остатками еды и сунул ему кусочек яблока. Яблоко его заняло на более продолжительное время. После трапезы он залез в рукав к Луне и там, кажется, уснул. Минут через двадцать дождь перестал барабанить по стеклу, и Луна предложила погулять по деревне. Мы собрались, и я отнес грязную посуду вниз. Естественно, Аберфорт и мадам Тинн все это время едва сдерживались, чтобы меня не подколоть. У них не получилось. – Не знал, что просто друзьям дарят цветы, – не удержался Аберфорт. Мадам Тинн хихикнула. – У нее день рождения, – сказал я. После быстро попрощался, и мы с Полумной вышли на улицу. Переулки Хогсмида были залиты ярким светом, пробивающимся сквозь рассеивающиеся тучи. Мы гуляли, болтали и рассматривали самые интересные витрины магазинов. Мы уже хотели зайти в один из них, как вдруг нас кто-то окликнул. Точнее окликнул Полумну. – Полумна, я тебя уже час ищу! – сказала Грейнджер, подбегая к нам. После она заметила цветы в руках когтевранки, и взгляд ее внезапно переменился. – У вас что, было свидание? – Мы праздновали день рождения Полумны, – сухо ответил я, всем видом показывая, что недоволен присутствием гриффиндорки. – О, – Гермиона сделала небольшую паузу, обдумывая мои слова. – С днем рождения! – Спасибо! – улыбнулась Луна. – Полумна, нам очень нужна твоя помощь, – быстро забыв про то, что у когтевранки вообще-то праздник, выпалила Грейнджер. Пойдем в «Три метлы», я там все объясню. Полумна вопросительно взглянула на меня. В ее глазах я прочитал любопытство. Я вздохнул. – Ладно, идем, – сказал я. Грейнджер радостно улыбнулась и повела нас в паб. Там было столько народу, чтобы было тяжело даже дышать. Мы прошли в самый дальний угол, где за столиком в разных углах сидели Генри и Рита Скитер. – Рита? – удивился я. Та мгновенно повернулась ко мне и тут же подмигнула. – Сколько лет сколько зим, бунтаренок, – хихикнула она. – Слава Мерлину, ты пришел. А то компания собралась ужасно занудная. – Бунтаренок? – переспросил Генри. – Вы что, знакомы? Я молча помог Полумне снять мантию, и мы расположились за столом. Грейнджер, кажется, немного обиделась на слово «занудная», но все же села рядом с журналисткой. – Как свидание, Генри? – спросил я сквозь зубы, проигнорировав его предыдущий вопрос. – Все отлично! – выпалил он, хотя по его виду я бы так не сказал. Он сидел, нахохлившись и закутавшись в мантию, точно в кокон. Так он обычно делал тогда, когда ему что-то не нравилось. – Кажется, девушка Генри оставила его одного в кафе мадам Паддифут, – громко шепнула мне Рита. Грейнджер тут же бросила на нее гневный взгляд. – Но мне ничего не рассказывают. Скажи, Генри, ощущаешь ли ты, что твое сердце разбито навсегда? Я неприлично громко хохотнул. А после, игнорируя озлобленные взгляды гриффиндорцев, заказал нам с Полумной по бокалу сливочного пива. – Полумна, я тебе очень сочувствую, – внезапно сказал Генри. – Печально, когда тебе обещают прекрасный день в Хогсмиде, а приходится гулять под дождем. – Мы не гуляли под дождем, – сказала Полумна, бросив на брата свой фирменный потусторонний взгляд. – Мы были в «Кабаньей голове». Там для нас был целый отдельный зал! С большим камином. И светлячками. Внутри меня взорвался фейерверк. Кажется, Полумне понравилось место, которое я выбрал. Ну, как выбрал. Экстренно зарезервировал. – Зал? В «Кабаньей голове»? – переспросила Грейнджер. – Для вип-гостей, – как бы невзначай упомянул я. – Только недавно открыли. С большим трудом удалось выбить там место. – Да что ты врешь? – прошептал Генри. – Хочешь, сходи и спроси, – сказал я. – Чувствуешь ли ты досаду, Генри? – вклинилась Рита, доставая блокнот и прытко пишущее перо. Генри закатил глаза и еще сильнее нахохлился. – Так, зачем мы здесь? — спросил я делая первый глоток пива. – Наша юная кудесница как раз собиралась мне объяснить, – сказала Рита, шумно отхлебнув из стакана с огневиски. – С Гарри, я надеюсь, мне позволено разговаривать? – язвительно обратилась она к Гермионе. Кажется, до моего прихода они уже успели поссориться. – Позволено, – холодно ответила гриффиндорка. – Что ж, может, он расскажет мне, с кем встречается его брат? – Еще одно слово об интимной жизни Генри, и сделка отменяется, – пригрозила Гермиона, бросив на меня угрожающий взгляд, как только я открыл рот. – Какая сделка? – сказала Рита, промакивая губы красной салфеткой. – Ты еще не предложила сделки, моя благонравненькая, ты только попросила меня прийти. Ничего, Гарри, мы же видимся не в последний раз. Она хитро взглянула на меня. Я улыбнулся ей в ответ, давая понять, что в вопросах сбыта информации она все еще может на меня рассчитывать. Генри презрительно фыркнул. – Ну да, когда-нибудь вы сочините новые гнусные истории про нас с Генри, – сказала Грейнджер, видимо вспомнив репортаж с Турнира. – В этом году печаталось немало гнусных историй о Генри и без моего участия. С моим, разумеется, тоже, но забирать себе всю славу я просто не имею права. – Она искоса взглянула на Генри, держа стакан у рта, и свистящим шепотом спросила: – Что ты чувствовал, когда вокруг вашего дома собирались толпы туристов? Как это комментировал твой отец? Ты чувствовал себя загнанным в угол и уязвленным? Я устало вздохнул. Чувствую, эта встреча растянется надолго. – Нет, не чувствовал, – отчетливо и громко сказала Гермиона. – Этим летом с ним случались ситуации и посерьезнее. Он сказал министру магии правду, но министр такой идиот, что не поверил ему. – Так ты по-прежнему настаиваешь, что Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся? – Рита опустила стакан и устремила на Генри испытующий взгляд, причем ее палец сам собой пополз к прытко пищущему перу. – Поддерживаешь эти россказни Дамблдора о якобы возвращении Ты-Знаешь-Кого и о тебе, якобы единственном свидетеле. – Я был не единственным свидетелем, – с бешенством ответил Генри. – Там была дюжина с лишним Пожирателей смерти. Хотите их имена? – Счастлива буду услышать. – Она снова открыла блокнот и посмотрела на братца с таким восторгом, словно ничего прекраснее не видела в жизни. – Крупным шрифтом заголовок «Поттер обвиняет». – Попрошу добавить имя, – спешно вклинился я. Но Рита меня уже не слушала. – Подзаголовок: «Генри Поттер обличает притаившихся Пожирателей смерти». А ниже – твоя большая фотография и подпись: «Потрясенный подросток, переживший нападение Того-Кого-Нельзя-Называть, шестнадцатилетний Генри Поттер вызвал фурор, обвинив почитаемых членов волшебного сообщества в том, что они являются Пожирателями смерти». Я не выдержал и снова хихикнул. Вместе со мной хихикнула и Полумна. Правда, ей, кажется, формулировки журналистки понравились больше, чем их содержание. Прытко пишущее перо было уже у Риты в руке и на полпути к блокноту, как вдруг восторженное выражение исчезло с ее лица. – Но наша маленькая кудесница, – Рита опустила перо и волком глянула на Гермиону, – конечно, не захочет, чтобы это напечатали? – Наоборот, – нежным голосом проговорила Гермиона, – именно этого ваша маленькая кудесница и хочет. Рита удивленно уставилась на нее. Генри тоже. Мы с Полумной переглянулись, но больше никаким образом удивление не высказали. – Ты хочешь, чтобы я опубликовала его рассказ о Том-Кого-Нельзя-Называть? – тихо спросила Рита у Гермионы. – А Джеймс Поттер в курсе? – Я думаю, он не будет против, – сказала Гермиона. – Я хочу, чтобы вы опубликовали подлинную историю. Все факты. В точности так, как сообщит их Генри. Он расскажет вам все подробности, назовет имена не разоблаченных Пожирателей смерти, которых там видел, опишет, как выглядит теперь Волан-де-Морт... Возьмите же себя в руки, – презрительно сказала она, бросив Рите салфетку, потому что при имени Темного Лорда она чуть не свалилась со стула и пролила на себя полстакана огневиски. Не сводя глаз с Гермионы, Рита промокнула салфеткой губы и сказала: – Журналу «Какой Колдун» не дадут этого напечатать. Точнее дадут, но это будет последнее, что в нем выйдет. Его ведь спонсирует Министерство. Как и «Пророк». – Значит, почти все газеты и журналы будут печатать то, что скажет министр? – язвительно спросила Гермиона. Рита выпрямилась, подняв брови, и одним глотком осушила стакан. – Вроде такая умная, а этого до сих пор не поняла. – Я догадывалась, – сказала Грейнджер. – Поэтому и позвала Полумну Лавгуд. – Лавгуд, Лавгуд, – проговорила Рита. Я напрягся, готовый в любой момент вступить в словесную перепалку. – Не твой ли отец держит «Придиру»? – Мой, – гордо ответила Полумна, бегло взглянув на журналистку. Рита хотела что-то сказать, но, поймав мой предупреждающий взгляд, закрыла рот. – Думаете, люди воспримут его серьезно, если это будет в «Придире»? – Некоторые – нет, – спокойно ответила Гермиона. Полумна бросила на нее нечитаемый взгляд. – Но в сообщении «Пророка» о побеге из тюрьмы не сходятся концы с концами. И наверное, многие думают: нет ли этому более убедительного объяснения? Если им предложат другое, пусть даже в... – она искоса глянула на Полумну, а потом на меня, – ну, в необычном журнале, думаю, многие прочтут его с интересом. Рита довольно долго молчала и оценивающе глядела на Гермиону, наклонив голову набок. Потом она перевела взгляд на меня. Я пожал плечами, мол, сам только пришел. – Ладно, допустим на минуту, что я напишу, – неожиданно сказала она. – Сколько мне за это заплатят? – Кажется, папа не платит людям, которые пишут в его журнале, – мечтательно проговорила Полумна. – Они пишут, потому что это почетно и, конечно, им хочется видеть свое имя в печати. Лицо у Риты вытянулось, и она повернулась к Гермионе: – Я что же, буду писать бесплатно? – Ну да, – хладнокровно подтвердила Гермиона, отпив из стакана. – Иначе, как вы понимаете, я сообщу властям, что вы незарегистрированный анимаг. Конечно, «Пророк» вам неплохо заплатит за репортаж из камеры о жизни Азкабана. Рита сомневалась. У нее было достаточно времени, чтобы вернуться в Лондон и успеть зарегистрироваться, но играть с огнем она явно не хотела. Я же зацепился за эту возможность. Мне было плевать на правдивую историю Генри и его войну с министром магии. Однако как же разозлится Амбридж, если узнает, что это напечатали в «Придире», которая разложена по всей школе. Шанс насолить генеральному инспектору я упустить не мог. – Да, «Придира» не платит своим авторам, – сказал я, медленно отпивая пиво из стакана. – Но некий анонимный читатель этого журнала может сделать небольшой благотворительный взнос. За внезапно открывшуюся правду. Скажем, в пятнадцать галлеонов. Грейнджер резко повернулась ко мне. – Ты что творишь? – шепнул Генри, которому предложение Гермионы казалось идеальным планом. – Всего пятнадцать? – спросила Рита, и я понял, что она готова торговаться. – Не наглей, – сказал я. – Больше пятнадцати анонимный читатель предложить не сможет. Сама понимаешь, времена тяжелые. Говорить о том, что мозгошмыг «съел» почти половину моих сбережений, я, разумеется, не стал. Рита немного подумала и сказала: – По рукам. Ну что, Генри, готов рассказать людям правду?

*

– Пятнадцать галлеонов? – воскликнула Пэнси. – За одну статью в «Пророке» платят десять! – Когда дело касается репутации, экономить нельзя, – одобрительно кивнул Малфой. – Кстати, классный кулон. – Это Блейз подарил, – улыбнулась Пэнси, играя пальцами с серебряной подвеской в виде проколотого кинжалом сердца. Мы повернулись к Забини, а тот, наоборот, уставился в стену. Вечеринка у слизеринцев в этот раз была очень маленькой. Мы пили сливочное пиво и обсуждали прошедший день. После того, как Генри выдал все, что знал, Рите, мы разошлись. Я проводил Полумну до гостиной, а после Малфой позвал меня к ним. Разговор тек неспешно. Завтра – воскресенье, а значит, можно было никуда не торопиться. – Кстати, – сказал я. – А что там с побегом Пожирателей? Я ожидал, что они начнут восхвалять их или наоборот поливать грязью, но Пэнси лишь сказала: – Рано или поздно это должно было произойти. Кстати, – сразу стало понятно, что сейчас она переведет тему на более интересную для нее, – мы видели Поттера в кафе мадам Паддифут. – Твоего брата, – подсказал Тэдд. – Спасибо, я понял, – отозвался я. – В общем, в вопросах любви он полный ноль, – со смехом вставил Блейз. – Было ощущение, что его растили в пещере. Я бы подумал, что ты, Поттер, так же плох в любовных делах, если бы Лавгуд не пришла из Хогсмида с цветами. – У нее был день рождения, – кажется, в сотый раз за сегодня сказал я. – Мы просто по-дружески посидели и все. – О, так это ты по-дружески ей доставал редкую зверушку с другого континента? – хитро спросила Пэнси. Я закатил глаза, а слизеринцы залились смехом. – Ой ладно, не хочешь рассказывать, не надо, – улыбнулся Тэдд. – Смотрите, что я купил у баронов. Он вытащил прозрачный пакетик с переливающимися маленькими шариками. Внезапно в комнате воцарилась такая тишина, что я, кажется, услышал дыхание сидящего рядом со мной Малфоя. – Ты совсем обалдел? – спросила Пэнси. – Выкинь это немедленно. – Э! Я за них тридцать галлеонов отдал! – возмутился Тэдд. – От одного раза ничего не будет. Пэнси и Блейз сразу же принялись отчитывать Тэдда. Тот начал отбрыкиваться и оправдываться, пряча прозрачный пакетик за спиной. – Что это? – шепнул я Малфою. – Эльфийская пыль, – ответил он. – Самый дешевый наркотик. Но самый… мозговыносящий. Один шарик, и в чувства тебя будут приводить еще полдня. – А еще их нельзя смешивать ни с какими зельями и тем более с алкоголем! – добавила Пэнси, которая лупасила подушкой просившего пощады Тэдда. – Ты нас на тот свет решил отправить, Нотт? Я с удивлением наблюдал за реакцией слизеринцев. – В свое время несколько Пожирателей полегло от этой дури, – пояснил Малфой. – Если родители узнают, они нам такое устроят… – Да они не узнают! – выпалил Тэдд и тут же увернулся от подзатыльника от Блейза. – А еще этот наркотик часто подсыпали, когда хотели кому-нибудь поднасрать, – продолжил Малфой. – В общем, Поттер, если почувствуешь, что твой напиток на вкус как соленый банан, постарайся не допивать его до конца… Я поднял брови от внезапного сравнения, но говорить ничего не стал. Когда ребята успокоились, а Тэдд пообещал смыть яркие шарики в унитаз, мы опустошили еще три бутылки сливочного пива, и я отправился в гостиную. Чтобы не попасться миссис Норрис, мне пришлось сделать крюк аж через восьмой этаж. Там никого не было, и я мог пересечь замок почти беспрепятственно. Проходя мимо места, где обычно открывалась дверь в Выручай-комнату, я услышал знакомый писк из кармана. Я вытащил мигающий крысолов, который издавал слабые, но ритмичные звуки. Это значило только одно – где-то поблизости крестраж.