Принцип исключения

Я устало опустился на желтоватую траву, покрытую тонким слоем почти растаявшего снега. Сердце бешено колотилось, дыхание сбивалось, а мышцы сводило судорогой от усталости. – Что, уже выдохся? – ехидно спросил Снейп. – Что тебя так утомило? Не вижу здесь ни одного дементора! Я уже почти месяц тренировался вызывать дементоров под руководством Снейпа. И у меня ничего не получалось. Снейп говорил, что заклинание очень сложное, и требуется много времени и сил, чтобы его освоить, но при этом все равно подкалывал меня каждый раз, когда у меня не получалось. Винить его в этом я не мог. На Малфое эта стратегия отлично работала. Стоило только Снейпу вслух усомниться в способностях слизеринца, как тот сразу же начинал выдавать невероятные результаты. Со мной такой метод не работал, но Снейп пока этого не понял. Радовало только то, что остальная учеба впервые за долгое время пошла в гору. На занятиях со Снейпом мы с Малфоем успешно освоили заклинание Черного дыма и перешли к заклинанию Каменного щита. Свои плоды дали и посиделки с Полумной. Теперь я не просто высиживал отведенное для дополнительной учебы время в библиотеке, а перечитывал учебники для подготовки к экзаменам и просил Полумну проверять мои знания. Полумна, которая сидела со мной теперь то ли из жалости, то ли из праздного интереса, помогала мне осваивать трансфигурацию, с которой у меня всегда не клеилось. Иногда мы с ней перебирались из библиотеки в гостиную Пуффендуя (против умной девчонки, которая могла подсказать что-то дельное по домашним заданиям, никто ничего не имел), когда начало теплеть – уходили к озеру или на лужайку перед замком. Для тренировки Зова мы со Снейпом уходили далеко от замка через тайный проход в подземельях. Я о нем не знал, и в первый раз подумал, что это отличная альтернатива проходу под Гремучей ивой. Однако за те десять раз, что мы проходили под замком через подземелья, я так и не сумел запомнить дорогу – слишком мало ярких ориентиров встречалось на пути. – Хватит дурака валять, давай заново, – сказал Снейп, заметив, что я витаю в облаках. Я вздохнул и встал на ноги. Для того, чтобы выполнить Зов, необходимо было взять волшебную палочку двумя руками и, подняв ее вверх, прочитать заклинание. Я набрал в грудь побольше воздуха и начал выговаривать заклинание: – Commuto locum meae tutelae et exercitatus cum hostibus. Reddere voveo spatium et statera restituo, cum perficio quod facere institui! – выкрикнул я. Ничего не произошло. – Слишком медленно читаешь, – сказал Снейп. Он подошел и поправил мою позицию: ноги должны стоять на дюйм шире, руки должны быть чуть выше. – Давай еще раз. Соберись! Я медленно выдохнул и глубоко вдохнул. Потом мысленно попытался воссоздать ощущение ужаса при встрече с Квиреллом. – Commuto locum meae tutelae et exercitatus cum hostibus, – на этих слова я почувствовал легкий толчок в спину. По позвоночнику пробежали мурашки, а лицо обдало ледяным ветром. Я тут же продолжил читать заклинание. – Reddere voveo spatium et statera restituo, cum perficio quod facere institui! Внезапно в глазах на несколько секунд потемнело, и я почувствовал, как ледяной ужас сковывает меня. Однако это ощущение быстро прошло, и я заметил, что в окружении ничего не поменялось. Я вопросительно посмотрел на Снейпа. В его позе что-то изменилось: зельевар немного подсобрался и стал будто бы напряженнее. – Это было близко, – сказал он. – Давай еще раз. Я уже чувствовал, что ноги начали подкашиваться от усталости. Я был уверен, что сегодня у меня не то что Зов – Вингардиум Левиоса не получится. Но спорить со Снейпом было бесполезно. Я снова встал в позицию и поднял руки вверх. – Commuto locum meae tutelae et exercitatus cum hostibus, – уже в самом начале я почувствовал, что происходит какая-то чертовщина. Воздух стал тяжелее, стоять стало труднее, а руки мгновенно заледенели, словно я опустил их в холодную воду. По позвоночнику снова пробежали мурашки. Я продолжил: – Reddere voveo spatium et statera restituo, cum perficio quod facere institui! Едва я успел договорить последнее слово, как воздух наполнился тяжелым запахом озона, а через мгновение его разрезал высокий звук, напоминающий крик огромной хищной птицы. Снейп, стоявший до этого передо мной, отскочил в сторону. – НАПРАВЛЯЙ ВПЕРЕД! – заорал он. Я сначала не понял, что именно нужно было направлять, но послушно вытянул руки так, чтобы палочка указывала прямо передо мной. И тут над моей головой пролетел здоровенный дементор. Ощущение вселенской безнадеги тут же накрыло меня лавиной. Дементор со страшным свистом летел вперед, и я чувствовал, что меня тянет за ним, словно мы скованы невидимыми цепями. – ОТПУСКАЙ! – крикнул Снейп, и я, сам не зная как, понял, что нужно делать. Я резко опустил руки вниз. Сделать это оказалось не так-то просто: руки опускались тяжело, точно разрезали толщу воды. Как только палочка оказалась направлена вниз, наша связь с дементором разорвалась. Он улетел в небо и растворился в плотном весеннем воздухе. Я был настолько окрылен успехом, что не сразу заметил, как подкосились мои собственные ноги. Я сел на влажную траву и выдохнул. Снейп подошел ко мне и похлопал по плечу. – Молодец, – сказал он, и я просиял. Многочасовой усталости словно и не бывало. Я подскочил на ноги и опасно покачнулся. Снейп усадил меня обратно и сказал: – Да посиди ты немного. – Не хочу, – сказал я. Как можно спокойно сидеть, когда у меня получилось такое сложное заклинание? Снейп на мою фразу не обратил никакого внимания. Он заклинанием убрал следы нашего пребывания – следы на прошлогодней траве и снегу. Когда зельевар убедился, что я могу идти, не спотыкаясь на каждом шагу, мы направились к замку. Точнее к потайному проходу в замок. Идти до него было долго – около получаса, поэтому нужно было ускориться, чтобы успеть в школу до темноты. Мы шли молча, только иногда перебрасывались короткими фразами. Я прислушивался к ощущениям в теле: мышцы ныли от слабости, голова гудела, а сердце билось быстрее обычного. – Такое сильное заклинание, что у меня до сих пор сердце не может успокоиться, – со смешком сказал я. Снейп резко остановился, и в этот момент я почувствовал, как сердце пропустило удар, а потом начало замедляться. Это ощущение я бы не спутал ни с чем, пусть до этого испытывал его всего один раз – в ледяной ванне в больнице святого Мунго. Снейп внимательно посмотрел на меня. Я поднял на него испуганный взгляд. – Что, приступ? – спросил зельевар ровным голосом. – Кажется, да, – сказал я, чувствуя, как сердце начало замедляться сильнее. – Быстрее пей зелье, – сказал Снейп, и мне показалось, что он готов зарядить мне оплеуху за мою недогадливость. О зелье, висящем у меня на шее, я совершенно забыл. Я дрожащими пальцами снял кулон, отломил верхушку ампулы с зельем и одним глотком осушил ее. По телу прошла теплая волна, и я почуствовал, что сердце начало выравнивать ритм. Дышать стало легче, а слабость начала сходить на нет. По крайней мере руки перестали дрожать. Уже через пару минут, я почувствовал, что приступ прекратился. – Ну что? – спросил Снейп. Все это время он наблюдал за моей реакцией. – Вроде отпустило, – сказал я. Снейп облегченно выдохнул. – Не забудь заполнить блокнот, – сказал он. – И надеть новую ампулу. Я кивнул. Меня не покидало странное ощущение. Уже потом я понял, что это было ощущение свободы. Еще месяц назад я думал, что буду всю жизнь зависим от целителей Мунго, а теперь оказалось, что все, что мне было нужно, – ампула с переливающимся зельем внутри.

*

Весь следующий день я был тихим и молчаливым. Всем я говорил, что просто не выспался, но на самом деле, я еще не до конца отошел от занятия со Снейпом. Оно высосало из меня немало магической энергии, и теперь мне требовалось время на восстановление. Как оказалось приносить заполненный блокнот Снейпу не было необходимости. Он был связан со вторым блокнотом зельевара, и все, что я писал, сразу же отпечатывалось там. К вечеру я немного пришел в себя и на встрече с Полумной уже был более разговорчив. Мы сидели в библиотеке вместе с Ханной и Эрни и готовились к экзаменам. Эрни сначала даже не поверил в то, что я решил подготовиться к СОВ, но я убедил его, что просто волнуюсь о собственном будущем. Разумеется, гораздо больше меня волновала возможность утереть нос отцу. Но об этом знать Эрни было совсем необязательно... Мы сидели за одним из самых дальних столов, как вдруг рядом материализовался взволнованный Малфой. – Поттер, ты сегодня случайно не собираешься ни на какую встречу? – спросил он шепотом. – Да вроде нет. А что за конфиденциальность? – со смешком спросил я. Малфой проигнорировал мой вопрос. – Точно? Ни на какие собрания, запрещенные мероприятия? – переспросил он. Я пожал плечами. – Если ты хочешь меня куда-то пригласить, то надо говорить напрямую, а не… – Я замолчал, пораженный внезапной догадкой. Эрни, кажется, тоже понял о чем речь и бросил на меня предупреждающий взгляд. Малфой жестом показал, что мне следует думать быстрее. – Амбридж готовит облаву? – напрямую спросил я, имею в виду «облаву на тайное собрание Генри». Но договаривать не стал. И так все было понятно. На занятия ОД я давно перестал ходить. Вскоре вслед за мной перестала ходить и Полумна. Эрни, Ханна и Зак продолжали посещать встречи, но сегодня старосты нашего факультета решили позаниматься учебой. Но Зак и еще несколько Пуффендуйцев прямо сейчас были там. Я подскочил, готовый броситься к Выручай-комнате, чтобы предупредить всех, но Малфой схватил меня за руку и зашипел: – Куда собрался?! Оставайтесь в библиотеке, если не хотите проблем! – Там же куча наших ребят, с которыми мы организовывали бунты. Надо их предупредить! – таким же яростным шепотом сказал я. – Да она же тебя тоже сцапает! – сказал Малфой. – Ты предлагаешь просто остаться тут? Затаиться, как крыса? – спросил у него я. По смущенному виду Малфоя я понял, что именно это он и предлагал. Но видимо, мой взгляд говорил сам за себя. – Ладно, предупреди их, – сказал слизеринец. – Только быстро! Я лишь минут на пять смогу ее задержать. Я кивнул и бегом ринулся из библиотеки. Путь до Выручай-комнаты показался мне мучительно длинным, хотя на самом деле расстояние до нее я преодолел за рекордно короткое время. Дыхалки мучительно не хватало. Я влетел в комнату, когда ребята разучивали новое заклинание. Как только я оказался в комнате, все резко замолчали и уставились на меня. Генри окатил меня презрительным взглядом. – Ты-то что тут забыл? – спросил он, складывая руки на груди. Из-за сбившегося дыхания я не сразу смог ответить. Но как только мне начало хватать воздуха я крикнул: – Амбридж идет сюда! Все как по команде повернулись к Генри. Тот замешкался. – Да что вы стоите! – крикнул я. – Бегите отсюда! Мой крик подействовал, как спусковой крючок, все тут же ринулись к выходу, оттеснив меня в сторону. Кто-то открыл захлопнувшуюся за мной дверь, и толпа вылилась в коридор. Я слышал, как громкий топот растворяется в лабиринтах замка. Вскоре комната совсем опустела, остались только мы с Генри, который, кажется, оцепенел от ужаса. Я схватил его за руку и потянул к двери. – Давай, Генри, потом порефлексируешь, – сказал я. – Нужно сматываться. Наконец братец отмер, и мы одновременно выскочили из комнаты. Но далеко уйти не удалось. Мы запнулись о заклятие-подножку и рухнули на пол. Я тут же вскочил на ноги и наткнулся на Малфоя. В его взгляде читалось: «Поттер, ты идиот!». Из-за дальнего угла выскочила Амбридж – запыхавшаяся, но с победоносной улыбкой. – Отличная работа, Драко! – радостно воскликнула она, едва завидев лежащего на полу Генри и стоящего на ногах меня. За Амбридж вышли Пэнси, Тэд, Блейз и еще несколько слизеринцев. Пэнси, завидев меня, покрутил пальцем у виска. Стоящая к ней спиной Амбридж, к счастью, этого не заметила. – Прекрасно сработано! Пятьдесят очков Слизерину! Встать, Поттер! Генри поднялся на ноги, исподлобья глядя на всех собравшихся. Амбридж подскочила к нам и схватила нас за локти так сильно, что хрустнули кости. – Вы бегите и попробуйте изловить еще кого-нибудь, Драко, – сказала она. – Пусть ваши проверят библиотеку... пусть ловят всех, кто тяжело дышит... надо заглянуть в туалеты, мисс Паркинсон возьмет на себя те, что для девочек... Ну, вперед! А вы, – добавила она самым вкрадчивым, самым зловещим тоном, на какой только была способна, – вы, Поттеры, пойдете со мной в кабинет директора. Малфой кивнул остальным слизеринцам, и они отправились искать других нарушителей министерского спокойствия. Я искренне надеялся, что искать они будут не слишком усердно. Через минуту мы с Генри и Амбридж очутились у каменной горгульи. – Летучая шипучка, – сказала Амбридж. Каменная горгулья отскочила в сторону, стена за ней разошлась, и мы ступили на движущуюся винтовую лестницу. Когда мы добрались до двери с молотком в виде грифона, Амбридж даже не удосужилась постучать – не выпуская нас из металлической хватки, она сразу же устремилась внутрь. В кабинете было непривычно людно. Дамблдор с безмятежным видом сидел за своим столом, соединив вместе кончики пальцев. Профессор Макгонагалл застыла рядом с ним – на лице ее было очень напряженное выражение. Корнелиус Фадж, министр магии, покачивался с пятки на носок перед камином, явно довольный сложившейся ситуацией; Кингсли Бруствер и приземистый колдун с жесткими, очень короткими волосами стояли по обе стороны двери, точно стражи, а у стены, с пером и тяжелым свитком пергамента наготове, маячила конопатая, очкастая фигура Перси Уизли. Рядом со столом директора стоял разъяренный отец. – Ну, влипли, – осуждающе шепнул я Генри. Тот не смотрел ни на кого, а шел с низко опущенной головой. Сегодня портреты прежних директоров и директрис даже не притворялись спящими. Все они глядели на собравшихся серьезно и внимательно. Как только мы зашли в кабинет, некоторые из них метнулись в рамы к соседям и что-то быстро зашептали им на ухо. Когда дверь за нами захлопнулась, Амбридж ослабила хватку, и мы тут же высвободились. Корнелиус Фадж воззрился на нас с мстительным удовлетворением. После этого он с таким же мстительным удовольствием взглянул на отца. – Так, – сказал министр. – Так-так-так... Я спокойно посмотрел на Фаджа, хотя сердце стучало, как бешеное. Генри же все так же ни на кого не смотрел. В это время в кабинет протиснулась Стебль, которая завидев меня, тяжело вздохнула. – Они хотели удрать в Гриффиндорскую башню, – сказала Амбридж. – Делать мне больше нечего, – шепнул я, кажется, слишком громко. Отец тут же угрожающе посмотрел на меня. – Малфой-младший содействовал их поимке, – продолжила Амбридж, глядя на меня с нескрываемым злорадным восторгом. – Да что вы говорите? – одобрительно сказал Фадж. – Надо будет обязательно передать Люциусу. Итак, господа Поттеры... думаю, вам известно, почему вы здесь оказались? Генри внезапно открыл рот, собираясь что-то сказать, но отец пригвоздил его таким устрашающим взглядом, что он тут же сник. Дамблдор, который смотрел сквозь меня, едва заметно качнул головой, видимо, догадываясь, что меня тоже может понести не туда. – Совсем неизвестно, – ответил я. Генри осуждающе посмотрел на меня, и в его глазах я заметил то, что видел очень редко – протест. Кажется, он копил силы, чтобы вступить в словесную перепалку. Ему нужно было только набраться немного смелости. – Прошу прощения? – удивился Фадж. – Это значит «нет», – твердо сказал Генри, опередив меня. Ну вот и набрался... Я мгновенно закрыл рот и перевел взгляд на отца. Тот нервно постукивал костяшкой по столешнице и не смотрел на нас. – Значит, вам это неизвестно? – Нет, неизвестно, – ответил Генри. Фадж недоверчиво перевел взор с Генри на Амбридж. Мы же с братцем как по команде взглянули на директора. Тот поощрил крутящуюся безделушку на столе микроскопическим кивком и намеком на подмигивание. – Стало быть, – голос Фаджа был до предела насыщен сарказмом, – вы не имеете ни малейшего понятия о том, почему профессор Амбридж привела вас в этот кабинет? Вы и не знаете, что нарушили школьные правила? – Школьные правила? Нет, – покачал головой Генри. Я на всякий случай покачал головой вместе с ним. – Может, вы и декретов Министерства не нарушали? – сердито поправился Фадж. – Во всяком случае, я этого не заметил, – вежливо сказал Генри. Я постепенно успокоился и наблюдал за действом словно бы со стороны. Как выкрутиться из этой ситуации, я не представлял. Если на нас кто-то настучал, оспорить это будет сложно. Поэтому оставалось просто плыть по течению. – Так для вас новость, – Фадж даже слегка охрип от гнева, – что в пределах школы раскрыта нелегальная ученическая организация? – Нелегальная ученическая организация? – вырвалось у меня. Все как по команде посмотрели на меня. – Я полагаю, министр, – шелковым голоском сказала из-за его спины Амбридж, – дело пойдет быстрее, если я приглашу сюда нашего информатора. Что ж, сейчас мы узнаем, кто не умеет держать язык за зубами. – Да-да, пожалуйста, – кивнул Фадж. Когда Амбридж покинула комнату, он угрожающе посмотрел на Дамблдора. – Нет ничего лучше хорошего свидетеля, верно, Дамблдор? – Совершенно верно, Корнелиус, – с серьезным видом кивнул тот. Несколько минут никто не смотрел друг на друга, все ждали. Отец продолжал стучать костяшкой пальца по столу. Вдруг за нашей спиной снова открылась дверь. Мимо нас прошла Амбридж; она вела за плечо кудрявую подружку Чжоу Чанг – Мариэтту, прячущую лицо в ладонях. – Не пугайся, дорогая, тебе нечего бояться, – ласково сказала профессор Амбридж, похлопывая ее по спине. – Ну-ну все хорошо. Ты правильно поступила. Министр очень тобою доволен. Он сообщит твоей матушке, какая ты славная девочка. Знаете ли, министр, – добавила она, обращаясь к Фаджу, – мать Мариэтты – та самая мадам Эджком из Отдела магического транспорта, специалист по летучему пороху. Она помогает нам контролировать камины в Хогвартсе. – Великолепно, просто великолепно! – с восхищением сказал Фадж. – Дочурка вся в мать, а? Ну, поди сюда, милочка, взгляни на меня, не смущайся, давай послушаем, что ты можешь... Ах, разорви меня горгулья! Мариэтта подняла голову, и потрясенный Фадж отскочил назад, чуть не свалившись в камин. С горестным стоном Мариэтта натянула воротник своей мантии до самых глаз, но все уже успели увидеть, что ее лицо обезображено россыпью пурпурных прыщей, образовавших на щеках и носу надпись «ЯБЕДА». – Охренеть! – воскликнул я. И этот раз никто даже не одернул меня. Генри взглянул на меня, и в его глазах я прочитал абсолютное согласие с моими словами. – Не обращай внимания на эти пятнышки, дорогая, – нетерпеливо сказала Амбридж, – отпусти мантию и расскажи министру... Но Мариэтта испустила еще один приглушенный стон и отчаянно замотала головой. – Ну хорошо, глупышка, я сама расскажу. – Амбридж наградила ее очередной тошнотворной улыбкой и продолжала: – Так вот, министр, мисс Эджком пришла ко мне в кабинет сегодня вечером после ужина, и сказала, что хочет мне кое-что сообщить. Она сказала, что если я загляну в тайную комнату на восьмом этаже, которую иногда называют Выручай-комнатой, то обнаружу там нечто, что может меня заинтересовать. Я задала ей несколько вопросов, и она призналась, что имеет в виду некое сборище. К несчастью, в этот момент на нее навели порчу, – Амбридж сделала нетерпеливый жест в сторону прячущей лицо Мариэтты, – после чего, заметив свое отражение в зеркале, девушка крайне расстроилась и не сумела сообщить мне дополнительные подробности. – Ах вот оно что, – сказал Фадж, буравя Мариэтту взглядом, который сам он, видимо, считал по-отцовски теплым и участливым, – это было очень смело с твоей стороны, милочка, прийти к профессору Амбридж. Ты поступила абсолютно правильно. А теперь будь добра, расскажи мне, что происходило на этом вашем собрании? Какова была его цель? Кто там присутствовал? Но у Мариэтты отнялся язык; она лишь снова помотала головой, таращась на Фаджа испуганными, широко раскрытыми глазами. – Неужели нельзя расколдовать ее, чтобы она могла говорить спокойно? – с нетерпением сказал министр, обращаясь к Амбридж. – Пока мне это не удалось, – неохотно призналась та, и мы с Генри переглянулись, кажется, подумав об одном и том же: «Молодец, Гермиона!». – Но даже если она не заговорит, это неважно: я могу продолжить за нее. Помните, министр, в октябре я посылала вам отчет, где сообщалось, что Поттер встречался с группой своих соучеников в «Кабаньей голове», в Хогсмиде? Так вот... – Откуда вам известно об этой встрече? – прервала ее профессор Макгонагалл. – У меня есть свидетель, Минерва. Уилли Уиддершинс случайно оказался в этом трактире в то же время, что и они. Конечно, он был весь в бинтах, но на его слух это не повлияло, – самодовольно сказала Амбридж. Я мысленно приложил руку ко лбу. Надо было убедиться, что в трактире нет лишних ушей. За время работы там я расслабился и уже начал забывать, что основной контингент там не всегда бывает дружелюбным. – Он слышал каждое слово, произнесенное Поттером и его братом, который, кстати, в тот день там подрабатывал барменом. Все резко обернулись на меня. Отец даже вопросительно выгнул бровь. Меня прошиб холодный пот, но я постарался сохранить невозмутимое лицо. – Я что, похож на человека, который будет мыть грязные стаканы за копейки? – ядовито спросил я. – Тем более в воскресенье. Тем более, когда у меня был недействителен пропуск в Хогсмид. Я, по-вашему, обладаю достаточными навыками, чтобы трансгрессировать туда прямо из Хогвартса? – В этом есть смысл, – поддакнула Стебль. – В тот день Гарри не покидал школу. Я видела его в библиотеке. Мое сердце наполнилось теплом и любовью к декану. Так, как она, меня редко кто защищал. Судя по смягчающемуся взгляду отца, он ей поверил. Как и остальные. – Дело не в этом, – отмахнулась от меня Амбридж, которая, кажется, хотела дорассказать историю больше, чем уличить меня в нелегальной подработке. – Уиддершинс сразу же поспешил в школу, чтобы доложить мне… – Так вот почему его не судили за извергающиеся унитазы! – подняв брови, сказала Макгонагалл. – Надо же, как интересно работает наша правоохранительная система! – Гнусные коррупционеры! – взревел портрет дородного красноносого волшебника, висящий над столом Дамблдора. – В наше время Министерство не заключало сделок с мелкими мошенниками! – Благодарю вас, Фортескью, довольно, – мягко осадил его Дамблдор. – Поттер назначил встречу с сокурсниками, – продолжала Амбридж, – чтобы убедить их вступить в нелегальное общество ради изучения чар и заклинаний, которые Министерство сочло неподходящими для детей школьного возраста... – Полагаю, что здесь вы тоже ошибаетесь, Долорес, – спокойно промолвил Дамблдор, глядя на нее поверх очков-половинок, низко сидящих на его длинном кривом носу. Мы с Генри одновременно взглянули на него. Мы пока так и не поняли, каким образом Дамблдор надеется вызволить нас из этого болота: ведь если Уилли Уиддершинс и впрямь слышал в «Кабаньей голове» каждое наше слово, выкрутиться будет попросту невозможно. – Ого! – воскликнул Фадж, снова покачиваясь на носках. – Ну-ка, ну-ка, давайте послушаем очередную байку, высосанную из пальца, чтобы спасти Генри Поттера от неприятностей! Прошу вас, Дамблдор, продолжайте – наверное, Уилли Уиддершинс солгал? Или в тот день в «Кабаньей голове» был вовсе не Поттер, а его очередной брат-близнец? – Очередной? – выпалил я, не зная, злится мне или смеяться. – Тихо! – осадил меня Фадж, после чего продолжил: – Или вы предложите обычное простое объяснение, включающее петлю времени, ожившего мертвеца и парочку невидимых дементоров? Перси Уизли угодливо хохотнул: – Очень смешно, министр, очень! – Особенно про потерянного брата-близнеца. Наличие еще одной своей копии я просто не переживу, – вставил я, скрещивая руки на груди. – Гарри, помолчи! – рявкнул отец. Я тут же закрыл рот. Вдруг Дамблдор мягко засмеялся. Все, кто присутствовал в комнате, уставились на него с искренним удивлением. – Нет-нет, Корнелиус, я вовсе не отрицаю, что Генри в тот день был в «Кабаньей голове» и набирал учеников в группу для изучения защиты от Темных искусств. Уверен, что и сам Генри не станет этого отрицать. Мне только хотелось бы обратить ваше внимание на то, что Долорес не права, полагая, будто эта группа была нелегальной. Если помните, декрет Министерства, запрещающий ученикам объединяться в общества, вступил в силу лишь через два дня после встречи, организованной в Хогсмиде, а потому Генри отнюдь не нарушил тогда никаких правил. У Перси был такой вид, словно его стукнули по макушке чем-то очень тяжелым. Фадж застыл, приподнявшись на носках и забыв опуститься; челюсть у него отвисла. Первой опомнилась Амбридж. – Все это весьма изобретательно, директор, – сладко улыбаясь, сказала она, – но теперь со времени вступления в силу Декрета об образовании номер двадцать три прошло уже почти полгода. Если первая встреча и не была противозаконной, то уж все последующие определенно являлись таковыми. – Что ж, – сказал Дамблдор, с вежливым любопытством разглядывая ее поверх переплетенных пальцев, – пожалуй, они являлись бы таковыми, если бы имели место, но можете ли вы доказать, что ученики действительно продолжали встречаться? Пока Дамблдор говорил, я услышал позади себя еле слышный шепот – похоже, это шептал Кингсли. Я плохо его знал, он лишь иногда заходил к нам домой и о чем-то разговаривал с отцом. – Доказать? – повторила Амбридж, и рот ее, по обыкновению, растянулся в отвратительной жабьей усмешке. – Где вы были, Дамблдор? Зачем, по-вашему мы пригласили сюда мисс Эджком? – Разве она говорила, что встречи происходили в течение полугода? – спросил Дамблдор, поднимая брови. – У меня сложилось впечатление, что она сообщила вам только о сегодняшней встрече. – Мисс Эджком, – тут же сказала Амбридж, – пожалуйста, дорогая, скажите нам, как долго продолжаются эти встречи. Можете просто кивнуть или покачать головой – я уверена, что ваши прыщики не станут от этого хуже. Итак, они происходили регулярно в течение последних шести месяцев? Внутри меня что-то ухнуло вниз. Кажется, Генри и отца настигло похожее ощущение. Видимо, мы все уперлись в тупик, из которого не сможет выбраться даже Дамблдор. – Просто кивните или покачайте головой, дорогая, – увещивала Мариэтту Амбридж. – Ну же, не бойтесь, все худшее уже позади. Все, кто был в кабинете, устремили взгляд на открытую часть лица Мариэтты. Над мантией виднелись только ее глаза и кудрявая челка. Может быть, в этом была виновата игра пламени в камине, но ее глаза показались мне какими-то пустыми. И тут, к полному изумлению почти всех присутствующих, Мариэтта покачала головой. Амбридж быстро взглянула на Фаджа, потом снова на Мариэтту. – Наверное, вы не поняли вопроса, голубушка. Я спрашиваю, посещали ли вы подобные встречи на протяжении последних шести месяцев. Вы их посещали, не так ли? Мариэтта опять покачала головой. – Что это означает, дорогая? – кисло спросила Амбридж. – Мне кажется, тут не может быть сомнений, – резко произнесла профессор Макгонагалл. – Девушка хочет сказать, что в последние полгода не было никаких тайных встреч. Я права, мисс Эджком? Мариэтта кивнула. – Но ведь сегодня встреча была! – свирепо воскликнула Амбридж. – Она состоялась в Выручай-комнате, и вы сами сообщили мне об этом, мисс Эджком! И организовал ее Генри Поттер, именно он, который... Зачем вы опять болтаете головой, глупая девица? – Как правило, – холодно промолвила Макгонагалл, – люди болтают головой, когда хотят сказать «нет». Поэтому, если только мисс Эджком не пользуется каким-то доселе неведомым человечеству языком... Разъяренная Амбридж схватила Мариэтту, повернула ее к себе лицом и принялась трясти изо всех сил. Не прошло и секунды, как Дамблдор вскочил на ноги, подняв палочку. Кингсли дернулся вперед, и Амбридж отскочила от Мариэтты, тряся в воздухе руками, словно обожгла их. Мы с Генри немного попятились, боясь, что она сейчас примется и за нас. – Я не могу позволить вам заниматься рукоприкладством в моей школе, Долорес, – сказал Дамблдор. Впервые за весь вечер он выглядел рассерженным. – Вам надо успокоиться, мадам, – сказал Кингсли спокойным, звучным голосом. – Разве вам нужны неприятности? – Да, – едва слышно сказала Амбридж, глядя на могучую фигуру Кингсли снизу вверх. – То есть нет... вы правы, Бруствер... я... я забылась. Мариэтта застыла на месте как вкопанная. Казалось, она не заметила ни яростной атаки Амбридж, ни своего освобождения; она по-прежнему закрывала мантией пол-лица, и взгляд ее, устремленный прямо вперед, оставался пустым. Кажется, Кингсли использовал на ней какое-то заклинание. Я перевел на него взгляд. И готов был поклясться, что он едва заметно мне подмигнул. – Долорес, – сказал Фадж с видом человека, решившего покончить с чем-то раз и навсегда, – сегодняшняя встреча – та, которая, по нашим сведениям, все-таки состоялась... – Да, – сказала Амбридж, снова взяв себя в руки, – да... так вот, мисс Эджком поставила меня в известность, и я немедленно отправилась на восьмой этаж в сопровождении нескольких учеников, заслуживающих доверия, дабы поймать виновников на месте преступления. Однако их, по-видимому, предупредили об этом, ибо, поднявшись на восьмой этаж, мы обнаружили, что они разбегаются в разные стороны. Впрочем, это неважно. У меня есть все их имена: мисс Паркинсон заглянула в Выручай-комнату в поисках улик, и они там нашлись. И, к нашему с Генри ужасу, она вынула из кармана список имен, висевший на стене в Выручай-комнате, и протянула его Фаджу. – Как только я увидела в этом списке фамилию «Поттер», мне стало ясно, с чем мы имеем дело, – понизив голос, сказала она. Она продемонстрировала всем присутствующим список, и я заметил, что мое имя было перечеркнуто жирной линией. – Ты вычеркнул меня из списка?! – спросил я, кажется, громче, чем планировал. – Гарри, помолчи! – шепнул мне Генри, не глядя в мою сторону. – Отлично, – сказал Фадж, принимая из рук Амбридж список, и по его лицу расползлась улыбка, – отлично, Долорес. И... ничего себе! Он взглянул на Дамблдора, который до сих пор стоял рядом с Мариэттой, держа палочку в опущенной руке. – Вы видели, как они себя называют? – медленно произнес Фадж. – Отряд Дамблдора! Дамблдор шагнул вперед и взял у Фаджа пергамент. Он посмотрел на список, составленный Гермионой полгода назад, и на несколько мгновений словно потерял дар речи. Затем поднял глаза, улыбаясь. – Что ж, игра окончена, – просто сказал он. – Вам угодно получить от меня письменное признание, Корнелиус? Или довольно будет устного, при свидетелях? Я заметил, как Макгонагалл и Кингсли переглянулись. На их лицах был написан страх. Стебль недоуменно хмыкнула. Потом все трое перевели взгляд на отца, но тот, кажется, находился в неменьшем замешательстве. Он не понимал, что происходит; Фадж, видимо, тоже. – Признание? – протянул министр. – Что... я не... – Отряд Дамблдора, Корнелиус, – сказал Дамблдор, все еще улыбаясь, и помахал списком имен перед носом Фаджа. – Не Поттера, а Дамблдора. – Но... Вдруг выражение лица у министра изменилось: он понял. Испуганно отступив назад, он с воплем вновь отскочил от камина, из которого посыпалась горячая зола. – Вы? – прошептал он, наступая на тлеющую мантию. – Именно, – любезно подтвердил Дамблдор. – Так это организовали вы? – Я, – ответил Дамблдор. – Вы набрали учеников в свой... в свой отряд? – Сегодня должна была состояться первая встреча, – сказал Дамблдор, кивая. – Просто ради проверки – захотят ли они присоединиться ко мне. Разумеется, теперь я вижу, что совершил ошибку, пригласив мисс Эджком. Мариэтта кивнула. Фадж перевел взгляд с нее на Дамблдора; его грудь раздулась. – Так это был заговор против меня! – завопил он. – Именно, – весело подтвердил Дамблдор. – НЕТ! – внезапно воскликнул Генри. У меня аж зазвенело в ушах от его крика. Кингсли метнул на него предостерегающий взгляд, Макгонагалл угрожающе расширила глаза, но Генри внезапно понял, что собирается сделать Дамблдор, и не мог этого допустить. – Нет... Профессор Дамблдор!.. – Не кричи, Генри, иначе тебе придется покинуть мой кабинет, – спокойно произнес Дамблдор. – Да, помолчите, Поттер! – пролаял Фадж, который все еще смотрел на Дамблдора, выкатив глаза, со смешанным выражением ужаса и радости. – Так-так-так... я пришел сюда, рассчитывая выгнать Поттеров, а вместо этого... – Вместо этого получили повод арестовать меня, – улыбаясь, сказал Дамблдор. – Это все равно что потерять кнат и найти галеон, верно? – Уизли! – закричал Фадж. Он буквально дрожал от восторга. – Уизли, вы записали все, что он сказал? У вас есть его признание? – Да, сэр, записал, сэр! – живо отозвался Перси. Его нос был забрызган чернилами – так быстро он строчил на пергаменте. – И то, что он пытался создать отряд для борьбы с Министерством, и то, что он замышлял дурное против меня? – Да, сэр, все есть, сэр! – радостно откликнулся Перси, проглядывая свои записи. – Что ж, замечательно. – В голосе Фаджа звучало ликование. – Немедленно отошлите копию ваших записей в «Ежедневный пророк», Уизли. Если попадется быстрая сова, мы сможем успеть к утреннему выпуску! – Перси стрелой вылетел из комнаты, хлопнув дверью, и Фадж снова повернулся к Дамблдору. – А вы сейчас под конвоем отправитесь в Министерство. Там вам предъявят официальное обвинение, а суда вы будете дожидаться в Азкабане! – Ах, – вздохнул Дамблдор, – ну вот. Так я и знал, что мы наткнемся на это маленькое затруднение. – Затруднение? – сказал Фадж. Его голос все еще звенел от восторга. – Не вижу никаких затруднений, Дамблдор! – Мне очень жаль, – виновато сказал Дамблдор, – но боюсь, что их вижу я. – Неужели? – Да. Дело в том, что вы заблуждаетесь, полагая, что я – как это говорится? – пойду с вами по-хорошему. Я вовсе не собираюсь идти по-хорошему, Корнелиус. У меня нет абсолютно никакого желания сидеть в Азкабане. Конечно, я мог бы оттуда сбежать, но зачем тратить время? Скажу вам честно, что могу придумать миллион способов провести его с гораздо большей пользой. Лицо Амбридж краснело на глазах; можно было подумать, что она наливается кипятком. Фадж уставился на Дамблдора с очень глупым видом, точно ошеломленный внезапной затрещиной. Потом из его горла вырвался тихий сдавленный возглас, и он оглянулся на Кингсли и человека с короткими седыми волосами – единственных участников этой сцены, до сих пор не обозначивших свою позицию. Коротышка подбодрил Фаджа кивком и двинулся вперед. Гарри увидел, как его рука будто бы случайно скользнула к карману. – Не стоит, Долиш, – вежливо сказал Дамблдор. – Я уверен, что вы прекрасный мракоборец – недаром же вы получили «превосходно» по всем ЖАБА, – но если вы попытаетесь... э... применить силу, я вынужден буду причинить вам вред. Человек по имени Долиш заморгал. Вид у него при этом был довольно дурацкий. Он посмотрел на Фаджа, словно не знал, что делать дальше, и надеялся получить от министра подсказку. – Так что же, – ухмыльнулся Фадж, уже успевший прийти в себя, – надеетесь справиться с Долишем, Бруствером, Долорес и мной в одиночку, а, Дамблдор? Или думаете, что вам поможет Джеймс Поттер? Мне кажется, он сейчас не в том положении, чтобы переходить на сторону мятежника. Рука отца замерла на пути к волшебной палочке, но не из-за слов министра, а из-за предостерегающего жеста Дамблдора. – Нет, клянусь бородой Мерлина, – улыбаясь, ответил Дамблдор, – разве только вы меня заставите... – Ну, хватит молоть чепуху! – сказал Фадж, вынимая свою палочку. – Долиш! Бруствер! Поттер! Взять его! В комнате словно вспыхнула серебряная молния; раздался грохот, точно выстрелили из пушки, и пол содрогнулся. Отец мгновенно оказался рядом с нами. Он повалил нас на пол и заслонил собой от осколков разлетевшихся магических безделушек. Несколько портретов вскрикнули, пронзительно каркнул Фоукс, и в воздух поднялось облако пыли. Закашлявшись, я увидел, как перед нами кто-то с шумом упал; послышался вопль, звук удара, и кто-то воскликнул: «Ай!»; потом раздался очередной звон бьющегося стекла, чьи-то поспешные шаркающие шаги, стон... и наступила тишина. Мы с Генри одновременно подняли головы. Рядом с нами, прижимая Мариэтту, скорчилась Макгонагалл. Недалеко от нее, прикрыв голову руками, лежала Стебль. В воздухе, постепенно оседая, все еще плавала пыль. Пытаясь отдышаться, мы увидели, что к ним направляется чья-то высокая фигура. – С вами все в порядке? – спросил Дамблдор. – Да! – ответил отец, поднимаясь с пола и увлекая за собой меня и брата. Потом он помог подняться Макгонагалл, Мариэтте и Стебль. Пыль уже почти осела. Перед их глазами возник разгромленный кабинет: стол Дамблдора был перевернут, все маленькие столики на высоких ножках опрокинулись, а серебряные приборы разлетелись вдребезги. Фадж, Амбридж, Кингсли и Долиш лежали на полу не двигаясь. Феникс Фоукс описывал над ними широкие круги; Гарри услышал его тихое пение. – К сожалению, пришлось наслать заклятие и на Кингсли, иначе его стали бы подозревать, – негромко сказал Дамблдор. – Он очень быстро смекнул, что к чему, и изменил память Мариэтты, когда все отвернулись, – поблагодарите его за меня, ладно, Минерва? Все остальные скоро очнутся. Лучше, если они не будут знать, что мы с вами успели перемолвиться словечком, – вы должны вести себя так, словно все случилось в одно мгновение, словно всех просто сбили с ног, они ничего не вспомнят... – Куда вы сейчас, Дамблдор? – спросил отец. – Я могу предоставить убежище у себя или любого из мракоборцев. – Может, на площадь Гриммо? – подсказала Макгонагалл. – Нет-нет, – с улыбкой ответил Дамблдор. – Я не собираюсь прятаться. Скоро Фадж пожалеет, что прогнал меня из Хогвартса, обещаю вам. – Профессор Дамблдор... – начал было Генри. Я понял, что он собирается начать извиняться за ОД. Но директор не дал ему договорить. – Выслушай меня, Генри, – твердо сказал он. – Ты должен учиться окклюменции не жалея сил, понимаешь? Делай все, что велит тебе профессор Снейп, и обязательно тренируйся каждый вечер перед сном, чтобы оградить свое сознание от кошмаров... Ты – надежда всего магического мира! Человек по имени Долиш зашевелился. Дамблдор сжал руку Генри: – В этом мире слишком много зависит от тебя. Но я уверен, что ты справишься. Я закатил глаза, но, к счастью, никто этого не заметил. – Береги себя и свое сознание, – прошептал Дамблдор. Фоукс сделал очередной круг и подлетел к Дамблдору. Тот отпустил Генри, поднял руку и ухватился за длинный золотой хвост феникса. Вспыхнуло пламя, и оба они исчезли. – Где он? – завопил Фадж, приподнявшись с пола. – Где он?! – Не знаю! – воскликнул Кингсли, поднимаясь вслед за ним. – Он не мог трансгрессировать! – закричала Амбридж. – Из Хогвартса нельзя выбраться таким образом... – Лестница! – крикнул Долиш, бросился к двери, рывком распахнул ее и исчез за порогом. Кингсли и Амбридж выбежали за ним следом. Фадж помедлил, затем не спеша встал и отряхнулся. Наступила долгая, томительная пауза. – Итак, Минерва, Джеймс, – ядовито сказал Фадж, поправляя разорванный рукав, – боюсь, это конец вашего друга Дамблдора. – Вы так думаете? – презрительно откликнулась Макгонагалл. Отец едва заметно тронул ее за рукав, словно предостерегая от необдуманных фраз. Фадж же точно не слышал ее. Он озирал разгром в кабинете. Некоторые портреты злобно зашипели на него, а кто-то даже показал неприличный жест. – Отведите-ка этих троих в постель, – сказал Фадж, снова переводя взгляд на профессора Макгонагалл, и кивнул в нашу сторону. Я покосился на покачивающуюся рядом Мариэтту. Макгонагалл молча повела нас к двери, Стебль двинулась вслед за нами. Отец тоже вышел из кабинета. Оказавшись в коридоре, он тут же закурил. – Джеймс! – осуждающе шикнула Макгонагалл. – Не при детях же! – Я его понимаю, – вздохнула Стебль. Теперь разъяренный взгляд Макгонагалл переметнулся на нее. – Дайте нам пять минут, – сказал Джеймс. Деканы одновременно кивнули и тактично отошли, потянув Мариэтту за собой. Отец же неспешно выпустил изо рта дым и повернулся к нам. Мы с Генри одновременно съежились. – Я вас обоих когда-нибудь прибью. – Прости, – выпалил Генри. – И за интервью, и за… это. Отец посмотрел на меня. Я пожал плечами. – Я тут не при чем, меня вообще вычеркнули из списка, – сказал я. Генри закатил глаза и страдальчески вздохнул. – Ты подрабатываешь в «Кабаньей голове»? – спросил отец после недолгого молчания. – Конечно, – ядовито откликнулся я. – Каждую ночь сбегаю через потайной ход и драю полы, натираю стаканы и готовлю коктейли. Отец усмехнулся, и я с удивлением понял, что он не поверил словам Амбридж. Кто бы мог подумать, что для того, чтобы в мою ложь поверили, мне нужно сказать правду… Отец повернулся к Генри. – Генри, я горжусь тем, что ты не миришься с несправедливостью. – Я подавился воздухом от подобных слов. – Но, пожалуйста, предупреждай меня о таких вещах. Сейчас Министерство пристально следит за нашей семьей, и нам нужно сглаживать углы, а не выставлять новые. Внезапно он притянул нас обоих в объятия. Я от неожиданности даже дышать перестал. Генри, кажется, тоже. Сегодняшний вечер подносил все больше и больше сюрпризов…

*

ПРИКАЗ МИНИСТЕРСТВА МАГИИ

Долорес Джейн Амбридж (генеральный инспектор) назначается директором Школы чародейства и волшебства «Хогвартс» вместо Альбуса Дамблдора.

Основанием настоящего приказа является Декрет об образовании №28.

Подписано: Корнелиус Освальд Фадж, министр магии.

– Я даже не знаю, что сказать, – медленно проговорил Эрни, глядя на огромное объявление, неаккуратно прибитое на доску. Я тоже не знал, поэтому лишь устало вздохнул и отправился на завтрак. На занятиях все обсуждали произошедшее, но я в разговорах почти не участвовал. Выяснилось, что несмотря на то, что Амбридж стала новым директором, кабинет Дамблдора ее не пустил. За это она с удовольствием отыгралась на нескольких учениках с Гриффиндора и Пуффендуя. Большинство слизеринцев ходили напряженными, но некоторые, самые отбитые, с которыми я не общался, начали снимать баллы со всех, кто попадался им под руку. Малфой на одной из перемен попросил меня следить за языком. Я для вида ему даже пообещал это сделать. Кажется, хорошее настроение было только у близнецов Уизли, которые, судя по физиономиям, что-то замышляли. В этом я убедился окончательно, когда они спросили, буду ли я помогать им торговать их вредилками, если их вдруг не будет в Хогвартсе. Похоже, они хотели сделать что-то такое, за что их исключат со стопроцентной гарантией. Вполне возможно, они хотели убить нового директора. Однако что-то замышляли не только они. Вечером, когда я шел к своей гостиной, проводив до этого Полумну к когтевранской башне, меня выловила Грейнджер. – Гарри, надо поговорить, – сказала она возбужденным шепотом. – Секс, наркотики и убийства не предлагать, – устало отозвался я. Грейнджер только отмахнулась. Мы зашли с ней за широкую колонну, и она рассказал мне то, от чего у меня отвисла челюсть. Оказывается, лесничий Хагрид прятал в Запретном лесу своего единоутробного брата-великана. – Пожалуйста, скажи, что это шутка, – сказал я, потирая пальцами переносицу. Как я надеялся, что она просто издевается надо мной. Потому что если нет, то она явно обратилась ко мне не просто так. Ей было что-то нужно от меня. – Я хочу выучить несколько маскирующих заклинаний. На всякий случай. Если Амбридж прознает про Грохха, она Хагрида не просто уволит, а упечет в Азкабан! – взволнованно прошептала гриффиндорка. – А я тут причем? – спросил я. – Помоги мне попасть в Запретную секцию библиотеки, – сказала Грейнджер. – Уверена, ты знаешь, как это сделать. – Нет, – твердо сказал я. Естественно, я знал, как обойти защиту Запретной секции. Именно она помогла мне в прошлом году заменить настоящий кубок Огня на поддельный. Но такой возможностью я пользовался нечасто. Иначе могли быть проблемы. – С меня три эссе по истории магии, – предложила Грейнджер. Вот ведь ведьма! Знает, куда давить. – И еще одно по трансфигурации?.. – неуверенно предложила она, заметив мое замешательство. – Макгонагалл сразу поймет, что это не я писал, – сказал я. – Я напишу так, что она не поймет. Оценка «Выше ожидаемого» тебя устроит? Черт, звучит заманчиво. – Ладно. Только мне нужно зайти в спальню за липовым разрешением, – сказал я. Его мне как-то подогнал старшекурсник, которому я покупал сигареты. В один из дней он не смог расплатиться и предложил такой способ оплаты. – А я возьму у Генри карту Мародеров и мантию-невидимку, – предложила Гермиона. Ого, а она настроена серьезно. – Встречаемся через двадцать минут здесь же. Я кивнул и мы разошлись. Однако вновь встретились мы достаточно быстро. Я с завистью смотрел на мантию-невидимку и карту Мародеров. Они бы мне очень помогли в моем нелегальном бизнесе, но отец решил отдать их Генри. Под мантией до библиотеки мы добрались быстро. Я открыл запретную секцию, и мы зашли во внутрь. Я научил Гермиону, что прежде, чем открывать книгу, по ней надо постучать. Если заурчит, значит, нужно поставить ее на место, так как она заорет, стоит ее хотя бы чуть-чуть приоткрыть. Грейнджер понятливо кивнула и принялась осматривать книги и выписывать из некоторых заклинания на клочок пергамента. Я остался стоять на шухере. Ожидание затягивалось, и я начал сам рассматривать книги. В большинстве из них не было ничего интересного: только проклятия, сглазы и порчи. Я потянулся к верхней книге в зеленой обложке. Кажется, это была книга, описывающая любимые заклинания Герельта Гриндевальда. Однако на меня случайно свалилась другая книга – в потрепанном переплете. «Консервация магии» – гласило название. Я постучал по корешку и, убедившись, что книга безопасна, открыл ее. В книге описывались способы запереть заклинание в каком-нибудь амулете и использовать его позже. Я заинтересовался и принялся читать внимательнее. Где-то на трети я понял, что эта книга мне жизненно необходима, а точнее, информация, находившаяся в ней. Так я мог использовать магию летом и не бояться, что меня отчислят. Это же просто мечта! – Гарри, я закончила, – сказала подошедшая со спины Грейнджер. От неожиданности я подскочил и выронил книгу. – Ой, я тебя напугала? Прости. Я ничего не ответил, только поднял книгу и постарался как можно лучше запомнить ее внешний вид и местоположение. Я очень хотел вернуться за ней. И в самое ближайшее время.

*

– Интересно, что ей надо? – спросил Генри. Мы стояли перед дверью в кабинет нового директора и не решались зайти. Она зачем-то вызвала нас посреди дня. Подождав еще пару минут, мы все же набрались смелости, постучались и вошли. Кабинет Амбридж почти не изменился – только поперек ее стола лежал массивный деревянный брусок с золотой надписью: «ДИРЕКТОР». Генри оглядел кабинет и с тоской посмотрел на его «Молнию» и «Чистометы» Фреда и Джорджа, которые были прикованы цепями к прочному железному штырю, торчащему из стены за спиной Амбридж. Сама она сидела за столом и что-то усердно писала на куске розового пергамента, но при виде нас широко улыбнулась. – Садитесь, – коротко сказала Амбридж, кивнув на два стула перед ее столом. Мы сели. Некоторое время она продолжала писать. – Ну, – сказала она наконец, отложив перо. Вид у нее был довольный, точно у жабы, готовящейся проглотить особенно аппетитную муху. – Что будете пить? Мы с Генри переглянулись, думая, что ослышались. – Что? – спросил Генри. – Пить, мистер Поттер, – сказала она, улыбаясь еще шире. – Чай? Кофе? Тыквенный сок? Я едва удержался от шутки про сливочное пиво. И только потому, что потерял дар речи от удивления. По очереди называя напитки, Амбридж каждый раз взмахивала волшебной палочкой, и на столе появлялись очередной полный стакан или чашка. – Спасибо, ничего, – сказал Генри. – Я, пожалуй, тоже откажусь, – добавил я. – Но я хочу, чтобы вы со мной выпили, – сказала она. Ее голос стал угрожающе приторным. – Выбирайте же. – Ладно... тогда чай, – пожав плечами, сказал Генри. – Вы, мистер Поттер? – обратилась она ко мне. – Мне тоже чай, – сказал я. – Только без яда, пожалуйста. У меня слабый желудок. К нашему удивлению, Амбридж хихикнула. После она встала и, повернувшись к нам спиной, разыграла целое представление, доливая в чашки молоко. Затем выбралась с нею из-за стола, улыбаясь зловещей елейной улыбкой. – Прошу, – сказала она, протягивая нам чашки. – Пейте, пока не остыло. Итак, господа Поттеры... по-моему, теперь, после печальных событий вчерашнего вечера нам с вами стоит кое-что обсудить. Мы молчали. Она уселась обратно в свое кресло и терпеливо ждала. Несколько долгих минут протекли в молчании, потом она игриво воскликнула: – Что же вы не пьете! Мы, как по команде, подняли чашки к губам и вдруг, так и не отпив ни глотка, переглянулись. Глупо было предполагать, что мы с Генри – дети одного из ведущих зельеваров Министерства магии – не знаем, как пахнет сыворотка правды. Даже травянистые чайные нотки не могли скрыть этот мягко-приторный аромат. – В чем дело? – спросила Амбридж. Она по-прежнему не сводила с нас глаз. – Не переживайте, Гарри, яда там нет. Генри, положить вам сахару? – Нет, – сказал Генри. Он снова поднял ко рту чашку и притворился, что отпивает из нее, но на самом деле даже не разжал губ. Улыбка Амбридж стала шире. Она перевела взгляд на меня, и я сделал точно так же. – Хорошо, – прошептала она. – Очень хорошо. А теперь... – Она чуть подалась вперед. – Где Альбус Дамблдор? – Понятия не имею, – быстро ответил Генри. – Я тоже, – поддакнул я. – Пейте, пейте, – сказала она, все еще улыбаясь. – Итак, юные господа, оставим детские игры. Я знаю, что вам известно, куда он направился. Вы с Дамблдором были заодно с самого начала. Подумайте о вашем положении… И положении ваших родителей. Генри едва заметно вздрогнул. Амбридж знала, куда давить. – Вы слишком высокого мнения о нас, – выручил его я. – Быть заодно с Дамблдором не так-то просто, знаете ли. Я вновь притворился, что пью из чашки. – Очень хорошо, – сказала она с недовольным видом. – В таком случае будьте добры, Гарри, скажите, где Орден Феникса прячет оружие, приготовленное для Министерства? Я закашлялся и отставил чашку. Несколько капель чая пролились мне на мантию. – Не знаю, – сказал я, откашлявшись. Все это время я был уверен, что подставная мадам Хейг была Пожирательницей смерти, но теперь… Но это не могла быть Амбридж. Она все это время была в Хогвартсе! – Мистер Поттер, – сказала Амбридж, перейдя на официальный тон, – я никогда не поверю, что вы с вашем братом не знаете об оружии, которое Дамблдор собирается использовать против министра. Еще раз: где спрятано оружие? – Он же сказал, что не знает, – громко сказал Генри. – Я тоже. Амбридж окинула нас угрожающим взглядом, и у меня по спине побежали мурашки. – Ну хорошо, на этот раз я вам поверю, но имейте в виду: за мной стоит вся мощь Министерства. Все каналы связи со школой находятся под наблюдением. Диспетчер Сети летучего пороха контролирует все камины Хогвартса – за исключением, разумеется, моего собственного. Моя Инспекционная дружина вскрывает всю совиную почту, как входящую, так и исходящую. А мистер Филч следит за всеми тайными ходами, ведущими в замок и из замка. Если вы попытаетесь связаться с родителями или организовать заговор, я узнаю об этом в ту же минуту. БУ-УМ! Пол под ногами вздрогнул. Кресло Амбридж чуть не поехало в сторону, и она испуганно схватилась за стол. – Что такое?.. Она смотрела на дверь. Я, воспользовавшись моментом, вылил содержимое чашки в вазу с сухими цветами, быстро поменял наши с Генри чашки, и вылил и его чай тоже. На нижних этажах слышались крики и топот. – Наш разговор окончен. Марш на обед! – рявкнула Амбридж, выхватила палочку и стремглав кинулась прочь из кабинета. Мы с Генри снова переглянулись и, не сговариваясь, бросились из кабинета, чтобы посмотреть, что там грохочет. Все выяснилось очень скоро. Этажом ниже царил настоящий хаос. Кто-то (интересно, кто же?) устроил прямо в школе гигантский волшебный фейерверк. Драконы, состоящие целиком из зеленых и золотых искр, плавали под потолком, с грохотом изрыгая пламя; ядовито-розовые огненные колеса пяти футов в диаметре с угрожающим свистом проносились мимо, как летающие тарелки; ракеты с длинными хвостами из ослепительных серебряных звезд метались по коридорам, отскакивая от стен; шутихи выписывали в воздухе нескромные слова; повсюду, куда ни глянь, точно бомбы, взрывались хлопушки – и вместо того, чтобы сгореть и с шипением потухнуть, все эти пиротехнические штуки словно набирали силу и начинали вытворять что-то совсем уж немыслимое. Посреди лестницы, оторопев от ужаса, застыли Филч и Амбридж. Одно из самых больших огненных колес, решив, по-видимому, что внизу негде развернуться, понеслось к ним со зловещим жужжанием. Завопив от страха, оба шарахнулись в сторону, а колесо вылетело в окно прямо за ними и усвистело куда-то в лес. Тем временем несколько драконов и большая летучая мышь, за которой тянулся пурпурный дымовой след, воспользовались открытой дверью в конце коридора, чтобы просочиться на третий этаж. – Скорее, Филч, скорее! – взвизгнула Амбридж. – Если им не помешать, они заполонят всю школу... Остолбеней! Из ее палочки вырвался луч красного света и угодил в одну из ракет. Вместо того чтобы замереть в воздухе, она взорвалась с такой силой, что прожгла дыру в картине с ведьмой, замечтавшейся на зеленой лужайке; та успела отскочить как раз вовремя и пару секунд спустя втиснулась в рамку соседней картины, где несколько волшебников, занятых игрой в карты, поспешно вскочили, чтобы освободить ей место. – Не заклинайте их, Филч! – сердито крикнула Амбридж, словно это была инициатива несчастного смотрителя. – Не буду, мадам! – пропыхтел Филч. Интересно, как бы у него получилось их заклясть? Кинувшись к ближайшему чулану, он вытащил оттуда метлу и принялся махать ею, пытаясь сшибить светящиеся и шипящие штуки в полете. Не прошло и минуты, как прутья метлы вспыхнули. Мы с Генри скорчились на полу от хохота. Когда нас немного отпустило, мы побежали дальше по коридору, иногда заглядываясь на яркие огни. Мы добежали до главного холла, где столпилось огромное количество людей. В толпе меня выхватили Фред и Джордж. – Ну, как тебе? – хором спросили они. – Эффектно, – ухмыляясь, тихо сказал я. – Очень эффектно... Наши бунты по сравнению с этим, просто детская игра. – Да, недурно, – прошептал Джордж, вытирая слезы, от смеха выступившие у него на глазах. – Надеюсь, теперь она попробует применить к ним Заклятие исчезновения... От этого их сразу станет в десять раз больше. И это она еще не видела наше болото возле ее кабинета! – Успели сделать, когда вы оттуда вышли, – подсказал Фред. В это время Амбридж выбежала на лестницу. – Ах вот вы где, Уизли! – прошипела она. Кажется, она все-таки успела увидеть то самое болото… – Джордж, – сказал Фред, – по-моему, в нашем с тобой случае идея школьного образования себя исчерпала. – Да, у меня тоже такое чувство, – весело откликнулся Джордж. – Пора испытать себя в настоящем мире, как ты считаешь? – спросил Фред. – Согласен, – сказал Джордж. И, прежде чем Амбридж успела вставить хоть слово, они подняли свои палочки и хором воскликнули: – Акцио, метлы! Я услышал где-то в отдалении громкий треск. Взглянув налево, я едва успел пригнуться. Метлы Фреда и Джорджа – на одной из них еще болталась тяжелая цепь с железным крюком, к которому приковала их Амбридж, – неслись по коридору к своим хозяевам. Метлы свернули влево, скользнули вниз над лестницей и резко затормозили перед близнецами — цепь громко прозвенела по вымощенному камнями полу. – Надеюсь, мы больше не увидимся, – сказал Фред профессору Амбридж, перекидывая ногу через свою метлу. – И не стоит нам писать, – подхватил Джордж, оседлав свою. Фред обвел взглядом собравшихся учеников – молчаливую, настороженную толпу. – Если кто надумает купить портативное болото вроде того, что выставлено у вас наверху, милости просим в Хогсмид, в магазин «Всевозможные волшебные вредилки», – громко сказал он. – Адрес большинство из вас уже знает! – Специальные скидки для тех учеников Хогвартса, которые пообещают, что используют наш товар в целях избавления от этой старой крысы, – добавил Джордж, показывая на профессора Амбридж. Фред в это время посмотрел на меня и весело подмигнул. – Держите их! – взвизгнула Амбридж, но было уже поздно. Когда члены Инспекционной дружины во Главе с Филчем кинулись на Фреда с Джорджем, те уже оттолкнулись от пола и взмыли вверх футов на пятнадцать – железный крюк угрожающе раскачивался внизу. – Заходите в гости! – крикнули они хором и вылетели из школы в живописный закат.