Принцип исключения

– Сколько крыльев стрекозы нужно для зелья пробуждения? – спросил Эрни и внимательно посмотрел на меня. Я замялся и кинул умоляющий взгляд на Полумну, но та, кажется, не собиралась мне помогать. Вместо этого она прикрыла ладонью мой перевернутый вверх ногами конспект. – Два?.. – неуверенно ответил я. Эрни и Полумна переглянулись, поэтому я решил добавить: – …дцать? Эрни вздохнул. – Двенадцать, – сказал он, шумно захлопывая книгу. – Три правильных ответа из возможных пятнадцати. – С крыльями ты почти угадал! – попыталась подбодрить меня Полумна. Однако это, честно говоря, меня ничуть не развеселило. – На экзамене надо не угадывать, а знать точно, – наставительно проговорил Эрни, поднимая вверх указательный палец. – И чего ты решил вдруг начать готовиться? Ты столько лет валял дурака на занятиях. Ты уж прости, но мне кажется, сдать все хотя бы на «Выше ожидаемого» при таких вводных будет нереально. Я сжал челюсти, чтобы не наговорить лишнего, выдернул из рук Эрни учебник по зельеварению и принялся заново его читать. Самое обидное, что Эрни был прав. Я сидел за учебниками целыми вечерами, но, казалось, что это совсем не помогало. Рецепты зелий, заклинания, даты гоблинских войн – из головы вылетало все, что я пытался туда запихнуть. А запихнуть я пытался все и очень настойчиво: даже на работу у Аберфорта брал с собой учебники. Насильно запиханные знания мешались с все чаще наступающим отчаянием. Если я не сдам экзамены, то окажется, что отец был прав: я действительно ни на что не годен. Я просто не мог этого допустить! Мои невеселые мысли прервал плюхнувшийся рядом Малфой. – Я так больше не могу! – воскликнул он. В разгар пасхальных каникул почти все разъехались по домам. Мы с Генри тоже должны были уехать, но у родителей возникли какие-то неотложные дела в Ордене, и они попросили нас остаться в Хогвартсе. Правда, Генри тут же нашел отличную альтернативу родительскому дому – они вместе с Грейнджер укатили к Уизли. Из моих однокурсников с Пуффендуя в Хогвартсе остался только Эрни. У него совсем недавно родился младший брат, и Макмиллан боялся, что тот будет мешать ему готовиться к экзаменам. На деле, к экзаменам мешал ему готовиться я, постоянно умоляя проверить мои знания по очередному предмету. Полумна тоже осталась в Хогвартсе, так как ее отец уехал в длительную экспедицию в Чили. На удивление, в школе осталось и несколько слизеринцев, среди которых был и Малфой. Обычно он при первой же возможности сваливал домой, но сейчас… Их не отпустила Амбридж! Сказал бы мне кто-то об этом год назад, я бы ни за что не поверил. Тэдд и Драко по очереди висели у меня на ушах и жаловались на надоедливого новоиспеченного директора, которая грузила их задачами на постоянной основе. Их родители тоже сделать ничего не могли, так как большинство из них работали в Министерстве и боялись, что Амбридж может подпортить и без того шаткую репутацию. – Драко, вот ты где! – сказала Пэнси, подходя к нашему столу. Малфой так на нее посмотрел, что я сразу понял: Паркинсон он был не очень рад. В библиотеке кроме нас не было никого, поэтому мадам Пинс даже не шикала на нас за чересчур громкие разговоры. Пэнси громко добавила: – Вставай, нас Амбридж через пятнадцать минут ждет в кабинете. – Что ей не сидится-то спокойно? – простонал Драко, откидываясь на спинку. – По какому поводу сбор на этот раз? – спросил Эрни. Во время бунтов он подружился с несколькими слизеринцами, поэтому сейчас вполне искренне сочувствовал им. Пэнси плюхнулась на кресло рядом с Полумной и уперлась лбом в столешницу. Полумна на всякий случай отодвинула от нее пошатывающуюся башню из учебников. Эрида, которая спала на верхней книжке, недовольно заворчала. Раньше она постоянно спала в кармане моей кожанки (я специально для нее оставлял куртку на кровати). А теперь, когда сквозь витражные окна библиотеки начало пробиваться весеннее солнце, она стала проводить больше времени на нагретых лучами книжках. – Опять будем пытаться отмыть болото рядом с ее кабинетом, наверное, – буркнула Пэнси. – Надеюсь, она хотя бы баллы нам за это добавит. – Не мечтай, – хохотнул Драко. – Это она поначалу нам баллы добавляла, чтобы мы лояльнее были. А теперь она просто может угрожать тем, что у наших родителей будут проблемы в Министерстве. – Хотела бы я, чтобы у моего опекуна были проблемы… – мечтательно протянула Пэнси. – Ну, когда Амбридж была еще генеральным инспектором, вы почти догнали Гриффиндор, – сказал Эрни. Пуффендуй стабильно занимал третье или четвертое место, и мы уже отчаялись получить когда-либо заветный кубок. Первокурсники, конечно, часто расстраивались из-за вечных проигрышей, но их печаль уходила, стоило им попасть на традиционную вечеринку в честь «почетного проигрыша», которую после экзамена устраивали шестикурсники. – Ага, нагнали, – буркнул Драко. – Гриффиндору баллы сыпятся, как дождь… – Зато раньше Слизерин забирал кубок каждый год на протяжении шести лет, – напомнила Полумна. – Мы все равно этого не застали, – сказала Пэнси. – Сколько бы мы ни старались, сколько бы баллов на занятиях ни набирали, нам никогда не обогнать любимчиков Дамблдора. Даже сейчас, когда Амбридж сорила баллами, он добавлял почти столько же Гриффиндору просто так. – Первокурсники объявили бойкот, – сказал Драко. – Не хотят отвечать на занятиях, потому что все равно баллов не хватит для того, чтобы обогнать Гриффиндор. – Когтевран тоже давно не выигрывал кубок, – задумчиво произнесла Полумна. – Но мы считаем, что наши знания дороже какой-то железки. – Нам с Гарри лучше вообще промолчать, – вздохнул Эрни. – Последний раз Пуффендуй выигрывал кубок школы 98 лет назад. Скоро будем праздновать юбилей! Поразмышлять еще немного о кубке школы нам не дал Тэдд, который влетел в библиотеку и сказал, что Амбридж уже пять минут ждет всех в кабинете.

*

Пасхальные каникулы пролетели мгновенно. В подготовке к экзаменам я почти не продвинулся, вместо этого я изучал кое-что более интересное… В начале каникул я снова пробрался в запретную секцию и прочитал от корки до корки книгу про консервацию магии. Вот оттуда информация у меня почему-то запоминалась очень хорошо! Самым простым способом «законсервировать» магию и активировать ее позже – заточить заклинание в каком-либо артефакте, а потом сломать этот артефакт, когда потребуется запертая там магия. Я накупил у баронов в Хогсмиде всяких старых безделушек и в свободное время пытался законсервировать магию в них. Пока лучше всего получалось запирать заклинания в маленьких стеклянных шариках. Размером они были с небольшой грецкий орех, и использовали их обычно, чтобы носить с собой зелья или какие-нибудь волшебные растения. У баронов таких шариков было много, я купил сразу несколько десятков и вскоре стал тренироваться исключительно на них, разочаровавшись в металлических подвесках и кольцах с искусственными камнями. Чтобы активировать заклинание не обязательно было ломать шарик, можно было просто выдернуть металлическую затычку. Правда, если сломать шарик случайно, он все равно активировал заклинание, поэтому мне пришлось искать способы укрепить хрупкое стекло. Пока наиболее сильное впечатление на меня произвела консервация заклинания Бомбарда. Когда я выдернул затычку, пару секунд ничего не происходило, но через несколько мгновений рвануло так, что я отлетел в другой конец Визжащей хижины. Мне понравилось. Теперь моей целью стало запечатать в стеклянных шариках темные заклинания, которым нас с Малфоем учил Снейп. С изучением консервации магии, подготовкой к экзаменам, регулярными вылазками, работой у Аберфорта и помощью близнецам в магазине я не заметил, как пролетели пасхальные каникулы. Это значило только одно – экзамены близко. Как только все начали возвращаться в школу, в гостиных факультетов появились брошюрки, рекламировавшие различные магические специальности. Еще везде повесили объявление:

«КОНСУЛЬТАЦИЯ ПО ВЫБОРУ ПРОФЕССИИ

В течение первой недели летнего семестра всем пятикурсникам надлежит пройти краткое собеседование с деканом своего факультета на предмет выбора будущей профессии. Дата и время собеседования для каждого ученика указаны ниже».

Я нашел свою фамилию в списке и с неудовольствием обнаружил, что мы с Генри будем проходить консультацию одновременно. – Э, чего это я вместе с Генри? – возмутился я. – Если мы близнецы, это еще не значит, что нас можно везде объединять. Потом Малфой по секрету рассказал мне, что нас с братцем объединили, потому что Амбридж хотела побывать на обеих консультациях, но в другое время просто не могла присутствовать. Я на это заявление закатил глаза. Ладно братец, он Избранный, за ним пристальное внимание. Но на моей-то консультации зачем присутствовать? Вечером перед первым учебным днем мы с Эрни, Ханной и Заком рассматривали брошюрки в гостиной Пуффендуя. Зак собрал все спортивные рекламки, которые только мог, и теперь выбирал наиболее подходящую ему спортивную команду. Ханна и Эрни что-то искали среди брошюр, а я просто перебирал все, что попадались под руку. Я не знал, кем хотел стать. Главное, чтобы не мракоборцем, как отец. И не целителем. Может, среди брошюр найдется какая-нибудь профессия, связанная с созданием магических артефактов? – О, нашел! – воскликнул Эрни. Ханна тут же кинулась к нему, пытаясь отобрать темную рекламку с красными всполохами. Эрни подорвался со своего кресла и рванул к мягким желтым пуфам. Однако Ханна достаточно быстро его нагнала и повалила на ковер. – Я первый нашел! – хрипел Эрни, отбиваясь от Ханны, пытающейся отобрать брошюру. – Там еще одна должна быть, отстань! – Там нет, я уже все перерыла, – пыхтела Ханна, изо всех сил стараясь добраться до темного буклета. – Отдай, я быстро посмотрю и верну. Эрни на такое согласен не был. Он поднял брошюру вверх и попытался отпихнуть приставшую Ханну свободной рукой. Я подскочил с места и выдернул брошюру из руки Эрни. – Эй! – одновременно возмутились однокурсники. Я мельком взглянул на брошюру и не сдержал разочарованного вздоха. – Пф-ф, и из-за этого вы тут скандалите? – спросил я, кидая брошюру обратно на стол. – Да, брошюры Академии Авроров почти все растащили, – сказал Эрни. Они с Ханной наконец нашли компромисс – развернули брошюру на столе и принялись одновременно читать. – И чего все туда рвутся? – усмехнулся я. – А ты не хочешь туда попробоваться? У тебя же отец – главный аврор, думаю, тебе будет несложно поступить, – сказала Ханна. – Нет, – резко отрезал я. – Никогда в жизни! – Почему? – Девушка вопросительно склонила голову набок. – Мне кажется, у тебя есть все шансы поступить. – Потому что там – мой отец, – ответил я. – А я не хочу, чтобы у него был хоть малейший шанс командовать мной в будущем. О!.. Я нашел интересную брошюру, в которой рекламировался Колледж прикладных магических наук. Судя по информации, там был факультет магических артефактов. Ханна и Эрни еще пару раз поднимали тему с Академией Мракоборцев, но я эти разговоры тут же пресекал. Чтобы я и аврор? Да никогда в жизни!

*

На следующий день я так сильно пытался не думать о предстоящих экзаменах и Академии Авроров, что едва не пропустил консультацию по выбору профессии. Благо, Генри тоже немного опоздал, и мы вошли вместе. Посреди кабинета стояли два стола, за которыми сидели Стебль и Макгонагалл. – Извините, – пробормотал Генри. – Мы немного задержались. – Ничего страшного, – быстро ответила Макгонагалл. Я услышал, как кто-то позади нас кашлянул, и едва не подпрыгнул. В углу кабинета на маленьком стуле сидела Амбридж, положив на колени раскрытый розовый блокнот. – Садитесь, Поттеры, – напряженно сказала МакГонагалл. Затем поправила кучу брошюрок на своем столе. За ней повторила немного растерянная Стебль. Амбридж сразу же что-то застрочила в своем блокноте. – Итак, господа, мы встретились, чтобы обсудить ваши профессиональные перспективы и помочь вам решить, какие предметы лучше выбрать для изучения на шестом и седьмом курсах, – сказала Макгонагалл, взглянув сначала на Генри, а потом на меня. – Есть ли у вас какие-либо идеи относительно того, чем вы займетесь по окончании Хогвартса? – Э-э... – промычал Генри. Кажется, назойливый скрип за спиной мешал ему собраться с мыслями. – Нет, – легко ответил я. Амбридж тут же перестала писать, Стебль и Макгонагалл уставились на меня. Естественно, я уже просмотрел брошюру Колледжа прикладных магических наук и даже отправил туда письмо, чтобы узнать, какие предметы необходимо сдавать на ЖАБА. Но я не собирался об этом никому рассказывать. Продолжить расспрашивать меня не дал Генри. – А я думал, может, после окончания школы пойти в мракоборцы? – неуверенно сказал он. Я усмехнулся. И он туда же. Генри мгновенно окатил меня скептическим взглядом. – Для этого нужны высшие баллы, – сказала Макгонагалл, извлекая из-под бумажной груды на своем столе такую же брошюрку, за которую день назад дрались Эрни с Ханной. – Вот видите: они требуют не менее пяти ЖАБА, и по всем нужно получить, как минимум, «Выше ожидаемого». Кроме того, вы должны будете пройти ряд обязательных тестов на психологическую устойчивость и профессиональную пригодность в Главном аврорском центре. Это очень трудно, мистер Поттер, – они берут только самых лучших. – Думаю, Генри догадывался об этом, – тихо сказал я, намекая на то, что наш отец вообще-то тоже мракоборец. Амбридж еле слышно кашлянула, точно проверяя, насколько незаметно ей удастся это сделать. Макгонагалл не обратила на нее внимания. Стебль кинула на меня красноречивый взгляд, пытаясь заставить меня поменьше говорить. – Наверное, вы хотите знать, какие предметы вам следует выбрать? – сказала Макгонагалл. Мы со Стебль переглянулись. Что ж, парная консультация вполне ожидаемо превратилась в индивидуальную. – Да, – сказал Генри. – Очевидно, защиту от Темных искусств? – Разумеется, – твердо ответила Макгонагалл. – Я бы также посоветовала... Амбридж снова кашлянула, на этот раз немного отчетливее. Макгонагалл на секунду прикрыла глаза, потом опять открыла их и продолжала говорить как ни в чем не бывало. – Я бы также посоветовала взять трансфигурацию, поскольку мракоборцам часто приходится прибегать к ней в своей работе. Кстати, мистер Поттер, должна предупредить вас, что я беру в свою группу только тех старшекурсников, которые получили на СОВ оценку «Выше ожидаемого» или еще более высокую. Впрочем, вы хорошо осваиваете мой предмет, поэтому беспокоится вам не о чем. Затем, вам нужно будет взять заклинания – это всегда полезно – и зельеварение. Да, мистер Поттер, зельеварение, – повторила она, когда увидела, как на долю секунды перекосило лицо братца. – Каждый мракоборец должен быть хорошо знаком с ядами и противоядиями. И учтите, что профессор Снейп решительно отказывается брать учеников, получивших на СОВ что-либо, кроме «Превосходно», поэтому... Амбридж кашлянула громче, чем в предыдущие два раза. – Позвольте предложить вам микстуру от кашля, Долорес, – сухо сказала Макгонагалл, не глядя на Амбридж. Я хихикнул, а сидевшая напротив меня Стебль едва заметно улыбнулась. – Что ж, тогда, пожалуй, перейдем к Гарри Поттеру, – сказала Макгонагалл, и Стебль тут же подобралась. – Неужели у вас нет абсолютно никаких идей по поводу вашего будущего? – Нет, – пожал плечами я. – А как же твоя одержимость Гербертом Гатри? – поинтересовался Генри, и я едва сдержался, чтобы не запустить в него стоящей рядом чернильницей. – Я думал, ты захочешь заниматься созданием всяких там амулетов. Вон, даже Лавгуд тебе подарила набор для этого… – Генри, закрой, пожалуйста, рот, – с натянутой вежливостью проговорил я. – Почему же, мистер Поттер? – подала голос Амбридж. – Если вы отказываетесь говорить о ваших предпочтениях, пусть за вас это сделает ваш брат. – Гарри, ты можешь попробовать себя в Колледже прикладных магических наук… – сказала Стебль, вытаскивая брошюру, которую я уже изучил вдоль и поперек. – О! – воскликнул Генри. – Он с этой брошюрой сегодня целый день таскается! – Генри, – сквозь крепко сжатые зубы прошипел я. – Тебя никто не спрашивал. – Для поступления в этот колледж необходимы высокие баллы по ЖАБА, – строго сказала Макгонагалл. – Вы готовы усердно трудиться, чтобы показать лучшие результаты? – Боюсь, одних стараний тут будет недостаточно, – пропела Амбридж из своего угла. – Видите ли, у мистера Поттера отсутствует способность к обучению. – Ну, это неправда, – мягко проговорила Стебль. – Он мальчик способный, просто иногда ленится… – Помона, боюсь, мистеру Поттеру действительно придется работать усерднее, чем другим, – сказала Макгонагалл. – Одним из важнейших предметов для поступления в этот колледж является трансфигурация, с которой мистер Поттер систематически не справляется. Чувство глубокой обиды захлестнуло меня. Да, с трансфигурацией у меня не клеилось. И все же я иногда делал успехи. – Минерва, – в глазах Стебль я внезапно прочитал что-то такое, что ранее видел лишь в свою сторону – раздражение. – Если Гарри постарается, то он сдаст все ЖАБА на «Превосходно»… – Если, – насмешливо буркнули из угла. Стебль это замечание проигнорировала. – Гарри, – сказала декан Пуффендуя, повернувшись ко мне, – тебе нужно будет сделать упор на трансфигурацию и заклинания. Советую также на шестом курсе записаться на древние руны, они часто используются при создании оберегов… Я делал вид, что особо не вникаю в сказанное деканом, но на самом деле я впитывал каждое слово. Амбридж в углу недоверчиво хмыкала. Макгонагалл молчала, отвернувшись к окну. – Это все, что я могу посоветовать, – наконец закончила Стебль. – Минерва, вы, кажется, не закончили с Генри. – Кхм, да, – сказала, кажется, немного обиженная Макгонагалл. – Итак, Академия мракоборцев… Долорес, вы так часто кашляете, что мне становится не по себе. Может, вам стоит взять больничный? – Нет-нет, благодарю вас за беспокойство, – ответила Амбридж со своим обычным жеманным смешком. – Я только хотела спросить, нельзя ли мне вставить в ваш разговор с мистером Генри Поттером одно крошечное замечание, Минерва? – По-видимому, я не вправе вам отказать, – процедила Макгонагалл сквозь крепко сжатые зубы. – Меня всего лишь интересует, достаточно ли у мистера Поттера данных, чтобы стать мракоборцем, – сладким голоском пропела Амбридж. – Все-таки это сложнее, чем, скажем, создание амулетов от мигрени… Я фыркнул. Ну пусть попробует создать хоть один амулет. Я на нее посмотрю. – Ах, вот как? – высокомерно сказала Макгонагалл. – Ну что ж, мистер Поттер, – продолжала она, – если ваши намерения серьезны, я посоветовала бы вам пополнить свои знания в области трансфигурации и заклинаний. У вас отличная успеваемость, хоть по некоторым предметам и есть небольшие вопросы. Например, по зельеварению. Что же касается защиты от Темных искусств, то в среднем ваши оценки были довольно высоки. Профессор Люпин даже считал вас... Может, вам все-таки стоит хотя бы принять микстуру от кашля, Долорес? – Нет-нет, благодарю вас, Минерва, – откликнулась Амбридж, которая только что кашлянула уже совсем громко. – Но меня тревожит одна вещь: получили ли вы самые последние оценки Генри Поттера по защите от Темных искусств? Уверена, что я их вам передавала. – Вы имеете в виду это? – с отвращением сказала Макгонагалл, выуживая из личного дела Генри кусочек розового пергамента. Она проглядела его, слегка приподняв брови, а затем убрала обратно в папку, воздержавшись от всяких комментариев. – Итак, мистер Поттер, как я уже говорила, профессор Люпин считал вас весьма одаренным учеником в этой области, а для мракоборца, естественно... – Вы не разобрали мой почерк, Минерва? – спросила Амбридж елейным тоном, позабыв кашлянуть. – Конечно, разобрала, – сказала Макгонагалл, так крепко стиснув зубы, что ее слова прозвучали слегка невнятно. – Тогда я в недоумении... Боюсь, я не совсем понимаю, зачем внушать мистеру Поттеру ложные надежды, если... – Ложные надежды? – повторила Макгонагалл, все еще избегая отвечать Амбридж взглядом на взгляд. – Он получил высокие оценки за все контрольные работы по защите от Темных искусств... – Мне крайне неловко возражать вам, Минерва, однако, как вы можете видеть по моей записке, у меня на уроках Генри демонстрировал очень низкий уровень знаний… Как и Гарри, но он и не претендует на место в Академии авроров… – Что ж, тогда мне следует высказаться более определенно, – заявила Макгонагалл, наконец повернувшись и глядя Амбридж прямо в глаза. – Он получал высокие оценки по защите от Темных искусств у всех преподавателей, компетентность которых не вызывала сомнений. Улыбка исчезла с лица Амбридж мгновенно, будто выключили лампочку. Она откинулась на спинку стула, перевернула страницу в своем блокноте и застрочила в нем с невероятной скоростью – ее зрачки так и шныряли туда-сюда. Генри смотрел на своего декана во все глаза. Мы со Стебль тоже удивленно переглянулись. «Не хватает только попкорна», – подумал я. Профессор Макгонагалл снова обернулась к Генри – ее тонкие ноздри раздувались, глаза горели. – Есть вопросы, мистер Поттер? – Да, – сказал Генри. – Какого рода тесты предлагает Министерство, если у претендента достаточно высокие баллы по ЖАБА? – Можешь у отца спросить, – подсказал ему я. Отец ежегодно набирал себе по четыре ученика в Академии мракоборцев. Уж он-то наверняка знал, как подготовиться к вступительным испытаниям. Генри только шикнул на меня. Я обиженно хмыкнул. – Вам нужно будет доказать, что вы умеете сопротивляться давлению и так далее, – пояснила Макгонагалл, – продемонстрировать выносливость и упорство, поскольку подготовка мракоборцев занимает еще три года, и вдобавок иметь очень хорошие навыки практической защиты. Это означает необходимость усердно трудиться даже вне школы, так что если вы не готовы… – Полагаю, вам стоит учесть, – сказала Амбридж, на сей раз очень холодным голосом, – что Министерство интересуется прошлым тех, кто хочет стать мракоборцем. Я имею в виду их уголовное прошлое. – ...если вы не готовы к тому, что вам придется сдавать новые экзамены по окончании Хогвартса, вам действительно лучше было бы поискать другое... – Таким образом, у этого мальчика столько же шансов сделаться мракоборцем, сколько у Дамблдора – когда-либо вернуться в эту школу. – То есть довольно много, – сказала Макгонагалл. Мы со Стебль уже не скрывали, что противостояние декана Гриффиндора и нового директора волнует нас гораздо больше, чем моя консультация. Стебль удобно сложила руки на стол и подвинула брошюрки, чтобы я тоже мог комфортно облокотиться. – Поттер привлекался к суду по уголовным обвинениям, – громко сказала Амбридж. – И был оправдан по всем пунктам, – еще громче сказала МакГонагалл. Амбридж встала. Она была такой низенькой, что это почти ничего не изменило, но ее жеманные, кокетливые манеры уступили место холодной ярости, придавшей ее широкому, обрюзглому лицу зловещее выражение. – У Поттера нет ни малейшего шанса стать мракоборцем! Не факт, что и старший Поттер продержится на своей должности достаточно долго. Профессор Макгонагалл тоже поднялась на ноги, и с ее стороны это было гораздо более впечатляющим приемом: теперь она возвышалась над Амбридж, точно башня. – Мистер Поттер, – сказала она звенящим голосом, – я помогу вам стать мракоборцем, даже если это последнее, что я сумею сделать! Я буду учить вас по ночам и позабочусь о том, чтобы вы добились необходимых результатов! – Министр магии никогда не примет на работу Генри Поттера! – свирепо заявила Амбридж. – И Гарри Поттера тоже! – А так хотелось… – с наигранной печалью вставил я. Стебль едва заметно пихнула меня ладонью. – Когда Поттерам понадобится работа, на посту министра магии вполне может оказаться кто-нибудь другой! — выкрикнула Макгонагалл. – Ага! – взвизгнула Амбридж, тыча в сторону Макгонагалл толстым пальцем. Мы с Генри и Стебль одновременно вздрогнули. – Вот! Вот, вот оно! Конечно! Так вот чего вы хотите, Минерва Макгонагалл! Вам хочется, чтобы Корнелиуса Фаджа сменил Альбус Дамблдор! Вы думаете, что тогда вам достанется мое место, разве не так? Мечтаете стать первым заместителем министра и директором школы в придачу! – Вы бредите, – сказала Макгонагалл с глубочайшим презрением. – Поттеры, нашу консультацию можно считать законченной. Помона, проводите, пожалуйста, их на урок. Мы все быстро собрались и вышли из кабинета. В это время за закрытыми дверьми ругались декан Гриффиндора и новоиспеченный директор Хогвартса.

*

«Правильный хрустальный шар для предсказаний должен быть достаточно большого размера – не менее 10 сантиметров в диаметре. Более мелкие шары подходят только для медитаций и очищения энергетических полей тонкого плана. Шар для гадания должен быть абсолютно прозрачный, выполнен из хрусталя или оптического стекла сверхточной огранки. От него должен исходить "темный свет" – должно создаваться ощущение, что при дневном или искусственном освещении он поглощает свет, а в темноте, наоборот, слегка светится». – Я это никогда не выучу! – негромко буркнул я, едва не пролив сливки для коктейля на учебник по прорицаниям. – Что, Гарри, экзамены на носу? – спросила внезапно плюхнувшаяся за барную стойку мадам Тинн. – Угу, – буркнул я. – Вам как обычно? Мадам Тинн кивнула. Я принялся готовить ее любимый коктейль – Белую Вдову. Мадам Тинн же подтянула к себе учебник по прорицаниям. – И как можно эту бурду выучить, не пойму… – сказала она. – Надо будет еще и на практическом экзамене что-то продемонстрировать, – сказал я, взбалтывая шейкер. Мадам Тинн посмотрела на меня, лукаво улыбнувшись. – Позволь я дам тебе пару советов по поводу экзаменов, – сказала она, подмигнув. Я хмыкнул сомневаясь, что ее советы мне помогут. Женщина же восприняла это как знак согласия. – В общем, скорее всего, вас будут экзаменовать трое – профессор Марчбэнкс, профессор Тофти и профессор Баркли. Так вот, на практических экзаменах избегай любого взаимодействия с профессором Марчбэнкс. Она очень строгая и придирчивая, обязательно найдет, к чему докопаться. Но на прорицаниях садись именно к ней. Я непонимающе вздернул бровь. – Она не верит в прорицания и просто мечтает, чтобы кто-нибудь ее удивил на этом экзамене, – продолжила мадам Тинн. – Она предложит выбрать то, что ты будешь предсказывать. Выбирай прошлое. И расскажи о самом счастливом дне в ее жизни. – Откуда ж я могу знать ее самый счастливый день? – невесело усмехнулся я. Мадам Тинн схватила со стола одностраничное меню и шутливо хлопнула меня им по плечу. – Листочек есть? – спросила она. Я кивнул и выдрал из тетради Аберфорта лист и взял маггловскую ручку, не совсем понимая, что от меня хочет мадам Тинн. – Записывай. «Это было в мае 1913 года. Юная мадам Марчбэнкс (в девичестве Кинг) сидела под раскидистой яблоней…» Далее мадам Тинн в красках описала, как некий молодой человек каждый день ходил любоваться девушкой, каждый вечер читающей книги под яблоней. Мадам Марчбэнкс давно его заметила и все ждала, когда же он решится к ней подойти. В тот день это случилось – молодой человек набрался смелости и наконец пригласил девушку на свидание... Я записывал все с предельной точностью. На запись ушло три тетрадных листа. Когда мадам Тинн закончила, я критично осмотрел их. – Это все, что тебе нужно выучить для практического экзамена по прорицаниям, – гордо объявила мадам Тинн. – Откуда вы знаете эту историю? – спросил я. – Я ее внучка, – улыбнулась мадам Тинн, и я открыл рот от удивления. – И она мне эту историю пересказывает стабильно раз в полгода. Я ее даже уже выучила. Только я хотел поблагодарить мадам Тинн, позади меня материализовался Аберфорт. Я уже испугался, что он пришел отчитать меня за разговоры с клиентами. Однако я даже сказать ничего не успел: Аберфорт сцапал меня за шкирку и запихнул под барную стойку. Потом он что-то шепнул мадам Тинн, и та с веселым смехом удалилась вглубь таверны. – Аберфорт, что за х… – Аберфорт, добрый вечер! – услышал я бодрый голос отца. Моя душа едва не рассталась с телом, и я мгновенно захлопнул рот. – Джеймс, какими судьбами! – добродушно поприветствовал отца Аберфорт. – Да еще и с Генри. Я так резко повернул голову, что шея заболела. Естестественно, единственное, что я увидел, была деревянная стенка барной стойки. – Нам нужно кое-что обсудить, мы ненадолго. Будь добр, два сливочных пива. Ого, ты что это, увлекся прорицаниями? Упс, кажется, отец заметил мой учебник. Аберфорт нашелся сразу же: – Я пожилой человек, имею право на странные хобби, – отозвался хозяин таверны. Отец добродушно хохотнул, давая понять, что он против такого хобби ничего против не имеет. Аберфорт сказал, что пиво будет через минуту, и принялся доставать стаканы. Я услышал звук отодвигаемых стульев и дернулся, чтобы как можно скорее смыться из таверны, однако Аберфорт наклонился вниз и могучей рукой преградил мне дорогу. – Они слишком близко сидят. Ты будешь как на ладони, – негромко сказал он. – Сиди тихо и жди, пока они уйдут. Я испуганно кивнул. Аберфорт отдал отцу и Генри сливочное пиво и ушел обслуживать остальных клиентов. Я же начал прислушиваться к разговору внезапных посетителей. – Как добрался? – спросил отец. – Хорошо, – ответил Генри. – Меня никто не заметил, я был в мантии-невидимке. – Молодец, – похвалил его отец. – Так, что ты хотел со мной обсудить? Генри явно замялся. – Несколько недель назад я случайно залез в воспоминания профессора Снейпа… – начал он спустя долгую паузу. – Случайно? – уточнил отец. Однако в голосе я, на удивление, не услышал осуждения. Видимо, Генри кивнул, так как отец продолжил: – Это как-то связано с тем, что профессор Снейп отказался с тобой заниматься? – Да, – виновато выдохнул Генри. Отец устало вздохнул, но… больше ничего не сказал. Я был уверен, что, окажись я на месте Генри, меня бы уже сделали виноватым во всех смертных грехах. – Так вот, там я увидел, как вы с Сириусом… Ну… Издевались над Снейпом… Возникло неловкое молчание. Судя по тяжелым шагам, Аберфорт прошел мимо их стола. – Послушай, Генри, – начал отец. Было слышно, что эти слова даются ему непросто. – В школе я вел себя… Не очень правильно. Да давай начистоту, в школе я был тем еще кретином. У меня отвисла челюсть. Судя по молчанию второй стороны диалога, у Генри тоже. – Мы со Снейпом возненавидели друг друга с первой же встречи, – продолжил отец. – Это меня, разумеется, не оправдывает, но мне от Снейпа тоже частенько прилетало. Но я согласен, я часто вел себя как заносчивый болван. – Мне показалось, что… Ну, что мама тогда тебя просто ненавидела, – пробормотал Генри. – Так и было, – засмеялся отец. – Мне она очень нравилась, но она постоянно проводила время с Ню… Со Снейпом. Меня это выводило из себя. – Маме нравился Снейп? – раскрыл рот Генри. – Не знаю, – честно ответил отец. – Они были друзьями детства. Но они поссорились на пятом курсе. Помирились только после вашего с Гарри рождения. И то, общение почти не поддерживают. Видимо, мое внезапно промелькнувшее имя заставило Генри вспомнить о нашем разговоре недавнем разговоре и о Сириусе. – А Сириус… – спросил Генри. – Он тоже… Сначала отец не ответил. И я напрягся, боясь услышать правду о Сириусе. – Ну, как тебе сказать, – по голосу я понял, что отец улыбается. – Мы с Сириусом всегда были лучшими друзьями. И фигню творили всегда вместе. Но с уверенностью могу сказать, что я был гораздо заносчивее и противнее, чем он. Я облегченно выдохнул. Да, это не значило, что Сириус не издевался над Снейпом, и это не значило, что я не подниму эту тему, когда он вернется (точнее, если), но все же на душе стало спокойнее. Аберфорт вернулся за барную стойку и принялся готовить коктейли. – Я иногда боюсь, что Гарри может повторить мои ошибки, – внезапно сказал отец. Я вздрогнул. Аберфорт бросил на меня быстрый взгляд. – Он очень ведомый, и иногда у него отказывают тормоза. Мне не хочется, чтобы он стал чьим-то обидчиком. Поэтому всегда прошу тебя присматривать за ним. – Я стараюсь, – сказал Генри. Я с трудом подавил желание выскочить из-за барной стойки и навалять брату. – Скажи, – начал отец, словно боялся услышать ответ, – Гарри, он… Ну, никого не обижает? Я замер в ожидании ответа. Аберфорт, кажется, тоже прислушивался и потому перестал натирать один из стаканов. – Ну-у… – замялся Генри. – Не хотел тебе говорить… Но это ради его же блага, верно? Я напрягся, не понимая, что сейчас выдаст братец. – Вы наняли Полумну Лавгуд, чтобы она помогала ему с обучением, – робко продолжил Генри. – И после того, как запретили «Придиру», она больше не обязана ему помогать. – Да, я писал ему об этом, – серьезно сказал отец. – Ну, он продолжает просить ее помогать ему с учебой. Они постоянно сидят вместе в библиотеке. Иногда мне кажется, что Полумне не всегда комфортно проводить с ним время… Перед глазами поплыло, я дернулся, чтобы вылететь из-за барной стойки и хорошенько вмазать Генри за клевету. Однако Аберфорт одним быстрым движением засунул меня обратно. Я задел ящик с несколькими бутылками огневиски, и они разлетелись по полу. Видимо отец и Генри повернулись на звук, так как Аберфорт поспешил объясниться: – Вот растяпа, задел ногой ящик с огневиски. – Помочь? – спросил отец, и я услышал звук выдвигаемого стула. – Нет, – сказал Аберфорт. – Там всего-то три бутылки оставалось. Я, конечно, немолод, но порядок навести сумею. Стул снова задвинули. Дальше я сидел почти неподвижно. Отец пообещал Генри, что поговорит со мной о неприемлемости подобного поведения. Они еще немного поговорили и вскоре покинули «Кабанью голову». Я молча сидел под барной стойкой и смотрел в одну точку. Когда Аберфорт убедился, что отец и Генри покинули Хогсмид, он позволил мне вылезти, забрал забрызганный огневиски фартук и заклинанием очистил мою одежду. Я все так же молчал. – Не порезался? – спросил Аберфорт, окидывая меня взволнованным взглядом. Я отрицательно помотал головой. – Полумна Лавгуд – это та беловолосая девчонка, которую ты приводил на День всех влюбленных? Я кивнул и молча начал собирать в рюкзак учебники, валявшиеся за барной стойкой. Говорить о чем-либо совсем не хотелось. Вдруг Генри прав? Вдруг я просто не замечал, что Полумне не нравится проводить со мной время? – Гарри, – серьезно сказал Аберфорт. Я поднял на него равнодушный взгляд. – Уверен, ей с тобой, как минимум, весело. – Похоже, в это веришь только ты один, – с грустью отозвался я.