Принцип исключения

Наступил тот самый день. День, когда я смог законсервировать Зов в стеклянный шарик, купленный за два кната у баронов. Я не мог поверить своему счастью. Заклинание было похоже на сгусток темно-бордового дыма, который клубился в тесной стеклянной емкости. Я подвесил шарик на цепочку и надел на шею в качестве кулона. Всем, кто спрашивал, я говорил, что это просто безделушка, купленная в «Зонко». И как приятно было осознавать, что это гораздо, гораздо больше, чем просто безделушка. Тем временем экзамены стремительно приближались. И я всецело сосредоточился на подготовке. Отец снова прислал письмо, где напомнил мне о важности экзаменов, а также попросил не наседать на Полумну Лавгуд, если она не хочет проводить со мной время. Я на письмо не ответил и смыл его в унитаз. К экзаменам я и так готовился, а вот Полумна, оказывается, против моей компании ничего не имела. Правда, чтобы подтвердить это, пришлось разыграть целое цирковое представление: Эрни за три бесплатных пачки сигарет завел с Полумной разговор насчет меня, в ходе которого и выяснилось, что запрет «Придиры» в школе на ее отношение ко мне никак не повлиял. Честно говоря, когда Эрни доложил об этом, мне показалось, что с души свалился огромный камень. После этого готовиться к экзаменам стало гораздо легче. За две недели до первого экзамена у всех пятикурсников и семикурсников начался нервный тик и умственное помешательство. В школе начали торговать стимуляторами, которые якобы улучшали мозговую активность. Близнецы, которые сейчас жили и работали в Хогсмиде, тоже решили не упускать возможности заработать. Поэтому я в перерывах между подготовкой к экзаменам и сном приторговывал не только сигаретами Бренди и некоторыми зельями мадам Траванум, но и товарами двух неугомонных Уизли. Жаловаться не приходилось, за две недели мы с близнецами получили трехмесячную выручку, почти не напрягаясь. Вечером перед первым экзаменом я пересчитал монеты и подумал, что если не сдам экзамены, уйду работать к близнецам… Хотя бы уборщиком… Первым экзаменом были заклинания. Утром в нашей спальне никто не разговаривал. Все напряженно собирались будто бы не на экзамен, а на казнь. За завтраком я не смог впихнуть в себя ни кусочка. Многие из моих однокурсников тоже. – Мы все провалимся! – паниковал Эрни, который уже неделю не мог спокойно есть и спать из-за волнения. Из-за недосыпа и нервного напряжения он стал походить на труженика шахты, который работает уже полгода без единого выходного. – Говори за себя, – спокойно проговорила Ханна, с аппетитом поедая яичницу. А вот она выглядела хорошо. Я не видел, как она готовится, но был уверен, знает она побольше нас с Эрни. После завтрака нас отправили немного погулять. Мы слонялись по коридорам с учебниками в руках и пытались повторить хоть что-то. Во время письменного экзамена Большой зал превратился в огромную аудиторию. Четыре факультетских стола убрали, заменив их множеством парт, обращенных к концу Зала, где находился стол для преподавателей. За ним стояла профессор Макгонагалл. Когда все расселись по местам и успокоились, она сказала: «Итак, начали» – и перевернула огромные песочные часы. Я перевернул свой билет дрожащей рукой и обнаружил… Что я все знаю. Мне попалось заклинание исчезновения. Я часто использовал его, когда в таверне Аберфорта не мог оттереть какое-нибудь чересчур противное пятно. Я схватил перо и принялся остервенело строчить все, что знал об этом заклинании. Я едва успел написать все, что хотел, до окончания экзамена. Все остальные тоже сидели в Зале, даже если написали все, что знали. Было как-то странно выходить, когда остальные что-то строчат. Сразу же начинало казаться, что можно было бы написать в ответе что-то еще. …В перерыве между письменной и устной частью мы с Эрни, Заком и еще несколькими однокурсниками курили в каменном кармашке снаружи замка. День стоял солнечный и теплый, поэтому мы даже мантии оставили в спальнях. – Представляете, – распинался Зак, – мне попался билет: «Объясните принцип действия заклинания "таинственных тряпок"». Что за заклинание такое? Что-то я не припомню, чтобы мы такое проходили. Мы все медленно повернули голову к Заку. Я от удивления даже забыл стряхнуть пепел. На несколько секунд наступила тишина, и мы услышали веселые разговоры четверокурсниц, сидящих на траве неподалеку от замка. – Зак, – медленно проговорил Эрни, – заклинание «таинственных тропок». Семитас. Используется для обнаружения дополнительных путей. В воздухе повисла сочувствующая пауза. Зак затянулся и медленно выпустил дым, проговорив: «О как»… …На практическом экзамене я, как и советовала мадам Тинн, постарался избежать контакта с профессором Марчбэнкс. К ней попал Генри. У меня же экзамен принимал веселый и болтливый профессор Тофти. Тот попросил меня поднять в воздух несколько предметов, с чем я легко справился. У Генри, кажется, тоже все тоже прошло хорошо. Сначала профессор Марчбэнкс спросила у него: «Вы что же, тот самый знаменитый Генри Поттер?». Братец изобразил смущение и кивнул, видимо, надеясь на снисхождение. – Тогда вы легко справитесь со всеми моими заданиями, – строго проговорила она, глядя на него поверх очков. Генри нервно сглотнул. Когда профессор Тофти отпустил меня, Генри все еще мучился с многочисленными заданиями профессора Марчбэнкс. Однако позже я узнал, что он со всем блестяще справился. На этой же неделе мы сдали травологию, трансфигурацию и защиту от темных искусств. Травология прошла безболезненно. Правда, на практическом экзамене меня чуть не цапнул чересчур обидчивый поющий гладиолус, но экзаменаторы, к счастью, этого не заметили. Трансфигурацию я сдал каким-то чудом, и мне показалось, что не очень хорошо. Профессор Баркли попросил меня превратить металлический кубок в стеклянный стакан. Получилось у меня только со второго раза. Несмотря на это, добрый профессор Баркли меня похвалил. На защите от Темных искусств меня попросили поставить щитовые чары и, как бы печально мне ни было это признавать, занятия с Генри мне очень в этом помогли. Естественно, об этом я никому не сказал. – Все, половину сдали, – гордо объявила Ханна в субботу. Она, кажется, легче всех переносила все ужасы экзаменов. Пока мы судорожно листали учебники, она лежала в медово-желтом кресле и грызла яблоко. – Всего половина, – простонал Эрни. – Я уже готов выкинуться в окно. – Валяй, – засмеялся Зак и кивнул на окна факультетской гостиной, которая находилась почти что под землей. Ко мне на колени запрыгнула Эрида с явным желанием подбодрить. Однако ее хватило только на пару мяуканий, после этого она улеглась рядом со мной и уснула. – Слушай, – сказал Эрни, – она уже почти год в Хогвартсе, а ни на сантиметр не выросла. По окраске мне показалось даже сначала, что это ирусан. – Это ирусан, – подтвердил я. – Но она не совсем обычный ирусан. У нее какой-то сбой в организме, и мне сказали, что она больше не вырастет. – Ну и ладно, – ободряюще сказал Зак, кажется, заметив нотки грусти в моем голосе. – Зато она у тебя в карман куртки помещается… В понедельник мы сдали зельеварение. В этом мне помогла, как ни странно, работа у Аберфорта. Я часто смешивал коктейли и, как оказалось, в зельеварении был примерно такой же принцип. К тому же, как бы ни ругал Снейпа мой братец, зельевар за эти пять лет умудрился многому меня научить. Экзамен по уходу за магическими существами прошел быстро и почти ничем не запомнился. А вот экзамен по прорицаниям запомнился, кажется всем. Я снова зашел вместе с Генри. С нами еще была одна из близняшек Патил. Я сел к профессору Марчбэнкс. Никто не был против, она уже успела доконать всех своими придирками. – Ну, что ж, мистер Поттер, – с напускной усталостью вздохнула она. – Давайте, удивите меня. О чем будете рассказывать? – О прошлом, – уверенно сказал я, хотя сердце стучало, как бешеное. – Хочу увидеть в этом хрустальном шаре ваш самый счастливый день. Все в кабинете резко замолчали и уставились на меня. Профессор Марчбэнкс недоверчиво хмыкнула. – Ну, давайте, молодой человек, – сказала она, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. Я глубоко вздохнул и уставился в хрустальный шар, словно ожидал что-то там увидеть. – Май 1913 года. Юная мадам Марчбэнкс (в девичестве Кинг) сидит под раскидистой яблоней… – медленно начал я, водя пальцами по теплой хрустальной поверхности. Когда рассказ подошел к концу, я обнаружил, что все в кабинете сидят в абсолютной тишине и широко раскрытыми глазами смотрят на меня. Я смущенно поправил лежавшую на столе кружевную салфетку и поднял взгляд на профессора Марчбэнкс. Она кашлянула, словно пытаясь переварить только что услышанную информацию. По ее лицу я не мог понять, справился я с экзаменом или нет. – Что ж, мистер Поттер, – наконец сказала она, и я замер в ожидании вердикта. – Впервые за много лет на экзамене по прорицаниям меня кто-то удивил.

*

– Что, прямо так и сказала? – недоверчиво спросил Эрни, который экзамен по прорицаниям провалил. Как и многие на курсе. Конечно, минимальную оценку заработали все, но для отличника Эрни «удовлетворительно» мало чем отличалось от «тролля». – Да! – сказал я, едва не подпрыгивая от радостного напряжения. Я с веселым возгласом плюхнулся на кровать, и Эрида, до этого спавшая в кармане лежавшей на покрывале кожанки, недовольно мяукнула. Успех на прорицаниях придал мне уверенности для сдачи двух последних экзаменов: астрономии и истории магии. Теоретическая часть астрономии прошла спокойно, чего нельзя было сказать о практической... В одиннадцать часов вечера нас всех загнали на верхушку Астрономической башни. Ночь для наблюдений над звездами выдалась идеальная – тихая и безоблачная. Лунный свет мягко лился на окрестности замка. Мы настроили телескопы и по команде профессора Марчбэнкс принялись заполнять пустые карты, которые нам раздали. Профессора Марчбэнкс и Тофти ходили по площадке, наблюдая за тем, как мы определяем точные координаты планет и звезд, видимых в телескоп. Меня их хождения отвлекали и очень раздражали. Несколько раз я даже неправильно обозначил несколько звезд, пришлось исправлять. Радовало только, что никто не бормотал себе ничего под нос, как бывало на теоретических экзаменах. Тишину лишь изредка нарушали шелест карт, случайный скрип телескопа, поправляемого на опоре, да царапанье по пергаменту многочисленных перьев. Ну и еще Грейнджер рядом со мной очень уж громко пыхтела. Прошло полчаса, потом час, и маленькие квадратики отраженного золотого света на земле внизу стали исчезать один за другим – это гасли окна в замке. «Вот везунчики, – подумал я, – спать ложатся». Однако когда я закончил наносить на карту созвездие Ориона, парадные двери замка распахнулись прямо под парапетом, у которого я стоял, и на каменную лестницу и лужайку перед ней хлынул свет. Я поправил телескоп и взглянул вниз. Через секунду двери снова закрылись и лужайка опять погрузилась во мрак. Я успел заметить на ярко освещенной траве чьи-то длинные тени – их было не то пять, не то шесть. Остальные ученики тоже стали заинтересованно коситься вниз. Я тряхнул головой, отгоняя отвлекающие мысли, и снова приник к окуляру. Теперь нужно было найти следующее созвездие и перенести его на карту. Меня отвлек покатившийся по ученикам шепот. Я оторвался от телескопа, большая часть учеников смотрела вниз. На лужайке мельтешили темные фигуры. Если бы они не двигались и лунный свет не серебрил им макушки, их нельзя было бы различить на фоне темной земли. Даже на таком расстоянии походка того, кто возглавлял шествие – его фигура была самой коротенькой, – показалась мне знакомой. И кажется, не только мне. – Это что, Амбридж? – услышал я шепот за спиной. Интересно, с чего это Амбридж вздумалось отправиться на прогулку после полуночи, да еще в компании пятерых неизвестных. Профессор Тофти вежливо кашлянул, и я понял, что уже успел забыть координаты первой звезды из созвездия. Торопливо прижавшись глазом к телескопу, я снова нашел ее и уже собрался нанести на карту, как вдруг слух, напрягшийся в ожидании необычных звуков, уловил вдалеке стук, эхом разнесшийся по пустынной территории школы, и сразу за ним – приглушенный лай собаки. Я поднял взгляд. Остальные тоже забыли про экзамен и принялись всматриваться в темноту. В окнах у лесничего Хагрида горел свет, и на их фоне вырисовывались силуэты людей, пересекших лужайку. Открылась дверь, порог хижины перешагнули шесть четко очерченных фигур. Затем дверь снова закрылась, и наступила тишина. Я почувствовал, как заерзала сидевшая рядом Грейнджер. Генри, который тоже находился достаточно близко к парапету, отодвинул от себя карты и теперь усиленно всматривался в темноту. Вошедшие в хижину люди время от времени мелькали в ее окнах, заслоняя свет. Профессор Марчбэнкс подошла к Генри, и тот уткнулся в недоделанные карты. Но как только Марчбэнкс двинулась дальше, из далекой хижины донесся рев, взмыв сквозь тьму к самой верхушке Астрономической башни. Все разом вынырнули из-за своих телескопов и стали всматриваться во мрак в направлении хижины Хагрида. Снова послышался суховатый кашель профессора Тофти. – Пожалуйста, друзья мои, сосредоточьтесь, – мягко сказал он. Большая часть учеников вернулась к телескопам. Генри кинул быстрый взгляд за спину и встретился со мной взглядом. Я тут же вернулся к картам. А вот моя соседка – Грейнджер – напряженно смотрела на далекую хижину. – Кхм... осталось двадцать минут, – напомнил профессор Тофти. Грейнджер резко подскочила и тут же согнулась над своей звездной картой. Я почти закончил: оставалось всего одно созвездие. Снизу что-то громко бабахнуло. Несколько человек дернулись от неожиданности и вскрикнули, я вздрогнул. Дверь хижины распахнулась настежь, оттуда хлынул поток света, и мы все ясно увидели на пороге массивную фигуру хозяина – он ревел от ярости и потрясал кулаками, а шестеро человек вокруг, судя по тонким красным лучикам, которые они направляли в его сторону, пытались сразить его оглушающим заклятием. – Негодяи! – закричала Грейнджер. – Ну-ну, уважаемая! – возмутился профессор Тофти. – Вы на экзамене! Но никто уже не обращал на звездные карты ни малейшего внимания. Лучи красного света все еще метались около хижины лесничего, но почему-то словно отскакивали от него: он по-прежнему стоял, выпрямившись во весь рост, и по-прежнему отбивался от нападавших. Крики и вопли разносились по всей территории школы, кто-то крикнул: «Будьте же благоразумны, Хагрид!». – Черта с два, Долиш! Так просто вы меня не возьмете! – заревел лесничий в ответ. Я видел крошечный силуэт его пса – он пытался защитить хозяина, бросаясь на окруживших его волшебников, но вскоре в него угодило заклятие и он упал. Сердце отчего-то неприятно екнуло. Испустив яростный вопль, Хагрид сгреб виновника в охапку и отшвырнул прочь; тот пролетел футов десять, с громким стуком ударился о землю и больше не вставал. Грейнджер ахнула, прижав руки ко рту. Я окинул всех остальных быстрым взглядом: кажется, были напуганы все, даже слизеринцы. – Смотрите! – пискнула Парвати Паттил, опершись о парапет и указывая на парадные двери замка, которые снова открылись; на темную лужайку опять пролился свет, и к хижине лесничего устремилась еще одна высокая черная фигура. – Это безобразие! – взволнованно воскликнул профессор Тофти. – Осталось всего шестнадцать минут! Но всем было плевать. Мы, отложив карты, наблюдали за новым участником событий, со всех ног мчащимся к месту, где разгоралась битва. – Как вы смеете! – крикнул человек на бегу. – КАК ВЫ СМЕЕТЕ! – Это Макгонагалл! – прошептала Грейнджер. – Оставьте его в покое! Немедленно! – раздался в темноте голос декана Гриффиндора. – По какому праву вы на него нападаете? Он не сделал ничего, что могло бы послужить... Несколько девочек, сидевших ближе всех к парапету, дружно завизжали: люди у хижины послали навстречу декану львиного факультета не меньше четырех оглушающих заклятий. На полпути между хижиной и замком красные лучи угодили в нее – на мгновение фигура Макгонагалл словно осветилась изнутри зловещим красным светом, потом ноги ее оторвались от земли, она упала навзничь и больше не шевелилась. – Разорви меня горгулья! – воскликнул профессор Тофти, который, по-видимому, тоже успел совершенно забыть об экзамене. – Без всякого предупреждения! Это возмутительно! – Трусы! – взревел Хагрид. Его слова были хорошо слышны на верхушке башни, и после этого возгласа в замке, судя по вознкшим на траве желтым квадратикам, снова вспыхнуло несколько окон. – Жалкие трусы! Получайте! Вот вам! – О Мерлин! – ахнул Генри. Хагрид угостил двух ближайших к нему противников мощными ударами; судя по тому, как они рухнули наземь, это был чистый нокаут. Хагрид согнулся вдвое, и я решил, что его наконец одолели с помощью заклятии. Но нет – в следующий миг Хагрид распрямился снова. Теперь у него на спине чернело что-то похожее на тюк. Кажется, это было бесчувственное тело его собаки. – Взять его, взять! – вопила Амбридж, однако ее последний помощник явно не торопился свести знакомство с Хагридовыми кулаками – наоборот, он пятился так быстро, что споткнулся о лежащего без чувств товарища и упал. Хагрид развернулся и кинулся бежать с псом на плечах. Амбридж послала ему вслед еще одно оглушающее заклятие, но промахнулась, и Хагрид, во всю мочь несущийся к далеким воротам, исчез во мраке.

*

О ночном происшествии школа гудела еще три дня. Эрни, как мне казалось, не затыкался ни на минуту. Я же, наоборот, почти все время молчал. Стало по-настоящему страшно. Раньше казалось, что максимальная угроза от Амбридж – это отработки после уроков с кровавым пером и конфискованные вещи. Но теперь я понял, что эта женщина действительно опасна. Последний экзамен был назначен на вторник, и все выходные, вместо подготовки, я занимался консервацией магии. Мне удалось законсервировать около дюжины заклинаний. Все они были обычными, не теми, что нас учил Снейп, но уже и это немного рассеяло мою тревогу. Теперь я носил стеклянные шарики в карманах мантии, готовый при случае, пустить их в дело. А еще я начал носить на шее все амулеты, которые когда-либо создавал. На всякий случай… В понедельник я обнаружил, что все даты из магической истории у меня выветрились. Я сидел с учебником в гостиной Пуффендуя и пытался заново запомнить хоть что-то. Выходило из рук вон плохо. – Гарри, знаешь, перед смертью не надышишься, – усмехнулся Зак, который уже, кажется, мысленно ушел на каникулы. Видимо, он уже преодолел тут точку волнения, когда перманентный стресс превращался в абсолютный пофигизм. – Очень даже надышишься, – пробурчал я, в сотый раз перечитывая параграф про восстание кентавров. Силы сторон, преимущества и недостатки каждой из них и места самых значимых битв я запомнил с легкостью. А вот с датами были проблемы, хотя раньше сложностей с запоминанием цифр я не испытывал. На нумерологии меня часто хвалили за то, что я с первого раза запоминал комбинации цифр любой длины. – Может, хоть несколько дат получится запомнить. – А что там у тебя? – поинтересовался Эрни, заглядывая в учебник. – О, восстание кентавров. 1458 год. – Ну и как ты его запомнил? – спросил я, поднимая на него усталый взгляд. – Легко. Восстание кентавров: один-девочки-мальчики-число. Запомнил? Не благодари. Все посмотрели на Эрни, как на идиота. Кажется, крыша у него поехала из-за экзаменов конкретно. Эрни закатил глаза. – Ну вот смотри, – принялся объяснять он. – Цифру один легко запомнить. А потом просто немного фантазии. У нас на пятом курсе Пуффендуя четыре девочки и пять мальчиков. А последнее – просто мое любимое число. – А как я могу запомнить твое любимое число? – скептично поинтересовался я. – Как перевернутый знак бесконечности, – сказал Эрни таким тоном, будто это было очевидно. – Я так дольше ассоциации буду выдумывать, – пробурчал я, не впечатлившись способом Макмиллана. Через час зубрежки я не выдержал и решил отправиться спать, понадеявшись на удачу. Утром я понял, что даже те даты, которые я успел выучить, уже улетучились из головы. Я, расстроенный, поплелся на завтрак, после которого попытался еще раз повторить материал. В два часа пополудни мы вошли в Большой зал и, заняв свои места, стали ждать разрешения перевернуть билеты. Я чувствовал, как дрожат от волнения руки и гулко бьется сердце. – Пожалуйста, переверните билеты, – сказала профессор Марчбэнкс из-за преподавательского стола. – Итак, начали! Я перевернул билет и прочитал первый вопрос: «Как вы считаете, положительным или отрицательным было влияние нового закона о волшебных палочках на гоблинские мятежи в восемнадцатом столетии?». Так, об этом я читал после завтрака. Настрочить более менее приличный ответ можно. Следующий вопрос тоже был мне знаком. Этот параграф я читал в библиотеке вместе с Полумной… Спустя час я с удивлением обнаружил, что ответил уже на половину вопросов. «Ну, это до первой даты», – думал я. Еще три вопроса тоже оказались легкими, я успел повторить их вечером, да и там не было злополучных дат. Девятый вопрос касался нескольких древних магических артефактов. Их упоминал Герберт Гатри в своих книгах. А вот начало десятого вопроса заставило меня напрячься: «Назовите дату начала восстания кентавров и опишите три наиболее значимых места битвы между кентаврами и волшебниками». Так стоп. Восстание кентавров? Я занес перо над пергаментом и мысленно проговорил: «Один-девочки-мальчики-число». 145… А какое число? «Перевернутый знак бесконечности», – раздался в голове обиженный на мою забывчивость голос Эрни. Да он чертов гений! 1458. Теперь осталось описать места, и я был свободен! Не успел я и слова написать, как в другой стороне Зала кто-то закричал. Я вздрогнул и поставил кляксу на пергаменте. Хорошо, что она не закрыла часть моего ответа. Все обернулись на звук, я тоже. Кричал Генри. Он даже со стула свалился. В груди что-то неприятно кольнуло, но я не придал этому значения. Когда я снова посмотрел в сторону брата, профессор Тофти уже выводил его из Зала. Интересно, что произошло? Я тряхнул головой и вернулся к вопросу. Поинтересоваться самочувствием брата я смогу и позже. Из Зала я вышел одним из последних. Я был ужасно вымотанным, но настроение было на высоте. Больше никаких экзаменов – только долгожданные летние каникулы. Я сразу же сорвался в библиотеку, надеясь встретить там Полумну и предложить ей устроить пикник на лужайке перед замком. Из окна я увидел, что многие старшекурсники уже так и поступили. Но в библиотеке ее не оказалось. Я сделал круг по замку, спросил несколько Когтевранцев, но все отвечали по-разному. Кажется, я видела ее в библиотеке… Нет, она была в гостиной… Из гостиной она давно ушла, посмотри в совятне… В совятне? Нет, я помню, она вышла на улицу… Через полчаса активных поисков я так запыхался и вспотел, что решил спуститься в гостиную Пуффендуя и переодеться в футболку и джинсы. Все равно под мантией этого не видно, да и никому уже не было дела до школьной формы. Я был так занят мыслями о Полумне, что даже не заметил, что моей кожанки с Эридой, спящей в нагрудном кармане, на кровати не было…

*

Я курил за одной из колонн снаружи замка и ни о чем не думал. Полумну я решил отыскать позже. Наверное, она где-нибудь гуляет вместе с Джинни Уизли. Я давно заметил, что они хорошо ладят. Мозг отдыхал от бесконечной подготовки к экзаменам. В воздухе витал запах приближающегося лета. Я медленно затянулся и выпустил вверх сигаретный дым. Внезапно кто-то схватил меня за предплечье так крепко, что я едва не вскрикнул от боли и неожиданности. Повинуясь инстинкту самосохранения, я бросил сигарету под ноги и обернулся. Рядом со мной стояла взволнованная и встрепанная Грейнджер. – Что? – устало спросил я. Мы не были друзьями или даже хорошими знакомыми. Почему она постоянно что-то от меня хочет? – Генри в опасности! – выпалила она. Я закатил глаза. Эту фразу я слышу каждый год. – Не мои проблемы, – сказал я, вытаскивая из кармана пачку сигарет и собираясь снова закурить. – У него во время экзамена по истории магии было видение! – начала яростно шептать Гермиона, воровато оглядываясь. – Он говорит, что Ты-Знаешь-Кто схватил ваших родителей и пытает их в Отделе Тайн в Министерстве! Я выронил из рук очередную сигарету и перевел взгляд на гриффиндорку. Вот теперь и мне стало страшно. – Но я думаю, что это все происки Ты-Знаешь-Кого, – сказала она, серьезно глядя на меня. – Генри так и не научился защищать свой разум, поэтому Ты-Знаешь-Кто легко может послать ему ложное видение. Я облегченно выдохнул. Грейнджер была действительно умной, поэтому ее версии я верил больше, чем версии Генри. И если она права, то и волноваться не о чем. Скорее всего, отец успеет спасти братца быстрее, чем тот доберется до ловушки Волан-де-Морта. – И что, он отправился в Министерство? – с усмешкой спросил я, ни на секунду не сомневаясь, что он уже каким-то образом добрался до Лондона. Генри просто обожал под конец года влезать в неприятности. – Сейчас отец его спасет, Генри получит люлей и все наладится. Не парься, Грейнджер. Хочешь сигаретку? – Да ты ничего не понимаешь! – яростно зашептала девушка. – Он отправился не один. С ним вместе Рон, Невилл, Джинни и… – Она сделала паузу, словно готовилась сказать что-то очень неприятное.. – Полумна. – Что? – рявкнул я. Внутри всколыхнулись одновременно обида, злость и страх. – А она-то как попала в эту веселую компашку? И почему ты не с ними? – Я осталась, чтобы предупредить тебя, – проигнорировав первый мой вопрос, выпалила Грейнджер. – Генри бесполезно доказывать, что его видение обманчиво. Но ты, я знаю, меня послушаешь! Нужно предупредить кого-нибудь, хоть что-то сделать! Я повернулся к Грейнджер. Та, заметив мой ледяной взгляд, отпрянула. – Что с ними делает Полумна? – снова спросил я, не узнавая свой голос. Он был ровным и твердым, но при этом наполненный холодной яростью. Грейнджер на секунду замялась. – Генри спросил у нее, как можно быстро добраться до Лондона, она предложила полететь на фестралах… Ну и он попросил ее отправиться вместе с ними, ведь она тоже состояла в ОД… – ОНИ УЛЕТЕЛИ В ЛОНДОН НА ЕБАННЫХ ФЕСТРАЛАХ? – рявкнул я. – Твою мать! Что мы здесь стоим, нужно что-то делать! В голове роилась туча неприятных мыслей. Фестралы – существа непредсказуемые и очень опасные, они могли их сбросить в полете или вообще улететь непонятно куда. На удивление, первой мыслью, пришедшей мне в голову была: «Нужно предупредить отца». А вторая: «Нужно отправляться за ними». – Идем, – бросил я Гермионе. Я планировал взять еще несколько шариков с законсервированной магией и отправиться в Хогсмид за помощью. Но добраться до гостиной не успел – в холле нас встретил встрепанный Малфой. – Ты что… Здесь? – удивленно спросил он, завидев меня. – А где мне еще, блять, быть? – гаркнул я. Разговаривать с ним у меня не было времени. Все мое существо вопило, что нужно торопиться. Я хотел как можно скорее отправиться в спальню, но меня остановил окрик Амбридж. Вот ведь черт! – Вот он! Хватайте его, Малфой. Малфой с извиняющимся взглядом схватил меня за локоть. Пэнси, взявшаяся из ниоткуда, схватила Грейнджер. Несколько слизеринцев подошли к нам и сделали вид, что очень рады нашей поимке. В глазах спускающейся к нам по центральной лестнице Амбридж я прочел нескрываемое ликование. Я не знал, что делать. Времени на разборки не было, но и слизеринцев подставлять не хотелось. Да и Амбридж навряд ли так просто нас отпустит. Она приказала слизеринцам вести нас в кабинет… По коридору мы шли в тишине. Только слизеринцы иногда что-то негромко говорили друг другу. Я взглянул на Грейнджер, та шла, низко опустив голову. В кабинет Амбридж нас практически втолкнули. Малфой тут же одними губами прошептал: «Извини». Амбридж тут же встала перед дверью и преградила нам единственный путь к отступлению. Я смотрел на нее исподлобья, судорожно пытаясь придумать план побега. – Мне сказали, что вы покинули школу, мистер Поттер, – сказала Амбридж, изображая высший уровень вежливости. – Как видите, я здесь, – сухо сказал я. – Это все, что вы хотели сказать? – Вовсе нет, – сладко пропела она. Слизеринцы стояли у двери с напряженными лицами. Некоторые кидали на нас быстрые взгляды. Амбридж продолжила: – Если вы здесь, значит, школу покинул ваш брат. Непонятно только, почему он был в вашей куртке… – В моей куртке? – тупо повторил я и перевел взгляд на Гермиону. Та едва заметно пожала плечами. Судя по всему, брат хотел убедить всех, что из школы сбежал я. Поэтому Малфой так удивился, увидев меня в холле. – Не нужно притворяться, будто вы ничего не знаете, – сказала Амбридж. Голос ее стал строже. – Скажите, ваш брат отправился активировать оружие Дамблдора? Я закатил глаза. Только не опять про это оружие! И только не сейчас! Времени на поиск призрачного оружия совсем не было. – Я ничего не знаю ни о каком оружии, – твердо сказал я. – Знаете, – металлическим тоном сказала Амбридж. – Я считаю, что пора развязать ваш язык. Заклятие Круциатус справится с этим как нельзя лучше. Я поднял на нее взгляд, полный ужаса, и растерянно шагнул назад. – Нет! – воскликнула Грейнджер. Я повернул голову в ее сторону и заметил, что гриффиндорка сжимала кулаки и с отчаянием смотрела на новоиспеченного директора. – Профессор Амбридж... это противозаконно! – Я здесь закон, – злорадно прошипела Амбридж. – Круцио! Меня мгновенно скрутило невыносимой болью, я упал на розовый пушистый ковер и вскрикнул. Словно сквозь толщу воды я слышал, как вскрикнули Грейнджер с Пэнси. Кажется, кто-то из слизеринцев дернулся в мою сторону, но спустя секунду вернулся на место. Через целую вечность Амбридж сняла заклятие, присела передо мной и, схватив за волосы, подняла мою голову так, чтобы я посмотрел на нее. – Ну что, теперь вы готовы говорить, мистер Поттер? – пропела она. – Я ничего не знаю, – повторил я, задыхаясь. Мозг судорожно пытался придумать план спасения, но ни одной полезной мысли за все это время так и не появилось. Амбридж перестала улыбаться и резко отпустила мои волосы. Я перевернулся на спину, тяжело дыша и щурясь от слишком яркого солнца, пробивающегося через окна кабинета. – Что ж, мы никуда не торопимся. Круцио! Меня снова скрутило, и я закричал так сильно, что сорвал голос. Внезапно в голове вспыхнула мимолетная мысль о талисмане против боли, который прямо сейчас болтался у меня на шее. Я с большим трудом, борясь с накатывающими волнами сильнейших судорог, извернулся и сжал его изо всех сил. Боль не отступила, но перестала быть невыносимой. Я посмотрел на Амбридж сквозь туманную пелену. – Ты за это ответишь, старая сука, – выплюнул я хриплым голосом. Внезапно талисман треснул прямо в моем кулаке, и боль вернулась с новой силой, я снова вскрикнул и прокатился по полу, пытаясь хоть на секунду избавиться от мучений. Амбридж же самодовольно улыбнулась. – НЕТ! – сорвавшимся голосом крикнула Грейнджер. – Нет... Гарри... нам придется сказать ей! Мы больше не можем молчать! Заклятие резко спало, и я обмяк, тяжело дыша. Даже на то, чтобы открыть глаза, не было сил. Я часто дышал, меня мутило, а сердце билось так больно, что хотелось вырвать его из груди и выкинуть в окно. Внезапно я услышал, как Гермиона тихо зарыдала, спрятав лицо в ладонях. – Так-так-так! – с торжествующей миной сказала Амбридж. – Наконец-то мы услышим от нашей дотошной мисс Почемучки кое-какие ответы! Ну-ка, давайте, милая, давайте! Я медленно повернул голову, пытаясь предугадать, что скажет Грейнджер. Соображать получалось плохо, но одно я понял: Грейнджер сошла с ума. – Я... Гарри, прости меня... – пробормотала Гермиона, глядя на меня наполненными сожалением глазами. – Но... я не могу этого выдержать... – Правильно, правильно, девочка! – сказала Амбридж, хватая Гермиону за плечи. Генеральный инспектор толкнула ее в цветастое кресло и нависла над ней. – Ну? Где сейчас Генри Поттер? И что за оружие скрывает Дамблдор? Слизеринцы начали переглядываться. Я даже услышал едва различимый шепот. – Генри как раз отправился в Запретный лес активировать оружие... – всхлипнула Гермиона, не отнимая рук от лица, – Я должна была пойти с ним, но мне нужно было привести Гарри. Без него оружие не сработает. – Так значит, вам с самого начала было известно, где оружие? – задумчиво проговорила Амбридж. – И что же это такое? – Мы не знаем! – прорыдала Грейнджер. – Дамблдор дал нам инструкции по его активации, и сегодня мы впервые должны были увидеть его. Как хорошо, что у меня не было сил, иначе бы я выпалил: «Что за хрень ты несешь?». И вдруг до меня дошло, что гриффиндорка только что придумала план… – Отведи меня к этому оружию, – сказала Амбридж уже не скрывая своего ликования. – Хорошо, но только… – Что? – нетерпеливо спросила Амбридж. – Слишком большая толпа может помешать активации оружия, – проговорила Грейнджер. – Так сказал профессор Дамблдор. Мы всегда ходили в лес только по двое или по трое. Я понял, что она не хочет вести слизеринцев к «оружию». Те недоуменно переглянулись, не понимая, оскорбили их или наоборот спасли. – Хорошо, милочка, пусть это будем только ты и я... и Поттера тоже возьмем, правда? Вставай! Последняя фраза была адресована мне. Я лежал не двигаясь. Тогда Амбридж направила на меня палочку. Я медленно закрыл глаза, глубоко вздохнул и принялся подниматься. Это простое действие заняло у меня почти минуту и отняло последние силы. – Профессор, – сказал Малфой, изображая заботу. – Профессор Амбридж, по-моему, кто-нибудь из членов Дружины должен пойти с вами, чтобы присмотреть… Это была завуалированная попытка помочь нам. Но она не увенчалась успехом. – Я высококвалифицированная служащая Министерства, Малфой! По-вашему, я одна не в силах справиться с двумя подростками? – резко спросила Амбридж. – В любом случае, я полагаю, что это оружие не следует показывать детям школьного возраста. Вы подождете здесь моего возвращения и позаботитесь о том, чтобы никто больше не покидал школу. – Хорошо, – угрюмо сказал Малфой. Он кинул на меня быстрый извиняющийся взгляд. – А вы двое пойдете впереди и будете показывать мне дорогу, – распорядилась Амбридж, направив палочку на нас. – Ну же, ведите!

*

Я понятия не имел, что замыслила Грейнджер и есть ли у нее замысел вообще. Мы вышли из кабинета и двинулись по коридору. Я шел с трудом, все тело ужасно ломило. Я не знал, как задать Грейнджер интересующий меня вопрос, чтобы не вызвать подозрений, поэтому я просто молча ковылял рядом с ней. Вслед за Гермионой мы с Амбридж спустились по лестнице и вышли в вестибюль. Из двустворчатой двери Большого зала, отдаваясь эхом, доносились веселые голоса и стук столовых приборов. Я даже позавидовал ребятам, сидящим там. Спокойно ужинают и не знают, что за один день в тебя может два раза прилететь заклятие Круциатус. Гермиона двинулась к дубовым входным дверям и сошла по каменным ступеням, овеваемая нежным вечерним ветерком. Солнце уже опускалось к вершинам деревьев Запретного леса, и наши тени все сильнее вытягивались на траве. – Долго еще? – спросила Амбридж с ноткой неуверенности в голосе, едва поспевая за Гермионой, которая продолжала шагать в сторону Леса. – Да, – коротко ответила Грейнджер. Сердце болезненно пульсировало. Я старался придумать, как отвязаться от Амбридж. Можно было использовать шары с законсервированной магией, но я не был уверен, что они сработают. Амулет, возвращающий меня домой помог бы, но подставлять Гермиону не хотелось. Использовать палочки? Амбридж явно будет быстрее нас. Тем более палочки у нас были в карманах мантий и достать их незаметно было невозможно. Поэтому я решил довериться Грейнджер. Когда мы оказались в прохладной лесной тени, я попытался встретиться с Гермионой глазами. В лесу было опасно и навряд ли это был единственный способ спастись от Амбридж. Но Грейнджер только бросила презрительный взгляд на генерального инспектора и решительно углубилась в чащу, идя с такой быстротой, что Амбридж на своих коротких ногах едва поспевала. – Нам еще далеко? – снова спросила генеральный инспектор, чья мантия постоянно цеплялась за колючки. – Далеко, – раздраженно ответила Гермиона. – Оружие должно быть хорошо спрятано. Амбридж со знанием дела кивнула. Тревога нарастала. Гермиона петляла по тропинкам, и я совершенно не представлял, куда она нас ведет. Оставалось надеяться, что смерть будет хотя бы безболезненной. – М-м... ты уверена, что это та дорога? – спросил ее я, намекая, что мы уже и так далеко зашли. – Да, уверена, – ответила она стальным голосом, продираясь сквозь кусты с совершенно излишним, по моему мнению, шумом. Сзади Амбридж споткнулась об упавшее деревце. Мы не остановились, чтобы помочь ей подняться. Не сбавляя шага, Гермиона обернулась и во весь голос крикнула через плечо: – Чуть поглубже надо еще зайти! – Что ты орешь? – шепнул я. – Ты весь лес сейчас взболомошишь! – Я этого и добиваюсь, – тихо отозвалась Гермиона под громкий треск и шелест от ног спешащей вдогонку Амбридж. – Погоди, увидишь... Так мы шли еще довольно долго и наконец очутились в глухой чащобе, где сквозь плотный навес древесных крон не пробивалось почти никакого света. У меня в груди мгновенно вспыхнула тревога. Мне казалось, что на нас смотрят чьи-то невидимые глаза. Инстинкт самосохранения вопил, что надо валить. И сейчас было самое время его наконец послушать. – Сколько еще идти? – раздался сзади сердитый голос Амбридж. – Теперь совсем немного осталось! – крикнула Гермиона, выходя на сырую мглистую поляну. – Каких-нибудь два шага... В воздухе просвистела стрела и со зловещим стуком воткнулась в дерево чуть повыше ее головы. Вдруг все кругом наполнилось топотом копыт; я почувствовал, что лесная подстилка дрожит; Амбридж, пискнув, вытолкнула меня вперед наподобие щита. Я вывернулся из ее рук и огляделся. Со всех сторон к нам приближалось десятков пять кентавров, их поднятые и натянутые луки были нацелены на нас. Я едва сдержался, чтобы не выругаться. Медленно пятясь, мы втроем вышли на середину небольшой поляны. Охваченная ужасом Амбридж как-то странно, мелко похныкивала. Я скосил взгляд на Гермиону и увидел на ее лице торжественную улыбку. – Кто ты, человек? – прозвучал голос. Я повернул голову налево. Выступив из своеобразного живого кольца, к нам двигался гнедой кентавр с готовым к выстрелу, как и у других, луком. Справа Амбридж по-прежнему хныкала, ее волшебная палочка, направленная на приближающегося кентавра, ходила ходуном. – Я спросил тебя, кто ты, – грубо повторил кентавр. Мое сердце сжалось от ужаса. Если до этого я еще пытался придумать план побега, то сейчас прекратил тщетные попытки. Грейнджер загнала нас в ловушку. Уж что я и знал о кентаврах, так это то, что они терпеть не могли вторжения в их лес. Каждый раз, когда мы со Снейпом разучивали заклинания, он ставил множество заклинаний, которые отпугивали кентавров и других лесных жителей. И делал он это явно неспроста. – Я Долорес Амбридж! – ответила Амбридж визгливым, насмерть перепуганным голосом. – Первый заместитель министра магии, директор и генеральный инспектор Хогвартса! – Так ты из Министерства магии? – спросил гнедой кентавр. Многие из окружавших нас кольцом кентавров беспокойно зашевелились. – Именно! – провизжала Амбридж на еще более высокой ноте. – Поэтому думайте, что делаете! Согласно законам, установленным Отделом регулирования магических популяций и контроля над ними, любое нападение полукровок, подобных вам, на человека... – Как ты нас назвала? – воскликнул черный, дикий на вид кентавр. Со всех сторон зазвучал гневный ропот, тетивы луков натянулись туже. В мыслях крутилось только одно слово: «БЛЯ!». Я беспокойно крутил головой, пытаясь увидеть хоть что-то, что поможет нам выбраться из этой западни. – Не смейте их так называть! – разъяренно крикнула Гермиона, но Амбридж точно не слышала. Кажется, Грейнджер не понимала, что она так не зарабатывает себе очки в карму с точки зрения кентавров, а, наоборот, накаляет атмосферу. По-прежнему направляя на гнедого кентавра трясущуюся волшебную палочку, Амбридж продолжала: – Закон пятнадцатый, статья «В» ясно указывает, что любое нападение со стороны магического существа, которое квалифицируется как обладающее интеллектом, близким к человеческому, и считается вследствие этого способным отвечать за свои поступки... – Близким к человеческому? – повторил гнедой кентавр, в то время как черный кентавр и некоторые другие, издавая свирепые возгласы, били копытами. В опасной близости со мной. – Для нас это великое оскорбление, человек! Наш интеллект, к счастью, намного превосходит ваш! – Что вы делаете в нашем Лесу? – вскричал серый кентавр с грубым лицом. – Зачем вы здесь? – В вашем Лесу? – переспросила Амбридж, дрожа, казалось, уже не только от страха, но и от негодования. – Не забывайте: вы живете здесь только потому, что Министерство магии отвело вам определенные участки земли... Стрела пролетела так близко от ее макушки, что задела полуседые волосы. Амбридж истошно завопила и вскинула руки к голове. Иные из кентавров одобрительно взревели, другие разразились резким хохотом, который отдался на сумеречной поляне эхом. Дикий, похожий на ржание смех, вид роющих землю копыт – все это могло навести ужас на кого угодно. Я старался не шевелиться и пытался подползти ближе к Грейнджер. – Так чей же это Лес, человек? – прогремел черный кентавр. – Мерзкие полукровки! – завопила Амбридж, все еще прижимая руки к голове. – Зверье! Неуправляемые животные! – Молчите! – крикнула Гермиона, но было поздно. Амбридж направила на гнедого кентавра волшебную палочку: – Инкарцеро! В воздухе появились толстые канаты-змеи. Они туго опутали грудь и руки кентавра. С яростным ревом тот взвился на дыбы, пытаясь высвободиться; другие кентавры ринулись в атаку. Я схватил Гермиону и повалил наземь. Лежа лицом вниз на траве, я испытал секунды абсолютно животного ужаса, когда совсем рядом загрохотали копыта, но одни кентавры с воплями гнева перепрыгнули через нас с Гермионой, другие проскакали рядом. – Не сме-е-е-ейте! – услышал он крик Амбридж. – Не сме-е-е-ейте!.. Я первый заместитель... вы не имеете права... Отпустите меня, зверюги, слышите?.. Не-е-е-ет! Между деревьями мелькнула красная вспышка, и я понял, что она попыталась оглушить кого-то из кентавров заклятием; потом она отчаянно заорала. Чуть приподняв от земли голову, я увидел, что черный кентавр обхватил ее сзади руками и поднял в воздух. Она извивалась и вопила от страха, ее волшебная палочка упала на землю. – Надо валить! – крикнул я Грейнджер. Но как только я попытался подняться, опершись на руку, ладонь придавило копыто. – А ну! – рявкнул у меня над ухом грубый голос, и толстая волосатая рука, опустившись с высоты, насильно поставила меня на ноги. Так же поступили и с Гермионой. Глядя поверх разноцветных качающихся голов и спин кентавров, я увидел, как черный кентавр уносит Амбридж в чащу. Ее неумолкающий крик слышался все слабей и слабей, пока наконец стук копыт не заглушил его вовсе. – А этих? – спросил серый кентавр с грубым лицом, который держал Гермиону. – Они еще юные, – медленно проговорил у меня за спиной мрачный голос. Я почувствовал совсем рядом горячее дыхание. – Мы не трогаем жеребят. – Они привели ее сюда, Ронан, – возразил кентавр, крепко державший меня за плечо. – И не такие уж они юные... – Он принюхался. – Этот уже мужчина, он имел связь с женщиной. Я прикрыл глаза. Что ж, кажется теперь я находился в той же опасности, что и Амбридж. Я медленно тянул руку к карману, где звенели шарики с законсервированной магией. – Прошу вас, – чуть дыша, промолвила Гермиона, – пощадите нас, мы думаем о вас не так, как она, и мы не служим в Министерстве! Мы только потому сюда пришли, что хотели с вашей помощью от нее избавиться. – Грейнджер, лучше тебе помолчать, – шепнул я, мгновенно сообразив, какую ошибку она совершила. Яростно стукнув по земле задними копытами, серый кентавр, стоявший совсем рядом с нами вскинул голову и проревел: – Ты видишь, Ронан? Они уже заражены высокомерием своего племени! Мы, оказывается, должны делать за вас грязную работу! Так, человеческая дочка? Мы должны быть вам слугами, отгонять ваших врагов, как послушные псы! – Нет! – в ужасе пискнула Гермиона. – Прошу вас... Я вовсе не имела этого в виду! Я просто думала, что вы сможете... помочь... Но этим она, судя по всему, только ухудшила дело. – Мы не помогаем людям! – зло крикнул кентавр, державший меня за плечо. – Мы живем обособленно и гордимся этим. И мы не позволим вам уйти отсюда и похваляться тем, что мы плясали под вашу дудку! – Мы не собираемся ничем таким похваляться! – сказал я, надеясь хоть как-то выпутаться из этой ситуации. Правая ладонь уже сжала один из шариков. Но я понятия не имел, какое заклинание там было заточено. – Мы понимаем, что вы не желаете делать то, чего мы от вас хотим... Но никто меня не слушал. Бородатый кентавр из числа задних заорал: – Они пришли сюда незваные, так пусть за это расплатятся! Кентавры в ответ на его слова одобрительно зашумели. Один из них, мышастый, взревел: – Куда женщину – туда и этих! Гермиона вскрикнула. Внезапно на краю поляны раздался такой оглушительный треск, что все резко обернулись. Державшие меня руки разжались и потянулись к луку и стрелам. Гермиону тоже отпустили. Я воспользовался секундным замешательством кентавров, схватил Грейнджер за руку, а второй рукой вытащил стеклянный шарик. Затычку пришлось выдрегивать зубами. Я бросил шарик к ногам кентавров и крикнул Грейнджер: «Бежим». И мы побежали. За спиной через секунду раздался взрыв. Кажется, я вытащил шарик с Бомбардой. Отлично, это точно даст нам несколько секунд форы. – Гарри, там брат Хагрида! – крикнула Гермиона, оглядываясь назад. Позади слышались звуки борьбы и страшный нечеловеческий рев. – Думаю, он и без нас отлично справится! – крикнул я. Быстро обернувшись, я увидел огромную фигуру, которая с ревом раскидывала в стороны кентавров. После этого я решил ускориться. Бежали мы долго. Но за все это время ни разу не остановились. Когда мы вывалились из Леса, уже почти полностью стемнело. Черт! Сколько времени мы потратили зря! – Куда теперь? – спросила Грейнджер, которая никак не могла перевести дух. Я осмотрелся и понял, что мы вышли из той части Леса, что была ближе всего к Хогсмиду. Я молча схватил Грейнджер за руку и потащил ее к тропинке, ведущей к волшебной деревне.

*

В магазин близнецов мы ввалились, когда они уже закрывались. Посетителей уже не было. Свет был частично выключен, а витрины с товаром закрыты плотной черной тканью. – Гарри, привет!.. Мерлинова борода, что с вами произошло? – воскликнул Фред, стоило не яркому свету показать мое лицо. По дороге к Хогсмиду у меня пошла носом кровь, и я вытирал ее рукавом мантии. Выглядел я сейчас, наверное, устрашающе. Фред крикнул куда-то в подсобку: – Джордж, только глянь, они словно из леса вышли! – Нам срочно нужно в Лондон, – сказал я, устало опираясь на стойку. – Это еще зачем? – спросил выглянувший из подсобки Джордж. Завидев меня, он удивленно крякнул, но ничего не сказал. – Пожалуйста, – взмолился я. Рассказывать обо всем, что с нами произошло, совсем не было времени. – Пожалуйста, не задавайте вопросов. Камин, порт-ключ, телепортация – все что угодно. Только доставьте нас в Лондон. И отправьте письмо моему отцу. Фред и Джордж сразу поняли, что дело серьезное, поэтому перестали нас расспрашивать. – Так, где-то у нас был порт-ключ. Сейчас. Фред удалился вглубь магазина, а Джордж вытащил для меня перо и пергамент. Я накалякал неаккуратное письмо отцу и вручил его Джорджу. В это время Фред нашел порт-ключ и принялся его активировать. – Гарри, я с тобой! – сказала Грейнджер, глядя на меня одновременно решительно и виновато. – Естественно, – сказал я. Я понимал, что ее ум нам обязательно пригодится. Близнецы пожелали нам удачи, и мы с Гермионой, одновременно положив руки на порт-ключ – старый ботинок без подошвы, закружились в бешеном водовороте…