Принцип исключения

Утром я самостоятельно проснулся в половине девятого утра. Я очень боялся пропустить момент, когда прилетит Черт, ведь если не успею передать ему письмо, ждать придется до следующего дня. В гостиной и на кухне было, как обычно, шумно и людно. Ребята из отряда Тиффани и она сама только что закончили утреннюю тренировку и возвращались дом, подгоняемые мелкой холодной моросью. За секунду, что я спускался по лестнице, морось превратилась в настоящий ливень. Дэби, Бастер и близнецы помогали маме и миссис Уизли готовить завтрак, ребята из отряда Тиффани спорили о том, кто первый пойдет в душ, а Маккорнер, Грюм и отец что-то тихо обсуждали, сидя в креслах возле книжного шкафа. На диване сидели Генри, Гермиона, Рон и Джинни. Кажется, они начали играть в плюй-камни, но дождь и ранний подъем их так разморили, что они даже не закончили первую партию. Едва я спустился вниз с запечатанным письмом в руках, Генри зыркнул на меня исподлобья. На мое «Доброе утро» он только фыркнул. А когда на мое приветствие радостно ответила Джинни, и вовсе нахохлился. – Ой, Малой, у тебя письмо, да? – взволнованно спросил Сириус, бросая быстрый взгляд сначала на меня, а потом – в окно. – Да… – неуверенно ответил я, предполагая, что его дальнейшие слова мне не понравятся. – Черт только что улетел, но… – Сириус снова выглянул в окно, на этот раз подойдя к нему поближе. – А нет, вон он, сидит на заборе, перья чешет. Но там дождь… Я тут же кинулся к курткам, едва не выронив письмо. – Я быстро, – выпалил я, роясь в навешанных друг на друга куртках. Как назло, моя висела в самом низу, так как из дома я не выходил дня три. – Кому это ты там все время пишешь? – грубо спросил Генри, резко поднимаясь с дивана. – Не твое дело, – буркнул я, наконец выуживая свою куртку из огромной кучи и пытаясь как можно скорее накинуть ее на себя. Правда, из-за спешки я не смог попасть ни в один из рукавов даже со второго раза. – Почему это не мое? Давай откроем, почитаем и решим, мое это дело или нет? И прежде, чем я успел ответить или вообще хоть как-то отреагировать, произошло нечто странное. На месте Генри в одно мгновение возник темно-серый волк с яркими зелеными глазами и бросился на меня. Он повалил меня на пол и попытался добраться до письма, опасно клацая зубами прямо возле руки, которой я держал изрядно помявшийся конверт. Кто-то вскрикнул, кто-то гаркнул что-то неразборчивое, вдалеке послышался звук бьющегося стекла. Из кармана у меня что-то вылетело, и я почувствовал, как опасно зазвенели оставшиеся шарики с законсервированной магией у меня в куртке. Я был в ужасе, но все же умудрился отвести руку с письмом как можно дальше от узкой волчьей морды. Волк же щелкнул несколько раз зубами рядом с моим лицом и шеей, мощными лапами придавливая меня к полу. Черт, я и не думал, что волки такие тяжелые! Рвано вздохнув, я зажмурился, и вдруг почувствовал, как рвется на шее цепочка одного из моих амулетов. А потом волк вдруг низко зарычал и отпрыгнул от меня. Причем сделал он это, оттолкнувшись от меня лапами и выбив в одно мгновение из моей груди весь воздух. Я открыл глаза и одновременно с этим подскочил на ноги. Бросив беглый взгляд на волка, я вдруг понял, что цепочка не порвалась. Видимо, зверь задел клыком амулет против анимагов, из-за чего тот расстегнулся, а потом автоматически застегнулся у него самого на шее. Вот уж не зря полночи корпел над этой застежкой! Сработала, как надо. Сердце бешено колотилось, я часто дышал, пытаясь успокоиться, а спина ныла от внезапного соприкосновения с полом. – Генри! Я же просил держать анимагию в секрете! – выпалил мгновенно оказавшийся рядом отец. Волк же, в которого несколько секунд назад обернулся Генри, тряс головой и скулил, пытаясь избавиться от талисмана. Я знал, что боли он не причинял, разве что легкий дискомфорт. А еще знал, что с талисманом Генри не может обернуться назад. Отец заметил его тщетные попытки вернуться к человеческой форме, а после наконец увидел на его шее амулет, цепочка которого утопала в густой шерсти. – А это что? – спросил он, присев рядом с братцем. – Да не вертись ты! Дай я сниму. Отец попытался расстегнуть цепочку, но тут же отдернул руки. Очевидно, ощущения от соприкосновния с артефактом были не из приятных. Он повернулся ко мне и окинул строгим взглядом мою неловкую фигуру. – Что это? – спросил он, точно я нацепил на Генри электронный ошейник. Я вдруг заметил, что никто больше не занимался своими делами. Все смотрели на разворачивающееся в коридоре действо, выглядывая из кухни и с лестницы. Да уж, внезапный концерт с анимагом был отличным развлечением для измаявшихся от скуки авроров. – Амулет от анимагов, – тихо ответил я отцу. И вдруг осознал, что не знаю, как на самом деле ощущается этот амулет анимагами. Я ведь сам им не был, поэтому полагался только на скупое описание из книги. – Сними быстро, – потребовал отец. – Еще чего, – буркнул я, решив, что Генри сейчас не так уж сильно и мучается. – Пусть еще немного посидит с ним и подумает над своим поведением. Ярость и обида внезапно захлестнули меня с новой силой. Теперь понятно, чему отец все это время учил Генри и о чем говорила Рита в тот вечер за неделю до операции. Не то чтобы я хотел быть анимагом, но если бы отец предложил чему-нибудь научить и меня, я бы навряд ли отказался. Волк же, услышав мой ответ, утробно зарычал. Отец повернулся к остальным аврорам в поисках поддержки. Сначала взгляд упал на стоящего ближе всех Сириуса, но тот лишь пожал плечами. Сам был анимагом и помочь ничем не мог. – Тони, поможешь снять? – спросил отец, кидая взгляд на капитана Маккорнера. – Не, – улыбнулся тот. – Так веселее. Все-таки совесть взяла верх над обидой, поэтому я медленно подошел к Генри и присел рядом с ним. Волк зарычал и дернулся вперед, пытаясь напугать. Я легким движением оттолкнул его морду. Теперь, когда мысль о том, что Генри – анимаг, начала укладываться в моей голове, обнаружить его зубы, вонзившиеся мне в руку, было не так страшно. Навряд ли Генри всерьез навредит мне при отце и капитане Маккорнере. – Сиди спокойно, а то передумаю, – буркнул я, запуская руки в шерсть в поисках застежки. Волчья шерсть на ощупь оказалась жесткой и плотной. А еще я почувствовал тепло, исходившее от звериного тела. Оно ощущалось совсем не так, как человеческое, потому становилось немного не по себе. Наконец, я нащупал застежку и резко дернул соединенные концы цепочки в разные стороны. Как только она разошлась, я подставил руку под нужным углом, чтобы цепочка несколько раз обмоталась вокруг моего запястья на манер браслета. Генри тут же вернулся в свой человеческий облик и отскочил от меня чуть ли не на метр. Он был встрепанным, напуганным и смущенным, но при этом смотрел на меня так, будто сейчас бросится и загрызет. Причем сделает это, даже не будучи в обличие волка. Внезапно отец отвесил Генри легкий, но ощутимый подзатыльник. Я удивленно вскинул брови, а Генри густо покраснел. – Я не для того тебя этому научил, чтобы ты использовал эту способность как попало, – сказал отец, едва ли не за шкирку поднимая Генри на ноги. – Кажется, Ключ от барьеров придерживается того же мнения, – подсказал Маккорнер, указывая на валяющийся на полу ключ. Видимо, он выпал, когда Генри обернулся в волка. Я читал об этом в одной из книг Гатри. Он упоминал, что не все артефакты способны преодолевать пространственный и структурный барьеры. Поэтому с некоторыми артефактами нельзя трансгрессировать или менять форму тела. Отец вручил Генри Ключ, и братец быстро прицепил его обратно на ремень. – Еще раз выронишь – заберу, – пригрозил отец. Генри быстро кивнул и опустил взгляд в пол. – А это еще что? – сказал вдруг Сириус, наклоняясь и поднимая что-то с пола. Теперь настала моя очередь замирать и смущенно рассматривать собственные ботинки. Я увидел, что крестный держит в руках мятую пачку сигарет. Мою пачку, которая еще несколько дней назад была у меня в рюкзаке. Я быстро повернулся на Генри. Тот смотрел на меня исподлобья и едва заметно улыбался. – Это у Гарри из кармана выпало, – подсказал он. Отец повернулся ко мне, скрестив руки на груди и вопросительно глядя на меня. Я медленно перевел взгляд на Сириуса, надеясь, что он каким-то образом сможет меня спасти от отцовского гнева. Крестный же на меня не смотрел. Он открыл пачку и дотронулся пальцем до перевернутой сигареты. – Кажется, я даже знаю, кто тебя этому научил, – сказал он. – Встречусь с Роем – убью. Рой был частым гостем в компании Сириуса, Тиффани и Бастера. Именно он подарил мне первую пачку и научил переворачивать одну из сигарет, чтобы выкурить ее в последнюю очередь. Я эту маленькую традицию соблюдал, поэтому вычислить источник моей зависимости было несложно. – Каждое утро будешь выходить с нами на тренировку, – строго сказал Сириус, наконец, подняв на меня взгляд. – Чтобы вся дрянь вышла с потом. – Сириус, нет… – сказал я, представляя, что теперь меня будут будить не в девять утра, а в семь. Все это будет сопровождаться пробежками, отжиманиями и приседаниями, которые я терпеть не мог. – Сириус, да! – отрезал крестный. Я еще никогда не видел, чтобы Сириус был таким серьезным. Он всегда был со мной весел и мягок, поэтому я даже успел забыть, что он вообще-то тоже аврор, от которого часто требуется жесткость и сдержанность. Такая грань Сириуса мне не понравилась. Особенно тошно стало, когда он припечатал: – Это не обсуждается. – А обязательно курить, чтобы тренироваться с вами? – внезапно подал голос Генри. Кажется, то, что в моем представлении было наказанием, для братца являлось пределом мечтаний. От этой реплики Генри отец фыркнул от смеха, чем разрядил стремительно накаляющуюся обстановку. – Ты тоже можешь присоединиться! – отозвалась Тиффани. Я заметил, что она жевала блинчик и бросала на меня веселые взгляды. Ее эта ситуация с сигаретами явно забавляла. – Так, ну, раз все секреты раскрыты, может, теперь мы все можем наконец позавтракать? – подал голос изнывающий от голода Маккорнер.

*

На удивление, день прошел хорошо, пусть и начало у него было весьма паршивое. Сириусу удалось договориться с Генри, и я смог передать письмо Полумне с помощью Букли. Родители весь день бросали на меня и Генри убийственные взгляды, и я думал, что мама точно рано или поздно оторвет мне голову. Однако под вечер оба смягчились и уже не вспоминали ни про анимагию, ни про сигареты. Как выяснилось позже, вариант моего наказания от Сириуса отца полностью удовлетворил, поэтому никаких бесед больше со мной не проводил. Правда, я все равно боялся, что он нарушит свое обещание и все-таки всыпет мне за курение. Поэтому старался с ним вообще не пересекаться. После ужина, когда все решили устроить вечер настольных игр, я удалился на чердак и спрятался там возле небольшого круглого окошка за несколькими коробками. Крыша кое-где протекала, поэтому я старался усесться так, чтобы на меня ничего не капало. В выбранном углу я снова открыл тетрадь деда и принялся расшифровывать его корявые записи. «13 мая, воскресенье. Приезжал Тони Льюис. Славный мальчишка, но слишком уж закрытый. Благодаря его визиту помирились с Джеймсом. Меня пугает, как стремительно я теряю память. Я уж и не помню, из-за чего мы с ним повздорили. Кажется, он был недоволен тем, что приезжал Бер... Его приезды доставляют мне немного удовольствия, особенно в дни, когда Юфимия куда-то уезжает или ...ает, а Джеймс и Сириус заняты в Академии. Всегда мой главный страх был жить одному и умереть одному. Теперь же я боюсь еще беспамятства, которое настигает меня все чаще и чаще…» Внезапно из-за коробок выскочил рыжий силуэт и звонкий девчачий голос выкрикнул: – Бу! Я подпрыгнул и опрокинул несколько коробок. Джинни, а это оказалась она, тихонько расхохоталась, глядя на то, как я выбираюсь из груды картона. – Все пуффендуйцы такие пугливые? – спросила она, хватая меня за руку и помогая мне вернуть равновесие. – А все гриффиндорцы такие идиоты? – в тон ей спросил я, поднимаясь на ноги. – Эй! – сказала Джинни, шутливо пихая меня в плечо. Кажется, на мои слова она совсем не обиделась. Гриффиндорка с готовностью помогла вернуть коробки на их изначальное место и уселась рядом со мной на пол. Правда, пришлось немного подвинуться, так как уселась она прямо под капли с прохудившейся части крыши. – Все получилось! – внезапно выпалила она, когда убедилась, что я тоже удобно расположился. – Спасибо тебе! – Что получилось и за что спасибо? – спросил я, возвращаясь к тетради. Разговаривать с Джинни не было никакого желания. – Генри пригласил меня на ночной пикник! – воодушевленно поделилась гриффиндорка, откидываясь на одну из коробок. – Когда все уснут, мы вылезем в окно и пойдем к ближайшему барьеру. Так романтично! – А я тут причем? – буркнул я, помечая в тетради деда очередное непонятное слово. К сожалению, чем дальше я двигался по исписанным страницам, тем больше становилось подобных слов. – Генри увидел, когда ты… Ну, притворялся альфа-самцом. – На этом моменте я не выдержал и фыркнул. Джинни тоже улыбнулась. – Он действительно приревновал меня и решил действовать. Оказывается, я давно ему нравилась, но он все никак не решался подойти. Я вдруг подумал, что, возможно, свое дело сделала Чжоу Чанг, по которой Генри безответно страдал почти три года. Видимо, она так его отбрила, что он к любой симпатичной девчонке теперь боялся подойти. Что ж, ревность – вполне себе логичное объяснение его утреннего поведения. – Вот адрес Полумны, как и договаривались. Джинни сунула мне свернутую в несколько раз записку. Я замер, глядя на маленький клочок пергамента. Про адрес я уже успел забыть. Тем более, до этого момента мне казалось, что свою часть плана я так и не выполнил. И все же я аккуратно взял записку и медленно поднял взгляд на Джинни. Та смотрела на меня с хитрой улыбкой, в которой я внезапно узнал улыбку Фреда и Джорджа. – И не будь как Генри, – сказала она. – Если нравится – скажи. Лучше – лично. – Спасибо, – сказал я, пряча листок в нагрудный карман рубашки. – За адрес и за совет. – Не за что, – легко отозвалась Уизли. – Кстати, я принесла кое-что еще. Она порылась в карманах своей мешковатой кофты и выудила оттуда две сигареты. Я открыл рот от удивления и чуть не выронил из рук дедову тетрадь. – Откуда?.. – Позаимствовала из конфискованной у тебя пачки, – ответила она, аккуратно зажимая одну из сигарет между зубами. – И еще взяла пару яблок. Говорят, что они перебивают запах сигарет. Спички есть? Спичек не было, но в одной из коробок обнаружилась старая бензиновая зажигалка. Мы открыли окно на чердаке и закурили. Джинни, на удивление, не выглядела как человек, который курил в первый раз. – Не помню, чтобы ты заказывала у меня сигареты, – сказал я, выпуская в окно дым и стряхивая пепел в импровизированную пепельницу – старую пустую банку из-под кофе. – Да у меня денег нет, – легко ответила Джинни, затягиваясь. – Приходится стрелять. Я улыбнулся и вновь выпустил изо рта облачко дыма. Все-таки Джинни оказалась не такой стервой, какой я ее себе успел напредставлять.

*

– Если я поклянусь больше никогда не курить, вы меня пощадите? – спросил я, едва сдерживаясь, чтобы не застонать в голос. За это утро мы успели сделать несколько кругов вокруг дома, отжаться, поприседать, и вот сейчас мы стояли в двухминутной планке. Я был готов выплюнуть легкие и помереть от усталости прямо здесь – в запущенном дедушкином саду. – Нет, – радостно ответила мне Тиффани, которая тоже стояла в планке, но говорила так, будто она отдыхает в удобном гамаке. – Терпи! Я шумно выдохнул и низко опустил голову, за что тут же получил замечание от Тиффани. Стоящий же рядом Генри наоборот был полон восторгов. Мне казалось, что он и все пять минут может так простоять. А если еще и капитан Маккорнер подойдет, так вообще все десять. – Три, два, один… Сбросили! – скомандовала Тиффани, быстро опускаясь на землю и тут же вскакивая на ноги. – Все, ребятки, отдыхаем. Я со стоном вселенской усталости повалился на землю и, перевернувшись на спину, уставился в серое пасмурное небо. Через минуту я заметил возникшие справа от меня потрепанные кроссовки. Я поднял взгляд и увидел их владельца: разгоряченный Сириус стоял надо мной и протягивал руку, ехидно улыбаясь. – Я уже все, можешь закапывать, – сказал я, скрещивая руки на груди и закрывая глаза. Сириус добродушно рассмеялся и присел рядом. – Не драматизируй, – мягко сказал он. – Тем более, ты сам виноват. Не курил бы, бегать было бы проще. Я закатил глаза, но все же поднялся вместе с крестным на ноги и отряхнулся. – Поверь мне, сейчас ты позавтракаешь, и жизнь наладится, – уверил меня Сириус. – Но сначала я в душ. И! – Я поднял вверх указательный палец. – Я первый занял. – Ну, ты сначала попробуй обгони, – хитро улыбнулся крестный. Мы хитро переглянулись, и я, не дожидаясь никаких команд, бросился бежать. Не отставая ни на шаг, рядом бежал большой черный пес. В дом я умудрился залететь на секунду раньше Сириуса, при этом едва не сбив с ног идущего по коридору отца. – Что происходит? – спросил он, придерживая меня за плечи, чтобы я не улетел на пол. Сириус обернулся в человека и остановился у двери, нагнувшись и уперев руки в колени. Выглядел он запыхавшимся и измотанным. Я хотел было пошутить про старость, но не мог сказать и слова, так как и сам тяжело дышал. – Ладно, Малой, ты победил, – сказал наконец Сириус. – Иди в душ первым. …Завтрак и холодный душ действительно помогли вернуться к жизни, поэтому после еды я даже был готов присоединиться к кому-нибудь за игрой в плюй-камни. Однако почти все были заняты. После завтрака отец снарядил Сириуса и Маккорнера на чердак, где одна из прохудившихся частей крыши превратилась в полноценную брешь. Мама же заставила почти всех авроров наводить порядок после завтрака и убирать выставленную в сад мебель – в обед обещали сильный ливень. Я избежал участи быть припаханным на крыше или в саду и улизнул в гостиную. Там, под потолком, ближе к выходу все так же жужжал каменный шар. В этой комнате он был синим. Я немного поглазел на него, а после уселся на диван, где уже дрых Живоглот, и снова открыл тетрадь деда. «10 октября, пятница. Погода ухудшается, как и мое самочувствие. Я забыл, кто приходил вчера в наш дом. Это был не Джеймс и не Сириус, это я … знаю. Может, это Бер..? Пропал мой кр…в. Вероятно, я положил его куда-то и снова забыл. Мерлин, дай мне сил, чтобы сохранить остаток … рассудка, иначе я могу забыть все, чем так дорожу». Внезапно мое чтиво прервал пронзительный вопль. Он был таким внезапным, что я вздрогнул и выронил тетрадь. Парочка страниц загнулась, но, слава Мерлину, сильно не пострадала. – Что, кто-то умер? – пошутил Генри, выглядывая из коридора. Внезапно он, по всей видимости, заметил что-то на кухне и резко стал серьезным. Я со своего кресла не видел кухню, поэтому взволнованно спросил: – Что там происходит? – Совы… – сказал бледный Рон, высунувшийся из коридора вслед за Генри. Я, ничего не понимая, поднялся с места и направился на кухню вместе с Генри и Роном. Когда мы подошли, я увидел, как мама открывает окно для четырех сов. Это были красивые рыжие неясыти, у каждой к лапе был привязан конверт. – Результаты экзаменов пришли, – хриплым голосом сказала Гермиона. Кажется, это она вопила секунду назад. – Точнее – прилетели! – радостно сказала Джинни, которую чужие результаты экзаменов интересовали, но скорее из любопытства, чем из искреннего участия. Я уже успел забыть про экзамены, поэтому сейчас необычайно ярко почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок. Мама и Гермиона принялись отвязывать письма от лапок птиц. И если мама делала это спокойно, то у Грейнджер так тряслись руки, что сова, от которой она отвязывала послание, ходила ходуном. Мама справилась быстрее и протянула нам с Генри по конверту. – Ну что, сдавайтесь, – с хитрой улыбкой сказала она, кивая на плотно запечатанные результаты. Генри тут же принялся рвать конверт, пытаясь побыстрее добраться до табеля с оценками. Я же медленно опустился на стул, глядя на конверт так, словно внутри были не оценки, а агрессивный громовещатель, который примется орать сразу же, как окажется на свободе. Что ж, прямо сейчас я узнаю, были ли полезны наши посиделки с Эрни и Полумной. И стою ли я вообще хоть чего-то. – Юху! Семь «Превосходно»! – раздался радостный голос Генри. – По зельям «Выше ожидаемого», а по прорицаниям «Удовлетворительно». – Молодец, Генри! – сказала мама, ласково потрепав его по волосам. Рядом раздался облегченный выдох Рона. По силе он был сравним со звуком, с которым кит выдыхает струю воды через дыхало. – Провалился только по прорицаниям и по истории магии, да кому они нужны? – весело сказал он. – Прикинь, Генри, у меня «Превосходно» по защите от Темных искусств! И «Выше ожидаемого» по зельям. Да я просто вундеркинд! – Молодец! – с гордостью воскликнула миссис Уизли и взъерошила Рону волосы. – Сдал семь СОВ, это больше, чем у Фреда и Джорджа вместе взятых! – Спасибо! – Рон аж покраснел. – Гермиона, а у тебя что? Я поднял взгляд на притихшую гриффиндорку. Она сидела на стуле, низко опустив голову. Мне даже показалось, что она сейчас расплачется. – Н-неплохо, – сказала она, севшим голосом. Рон тут же выдернул у нее из рук табель с оценками. – Да ну тебя! – Уизли театральным жестом расправил листок и всмотрелся в буквы. – Ого! Десять «Превосходно» и одна «Выше ожидаемого» – по защите от Темных искусств. – Он посмотрел на нее не то насмешливо, не то с досадой. – Ты что, расстроилась? – Гермиона, ты сдала лучше всех на курсе, я уверен, – сказал Генри, положив руку ей на плечо. – Не думаю, что у кого-то получилось бы сдать все СОВ на «Превосходно». А у тебя вообще больше экзаменов было, чем у остальных. Ты молодец! Миссис Уизли и мама бурно поддержали Генри и принялись объяснять Грейнджер, какая она на самом деле умница. – Ну, наверное, – наконец неуверенно проговорила она. – Гарри, почему ты еще не открыл свой конверт? – спросила мама, переводя на меня заинтересованный взгляд. Я уставился на письмо и понял, что все еще его не распечатал. Была бы моя воля, я бы вообще во внутрь не смотрел. Слишком уж страшно было увидеть подтверждение моей никчемности. – Хочет оттянуть момент, когда увидит девять «У», – насмешливо сказал Генри, плюхаясь на стул и кусая свежеприготовленную булку. – Генри! – осуждающе воскликнули мама и миссис Уизли. Впрочем, в этот раз братец был как никогда близок к правде. Я выдохнул, аккуратно вскрыл конверт и медленно вынул пергамент, лежавший внутри. СТАНДАРТЫ ОБУЧЕНИЯ ВОЛШЕБСТВУ РЕЗУЛЬТАТЫ ЭКЗАМЕНОВ Проходные баллы: Превосходно (П) Выше ожидаемого (В) Удовлетворительно (У) Непроходные баллы: Слабо (С) Отвратительно (О) Тролль (Т) ГАРРИ ДЖЕЙМС ПОТТЕР ПОЛУЧИЛ СЛЕДУЮЩИЕ ОЦЕНКИ: Астрономия — П; Уход за магическими существами — П; Заклинания — П; Защита от Темных искусств — П; Прорицания — П; Травология — П; История магии — П; Зельеварение — П; Трансфигурация – П. Я не мог поверить своим глазам. Я пробегался по буквам снова и снова, но результаты не менялись. На секунду возникла мысль, что наши с Генри табели случайно перепутали. Больше всего меня удивили трансфигурация и прорицания. Как я это сделал? Как я, черт возьми, умудрился сдать эти предметы на высший балл? – Ну? – спросила мама. Я поднял на нее глаза, не в силах ничего сказать. – Мерлин, да что там такое? У тебя там что, и «Т» есть? Дай-ка сюда, – нетерпеливо сказал Генри, выхватывая листок из моих рук. Как только он увидел содержимое, у него тоже пропал дар речи, и он медленно поднял взгляд сначала на меня, а потом на маму. – Мальчики, вы хотите, чтобы я тут лопнула от любопытства? – воскликнула она, оказываясь рядом с Генри. Прежде чем заглянуть в листок, она спросила у меня: – Можно? Я молча кивнул. Она мягко забрала из рук братца пергамент и быстро пробежалась по моим одинаковым оценкам. – Ого! Гарри, девять «Превосходно» из девяти! – воскликнула она. И в голосе ее было столько восхищения и гордости, что я невольно покраснел. – Это же просто отлично! Я вами обоими очень горжусь! Она поочередно чмокнула в щеку нас обоих. Меня она еще мягко потрепала по волосам, словно одаривая меня дополнительной похвалой. Листок с оценками наконец вернулся ко мне, и я, аккуратно сложив, отправил его в карман. – Как ты это сделал?! – воскликнула Гермиона, подрываясь со своего места. – Как ты умудрился сдать прорицания на «Превосходно»? – Я… Я не знаю, – пробормотал я. Я подумал, что нужно будет обязательно поблагодарить мадам Тинн. Без нее я бы точно все завалил. Генри хмыкнул. Его хорошее настроение подозрительно быстро пропало. Сначала я тщеславно решил, что это из-за меня, но дело оказалось в другом. – Черт, – сказал он, снова глядя на свой табель. – С Академией Авроров выходит проблема. – Какая? – взволнованно спросил Рон. Стало очевидно, что Уизли тоже собирался поступать туда же, куда и братец. – Снейп берет в ученики только тех, кто сдал СОВ на «Превосходно», – пояснил еще сильнее погрустневший Генри. – Во-первых, профессор Снейп, Генри, – с улыбкой поправила его мама. – А во-вторых, он мой старый друг. Возможно, мне удастся его переубедить и уговорить в этом году немного смягчиться при отборе шестикурсников. Генри резко поднял голову и с недоверием посмотрел на маму. Та улыбнулась и хитро подмигнула ему. – Спасибо! – выпалил Генри, бросаясь к маме с объятиями. – Надо еще рассказать отцу, что у меня семь «Превосходно»! – Лучше его пока не беспокоить, – сказала миссис Уизли. – Они с Сириусом и Тони пытаются починить крышу. Расскажете ему за обедом, ладно? Генри заметно сник. Он надеялся получить новую порцию похвалы незамедлительно. – Может, тогда в квиддич, пока погода не испортилась? – внезапно предложил Рон. – Я видел несколько метел в чулане, можем взять их. – Потом он шепотом добавил: – Пока мистер Поттер не видит. Все были «за» (разумеется, кроме меня). Проголосовав, Джинни, Генри, Рон и даже Гермиона незамедлительно отправились искать метлы. Бастер, Анна, Тонкс и Айон, которые только что закончили таскать мебель из сада, восприняли это, как предлог увильнуть от приготовления обеда, и тоже поспешили на улицу. На кухне остались только я, миссис Уизли и мама. – А можно я сам расскажу отцу об оценках? – спросил я, поднимая взгляд на маму. – Конечно, можно, милый, – ответила она, снова потрепав меня по волосам. В груди бушевала целая буря эмоций. У меня получилось! Я сдержал данное самому себе слово! Значит, я не так туп, как считают многие. И значит, мной действительно можно гордиться. Я представлял, как протягиваю отцу табель с оценками, тот с гордостью говорит: «Молодец, Гарри!» и хлопает меня по плечу. От ожидания сводило все тело, поэтому я решил занять себя чем-нибудь и предложил маме свою помощь. Она не стала отказываться. Мы, как в старые добрые времена, вместе занялись готовкой. Я помогал чистить овощи, нарезать мясо и готовить соусы, а мама делала из всего этого потрясающе вкусные блюда. Правда, в этот раз с нами была еще и миссис Уизли, но ее общество внезапно даже добавило уюта. За полчаса до обеда на кухню спустился перепачканный в пыли и какой-то липкой субстанции, похожей на деготь, Сириус. Он налил до краев стакан воды и выпил его залпом. – Как, оказывается, тяжело что-то чинить без магии! – со смехом сказал он, ставя стакан в раковину и устало опираясь бедрами о столешницу. – Как продвигается ремонт? – спросила мама, отрываясь от шипящей сковородки с овощами. – Почти закончили. К обеду все будет готово, – сказал Сириус. – Малой, а ты чего сияешь, как галлеон? Я сдерживался, как мог, но после этих слов все-таки улыбнулся и бросил быстрый хитрый взгляд на Сириуса. – Пришли результаты СОВ. У меня девять «Превосходно»! – выпалил я. – ДА НУ! – воскликнул Сириус, резко отталкиваясь от столешницы и подлетая ко мне. – Получается, что все на отлично! Гарри, да ты гений!!! Он потрепал меня по плечу и издал еще несколько одобрительных возгласов. Я протянул ему табель, и крестный быстро пробежался по одинаковым буквам рядом с каждым из предметов. – Как, черт возьми, ты сдал на высший балл прорицания? – наконец выдал он. – Это же невозможно! Я снова покраснел. Приятное тепло разливалось по телу и вызывало непрошенную улыбку. Вдруг с чердака послышался приглушенный крик: «Сириус, ты где там прохлаждаешься?!». – Так, ну все, я пошел, – сказал крестный, вернув мне табель и еще раз хлопнув меня по плечу. – Гарри – ты просто бомба. – Бомба? – засмеялся я. – Ну или как там сейчас молодежь говорит? – Только, пожалуйста, не говори отцу, я хочу сам, – попросил я, сложив руки в молитвенном жесте. Сириус развернулся и сделал вид, будто закрывает рот на невидимый замок. Время до обеда пролетело быстро, но мне казалось, что каждая минута тянулась вечность. Когда мама сказала, что пора накрывать на стол и звать всех есть, я схватил сразу несколько тарелок и направился в гостиную, где стоял длинный обеденный стол. Благодаря работе у Аберфорта и у Коулса, я умел носить сразу по несколько тарелок и чашек, поэтому моими стараниями стол был накрыт в два раза быстрее, чем обычно. – Ну и рвение, – улыбнулась миссис Уизли, передавая мне тарелки с закусками. Когда стол был накрыт, она сказала: – Иди, зови Джеймса и остальных со второго этажа, а я позову ребят из сада. Уж не знаю, почему обычно строгая ко мне миссис Уизли внезапно смягчилась, но я был ей очень благодарен за то, что она позволила мне самостоятельно позвать отца. Я кивнул ей и буквально взлетел на второй этаж. Забраться на чердак я так и не решился, вместо этого я крикнул: – Обед готов! Голос у меня был радостнее, чем обычно, но я никак не мог это контролировать. После этого я слетел вниз, где уже начали собираться ребята и авроры. Все они были перемазаны в земле, поэтому, прежде чем пустить квиддичных игроков за стол, миссис Уизли отправила их всех переодеваться. Спустя несколько минут все, чистые и разгоряченные, начали подтягиваться в гостиную и рассаживаться по местам. Наконец, с чердака спустился отец вместе с Маккорнером и Сириусом. Последний хитро мне подмигнул, и я подмигнул ему в ответ. – Пришли результаты СОВ, – заговорщически сказала мама, усаживаясь за стол. – Правда? – спросил отец, садясь рядом с ней. – Ну, парни, показывайте, что у кого получилось. Генри протянул свой лист первым и с гордым видом посмотрел на отца. Почти все расселись по своим местам и принялись негромко переговариваться. Я сидел на своем месте между Сириусом и Анной и нервно теребил свой листок с оценками, сгорая от предвкушения. – Генри! Семь «Превосходно»! – радостно воскликнул отец. – Это потрясающе! Я знал, что ты не разочаруешь. Молодец! А у тебя что, Гарри? Я молча протянул листок, и отец принялся внимательно его рассматривать. Я не мог отвести от него взгляд и ловил каждое движение на его лице. И все же ни одну из его эмоций я считать так и не смог. – Девять «Превосходно» из девяти! – протянул он. И я не мог понять, что значила его интонация. Внезапно он с легким смешком выдал: – Если бы тут не было подписано, я бы подумал, что это табель Генри. После этих слов у меня внутри словно что-то оборвалось. Сириус бросил на меня быстрый взволнованный взгляд, но я этого не увидел. Я невидящим взглядом уставился в свою пустую тарелку и, не глядя, принял обратно свой табель с оценками. Хотелось скомкать его и выкинуть в окно или помойное ведро. – Я вами обоими очень горжусь! – продолжил отец. – Я и не сомневался, что у меня очень умные сыновья. Приятно садиться за обед с такими хорошими новостями! В этот момент все окончательно расселись и принялись за еду, обсуждая экзамены: кто-то вспоминал свои экзамены в Хогвартсе, кто-то – в Академии Авроров. Кто-то делился своими оценками и своей реакцией на них, а кто-то шутил, что от этих оценок буквально зависела их жизнь. Не выдержав, я встал, резко отодвинув стул, и сказал: – Я не голоден. Позже поем. После этих слов я вышел из-за стола и отправился наверх, в комнату, которую делил с Генри и Роном. Кто-то окликнул меня из-за стола, но я даже не обернулся. Поднимаясь по лестнице, я думал, что надо было сдать все экзамены на «Отвратительно». Реакция отца точно была бы более эмоциональной.