Принцип исключения

В доме Сириуса мы пробыли до конца августа. Первую неделю отец безуспешно пытался поговорить со мной и, видимо, попросить прощения. Я же старался с ним не пересекаться, потому как разговаривать с ним совершенно не хотелось. За годы обучения вместе с братцем я научился мастерски избегать людей, с которыми не хотел пересекаться. Так, рано утром я уезжал на мотоцикле в лондонский магазин близнецов, а возвращался поздно вечером, когда сил на разговоры уже ни у кого не было. Я идеально подбирал время, чтобы уезжать до того, как отец отправится в Аврорат, а приезжать – после того, как отец отправится спать. Сириус с мамой, конечно, сердились из-за моих поздних возвращений, но не настолько, чтобы я отказался от такого графика. Моя схема идеально работала больше трех недель. В будние от отца я успешно сбегал в магазин, а в выходные он все равно был занят обучением Генри. Того, кстати, наказали домашним арестом и запретили ему ехать в Нору, из-за чего братец устроил почти часовую истерику. Также ему аннулировали разрешение на посещение Хогсмида и лишили карманных денег. Правила, касающиеся денег, Хогсмида и Норы обсуждению не подлежали. Что же касалось домашнего ареста – отец с Генри пару раз выезжали куда-то вдвоем. В первый раз они отправились к некоему Горацию Слизнорту, а второй – за учебниками к новому учебному году. Генри так переживал, что Снейп не возьмет учиться зельеварению из-за оценки «Выше ожидаемого» по его предмету, что даже отказался от покупки учебников и ингредиентов. На это отец уклончиво намекнул, что, возможно, в этому году Снейпа заменит кто-то другой. Братец ему не поверил… В последнюю августовскую субботу улизнуть от отца не получилось. Он хотел, чтобы я съездил с ним в Мунго, так как он переживал за мое магическое ядро. Отвертеться не получилось, так как и мама, и Сириус на этот раз единодушно поддержали отца. Радовало только, что Сириус тоже отправлялся с нами – он пообещал, что после всех дел мы с ним и с Тиффани сможем отправиться на концерт какой-то группы. Знает, чем меня подкупить! В два часа дня мы с отцом сидели в светлом и холодном кабинете Аарона Харрисона. Я сидел на кушетке, Новый Харрисон водил надо мной палочкой, а отец смотрел на все это, сидя на стуле в углу кабинета. Сириус же остался ждать в коридоре. Через некоторое время Новый Харрисон опустил палочку и, задумчиво хмыкнув, отошел к столу. – Что там? – спросил отец. – Никаких изменений, – сказал Новый Харрисон. – Ошибки нет: магическое ядро действительно маленькое. Но магический фон стабилен. Очень странно… – Почему странно? – По всем законам, такое мощное заклинание как Зов, должно было разрушить такое маленькое магическое ядро. Но не разрушило. Кажется, темная магия вообще ни на что не повлияла. – Все это время он что-то записывал в протокол осмотра, но вдруг посмотрел на меня и спросил: – Где ты вообще научился вызывать Зов? – Я… Ну… – Я замялся и метнул быстрый взгляд на отца. – Можешь не выдумывать, – сказал он. – Снейп рассказал, что это он тебя научил. Новый Харрисон рассмеялся, но отец его веселья не разделил. – Да уж… С кем поведешься… – пробормотал целитель. – Так, я, кроме стандартных укрепляющих зелий, ничего посоветовать не могу. Ну и поменьше вызывать Зов. В идеале – вообще не обращаться к темной магии. Никому бы это не советовал. – Не волнуйся, Аарон, – сказал отец, скрестив руки на груди, – Снейп уже получил свое за распространение темной магии. И теперь будет лично следить за тем, чтобы Гарри ей больше не пользовался. Я разочарованно вздохнул. М-да уж, Снейп мог бы и промолчать. Я бы как-нибудь выкрутился. Я уже успел пожалеть и о том, что сболтнул о зельях. Родители запретили Снейпу давать мне новые флаконы, и теперь в случае приступа я должен был обращаться к мадам Помфри… После больницы отец с Сириусом решили зачем-то заглянуть в Аврорат, и меня туда же потащили, несмотря на мои протесты. Впрочем, в моей голове тут же возникла злорадная мысль о том, что можно будет похвастаться этим сидящему под арестом Генри. Хоть какую-то компенсацию моральный ущерб я имел право получить. Мы зашли в мрачное каменное здание и двинулись по темным коридорам, где пробегающие мимо авроры вежливо кивали отцу. Предатель-Сириус сразу же куда-то свинтил под предлогом неотложных дел. Отец же предложил зайти в его кабинет. Там, по его плану, он бы закончил какие-то дела, а я бы – дождался Сириуса. Я согласился только из-за концерта. Кабинет отца был просторным и светлым и резко контрастировал с мрачными коридорами. Посередине стоял массивный дубовый стол, на котором беспорядочно лежали бумаги. В углу стояла пепельница, которую он почти сразу же убрал в стол. (Детский сад, я же много раз видел, как он курит). По правую руку от стола стоял книжный шкаф с разными папками, по левую – кофейный столик с двумя темно-бордовыми креслами, в одно из которых я и уселся. Когда я сел, я вдруг заметил небольшую полку с медалями и разными магическими вредилками – почти как у Дамблдора. Полка эта висела напротив стола, поэтому я не сразу ее заприметил. – Это мне коллеги дарили, – сказал отец, проследив за моим взглядом. – Типа защитные талисманы. Большинство из них бесполезны, но некоторые действительно стоящие. Кстати, один из них – творчество Герберта Гатри. Если хочешь, можешь попробовать угадать, какой именно. Я резко перевел взгляд на отца. В его глазах плясал озорные искорки. Черт возьми, он, кажется, понял, как можно меня задобрить! Я неторопливо встал, чтобы он не подумал, что ему удалось меня подкупить, и подошел к полке. Среди бесполезных побрякушек только три были по-настоящему качественными талисманами. Первый я сразу отмел – слишком много деталей. Гатри, судя по другим его амулетам, любил лаконичность. Я наугад взял один из двух оставшихся талисманов и попробовал его открыть. Правой рукой не получилось. – Вот этот? – спросил я. Отец, улыбнувшись, кивнул. – Эти стеклянные шарики, – неожиданно начал он, – ты сам их создал? Я сделал вид, что занят рассматриванием талисмана. Я не понимал, собирался ли он меня отругать или похвалить? А ведь от этой информации зависел мой ответ. Наконец, я набрался смелости и сказал: – Да, сам, а что? Получилось агрессивнее, чем я рассчитывал, но отец сделал вид, что не заметил этого. – Здорово, – сказал он. – Кажется, у тебя талант. Я бы на твоем месте все же написал Гатри по поводу обучения. Я промолчал. На самом деле, про обучение у Гатри я думал почти каждый день, но не был уверен, что мне хватит смелости ему написать. Пауза затянулась. – Гарри, прости меня за мои слова, – выдохнул наконец отец. – Я сказал, не подумав. – Знаем, слышали, – сказал я. – Ты мне даже объясниться не дал. – Это потому, что я идиот, – резюмировал отец. – И потому что волнуюсь за тебя. Я вздохнул. Я знал, что рано или поздно этот разговор состоится. Но мне не хотелось ничего от него слышать. Слишком сильно его слова отпечатались в моей памяти. – Спасибо, что хоть не выпорол, – тихо буркнул я, но отец услышал. – Я пообещал, что больше не буду прибегать к такому методу воспитания, – сказал он. – А ты знаешь, я свои обещания держу. Тут крыть было нечем. Гриффиндорская честь, черт ее побрал. Я вздохнул и отправился обратно в кресло, предварительно аккуратно вернув талисман Гатри на место. – Можешь забрать, если хочешь, – сказал отец. – Не хочу, – резко отозвался я, опускаясь в кресло. – Можешь злится на меня сколько хочешь.– Но, пожалуйста, будь осторожен. Я волнуюсь за тебя, и поэтому иногда перегибаю. – Угу, – буркнул я. Наш неловкий диалог прервали Сириус с Тиффани, которые без стука завалились в кабинет отца и приказали мне скорее собираться. Все-таки концерт сам себя не послушает. * До самого первого сентября отношения с отцом оставались натянутыми. Я продолжал его избегать и проводить время с кем угодно, кроме него. Ну и кроме Генри конечно же. Тот смертельно обиделся на меня, несмотря на то, что пострадавшей стороной был я. Домашний арест, кажется, повлиял на его психику, и он стал еще бешенее, чем обычно. По дороге на вокзал Кинг-Кросс он все время пытался меня поддеть. Разумеется, когда родители не слышали. Ну и авроры, которые нас сопровождали, а их было, по моим меркам, немало. С нами на вокзал отправились Ремус, Сириус, Тиффани, Анна, Айон и Глиффорд. Правда, через барьер с нами отправились только родители и наши с Генри крестные. Генри почти сразу же нашел в толпе Уизли и Грейнджер и присоединился к ним, перед этим быстро попрощавшись с родителями. Мама направилась за ним, чтобы перекинуться парой слов с миссис Уизли. Я же остался вместе с отцом, Сириусом и Ремусом, высматривая знакомую светловолосую шевелюру, которую я не видел целый месяц. Все это время мы с Полумной переписывались почти каждый день, и я с нетерпением ждал встречи с ней. – Вон она! – крикнул Сириус, и я резко повернул голову туда, куда он указывал. Но Полумну там не увидел. Я повернул голову обратно и встретился с лукавым взглядом крестного. – Вон она, твоя мама. А ты хотел увидеть кого-то другого? – Очень смешно, – буркнул я. – Сириус, не знал, что ты такой остряк, – улыбнулся отец. – Уже забыл, как он подкалывал тебя на последних курсах? – удивленно спросил Ремус. – Как он только губу себе не проколол таким острым языком! – Да ладно вам, – добродушно отмахнулся Сириус. – Невозможно было удержаться, когда Джеймс из кожи вон лез, чтобы заполучить внимание Лили. Я медленно перевел взгляд на отца, тот выглядел смущенным и разозленным одновременно. – Взять хотя бы случай, когда ты, Джеймс, спрятал ее учебники, чтобы «помочь» ей их найти, и забыл, где спрятал. Всем факультетом потом по замку лазали… – Сириус! – возмущенно отозвался отец. – Или когда ты подарил ей коробку конфет, а они оказались с икающим зельем, – подсказал Ремус. – Или когда ты полез в комнату девочек через окно, но сорвался и повис на мантии, а Макгонагалл потом тебя снимала и отчитывала… – Или когда… – Так все, хватит! – резко прервал разбушевавшихся друзей отец. – Гарри, кажется, Полумна зашла вон в тот вагон. Я тут же подхватил сумку и быстро попрощавшись с Сириусом и Ремусом, зашагал к указанному вагону. Отец вдогонку кинул: – Будь осторожен! Я, не оборачиваясь, показал «ок» и запрыгнул в вагон. Полумна действительно оказалась там. Она была в разноцветных очках и сжимала в руках свежий номер «Придиры». Рядом с ней порхала Тыква. – Привет, Гарри! – радостно сказала она. – Привет, – ответил я, улыбнувшись. – Классные очки. – Тебе нравятся? Это спектрально-астральные очки. Лаванда Браун сказала, что они странные. – Разве это оскорбление? – спросил я. – Я бы с удовольствием и сам в таких бы ходил. Полумна на секунду задумалась, а потом подняла на меня воодушевленный взгляд. После этого она залезла в сумку, вытащила оттуда вторую пару очков и протянула их мне. Как только я надел их, к нам подлетел взволнованный Эрни. – Гарри, Полумна, привет! – выпалил он. Потом – оглядел нас с ног до головы, но про очки благоразумно промолчал. – Мы тут со слизеринцами договорились собраться в купе старост. Вы с нами? – Конечно! – сказал я. В очках Эрни был синим с красной аурой вокруг тела. Полумна была желтой – с зеленой аурой. Забавно. – Только пока посидите в обычном купе, перед отправлением купе старост проверяют. Кто-нибудь потом за вами придет. – Эрни выпалил это на одном дыхании, а потом снова куда-то умчался. Мы с Полумной одновременно кивнули убегающей спине и направились на поиски свободного купе. Почти все уже были заняты, однако едва я открыл предпоследнюю дверь, из него раздалось радостное: – Полумна, привет! – Там сидели Джинни, Невилл и Рон. Уизли радостно махала Полумне. – Ну, что встали? Проходите! Сейчас еще Генри и Гермиона подтянутся. Мы прошли и сели рядом с Невиллом. У них была оживленная карточная борьба, в которой Невилл безбожно проигрывал. Конечно, он же не тренировался целый месяц с капитаном Маккорнером. Ребята быстро завершили партию, и Джинни раздала и на Полумну тоже. Я же играть отказался и прикрыл глаза, подняв очки на голову. Зрение очень уставало от разноцветных аур, и я решил, что на такой жест Полумна не станет обижаться. Через минуту поезд тронулся, а еще через десять в купе влетела запыхавшаяся третьекурсница. – Мне велели передать это Невиллу Лонгботтому и Генри Поттеру, – пролепетала она, запинаясь. Она бросила смущенный взгляд на меня, очевидно, приняв за Генри. Однако она тут же поняла, что ошиблась и, кажется, расстроилась. В руках у нее были два пергаментных свитка, перевязанных фиолетовыми ленточками. – Мы передадим Генри, спасибо, – холодно сказала Джинни, забирая у нее оба свитка. Один она отдала Невиллу, а второй – положила рядом с собой. – Тебя он, кажется, тоже просил позвать, но я потеряла твой пергамент. Уж извини, – беспечно пожала плечами третьекурсница. После этих слов она быстро захлопнула дверь купе, и мы услышали быстро удаляющиеся шаги. Я перевел взгляд на Джинни. Та сидела с красным от ярости лицом. Ненадолго воцарилось напряженное молчание, которое, кажется, не смущало только Полумну. Она увлеченно протирала спектрально-астральные очки и, кажется, даже не заметила, что кто-то заходил. Молчание прервала вновь открывшаяся дверь. На пороге стоял Малфой с напускным высокомерием. – Че надо? – недружелюбно спросил Рон, медленно вытаскивая палочку. – Как невежливо, – протянул Малфой. – Впрочем, не ожидал от тебя соблюдений правил приличий. Я устало вздохнул и легонько дотронулся до руки Полумны, намекая, что это за нами. – Поттер, там тебя зовут на разговор, кажется, это по поводу твоего поведения в прошлом году, – сказал Малфой, блеснув значком старосты. – Лавгуд, тебе тоже сказали явиться. Это же ты за ним недосмотрела. Я закатил глаза и изобразил недовольство, лицо Полумны же совсем не изменилось. Мы встали и направились за Малфоем, бросив одновременное «Пока». По дороге к вагону старост Малфой заметно расслабился и, повернувшись к Полумне, сказал: – Прошу простить мою фамильярность, нужно было быть убедительным. – Ты совсем не изменился за лето, – хохотнул я, впрочем, заметив следы долгой усталости на лице у слизеринца, которой раньше никогда не наблюдалось. – Ты тоже, Поттер, – сказал Малфой. – Все так же закатываешь глаза на любую не понравившуюся тебе фразу. До вагона старост мы добрались быстро. Малфой открыл двери одного из купе и театрально поклонился, приглашая нас внутрь. Купе было забито под завязку. Там сидели Эрни, Ханна, Зак, Пэнси, Тэдд, Крэбб и Гойл. Мы втиснулись между Заком и Эрни, одновременно отвечая на разношерстные приветствия. – А где Блейз? – спросил Малфой, который занял место у окна. – Его зачем-то позвал Слизнорт, – ответил Пэнси, не глядя, передавав мне два бокала со сливочным пивом. Один из них я сразу же вручил Полумне. – Странно… – пробормотал Малфой, но его уже никто не слушал: все делились впечатлениями с каникул. Оказывается, за время, которое мы провели в доме, Пожиратели не дремали. Пэнси рассказала, как они собирались у нее дома, разрабатывая новые планы. Эрни поведал, как в его районе в Лондоне Пожиратели расправились с одним волшебником и несколькими магглами. – Да, они совсем озверели после случая в Министерстве, – сказал Малфой. – Потом еще неудачное похищение Генри Поттера и неудачное нападение на дом Флимонта Поттера. Гарри, как там, никого не убили? – Нет, слава Мерлину. Но очень старались, – пробормотал я. – Да уж, – сказала Пэнси. – Темный Лорд задействовал этим летом почти всех Пожирателей. Но в дом твоего деда отправил абсолютных бездарей. Но это и хорошо. Я рада, что все обошлось. – Не сказал бы, что Адам Эйббс – бездарь, – возразил я, вспомнив, как он едва не лишил меня глаза. – Да, Пэнси. Неприятно это признавать, но он действительно один из сильнейших Пожирателей, – кивнул Малфой, покачивая стакан с остатками пива. – Был по молодости, – отозвался Тэдд. – Папа говорил, что он после схватки с Поттером растерял всю свою силу. И теперь единственное, что умеет – это делать фрагор. – Потом Тэдд перевел взгляд на меня и добавил: – Если что, я про твоего отца, а не про тебя. – Спасибо за пояснение, сам бы ни за что не догадался! – с нервным смешком сказал я. Вскоре обсуждение Пожирателей сошло на нет, и мы принялись гадать, кто в этом году займет место Амбридж. Уже почти стемнело, когда на пороге купе показался злющий и уставший Блейз. – Полный пиздец, – сказал он, заходя в купе. – Блять, еще дверь эта ебучая! Он хлопнул второй раз дверью, которая не закрылась с первого раза. Мы все зашевелились, освобождая место для Блейза. И вдруг я почувствовал странный ветерок, пронесшийся рядом с моим лицом. Я подумал, что это Тыква, однако, когда я повернул голову, я увидел ее, поедающую кусок апельсина, который ей протягивала удивленная Пэнси. – Прикольная штучка! – тихо сказала она, глядя на нас с Полумной. – Ну что, Блейз, – сказал Малфой, доливая себе сливочного пива, – Чего от тебя хотел Слизнорт? Я перевел взгляд на Блейза. Тот сидел, вальяжно развалившись, насколько позволяло пространство, и закинув руку Пэнси на плечи. – Просто подыскивает людей со связями, – ответил он. – Так мне показалось. Хотя компания собралась на редкость сомнительная. – Кто такой вообще этот ваш Слизнорт? – спросил я. – Генри ездил к нему вместе с Дамблдором и отцом летом. Но они мне ничего не рассказывают. – Он тот еще слизень, – внезапно сказала почти все время молчавшая до этого Ханна. – Очень тщеславный. Он преподавал в Хогвартсе зельеварение, когда там учились мои родители. – Не только твои, но и мои, – вклинился Зак. – Но потом ушел на пенсию. Интересно, куда делся Снейп? Не будет же у нас два преподавателя зельеварения. Я невольно вспомнил слова отца о том, что Снейп «получил» за то, что научил меня темным заклинаниям и, вероятно, напоил меня зельями. Может, отец добился его увольнения? – Странно, Северус мне ничего такого не говорил, – пробормотал Малфой. Но потом задал вопрос, который интересовал его гораздо больше: – А кто еще был с тобой, Блейз? – Маклагген из Гриффиндора, – начал перечислять Блейз. – Ну да, у него дядя большая шишка в Министерстве, – подтвердил Тэдд. – Еще какой-то тип по фамилии Белби из Когтеврана... – Он такой придурок! – ввернула Пэнси. – Во время наших бунтов все грозился, что сдаст нас Амбридж. Пришлось его немного припугнуть… – А еще Лонгботтома, Поттера и малявку Уизли, – закончил Блейз. – Не тебя, – подсказал Тэдд, глядя на меня. Я скорчил ему недовольную рожу. Малфой же вдруг подобрался и удивленно спросил: – Он пригласил Лонгботтома?! – У него отец – аврор, – напомнил я. – Да, но ведь рядовой аврор, – объяснил свое удивление Малфой. – Дядя Маклаггена – из Министерства, у Блейза мать – тоже. У Белби дядя – глава Мунго. Может, слышали о нем – Аарон Харрисон. – Я хмыкнул. Разумеется, я слышал. – Ну, и Поттер понятно. Кстати, а почему он Гарри тогда не позвал? Блейз наклонился к нам, будто хотел рассказать какую-то страшную тайну. Мы машинально тоже подались вперед. – Он считает, что у Гарри слабое магическое ядро. Я мгновенно вспыхнул. – Даже если так, что с того? – обиженно выпалил я. – В этом есть смысл, – пробормотала Пэнси. – Если он собирает вокруг себя успешных или потенциально успешных волшебников, ему нет смысла звать того, что не сможет ничего добиться из-за слабой магии… – Поттер, успокойся, – строго сказал Блейз, заметив, как я сжал кулаки, – это просто предположение. Тем более, все Пожиратели видели, как ты вызвал Зов. Поверь, такое со слабым магическим ядром не провернуть… – Ты вызвал Зов?! – выпалил Эрни. – Обалдеть! А сколько дементоров получилось вызвать? Я покраснел. Я боялся, что ребята с Пуффендуя осудят меня за увлечение темной магией, но, кажется, им это было неважно. – Четыре, – ответила вместо меня Полумна, не отрываясь от номера «Придиры». Я покраснел еще сильнее. Все остальные восхищенно ахнули. Даже Блейз, с которым у нас были натянутые отношения, одобрительно присвистнул. – Так, – сказал я, решив сменить тему. – А почему он Малфоя не позвал? – Кстати, да! – переключился Малфой. – Почему он меня не позвал? – Я бы на твоем месте не особо рассчитывал на приглашение, – сказал Блейз. – Когда я только пришел, он спросил меня про папу Тэдда. Вроде они старые друзья, но как услышал, что его арестовали в Министерстве, не обрадовался, и Тэдда так и не пригласил, верно? По-моему, Слизнорта не привлекают Пожиратели смерти. А ты официально – Пожиратель. Спасибо Поттеру – только официально. Малфой фыркнул. Кажется, он немного обиделся. Вдруг я услышал странное копошение наверху. Я резко поднялся, но ничего не увидел. Я хмыкнул: наверное, показалось. – Ты чего, Поттер? – спросил Малфой. – Интересно, а в поездах бывают крысы? – задумчиво спросил я, возвращаясь на место. Вдруг в дверь постучали и грубый голос объявил: «Через пять минут прибываем!». Все резко зашевелились. Все были в мантиях, кроме меня и Полумны, а потому быстро выскочили и направились к своим купе за вещами. Когда толпа вывалила из купе, я краем глаза успел заметить какое-то странное движение. Будто бы легкая ткань на мгновение взметнулась в воздух. – Идите, я вас догоню, – сказал я. Ребята кивнули и направились к выходу. Малфой на секунду задержался, чтобы спросить: – Все нормально? – Да, просто хочу кое-что проверить. Малфой кивнул и отправился за остальными. Мне нравилась в нем эта черта – умение не задавать лишних вопросов. Я прикрыл дверь купе и сделал вид, что проверяю, ничего ли я не забыл. И вдруг резко выкинул руку вперед, сделав такой движение, словно пытался что-то схватить. Чутье меня не обмануло, рука ухватилась за край невидимой ткани, и я резко дернул ее на себя. Генри, прятавшийся под мантией-невидимкой, свалился на меня, и мы вдвоем оказались на полу. Заминка длилась всего секунду – после мы одновременно вскочили на ноги. Генри успел сориентироваться быстрее и врезал мне по лицу. От боли у меня перед глазами заплясали искры. – Ты – сраная слизеринская подстилка! – выкрикнул он с такой яростью, что я на секунду опешил. Он кинулся на меня с кулаками, но я успел оттолкнуть его руки. Братец влетел лбом в верхнюю полку, но лишь на секунду потерял ориентацию в пространстве. Я хотел выбежать из купе, но дверь заклинило. Этой заминки Генри хватило, чтобы за шкирку дернуть меня назад и снова вмазать мне по лицу. Больше терпеть я не стал – схватил братца за грудки и прижал его к заклинившей двери. – Я говорил папе, что тебе нельзя доверять! – кричал он, бракаясь. – Ты встанешь на сторону Волан-де-Морта! – Что ты несешь?! – выкрикнул я. Генри же резко толкнул меня, но я успел ухватиться за его куртку и потянуть за собой. Мы с грохотом свалились на пол и больше ничего не говорили. Только метелили друг друга, вымещая скопившуюся друг на друга за лето злость. Когда мы оба уже были равномерно покрыты синяками, в нас вдруг прилетело ослепляющее заклинание, а потом кто-то резко поднял нас на ноги. Немного проморгавшись, я заметил знакомые светлые волосы и красную повязку на черной аврорской форме. – Вы что тут устроили? – спросил Маккорнер, крепко держа нас за воротники. В его голосе не было злости или раздражения, только любопытство. Генри, когда услышал голос капитана, резко притих. Я же оскорбленно фыркнул, показывая аврору все свое недовольство. Мы еще не договорили! – Быстрее, поезд скоро отходит, – сказал капитан, выпихивая нас из купе. Мы с Генри, толкаясь, вышли из поезда, за нами легко, словно кот, выпрыгнул Маккорнер. Как только его ноги коснулись земли, поезд издал громкий гудок и тронулся. Маккорнер проводил его задумчивым взглядом, а потом достал из кармана наши уменьшенные чемоданы и вернул им нормальный размер. – Чего встали? – радостно спросил Маккорнер, вручая нам багаж. – Чемоданы в зубы и к школе!