Принцип исключения

Сойдя с поезда, мы обнаружили, что все уже отбыли в замок. Маккорнера это нисколько не смутило. Он приказал двигаться к замку пешком. Мы шли с Генри, стараясь не смотреть друг на друга. Капитан же шел на шаг позади нас с волшебной палочкой наготове. За нами, гремя и выпуская клубы дыма, уезжал в Лондон Хогвартс-экспресс. Вдруг капитан взмахнул палочкой, и из нее вырвался полупрозрачный лебедь, который, широко взмахивая крыльями, устремился в замок. – Вы умеете вызывать Патронуса? – восхищенно спросил Генри. – Как видишь, – улыбнулся Маккорнер. Еще немного мы прошли молча, но братец все же не удержался и задал интересующий его вопрос: – А как вы здесь оказались? – Ну, – Маккорнер смущенно провел рукой по волосам, – ваш отец чуть не оторвал мне голову за то, что я заставил Гарри вызвать Зов. – (Меня никто не заставлял, – буркнул я). – И теперь весь мой отряд будет месяц дежурить в Хогсмиде. Типа наказание такое. – В Хогсмиде не так уж и плохо, – сказал Генри с легким сожалением. Теперь факт того, что отец аннулировал его разрешение, стал для него еще невыносимее. В сентябре мы могли бы пару раз выйти в Хогсмид, а это означало, что Генри смог бы докопаться до Маккорнера с расспросами. Но, видимо, этому не бывать. – Да, – согласился Маккорнер. – Мне-то все равно, а вот мои ребята там могут и помереть со скуки. К этому моменту мы дошли до ворот замка. Я обрадовался, заметив знакомые высокие каменные столбы по обе стороны ворот с фигурами крылатых вепрей наверху. Однако попасть внутрь, похоже, было невозможно – на воротах висел тяжелый металлический замок. – Дамблдор в этом году усилил охрану Хогвартса, – сказал Маккорнер, заметив мое замешательство. – Даже мышь не проскочит. Придется ждать, пока за вами кто-нибудь придет. Генри просиял. Очевидно, он уже успел составить в голове список вопросов, которые можно задать Маккорнеру, но тот вдруг сказал: – О, кто-то идет. Потом он развернул нас обоих к себе и провел над нами палочкой. Я почувствовал, как избитому лицу становится легче. Вероятно, пропали и синяки, которыми мы с Генри успели друг друга наградить. – А то еще подумают, что это я вас отметелил, – хохотнул капитан. – И еще на месяц оставят в Хогсмиде. Я хмыкнул на шутку капитана, а Генри демонстративно рассмеялся громче, чем следовало. Подколоть братца мне не дал возникший за воротами Снейп. Он был таким же угрюмым, как и обычно. – Ну-ну, – хмыкнул зельевар, извлекая волшебную палочку и прикасаясь ею к висячему замку, отчего цепи тут же разошлись в стороны и створки ворот со скрипом распахнулись. – Очень мило, что вы наконец-то соизволили явиться, господа Поттеры, хотя вам, по-видимому представляется, что школьные мантии сильно повредят вашей красоте. Я только сейчас понял, что мы с братцем не успели переодеться и все еще стояли в маггловских куртках, которые теперь, ко всему прочему, были испачканы в пыли. – Я не мог переодеться, у меня не было... – начал было Генри, но Снейп перебил его на полуслове. – Нет необходимости ждать, капитан. Со мной Поттеры в полной... хм-м... безопасности. – Джеймс бы с тобой поспорил, – улыбнулся Маккорнер. – Ну ладно, мальцы, бывайте. После этих слов он развернулся, засунул руки в карманы аврорской куртки и, насвистывая незамысловатый мотив, двинулся к Хогсмиду. Мы зашли за ворота, Снейп захлопнул их, снова коснулся замка волшебной палочкой, и цепи, звякая, поползли на место. Около минуты мы шли в абсолютном молчании. А потом Снейп обратился к братцу: – Надо думать, вы рассчитывали на эффектный выход? И поскольку летающего автомобиля на этот раз под рукой не оказалось, вы решили, что ворваться в Большой зал в самом разгаре праздника тоже будет достаточно драматично. Я тихо фыркнул. Генри бросил на меня осуждающий взгляд, но ничего не сказал. Мне, на самом деле, очень хотелось поговорить со Снейпом один на один и убедиться, что он не держит на меня зла. Но, к сожалению, сейчас такой возможности не было. Наконец мы подошли к ступеням у входа в замок. Огромные дубовые двери распахнулись, пропуская нас в просторный, вымощенный каменными плитами вестибюль, и стали слышны смех, разговоры, звон тарелок и бокалов из раскрытых дверей Большого зала. Я хотел было предложить Снейпу отпустить нас переодеться, но он, словно прочитав мои мысли, сказал: – Без мантий. Пойдете у всех на виду. Чтобы неповадно было. Я пожал плечами и первым вошел в Большой зал. Генри устремился за мной, не желая оставаться в компании Снейпа дольше положенного. Большой зал с четырьмя длинными факультетскими столами и преподавательским столом на возвышении был, как обычно, украшен парящими в воздухе свечами, в свете которых тарелки на столах сверкали и переливались. Мы с Генри почти сразу же разминулись и направились к своим столам. Я чувствовал множество взглядов, прикованных ко мне. Я уселся за стол между Заком и Ханной, и меня тут же завалили вопросами. – Где ты, черт возьми, был? – прошипел Эрни. – Зак подумал, что тебя кокнули Пожиратели смерти, – хохотнула Ханна. – Эй! – взвился Зак. – Это была шутка! Я принялся за ужин, не обращая внимания на царивший вокруг меня гвалт. Я зверски проголодался. Однако, когда расспросы стали невыносимыми, я все же сказал: – Мы с Генри подрались в вагоне старост. Он шпионил за нами. – Вот ведь крысеныш! – выпалил Зак. Эрни и Ханна согласно кивнули. Тем временем за преподавательским столом Дамблдор поднялся на ноги. Разговоры и смех в зале почти мгновенно стихли. Я обернулся к преподавательскому столу и вдруг заметил, что профессор Макгонагалл сидела в розовой кофточке, которая была удивительно похожа на кофточку Амбридж. – Макгонагалл сменила стиль? – фыркнул я, наклонившись к Ханне. Но та мое веселье не разделила, только бросила возмущенное: «Тихо!». Я обиженно отстранился. – Самого доброго вам вечера! – Дамблдор с широкой улыбкой раскинул руки, как будто хотел обнять всю школу. – Что у него с рукой? – спросил Зак. Я присмотрелся. Правая рука у Дамблдора была почерневшей и безжизненной. По залу зашелестел шепоток. Дамблдор все правильно понял, но только улыбнулся и одернул фиолетовый с золотом рукав, прикрыв свое увечье. – Не о чем беспокоиться, – сказал он беспечно. – А теперь... нашим новым ученикам – добро пожаловать, наших старых учеников – с возвращением! Вас ожидает еще один год обучения волшебству… – В начале лета у него была нормальная рука, – сказал я. – Да заткнитесь вы, дайте послушать, – прервала меня Ханна, которая напряженно ловила каждое слово директора. – …а школьный смотритель, мистер Филч, просил меня объявить о категорическом запрете на любые шуточные товары, приобретенные в магазине под названием «Всевозможные волшебные вредилки». Также хотел бы напомнить, что алкоголь и табачные изделия в школе строго запрещены. На меня обернулось больше людей, чем я бы хотел. Однако, сам не зная почему, я склонил голову в легком поклоне. Даже здесь было слышно, как преподавательский стол возмущенно вздохнул. – Желающие играть в команде своего факультета по квиддичу, записывайтесь у деканов факультетов, как обычно. Кроме того, нам требуются новые комментаторы, желающие пусть также записываются у деканов. – Это правда, что Генри теперь капитан квиддичной команды Гриффиндора? – спросил Зак. – Угу, – буркнул я, делая глоток тыквенного сока. – Так и знал! – шепнул Зак, за что тут же получил по голове свернутой тряпичной салфеткой. Так перегнувшаяся через меня Ханна пыталась заставить Смита замолчать. – В этом году мы рады представить вам нового преподавателя. Профессор Слизнорт (Слизнорт встал, сверкая лысиной в свете свечей, его обтянутый жилетом живот отбрасывал тень на весь стол) – мой бывший коллега, согласился снова преподавать у нас зельеварение. – Зельеварение? – Зельеварение?! Слово эхом разнеслось по Большому залу. Ученики переспрашивали друг друга, сомневаясь, правильно ли они расслышали. – Тем временем профессор Снейп, – Дамблдор повысил голос, перекрывая ропот в зале, – возьмет на себя обязанности преподавателя по защите от Темных искусств. Я хмыкнул, глядя как Генри возмущенно копошится за столом Гриффиндора. Я против Снейпа ничего не имел, а вот братец всегда его ненавидел. Снейп, сидевший справа от Дамблдора, не встал, когда было произнесено его имя, только лениво приподнял руку в ответ на аплодисменты со стороны слизеринского стола. Что ж, видимо, правду говорят – мечты имеют свойство сбываться. Дамблдор прокашлялся. По всему залу обсуждали поразительное известие о том, что Снейп наконец-то занял должность, о которой грезил долгие годы. Словно не замечая, какую сенсационную новость он только что сообщил, Дамблдор ничего больше не сказал о перемещениях в штате преподавателей. Выждав, пока установится абсолютная тишина, он заговорил снова. – Далее... Как известно всем присутствующим в этом зале, лорд Волан-де-Морт и его сторонники снова действуют в открытую и собирают силы. При этих словах Дамблдора молчание сделалось натянутым, как струна. Я оглянулся на стол Слизерина и встретился с напряженным взглядом Малфоя. – Мне хотелось бы всячески подчеркнуть, насколько опасна сложившаяся ситуация и насколько важно, чтобы каждый из нас заботился о безопасности Хогвартса. Магическая охрана замка за лето была усилена, у нас появились новые, более мощные средства защиты, но тем не менее все мы, и ученики, и преподаватели, должны быть крайне осторожны и не допускать ни малейшей беспечности. Поэтому я прошу вас, в целях безопасности соблюдайте все ограничения, о которых будут говорить вам учителя, пусть даже это покажется вам обременительным, и в особенности строго выполняйте правило о запрете ученикам выходить после отбоя из своих спален. – На этом моменте он на несколько секунд задержал взгляд на мне. – Заклинаю вас – если заметите что-нибудь необычное или подозрительное в замке или за его пределами, немедленно сообщайте об этом кому-либо из преподавателей. Я верю и надеюсь, что вы будете постоянно помнить о своей безопасности и о безопасности других учеников. Голубые глаза Дамблдора обвели взглядом зал, и он снова улыбнулся. – Но сейчас вас ждут уютные, теплые постели, какие только можно пожелать, и главная ваша задача на данный момент – хорошенько выспаться перед завтрашними уроками. А потому давайте скажем друг другу: «Спокойной ночи! Пока!». * На завтрак я явился одним из первых. Я надеялся успеть написать письмо Герберту Гатри до того, как прилетят совы, чтобы успеть отправить послание сегодня же. Усевшись за стол, я отодвинул от себя тарелку и принялся строчить письмо, взвешивая каждое написанное слово. Я долго думал о предложении отца написать Гатри. Сначала я сомневался. Все-таки я не считал себя таким уж талантливым в артефактологии, чтобы обременять своим обществом самого Герберта Гатри. Потом я решил, что такой шанс выпадает раз в жизни. В конце концов, даже если Гатри мне откажет, разве это что-то изменить? Да, придется соскрести растоптанную гордость с пола и начать активно готовиться к поступлению в Магический колледж. Но если он согласится… – Кому это ты строчишь с утра пораньше? – спросил Зак, зевая и потягиваясь. – Герберту Гатри, – коротко ответил я. – О, любовное послание, да? – ухмыльнулась проходящая мимо Ханна. Я бросил на нее недовольный взгляд. – А что? Ты в прошлом году чуть ли не в обнимку с его книжками спал. – Она хотела сказать что-то еще о моем увлечении Гербертом Гатри, но вдруг воскликнула: – О, совы! Я застрочил еще быстрее и чудом успел дописать письмо, когда ко мне подлетела сова-разносчик. Я забрал у нее газету, сунул письмо и пару монет в кожаный мешочек, висящий у нее на шее, и на всякий случай угостил ее печеньем. Теперь оставалось только ждать… После завтрака все остались на местах, дожидаясь, пока к ним подойдет профессор Стебль. В этом году раздача персональных расписаний несколько усложнилась, так как декан каждого факультета должен был вначале удостовериться, что все получили нужное количество баллов за СОВ и могут продолжать занятия по выбранным предметам для подготовки к ЖАБА. Ханна и Эрни первыми получили свои расписания с предметами, необходимыми для поступления на авроров. Едва листки оказались у старост в руках, они тут же сорвались со своих мест и убежали на занятия. Потом профессор подошла ко мне. Я посмотрел на декана с вызовом. Она просто не могла не одобрить мои заявки. – Так, мистер Поттер… – Она что-то сверяла со своими записями. – Что ж, так как по всем предметам у вас «Превосходно»… – Чего?! – выпалил Зак. – …Заявки на все выбранные вами предметы одобрены, поздравляю! – Она вручила мне расписание и мягко улыбнулась. – Я включила в ваше расписание древние руны. Они пригодятся, если вы захотите превратить свое увлечение артефактологией в призвание. На седьмом курсе советую также записаться на курс алхимии. Уверена, вам понравится. После этого она подошла к Заку и принялась обсуждать с ним его результаты СОВ. Я же, едва сдерживая рвущуюся наружу радость, выпорхнул из-за стола и направился на выход. Однако, немного подумав, я развернулся и направился к столу Когтеврана. Там осталось всего три человека. Но мне-то нужен был только один. – Привет, Луна! – радостно выпалил я, плюхаясь на скамью рядом с когтевранкой. Она кормила Тыкву дольками апельсина и медленно переворачивала страницы вчерашнего номера «Придиры». Вчера я успел перекинуться с ней всего парой слов перед отбоем, потому как староста Когтеврана почти сразу же отправил нас по спальням. – О, привет, Гарри! – улыбнулась мне Полумна. – Ты видел когда-нибудь хобгоблинов? – Нет, – пожал плечами я, украдкой наблюдая за тем, как утренние лучи скользят по пушистым волосам когтевранки. – И я не видела, – с грустью отозвалась Полумна. – Надеюсь, на каникулах мы с папой увидим их. Он хочет написать о них статью. Ты мог бы отправиться с нами. Хочешь? Она посмотрела на меня своим фирменным загадочным взглядом, и я на секунду даже забыл, какой вопрос она задала. Кажется, я немного покраснел. – Эм… Конечно, с радостью! – сказал я. – Я знала, что ты согласишься, – улыбнулась Полумна. – Хобгоблины – это ужасно интересно! Я кивнул. Несколько секунд мы сидели в приятной тишине. А потом, вспомнив, что через пять минут я должен оказаться на занятии по древним рунам, я все же выпалил: – Может, сегодня как обычно – в семь в библиотеке? – Да, было бы здорово, – протянула Полумна. – Я расскажу тебе, как мы охотились на спригганов в Корнуолле. – Отлично! – согласился я, поднимаясь из-за стола. – Тогда в семь в библиотеке. Ну, я побежал, пока! – Пока, Гарри! * Урок древних рун прошел без приключений. Грейнджер, разумеется, блистала там, а я старался нагнать упущенные три года за один час. Потом у меня был свободный урок, во время которого я сбегал в теплицы профессора Стебль и надергал несколько цветков на одной из ее клумб. Благо, декана в теплицах в это время не было. Иначе она просто оторвала бы мне голову. Цветы я отнес к себе в спальню, поставил в стакан с водой и наложил на них консервирующие чары. Действовали они недолго, но до семи часов их должно было хватить. После этого я отправился на урок по защите от Темных искусств. Там меня уже ждал какой-то непривычно тихий Эрни. – Какой у тебя был первый урок? – спросил я. – Никакой, – буркнул Эрни. – Мы с Ханной так обрадовались, что нам одобрили все предметы, что случайно посмотрели расписание не на тот день. Оказывается, у нас было два свободных урока. Пришлось сидеть в библиотеке. Зря только бежали… В этот момент к нам подошел Генри. С ним были Рон и Гермиона. Они сдержанно кивнули. Генри же демонстративно отвернулся от меня. – Покажи свое расписание, – сказал Эрни. Я протянул ему листок. В этот момент к нам подошла Ханна. – О, у нас совпадает все, кроме древних рун. Круто! Я выхватил у Эрни листок с его расписанием и сверил его со своим. Действительно, совпадали все предметы, кроме рун. Я мысленно выругался. Это значило, что у меня совпадает расписание и с Генри – он ведь, как и Эрни, собирался стать мракоборцем. Эх, а я надеялся хоть на шестом курсе поменьше встречаться с братцем на занятиях. Внезапно дверь в класс отворилась и из кабинета вышел Снейп. Толпа перед дверью моментально затихла. – В класс! – приказал Снейп. Мы хлынули в класс, осматривая новое убранство кабинета. В комнате было темнее, чем обычно, потому что занавески на окнах были задернуты и класс освещался свечами. На стенах красовались новые картины, в основном изображавшие людей в мучениях, со страшными ранами или невероятно искаженными частями тела. – Снейп умеет нагонять ужас, – прошептал Эрни, глядя на картины. Я едва слышно присвистнул и кивнул. – Я не велел вам достать учебники, – сказал Снейп, закрыв дверь и остановившись возле учительского стола. Грейнджер поспешно бросила свой экземпляр учебника «Лицом к лицу с безликим» обратно в сумку, а сумку – затолкала под стул. – Пока что просто послушайте меня. И попрошу не отвлекаться. Его черные глаза прошлись по лицам учеников. Мне показалось, что на мне его взгляд задержался несколько дольше. И я не знал – было ли это хорошо или плохо. – Насколько мне известно, за время учебы у вас сменилось пять преподавателей по этому предмету. – Где-то на задней парте тихо фыркнул Генри. – Естественно, у каждого из этих преподавателей были свои задачи и свои методы. При таком бессистемном обучении меня удивляет, что многие из вас все-таки наскребли проходной балл на экзамене СОВ по данному предмету. Еще больше меня удивит, если все вы справитесь с объемом работы на уровне ЖАБА, значительно более углубленном и обширном. Снейп двинулся вдоль стены в обход класса; теперь он говорил, понизив голос, и ученикам приходилось выворачивать шеи, чтобы видеть его. – Темные искусства, – говорил Снейп, – многочисленны, разнообразны, изменчивы и вечны. Бороться с ними – все равно что сражаться с многоголовым чудовищем. Отрубишь одну голову – на ее месте тут же вырастает новая, еще более свирепая и коварная, чем прежде. Это битва с противником, непостоянным, неуловимым, вечно меняющим обличья, и уничтожить его невозможно. Я усмехнулся. Да, преподавание Темных искусство шло Снейпу гораздо больше, чем преподавание зельеварения. – Следовательно, ваша защита, – чуть громче продолжал Снейп, – должна быть такой же изобретательной и гибкой, как те Искусства, которые вы тщитесь одолеть. Эти картины, – он на ходу махнул рукой в их сторону, – дают довольно точное представление о том, что происходит с человеком, подвергшимся, к примеру, воздействию заклятия Круциатус (он указал на изображение волшебницы, скорчившейся и кричащей от боли), испытавшим поцелуй дементора (на картине волшебник бессильно привалился к стене, безучастно глядя прямо перед собой пустыми глазами) или спровоцировавшим нападение инфернала (кровавая каша на земле). – Значит, инферналы действительно появились? – тоненьким голоском спросила Парвати Патил. – Это уже точно известно, он их использует? Это ведь глубинная темная магия. Инферналы – это ожившие трупы. Их очень сложно одолеть. Когда мы вылавливали Генри в Министерстве, Теневой отряд как раз возвращался с миссии, где им нужно было обезвредить целую кучу инферналов. – В прошлом Темный Лорд использовал инферналов, – ответил Снейп, – а значит, имеет смысл исходить из предположения, что он может использовать их снова. Итак... Он двинулся вдоль противоположной стены, возвращаясь к учительскому столу, и снова ученики, как завороженные, провожали его глазами. Темная мантия развевалась у него за спиной, точно крылья. – ...полагаю, вы абсолютно незнакомы с невербальными заклинаниями. В чем состоит преимущество невербальных заклинаний? Рука Грейнджер взметнулась вверх. Снейп не торопясь оглядел класс, убедился, что выбора нет, и сказал отрывисто: – Очень хорошо. Мисс Грейнджер! – Противник не знает заранее, какое именно заклинание вы собираетесь осуществить, – сказала Гермиона. – Это дает крошечное преимущество во времени. – Вы практически дословно повторили текст учебника «Стандартная книга заклинаний» для шестого курса, – пренебрежительно заметил Снейп. – Но, по сути, ответ верен. Действительно, тот, кто овладеет умением колдовать, не выкрикивая во все горло заклинания, получает выигрыш во времени и возможность застать противника врасплох. Разумеется, это подвластно не всем волшебникам. Здесь важную роль играет способность сосредоточиться и сила духа, которой... – Его взгляд задержался на Генри, – наделены далеко не все. Генри свирепо смотрел на Снейпа, почти не моргая. Мне даже на секунду показалось, что еще чуть-чуть – и он запустит заклинанием в профессора. – Сейчас, – снова заговорил Снейп, – вы разделитесь на пары. Один партнер попытается без слов навести порчу на другого. Другой – будет пытаться, также молча, отвести от себя порчу. Приступайте. Снейп не знал, что Генри в прошлом году обучил по крайней мере половину курса выполнять Щитовые чары. Но никто из нас раньше не пробовал делать это без слов. Поэтому это точно будет не так легко, как хотелось бы. Мы оказались в паре с Эрни и приступили к упражнению. Многие стали жульничать – произносили заклинание не вслух, а шепотом. Само собой, через десять минут после начала урока Грейнджер сумела без единого звука отразить направленное на нее Невиллом заклятие-подножку. А еще через минуту Эрни без слов выбил у меня из рук волшебную палочку. – Я просто отвлекся, – пробурчал я, поднимая палочку с пола. – Ну-ну, – протянул довольный собой Эрни. Пока ученики упражнялись, Снейп расхаживал по классу, как всегда похожий на огромную и недовольную жизнью летучую мышь. Вдруг он подошел к Генри, который упражнялся в паре с Роном. У братца легко получилось обезоружить Уизли. Теперь же настала очередь Рона насылать порчу на Генри. Рон весь побагровел, крепко сжав губы, чтобы случайно не поддаться соблазну прошептать заклинание. Генри высоко поднял волшебную палочку, готовый в любой момент отразить заклятие, которого, похоже, ему не суждено было дождаться. – Какое убожество, Уизли, – сказал Снейп, понаблюдав за ними некоторое время. – Дайте-ка я покажу, как это делается... Он так быстро взмахнул волшебной палочкой, целясь в Генри, что тот среагировал чисто машинально: напрочь позабыв о невербальных заклинаниях, он завопил: – Протего! Щитовые чары получились у него такими мощными, что Снейп отлетел назад и врезался в соседнюю парту. Весь класс оглянулся и теперь смотрел, как Снейп, злобно нахмурившись, поднимается на ноги. – Вы помните, что мы сегодня занимаемся невербальными заклинаниями, Поттер? – Да, – сдавленно ответил Генри. По его лицу я понял, что он совсем не жалеет о своем поступке. – Да, сэр. – Совсем необязательно называть меня «сэр», профессор. Несколько человек ахнули, в том числе и Гермиона. Эрни открыл рот от удивления. А у меня изо рта против воли вырвалось: – Еба-ать. – Явитесь в субботу вечером ко мне в кабинет, – приказал Снейп, глядя на братца так, словно собирается его убить. – Наглости, Поттер, я не потерплю ни от кого... даже и от Избранного. – Потом он обратился ко мне: – А вы, Поттер, явитесь ко мне завтра в шесть. Вам пора бы научиться следить за языком. Я вздернул брови, но ничего не сказал. По дороге к классу зельеварения Эрни с Ханной наперебой обсуждали поведение братца и иногда вставляли сочувствующие фразы обо мне. – Мне кажется, ты просто попал под горячую руку, – сказал Эрни. – Ты и похуже вещи говорил. – Спасибо, – буркнул я, думая о том, что Снейп, вероятно, зол не из-за моего сквернословия, а из-за того, что ему пришлось раскрыть моему отцу сразу две тайны: про зелья и про темную магию. Возле кабинета зельеварения мы столкнулись с Малфоем, Пэнси и Забини. Также с нами в коридоре было четверо ребят из Когтеврана, с которыми я почти не контактировал. Через минуту подтянулись Генри, Рон и Гермиона. – Что это ты тут забыл? – спросил я у братца. – У тебя же вроде «Выше ожидаемого» по зельям. – Слизнорт взял меня и с такой оценкой, – ответил Генри, глядя на меня свысока. – Видимо, понял, что оценка на экзамене ни на что не влияет. Он знает, что я талантлив. Я фыркнул, но сказать ничего не успел. Дверь классной комнаты открылась, и показался сперва живот Слизнорта, а потом уж и он сам. Радостно улыбаясь из-под пышных, как у моржа, усов, он одного за другим пропускал учеников в класс, причем с особенным энтузиазмом приветствовал Генри и Забини. В подземелье непривычно клубился разноцветный пар и витали удивительные запахи. Все с интересом принюхивались, проходя мимо огромных котлов, в которых что-то кипело и булькало. Слизеринцы уселись вместе за самый дальний стол, другой – чуть ближе к Слизнорту – заняли четверо когтевранцев, мы с Эрни и Ханной заняли третий стол посередине комнаты, а гриффиндорцы расположились за столом, который находился ближе всех к профессору. Рядом с нашим столом стоял котел с золотистой жидкостью, от которого шел самый заманчивый аромат. Мне показалось, что пахнет апельсинами, журналами и чем-то еще, что я не смог распознать. Точно так же пах любимый свитер Полумны. Я поймал себя на том, что дышу глубоко и медленно, и пар от зелья понемногу наполняет меня до краев, словно чудесный напиток. – Ханна, опять твои духи, – пробурчал Эрни, принюхиваясь. – Ты что, на себя целый флакон вылила? – Я сегодня не душилась… – непонимающе пробормотала Ханна. – Ну-те-с, ну-те-с, – проговорил Слизнорт; очертания его массивной фигуры мерцали и расплывались в мареве многоцветного пара. – Все достали весы, наборы для приготовления зелья, и не забудьте учебники «Расширенный курс зельеварения»... – Сэр! – Генри поднял руку и на секунду напомнил мне Грейнджер. – Генри, мой мальчик? Мы с Эрни переглянулись и скорчили такое выражение, будто нас сейчас стошнит. – У меня нет учебника, и весов, ничего нет... И у Рона тоже... Понимаете, мы не знали, что нам можно будет продолжить курс... –Ах да, профессор Макгонагалл что-то упоминала... Не волнуйтесь, не волнуйтесь ни о чем, мой милый мальчик. Сегодня вы можете взять ингредиенты из моего шкафа, и какие-нибудь весы для вас найдутся, и еще имеется небольшой запас старых учебников, можете пользоваться первое время, а там напишете во «Флориш и Блоттс»... Слизнорт порылся в шкафчике в углу, извлек два сильно потрепанных экземпляра «Расширенного курса зельеварения» Либациуса Бораго и вручил их Рону и Генри вместе с двумя парами потускневших от времени весов. – Ну-с, – Слизнорт снова встал у доски, выпятив и без того объемистую грудь, так что пуговицы на жилете грозили оторваться, – я приготовил для вас несколько зелий – так, для интереса, знаете ли. Такого рода зелья вы должны будете уметь готовить к экзамену ЖАБА. Вы наверняка о них слышали, даже если пока еще ни разу не варили. Кто-нибудь может мне сказать, что это за зелье? Он указал на котел рядом со столом слизеринцев. Я приподнялся со стула и увидел, что в котле кипит жидкость, с виду похожая на обыкновенную воду. Но я знал, что это такое. Грейнджер отработанным движением подняла руку раньше всех, Слизнорт указал на нее. – Это сыворотка правды, жидкость без цвета и запаха, которая вынуждает того, кто ее выпьет, говорить правду, – сказала Гермиона. – Очень хорошо, очень хорошо! – одобрил Слизнорт. – А теперь... – Он указал на котел возле стола когтевранцев. – Это зелье также широко известно... В последнее время не раз упоминалось в министерских брошюрках... Кто знает?.. Гермиона снова быстрее всех подняла руку. – Это оборотное зелье, – сказала она. Я тоже узнал густую, тягучую, медленно булькающую субстанцию цвета глины во втором котле. Один раз мама варила такое зелье дома, и нам запрещено было даже смотреть на этот котел. – Отлично, отлично! Ну, а это... Да, моя дорогая, – сказал Слизнорт, слегка ошарашенный активностью Грейнджер, которая снова подняла руку. – Это Амортенция! – В самом деле. Как-то даже глупо спрашивать, – сказал потрясенный Слизнорт, все еще глядя на котел, который стоял рядом с нашим столом, – и вы, вероятно, знаете, как оно действует? – Это самое мощное приворотное зелье в мире! – сказала Гермиона. – Совершенно верно! Вы, видимо, узнали его по особому перламутровому блеску? – И по тому, что пар завивается характерными спиралями, – с большим воодушевлением ответила Гермиона, – и еще оно пахнет для каждого по-своему, в зависимости от того, какие запахи нам нравятся, – например, я чувствую запах свежескошенной травы, и нового пергамента, и... Тут она слегка порозовела и не закончила фразу. – Позвольте узнать ваше имя, моя дорогая? – спросил Слизнорт, будто не замечая смущения Гермионы. – Гермиона Грейнджер, сэр. – Грейнджер... Грейнджер... Вы, случайно, не в родстве с Гектором Дагворт-Грейнджером, который основал Сугубо Экстраординарное Общество Зельеваров? – Нет, не думаю, сэр. Видите ли, я из семьи магглов… Я наклонился к Эрни и шепотом передразнил его: – Ханна, опять твои духи. Ты что, на себя целый флакон вылила? Эрни мгновенно вспыхнул и прошептал: – А у тебя оно чем пахнет, морщерогими кизляками? – Один-один, – улыбнулся я, выпрямляясь. – …Очень хорошо, мисс Грейнджер, примите заслуженные двадцать очков в пользу Гриффиндора, – добродушно проговорил Слизнорт, глядя на зардевшуюся Гермиону. Потом он отошел к доске и продолжил: – Разумеется, на самом деле Амортенция не создает любовь. Любовь невозможно ни сфабриковать, ни сымитировать. Нет, этот напиток просто вызывает сильное увлечение, вплоть до одержимости. Вероятно, это самое могущественное и опасное зелье из всех, что находятся сейчас в этой комнате. О да, – прибавил он, серьезно кивая недоверчиво ухмылявшимся Малфою и Пэнси. – Вот поживете с мое, наберетесь жизненного опыта, тогда уже не станете недооценивать силу любовного наваждения... А теперь, – продолжил Слизнорт, – пора приступать к работе. – Сэр, вы не сказали, что в этом котле. – Эрни указал на маленький черный котел, стоявший на учительском столе. В нем весело плескалась жидкость цвета расплавленного золота, большие капли подскакивали над поверхностью, точно золотые рыбки, но ничего не проливалось наружу. – Ага, – снова сказал Слизнорт, и мне вдруг стало ясно, что он вовсе не забыл про это зелье, а просто дожидался вопроса для пущего эффекта. – Да. Это. Что ж, леди и джентльмены, это весьма любопытное зельице под названием «Феликс Фелицис». Насколько я понимаю, – с улыбкой повернулся он к Гермионе, которая громко ахнула, – вы знаете, как действует «Феликс Фелицис», мисс Грейнджер? – Это везение в чистом виде! – взволнованно произнесла Гермиона. – Оно приносит удачу! Все выпрямились на стульях. Кажется, теперь к Слизнорту обернулись даже те, кто поначалу воспринимал его скептично. – Совершенно верно, еще десять очков Гриффиндору. Да, забавное это зелье, «Феликс Фелицис», – сказал Слизнорт. – Невероятно трудное в изготовлении, и, если процесс хоть немного нарушен, последствия могут быть катастрофическими. Но если зелье сварено правильно, вот как это, например, то все, за что вы ни возьметесь, будет вам удаваться... по крайней мере пока длится действие зелья. – Почему же его не пьют постоянно, сэр? – азартно спросила Пэнси. – Потому что при неумеренном употреблении оно вызывает головокружение, безрассудство и опасный избыток уверенности в себе, – пояснил Слизнорт. – Хорошенького понемножку, знаете ли... В больших дозах это зелье чрезвычайно токсично. Но изредка, по чуть-чуть... – А вы когда-нибудь принимали его, сэр? – спросил Генри. – Дважды в своей жизни, – ответил Слизнорт. – Один раз, когда мне было двадцать четыре года, и еще раз – когда мне было пятьдесят семь. Две столовые ложки за завтраком. Два идеальных дня. Он мечтательно устремил взор в пространство. Это выглядело эффектно. – И это зелье, – сказал Слизнорт, словно очнувшись, – будет наградой на нашем сегодняшнем уроке. Наступила такая тишина, что бульканье зелий в котлах как будто стало в десять раз громче. – Один малюсенький флакончик «Феликс Фелицис». – Слизнорт вынул из кармана миниатюрную стеклянную бутылочку и показал ее всему классу. – Доза рассчитана на двенадцать часов удачи. От рассвета до заката вам будет везти во всех ваших начинаниях. Но я должен вас предупредить, что «Феликс Фелицис» запрещен к использованию на любых официальных состязаниях, таких, как спортивные соревнования, экзамены и выборы. Поэтому наш победитель должен будет использовать его только в обыкновенный день... и пусть этот день станет для него необыкновенным! Мы с Эрни скептично переглянулись. А вот братец с Роном перед нами напряглись. Понятно – они решили выиграть это зелье! – Так, – продолжил Слизнорт, внезапно переходя на деловитый тон, – что же нужно сделать, чтобы выиграть этот сказочный приз? Обратимся к странице десять «Расширенного курса зельеварения». У нас осталось немногим больше часа, и этого времени вам должно хватить на пристойную попытку сварить Напиток живой смерти. Я знаю, что до сих пор вы не приступали к таким сложным зельям, и потому не жду идеального результата. Во всяком случае, тот, кто добьется наилучших результатов, получит в награду этого маленького «Феликса». Начали! Ученики дружно загремели котлами, кто-то уже со звоном ставил гирьки на весы, но никто не произносил ни слова. Сосредоточенную целеустремленность, царившую в классе, можно было, кажется, пощупать рукой. Я никогда не верил в Удачу. Мне казалось, что меня она всегда обходит стороной. И я был уверен, что даже если я постараюсь, чтобы выиграть это зелье, что-то обязательно пойдет не так, и оно достанется кому-нибудь другому. Я тоже открыл учебник, прочитал список ингредиентов и принялся за работу. В этой комнате у меня было маленькое преимущество – я рос под боком у мамы-зельевара и волей-неволей запоминал некоторые фишки. Это очень мне помогло на СОВ, может, поможет и сейчас. Вокруг меня кипела работа. Кто-то шинковал овощи, кто-то помешивал свое варево, кто-то давил бобы, желая извлечь из них сок. Как обычно, быстрее всех продвигалась Грейнджер. Ее зелье уже приобрело вид «однородной жидкости цвета черной смородины», идеальный для промежуточной стадии. Через некоторое время я начал ее нагонять. А после, с удивлением заметил, что в этой негласной гонке мы проигрываем… Генри! Братец с остервенением мешал свое варево против часовой стрелки, а потом, затаив дыхание, один раз мешанул по часовой стрелке. Зелье стало нежно-нежно-розовым. – Как это у тебя получается? – спросила Грейнджер, вся красная и растрепанная в клубах пара от своего котла. Ее зелье упорно сохраняло лиловую окраску. Как и мое. – Я просто делаю все по инструкции, – беспечно сказал братец. Черта с два! Я слишком хорошо знал это лицо. Про себя я иронично его называл: «Профессиональная ложь». Гермиона, кажется, тоже не слишком поверила. – Время вышло! – объявил Слизнорт. – Прошу всех прекратить помешивать! Слизнорт медленно двинулся между столами, заглядывая в котлы. Он не делал никаких комментариев, только иногда принюхивался или помешивал варево в котле. На мое зелье он удивленно хмыкнул, будто не ожидал от меня таких успехов, однако ничего не сказал. Наконец он добрался до стола, за которым сидели Генри, Рон и Гермиона. Печально улыбнулся при виде вещества, напоминающего деготь, в котле Рона. Зелье Гермионы удостоилось одобрительного кивка (хотя оно было того же оттенка, что и у меня!). Тут Слизнорт увидел зелье Генри, и на лице его выразилось недоверие, смешанное с восторгом. – Безусловная победа! – воскликнул он на все подземелье. – Отлично, отлично, Генри! Боже праведный, вижу, вы унаследовали талант своей матери. – На этих словах я фыркнул, кажется, громче, чем следовало. – Ну, вот вам приз – один флакончик «Феликс Фелицис», как обещано, и смотрите используйте его с толком! Генри сунул крошечный пузырек с золотистой жидкостью во внутренний карман и гордо вскинул голову. Я вдруг подумал, что Генри Поттер – это человек, который и так очень удачлив. Если он прибавит к этому немного искусственного везения, то что же в итоге выйдет?.. * В следующий раз мы встретились с Генри после обеда. В Большом зале я его не видел, но мы столкнулись мы возле кабинета трансфигурации. И выглядел он подозрительно довольным. – Что, уже успел выхлестать «Феликс Фелицис»? – спросил я, прищурившись. В коридоре были только мы. И это меня напрягало. – Сейчас в нем нет нужды, – сказал Генри, улыбаясь, – у меня и так все идет как надо. Слышал, Дамблдор решил давать мне индивидуальные уроки? – Нет, – протянул я, не понимая, к чему он клонит. – Я зашел к нему во время обеда, – продолжил братец. – Он спрашивал о тебе. – Обо мне? – удивился я. С Дамблдором мы никогда не были близки, и я не понимал, с чего бы вдруг он решил спросить про меня у братца. – Да, о тебе, – подтвердил братец. – И о Полоумной Лавгуд. Если ты меня хоть пальцем тронешь, – сказал он, заметив, как быстро сжались мои кулаки, – я не расскажу, что было дальше. Я прикусил язык и склонил голову вбок, подталкивая его к продолжению. – Так вот, – Генри все равно сделал шаг назад – на всякий случай – и продолжил, – Дамблдор спрашивал, не обижаешь ли ты ее… В груди мгновенно похолодело. Я замер, вслушиваясь в каждое его слово. – Я сказал, что обеспокоен твоей… напористостью, – продолжал братец, скорчив такую рожу, точно действительно беспокоился о Полумне. – Все знают, какая у тебя в школе репутация. А она ведь не берется из пустоты. А Луна, – он выделил это слово, точно называл ее так всегда, – милая и добрая девочка. Не хотелось бы, чтобы ты лишил ее невинности… Я чудом удержался, чтобы не набросится на братца с кулаками. Сердце забилось быстрее, все тело вдруг натянулось, как струна, а на лице заходили желваки. – Не смей, – прошипел я. – Даже не смей такое говорить. – А что же я говорю? – деланно удивился Генри. – Только правду. Как говорит мама: «Правду говорить легко и приятно», верно? Вдруг Генри подошел ко мне вплотную и прошептал: – Если она тебе действительно небезразлична, откажись от Полумны Лавгуд. Скажи, что сам отказываешься от занятий с ней и больше никогда к ней не подойдешь. – Или что?! – заорал я, толкая братца в грудь. Тот ничуть не удивился. Только поправил и так идеально сидящую на нем мантию. – Или я расскажу всем, что ты соблазнил невинную девочку, – спокойно сказал он. – Расскажу всем, что не такая уж она и невинная, раз связалась с тобой. Ей и так несладко, все думают, что она безумна. А после этого будут думать, что она еще и… – Закрой свой рот! – выкрикнул я, не помня себя от ярости. – Тебе никто не поверит! – Мне? – Генри засмеялся. – Это тебе никто не поверит. Тебе даже родной папа не верит, а ты говоришь о преподавателях Хогвартса, которым ты не раз портил жизнь. Набросится на него не дал появившийся в коридоре Эрни. – Эй, Гарри! – выкрикнул он, радостно махая мне рукой. – О, Генри, ты тоже тут? Мы медленно перевели взгляд на него. Тот же, кажется, не замечал напряжения, царившего между нами. – Гарри, тебя к директору зачем-то вызывают. Уже успел что-то натворить? Я молча развернулся и отправился в кабинет директора. Эрни проводил меня непонимающим взглядом… Когда я зашел в кабинет, там уже все собрались. За столом в центре комнаты сидел Дамблдор. По левую руку от него стояла Стебль, по правую – профессор Флитвик. В одном из двух кресел напротив директорского стола сидела Полумна, возле которой порхала Тыква. В углу в тени, словно палач, стояла Макгонагалл. Я бросил нервное «Здрасьте» и плюхнулся во второе кресло. Я старался не смотреть на Полумну и мыслями все время возвращался к нашему с Генри разговору. Все в комнате, кроме, пожалуй, Полумны, кидали на меня тревожные взгляды. Я откинулся на спинку и скрестил руки на груди. – Что ж, кажется, все в сборе, – сказал директор, поправляя очки-половинки. – Гарри, нас очень порадовали твои результаты экзаменов. Он, вероятно, ожидал, что я скажу что-то в ответ, но я упрямо молчал, сверля взглядом пол перед собой. – Кажется, наш эксперимент удался, – улыбнулся Дамблдор, так и не дождавшись от меня ответа. – Полумна, ты отлично справилась. – Гарри справился бы и без моей помощи, – медленно проговорила Полумна. Эта фраза больно резанула мне сердце. Макгонагалл в углу недоверчиво хмыкнула. – Тем не менее, ты очень ему помогла, – продолжил Дамблдор. – Мы думаем, что будет хорошо, если ты будешь помогать Гарри и в этом году, но с несколькими условиями со стороны Гарри… – Не надо никаких условий, – сказал я, не узнавая свой голос – он был хриплым и низким. – Она же сказала, что я справился бы и без помощи. Я отказываюсь от занятий с Полумной Лавгуд. – Гарри, – ахнула Стебль, но я не дал ей продолжить. Я боялся, что если сейчас кто-нибудь меня перебьет, я просто не смогу сказать то, что собирался. – Я не нуждаюсь ни в конвоире, не в искусственном друге, – твердо продолжил я. – Я и сам способен подготовиться к экзаменам. И я сам способен найти себе занятия поинтереснее торчания в библиотеке. Я повернулся к Полумне. Она смотрела на меня с удивлением и недоверием, но ничего не говорила. – Все, что я когда-либо говорил тебе, было ложью, – сказал я, глядя прямо ей в глаза. Потом я повернулся к Дамблдору: – Если это все, то я пойду. Дамблдор медленно кивнул. Я резко встал и вышел из кабинета, хлопнув дверью. Сердце ныло, руки дрожали, а глаза щипало от едва сдерживаемых злых слез. Но я верил, что все сделал правильно. Пусть так, но Полумна будет в безопасности. И никто не посмеет сказать ничего ни о ней, ни о ее поведении. Если такова жертва ее спокойствия, я принесу ее на алтарь нашей дружбы. Пусть мое сердце разрывается на куски, я готов это вытерпеть. А Полумна, я уверен, еще будет счастлива. С кем-нибудь другим. * Весь оставшийся день я проторчал в подземельях. Там меня бы точно никто не стал искать. За минуту до отбоя я вернулся в гостиную. Там сидели, весело переговариваясь, мои однокурсники. Заметив мою мрачную одинокую фигуру, они тут же принялись звать меня к себе. Я подошел, но садиться в предложенное мне медово-желтое кресло не стал. – Где ты был? – спросила Ханна. – Тебя Макгонагалл искала. Сказала, что еще один пропуск ее занятия – и она напишет твоему отцу. – Плевать, – сказал я. – Ханна, у тебя есть булавка? – Булавка? – удивленно спросила она. После девушка порылась в карманах мантии, выудила оттуда булавку и отдала мне. – Зачем она тебе? Я молча снял сережку-редиску и поменял ее на булавку. Ребята, не говоря ни слова, наблюдали за этим. – Приходила Полумна, – сказал Эрни, глядя на меня с явным недоверием. Точно не мог понять – действительно ли перед ним я. – Хотела поговорить с тобой, но не дождалась. – Спать хочу, – сказал я, сделав вид, что не услышал слова, сказанные Эрни. – Пойду в спальню. После этого я развернулся и пошел наверх, не обращая внимания на взволнованный шепот, взвившийся у меня за спиной. В спальне еще никого не было – все сидели в гостиной. Я подошел к окну, где стояли уже увядшие цветы. Я с помощью палочки превратил их в прах и убрал воду из стакана. После этого я сел на подоконник и невидящим взглядом уставился вдаль. Потом медленно расплел косички с бусинами, которые мне дарила Полумна, и убрал их в карман к сережке-редиске. В тот момент мне думалось, что я недостоин носить ничего из того, что подарила мне Луна. После этого я закинул одну ногу на подоконник и прикрыл глаза. Не знаю, сколько я сидел, прежде чем мои невеселые мысли прервал стук в окно. Я решил проигнорировать его, но через несколько секунд стук повторился. Я открыл глаза и увидел симпатичного сычика, сидящего по другую сторону окна. Я лениво встал и открыл окно. Сычик тут же запрыгнул на подоконник и протянул мне лапку. Когда я потянулся к нему, чтобы отвязать письмо, он едва заметно вздрогнул, но не отскочил. Я отвязал письмо и вытащил красивый перламутровый пергамент из конверта. Сычик тут же выпорхнул в окно. Я же посмотрел на письмо и заметил печать с инициалами Герберта Гатри. Сердце забилось чаще. Дрожащими руками я сломал печать и развернул письмо. «Уважаемый Гарри Поттер, Имею честь сообщить… Ваши достижения, перечисленные в ранее отправленном письме… Могу смело заявить, что хотел бы видеть вас в числе своих учеников… Герберт Гатри, глава гильдии артефактологов Магической Великобритании». Я бегло пробежался по письму, не веря своему счастью. Герберт Гатри берет меня в ученики!