Принцип исключения

Я очнулся в пустой гостиной Пуффендуя в мягком медово-желтом кресле. Вокруг было пусто и тихо. Я протер глаза и вдруг заметил сидящего напротив Волан-де-Морта. Он вальяжно развалился в кресле, закинув одну ногу на другую. Я вздрогнул, но попытался напустить на себя невозмутимый вид. Волан-де-Морт не приходил ко мне во снах с самого июля. И я уже наивно решил, что он больше не станет меня беспокоить своими визитами. – Давно не виделись, – сказал я хриплым ото сна голосом. – Соскучился? Волан-де-Морт усмехнулся и перевел взгляд на окно, за которым чернела холодная осенняя ночь. Создавалось впечатление, что мы с ним старые знакомые, которые решили обсудить за чашечкой кофе последние новости. – Честно говоря, немного, – ответил наконец Темный Лорд. – Говорят, ты вызвал Зов? Похвально. Я говорил, что у тебя большое будущее… – Это сон? – спросил я, демонстративно осматриваясь, точно разговоры с сильнейшим злодеем Магической Британии меня нисколько не волнуют. Я ущипнул себя за руку. Проснуться не получилось, но и боли я не почувствовал. – И да, и нет, – философски махнув рукой, сказал мой собеседник. – Понимаешь, раньше меня больше интересовал твой брат-близнец, признаю. Но теперь, когда я знаю, что ты способен на гораздо более впечатляющие вещи, чем он, мой интерес к тебе вырос. И я больше не намерен с тобой сюсюкаться. – Что ты имеешь в виду? – спросил я, сощурившись. Этот разговор все меньше и меньше походил на предыдущие. Теперь в голосе Темного Лорда появилась неприкрытая угроза. Волан-де-Морт встал с кресла и медленно дошел до затухающего камина. – Помнишь, я предлагал тебе добровольно встать на мою сторону? – спросил он, поворачивая ко мне свою змеиную голову. – На сторону сильнейших. Но ты отказался… – И откажусь снова! – выпалил я, вскакивая с кресла. Волан-де-Морт устало вздохнул и потер ту часть лица, где раньше была переносица. – Ну что за манеры? – спросил он. – Прошу, не перебивай меня, я же готовился, в конце концов! Так вот, ты отказался. – Он резко развернулся и в несколько шагов оказался прямо передо мной. По спине пробежал неприятный холодок. Он смотрел на меня, словно кот, который загнал мышь в угол и вот-вот ей перекусит. – Теперь я не буду спрашивать. Мучительно хотелось шагнуть назад, но я стоял на месте, глядя на Темного Лорда с вызовом. – А что так? Решил наконец отстать от меня? – спросил я, вздернув брови, хотя понимал, что Волан-де-Морт совсем не это имел в виду. Он засмеялся. Его смех был тихим и оттого непривычно жутким. Раньше я думал, что не боюсь Волан-де-Морта. Никто из Ордена никогда не показывал страха перед ним, только презрение. И я старался повторять за ними. Но теперь признался сам себе, что боюсь Темного Лорда до дрожи в коленях. – Ты слышал Пророчество? – внезапно перестав смеяться, спросил он. – Мне и не нужно его слышать, оно про Генри, – сказал я. – Не только про Генри, – произнес Волан-де-Морт. – Спроси у него как-нибудь на досуге, как именно оно звучит. Уверен, тебе будет любопытно. А что касается наших с тобой взаимодействий… – Я не собираюсь с тобой никак взаимодействовать! – выпалил я. – Ты так думаешь? – спросил он с наигранным удивлением. – Тогда почему же твое тело пришло туда, куда я приказал? Он вдруг вытянул вперед свою костлявую руку и толкнул меня в грудь. Создалось ощущение, что я погрузился в воду и резко вынырнул. Открыв глаза, я обнаружил, что стою в пуффедуйском туалете, уперевшись руками в раковину и глядя на самого себя в зеркало. Я в ужасе отпрянул и рвано вздохнул. Сердце забилось так сильно, что стало больно дышать. Я сделал еще один шаг назад, споткнулся и упал на задницу. Мерлин всемогущий! Волан-де-Морт может управлять мной во сне! Хотелось кричать, но горло сдавило спазмом. Я прижался спиной к холодной кафельной стене и прикрыл глаза. Потом мысленно сказал себе: «Не спать!» и снова их открыл. Самым правильным решением было бы рассказать обо всем Дамблдору и родителям. Но я не знал, как они на это отреагируют. Вдруг они запрут меня в каком-нибудь отдаленном месте в одиночестве? Вдруг посчитают меня исчадием Ада и перестанут со мной даже разговаривать? Я мотнул головой, отгоняя тревожные мысли. Это могло быть случайностью. В детстве я иногда лунатил, может, сейчас происходит то же самое? Слабые оправдания всплывали в голове одно за другим, успокаивая тело и разум. И это позволило мне наконец выдохнуть. Я медленно поднялся на ноги и отправился в спальню. Часы на стене показывали пять утра. Все в спальне крепко спали. Я вздохнул и забрался в постель. Сна не было ни в одном глазу. Казалось, что стоит заснуть, и Волан-де-Морт снова придет ко мне. Я упрямо отгонял эти мысли, ворочая с бока на бок. Проворочившись больше получаса, я наконец провалился в сон. На этот раз без сновидений.

*

Утром я проснулся в своей постели – там же, где и заснул. Я облегченно выдохнул и принялся одеваться под ругань Зака и Эрни, которые не поделили место рядом с их кроватями. – Я же тебе сказал, – уверенно вещал Эрни, – до левой ножки моей тумбочки твоя территория, дальше – моя. А твои вонючие носки лежали прямо рядом с моей кроватью! – Хватит заливать! – возражал Зак. – Оба носка лежали до твоей ножки… Я быстро оделся и выскочил из спальни, а потом и из гостиной… Весь день прошел в напряжении. Во-первых, я старательно избегал Полумны, а это было не так-то просто, учитывая, что она прекрасно знала мое расписание. Приходилось опаздывать на каждое занятие, чтобы не пересекаться с ней, а еще завтракать и обедать так быстро, как только было возможно. Во-вторых, я весь день не мог выбросить из головы сон с Волан-де-Мортом. Где-то в глубине сознания сидел страх, что он придет и сегодня, но я подобные мысли старался пресекать на корню. В-третьих, уже в эту субботу я должен был отправиться на первое занятие с Гатри. Конечно, я безумно этого ждал, но одновременно был встревожен перспективой увидеть своего кумира вживую. И в-четвертых, сегодня я должен был прибыть к Снейпу на разговор. Официально, это было наказание за сквернословие, но я слишком хорошо знал Снейпа. Он бы не стал оставлять за такое после уроков, максимум – лишил бы мой факультет пары десятков баллов. Очевидно, цель этой встречи была другой… Я стоял перед дверью в новый кабинет Снейпа. Наверное, единственный год, когда я не боялся этой двери, пришелся на год преподавания Ремуса. Все остальные преподаватели защиты от Темных искусств как-то не располагали к дружеской беседе. Наконец, я набрался смелости и постучал. Из-за двери раздалось глухое «Войдите!». Я вошел, с силой толкнув дверь. Снейп сидел за учительским столом и читал чье-то эссе, написанное на потрепанном куске пергамента. Как только я вошел, он поднял на меня взгляд и положил пергамент на стол. – Присаживайтесь, мистер Поттер, – сказал он ровным тоном. Я сел за парту перед ним. Несколько секунд мы сидели молча. А потом вдруг Снейп произнес: – Что, испугался? Я выдохнул. По одной этой фразе было понятно, то Снейп не держит на меня зла. И это не могло не радовать. – Эм… – Я не знал, как спросить то, что волновало меня вот уже несколько недель. – Мой отец, он… – Да, он был в ярости, – согласился Снейп. Он встал из-за стола и обошел его, не глядя на меня. – Он запретил мне учить тебя темной магии. – И вы послушаете его? – спросил я с надеждой на отрицательный ответ. – Зависит от тебя… – Снейп посмотрел в сторону окна. Оно было занавешено черной тканью, но сейчас полотно немного сбилось, и сквозь узкую щель пробивалась полоска света. Я склонил голову вбок в немом вопросе. Снейп продолжил: – Предположим, что мы будем заниматься втайне. И настанет момент, когда ты снова используешь темное заклинание при отце. Он спросит у тебя, кто тебя научил этому заклинанию. Что ты ответишь? Он резко развернулся и внимательно посмотрел на меня. – Ну, – замялся я, – я скажу, что сам нашел это заклинание в книге из Запретной секции… – Нет, – сказал Снейп. – Ты скажешь правду. Я нахмурился. Мысль зельевара пока была мне непонятна. Снейп устало закатил глаза. – Ну? – сказал он. – Что? – не понял я. – Подыграй мне! – Снейп сделал движение руками, словно подгонял меня. – Итак… – Он демонстративно прокашлялся. – Гарри, кто тебя научил этому заклинанию? – Профессор Снейп? – неуверенно ответил я. – Хорошо, – кивнул зельевар. – А когда он научил тебя этому заклинанию? Озарение пришло так внезапно, что я восхищенно ахнул. Спустя несколько секунд я ответил: – Научил в прошлом году. Еще до летних каникул. – Ты не настолько безнадежен, как я думал, – сказал Снейп. – Твой отец не знает, скольким заклинаниям я успел тебя научить. Поэтому нет смысла прекращать наши занятия. Так что даже не рассчитывай: я не позволю тебе бездельничать. – Какая жалость, – протянул я, все же не сумев скрыть улыбку. – А зелья? – С зельями сложнее, – ответил зельевар, опершись бедрами о свой стол. – Твоя мама устроила мне знатный нагоняй. И, вообще, она права. Не стоило мне втягивать тебя во все это. В этот момент я снова сник. Получается, новых флаконов с зельем мне не видать. – Но она признала, что зелье действительно рабочее, – продолжил Снейп. – Я дал ей почитать твои отчеты. Переработанные, естественно. Она предложила помощь в доработке и подаче на патент. – То есть, зелья все-таки будут? – недоверчиво спросил я. – Будут, – кивнул Снейп. – Но месяца через три, не раньше. Я помню, что у тебя остался последний флакон. Мы с твоей мамой договорились, что я не буду его конфисковать, и при нужде ты сможешь его использовать. Так что постарайся его поберечь. Я кивнул. Вдруг дверь с грохотом открылась, и в кабинет влетел запыхавшийся Малфой. – Здрасьте, – выпалил он, переводя дух. – О, Поттер, ты уже здесь? Он кинул сумку на парту, за которой я сидел и плюхнулся на стул рядом со мной. – Ну раз уж все в сборе, – сказал Снейп, отходя к доске. – Я могу рассказать, что мы будем изучать. Итак, следующее заклинание, которое мы изучим – это фрагор…

*

Смерть Эриды открыла во мне новую суперспособность. Я научился загружать себя работой так, что думать о чем-либо другом просто не было времени. Эта суперспособность отлично помогала мне сейчас, когда мысли о Полумне буквально сжирали меня изнутри. Занятия и огромные домашки по ним отнимали львиную долю времени. В оставшееся – я был занят либо созданием талисманов, либо работой у Аберфорта, либо помощью близнецам. Что касается Аберфорта… Сначала я боялся к нему идти. Маккорнер сказал, что охрану Хогвартса усилили, и это могло означать, что моя своевольная вылазка ее спровоцирует. Объясняться перед брызжущим слюной Филчем очень не хотелось. Однако я все же решил рискнуть. И, очевидно, на подземный ход под Гремучей ивой чары не распространялись. Теперь главной задачей было не попасться Маккорнеру и его отряду… С близнецами было проще. Многие заказы они присылали покупателям из Хогвартса по почте. А ту часть, которую не получалось отправить лично, присылали мне под видом оборудования для артефактологии. Все-таки теперь все преподаватели знали, что я ученик Гатри. Кстати о нем. Занятия должны были проходить два раза в неделю – в выходные. Я должен был прибывать в лондонский Колледж прикладных магических наук через камин профессора Стебль. А потом через этот же камин возвращаться в школу. Время моего прибытия и отбытия было настолько строгим, что у меня было всего десять минут на то, чтобы пройти от камина к кабинету Гатри и потом – обратно. Об этом я узнал в субботу на первом инструктаже от профессора Стебль. После этого она похлопала меня по плечу, дала горсть летучего пороха и мягко подтолкнула к камину. Я вздохнул и четко назвал адрес, кидая в камин порох, который перенес меня в светлый просторный холл Колледжа. Там было тихо и пусто – у студентов и преподавателей был выходной. Однако один человек все же ждал меня в холле. Это была хрупкая девушка в белоснежной форме Колледжа с бирюзовой нашивкой на правом рукаве. – Мистер Поттер? – спросила она, едва я шагнул из камина. Я кивнул, все еще отходя от перемещения. – Идемте, все уже собрались. Она развернулась и двинулась по коридору. Я поспешил за ней. – А сколько еще у профессора Гатри учеников? – спросил я, осматриваясь. – Не называй его профессором, – внезапно сказала девушка. – Он предпочитает «доктор Гатри». Я был немного озадачен подобной информацией. Да, маги из высшего научного общества могли быть докторами. Технически, моя мама была доктором. Но она говорила, что обычно так никто не выражается. Слишком уж пафосно это звучит. Однако спорить я не стал. Доктор, так доктор. Девушка привела меня к красивой белой двери с бирюзовым узором и постучалась. Услышав громкое «Войдите!», она отворила дверь, пропустила меня вперед и поклонилась Герберту Гатри. После этого она захлопнула дверь, и я услышал спешно удаляющиеся шаги. Я поздоровался и шагнул вглубь кабинета. С первого взгляда он казался небольшим. В него помещалось всего четыре одноместных парты, преподавательский стол и доска. Однако огромную часть кабинета занимали массивные шкафы, тянущиеся вдоль стен. Именно они съедали большую часть пространства. За тремя столами уже сидели ученики: два парня и одна девушка. Они даже не взглянули на меня. Казалось, они вовсе меня не заметили. Герберт Гатри стоял возле преподавательского стола, за которым были развешаны его многочисленные грамоты и награды. Глава Гильдии артефактологов был в белой мантии с серебряными звездами. Ему было чуть меньше сорока, и он чем-то напоминал павлина. Худое вытянутое лицо было почти таким же бледным, как его мантия. Светлые волосы, зачесанные на одну сторону, уже тронула седина. Черные глаза смотрели одновременно строго и с интересом. – Вы опоздали, мистер Поттер, – сказал он. Голос его был высоким и звонким, на букве «а» его интонация взлетала вверх. – Не задерживайте остальных. Занимайте свободный стол. Я кивнул, одновременно с этим извиняясь, хоть опоздавшим себя не считал, так как прибыл раньше назначенного времени. После недолгого копошения у вешалки рядом с дверью я уселся за свободный стол. Девушка за соседним столиком окатила меня презрительным взглядом и тут же отвернулась. – Итак, – начал Гатри. – Я выбрал вас в ученики, так как разглядел в вас то, что принято называть талантом. Однако я уверен, что по-настоящему талантливых артефактологов единицы. К ним отношусь, например, я. Вы же пока просто умеете чуть больше, чем остальные. Я внимательно слушал Гатри, стараясь ничего не упустить. Остальные сидели, точно натянутые струны и, кажется, даже не дышали. – Я надеюсь, что вы примете мои знания с благодарностью. И используете их на благо Колледжа прикладных магических наук и Гильдии артефактологов. Теперь немного о правилах. – Гатри двинулся между столами, чем-то напоминая этим Снейпа. Только его мантия не взлетала, точно крылья, а лениво волочилась по полу, точно павлиний хвост. – Первое правило: все знания, которые вы тут получите, нельзя распространять. Заклинания, техники, секреты – никому, даже близким друзьям и родственникам. Узнаю, что вы распространяете мои знания – вы больше не будете моим учеником. Второе правило: мой авторитет непоколебим. Если у вас возникают сомнения в моих методах преподавания, наше сотрудничество закончится, и вы больше не будете моим учеником. Третье правило: никаких пропусков занятий. Единственная причина, по которой вы можете пропустить занятие – это смерть. Моя. Он отрывисто хохотнул, очевидно, забавляясь собственной шуткой, и остальные ученики вдруг тоже быстро засмеялись. Я, повинуясь общему настроению, тоже хихикнул, хотя следовало признать, что большинство преподавателей Хогвартса шутили гораздо лучше. – Более одного пропуска будет означать, что вы больше не будете моим учеником. Четвертое правило… Внезапно дверь в кабинет с грохотом открылась, и в помещение ввалился старичок в белой мантии. Она была не такой сияющией, как мантия Гатри, и на ней не было звезд. Старичок удивленно уставился на не менее удивленных нас. – Ой, драсьте, – сказал он, улыбнувшись. Я заметил, что у него не хватало одного переднего зуба. – Звиняйте, профессор Гатри, я ненадолго. – Доктор Гатри, – сквозь зубы процедил Гатри. – Ага, – сказал старичок, подходя к шкафу и по-хозяйски распахивая его двери. Кажется, его предпочтения доктора мало волновали. – Я же просил согласовывать визиты в этот кабинет, – строго сказал Гатри. – Та я быстро, – отмахнулся от него старичок, набирая из шкафа склянки и заготовки для механизмов. – Я и так каждый свой чих с вами согласовываю. Я с другого конца класса услышал, как Гатри скрипнул зубами от ярости. Старичок же набрал то, что ему было нужно, и вышел из кабинета, ногой прикрыв за собой дверь. – Это был Альфред Пеннингтон, – сказал Гатри, возвращаясь к своему столу. – Четвертое правило: вам не при каких обстоятельствах нельзя с ним разговаривать. Если я узнаю, что вы нарушили это правило… Он сделал многозначительную паузу, и ученики тут же подхватили: – То мы больше не будем вашими учениками! – Радует, что вы сообразительные, – холодно похвалил Гатри. Потом он перевел строгий взгляд на меня и добавил: – По крайней мере, большинство из вас. После этого он взмахнул палочкой, и на доске появилась инструкция по изготовлению одного из талисманов. После этого он наклонился, извлек из недр своего стола живую крысу и плюхнул ее на стол. – Сегодня будем учиться делать одно из первых моих изобретений. Крысолов. Я воспрял духом. Один из его крысоловов я когда-то разбирал и даже смог починить. Сегодня я точно смогу блеснуть знаниями! – На протяжении двух месяцев я буду учить вас делать разные талисманы. И конечно задавать изготовление артефактов на дом. Тому, кто лучше всех справится со всеми заданиями, я дам возможность доработать одно из моих новых изобретений. Он поднял со стола небольшую серебряную шкатулку, которую я до этого не замечал, и показал нам на вытянутой руке. Остальные ученики подались вперед, чтобы получше рассмотреть блестящую штуковину. – Это шкатулка для сдерживания опасных магических артефактов. Забавно, что она и сама является опасным артефактом. – Он снова отрывисто хохотнул, и мы хохотнули вместе с ним. – Она почти готова, и вы можете стать тем, кто доведет ее до идеала. А сейчас вернемся к теме сегодняшнего занятия. В шкафах слева – ингредиенты, справа – инструменты. Приступайте! Все кинулись к шкафам. Я удивился, что Гатри не дал никаких объяснений, только написал инструкцию на доске. Однако говорить ничего не стал. Вместо этого я направился к шкафу с инструментами. За работу я принялся позже всех. Казалось, что я был самым не расторопным из присутствующих. Это меня немного задело. Но я быстро вернул себе оптимистичный настрой, взявшись за инструменты. Полтора часа в помещении было тихо. Ученики даже механизмами не гремели. И я тоже старался не шуметь. Гатри сидел за своим столом и читал какую-то книгу, не обращая на нас никакого внимания. Я думал, что он будет расхаживать по классу, как делал Снейп, и раздавать советы. Но он даже не смотрел на нас. Это показалось мне странным, но я вспомнил, что сомневаться в его методах преподавания было запрещено, и поэтому постарался все свои мысли сосредоточить на крысолове. Собрать артефакт с нуля оказалось в сто раз сложнее, чем починить уже готовый. Однако я своей работой был доволен. Когда прошло полтора часа и Гатри рявкнул: «Время вышло, руки за спину». Я убрал руки назад и шагнул от стола с гордо поднятой головой. Гатри взял со стола четыре листа и начал обходить учеников. Крысоловы двух парней он забраковал, прислонив к каждому артефакту крысу, которую держал за хвост. Он отдал им листы, куда тут же вписал «отвратительно». Артефактом девушки, которая сидела со мной по соседству, он заинтересовался. Крысолов активировался, стоило крысе приблизиться к нему. Но на других крыс он не отреагировал – нужные огоньки так и не загорелись. – Что ж, сносно, – вынес вердикт Гатри. Он отдал ей лист, где я успел заметить размашистое «слабо». Потом он двинулся ко мне. Я замер и затаил дыхание. – Так-так, – сказал Гатри. – Что это у нас здесь? Он прислонил крысу к моему крысолову, и на нем загорелся синий огонек. Однако через несколько секунд огонек сменился на красный. – Это недоразумение подавало большие надежды, – разочарованно произнес Гатри, глядя на мой крысолов. – Жаль, что не работает. – Он работает, проф… Доктор Гатри, – аккуратно возразил я. Тот посмотрел на меня, удивленно вздернув брови. – Я немного его доработал. Красный огонек означает, что больше крыс в помещении нет. – Я, кажется, не просил ничего дорабатывать, – холодно сказал Гатри, и сердце от этого гулко ухнуло. – Задача была собрать крысолов точно по моей инструкции. Или вы сомневаетесь в моих методах преподавания? – Нет, сэр, – быстро выпалил я. Гатри направил свою палочку на мой крысолов, и тот, на мгновение вспыхнув, превратился в горстку пепла. Я едва сдержался, чтобы не ахнуть. – Впредь следуй моим инструкциям точно, – сказал он. После этого он положил последний листок на мою парту и большими буквами в первой графе написал правой рукой «тролль». Расстроиться не дала интересная мысль, которую я, против воли, сказал вслух. – Я думал, вы левша. Гатри поднял на меня нечитаемый взгляд и строго произнес: – Постарайся на моих занятиях больше не думать, у тебя это плохо получается. – Потом он выпрямился и объявил: – На этом занятие окончено. Жду завтра в это же время. Все мгновенно собрались и вылетели из кабинета, бросая быстрые «До свидания, доктор Гатри!». Я тоже старался не отставать. Однако перед тем, как отправиться к камину, я решил зайти в туалет. Он оказался этажом ниже и выглядел менее помпезно, чем главный коридор. Я подошел к одной из четырех раковин, включил ледяную воду и быстро умылся. Слова Гатри больно ударили по моей гордости. Но еще сильнее ударило по ней то, что он уничтожил мой артефакт. Я убеждал себя, что такой метод преподавания может пойти на пользу. Говорят же, не нужно слишком сильно привязываться к своим работам. Но обиду, клокотавшуя внутри, было никак не унять. Я стоял, уперевшись руками в бортик раковины и смотря на капающий кран. Вдруг дверь одной из кабинок открылась и оттуда вышел тот самый старичок в белой мантии. Как его там звали? Альфред Пеннингтон? – Неужели Гатри успел макнуть тебя в грязь на первом же занятии? – удивился он, моя руки в раковине, которая находилась через две от моей. – Доктор Гатри запретил с вами разговаривать, – сдавленно произнес я. – Так ты не разговаривай, – улыбнулся мне старичок через отражение в зеркале. – Просто слушай. Разговаривать и слушать – это ведь не одно и то же, верно? Я ничего не ответил. – Дели все, что говорит Гатри, на два. Не воспринимай его слишком серьезно. – Он лучший артефактолог в Магической Британии, – напомнил я. – Цыц! – сказал старичок. – Тебе же запретили со мной разговаривать. Вот и помалкивай. Я раздраженно вздохнул. Но что-то в этом старичке было такое, что заставляло слушать его со всей возможной внимательностью. – Раньше действительно были мастера, к совету которых можно было прислушаться, – продолжал старичок. – Но Гатри к таковым не относится. – Хватит, – твердо сказал я. Несколько секунд мы стояли в тишине. Только вода в раковине старичка шумела и булькала. Кажется, он намывал руки уже по десятому кругу. Его движения были неловкими. Руки дрожали. И только сейчас я заметил, что он чертовски стар. – Ты очень похож на него, – внезапно сказал старичок. – На кого? – не понял я. – На Флимонта. Я резко повернул голову. Старичок улыбался, глядя на собственное отражение. – И на Джеймса, естественно, – продолжил он. – Но он ведь тоже похож на Флимонта. – Так работает генетика, – съязвил я. – Беру свои слова назад, – засмеялся мой невольный собеседник. – На Джеймса ты похож куда больше. Дам тебе совет: лучше помалкивай. И при Гатри, и при мне. А то расскажу нашему уважаемому доктору, – он язвительно выделил последнее слово, – что мы тут с тобой мило побеседовали. Я бросил на него обиженный взгляд. – Ладно, так уж и быть. Пощажу тебя. Но при одном условии. – Я вскинул одну бровь, но ничего не сказал. – Ты не будешь принимать капризы Гатри на свой счет. И продолжишь заниматься артефактами несмотря ни на что. А теперь топай отсюда. Я хмыкнул и, не попрощавшись, вышел из туалета.

*

В спальню я шел в приподнятом настроении. Да, Гатри растоптал мою гордость, но у Пеннингтона каким-то образом получилось снова привести ее в чувства. Хотя, ничего особенного он мне не сказал. Проходя по коридору, я даже успел пожалеть, что не расспросил старика, откуда он знает моего деда. Мои мысли прервал грубый окрик, на который я против воли обернулся. – Эй! Как первое занятие с Гербертом Гатри? – спросил подозрительно довольный Генри. Я вспомнил, что сегодня у него должно было состояться первое занятие с Дамблдором. Очевидно, оно прошло лучше, чем мое занятие с Гатри. – Нормально, – соврал я, глядя на братца с открытой неприязнью. – Чего тебе? – Даже не спросишь, как прошло первое занятие у меня? – деланно удивился Генри. – Мне все равно, – сказал я, разворачиваясь и собираясь уходить. – Да? – с таким же неискренним удивлением спросил братец. – Какая жалость. А я ведь наконец услышал Пророчество. Я остановился, но оборачиваться не стал. «Спроси у него как-нибудь на досуге, как именно оно звучит. Уверен, тебе будет любопытно», – мгновенно вспыхнула в голове фраза Волан-де-Морта. – Могу даже процитировать. – Братец театрально откашлялся. – Итак, «Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда. Рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца. И Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы. И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой. Тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца». Я нахмурился. В целом, мы все и так это знали. Неужели, ради этого Пророчества мы подняли на уши все Министерство? И неужели из-за него погибла Эрида? – Это не все Пророчество, – сказал Генри, радуясь тому, что ему удалось ввести меня в замешательство. – Там есть и про тебя. Я не выдержал и посмотрел братцу в глаза. В них играл злой огонек. Он явно забавлялся моей реакцией. – «Он будет биться за силы света, но будет и тот, кто способен перейти на темную сторону и помешать ему, – понизив голос, продолжил Генри. – Его отражение. И будет оно препятствовать тому, кто встанет на светлую сторону. Ибо там где свет, должна быть и тьма…». Он сделал многозначительную паузу. Я же похолодел. Отражение – это я. Я тьма, которая должна помещать Генри исполнить его предназначение. Увязая в невеселых мыслях, я не заметил, как Генри подошел ко мне. – Ты снюхался со слизеринцами, – прошептал он. – Значит тьма уже почти овладела тобой. – Что тебе нужно? – спросил я. Генри резко стал серьезным. От наигранного пафоса не осталось и следа. – Мне нужно, чтобы ты дал мне исполнить свой долг, – холодно сказал он. –И если ты будешь мне мешать, я не знаю, что с тобой сделает Орден Феникса. После этого он резко развернулся и направился в сторону гриффиндорской башни. А я так и остался стоять, глядя ему вслед.