Дорога домой

Игорь перекинул рюкзак через другое плечо и оглядел квартиру – она казалась брошенной даже в лучшие дни, а теперь и вовсе пустовала. Проверил документы, оружие, запас пуль. - Ты позвонишь мне? – Дима сложил руки на груди. Он недоволен всем: тем, что Игорь уезжает, что он вынужден остаться, что Игорь едет не один. - Там ведь нет сети, - у Игоря непривычно тяжелые ботинки, на плечах одна из самых прочных курток, а кепочку приходится оставить. Он не может позволить себе ее потерять. - Хотя бы пока она будет, - Дима постоянно отводил взгляд, и у Игоря создавалось ощущение, что он поступает некрасиво, но правильно. - Тебе туда не надо, - Игорь отчаялся объяснить Диме то, что ощущал внутри. Это странное место, пропажа брата… Его тянет туда. – Слишком опасно. - С чего ты взял? Там же просто монастырь, - Дима застегнул один из карманов на его рюкзаке. Невысокого роста, взъерошенный и надувшийся, он напоминал воробья. - Там… Странное что-то происходит, - Игорь не стал говорить о том, что предыдущие два дня к поездке готовился не только он. Разумовский предоставил ему все, от машины до оружия (Игорю пришлось закрыть глаза на отсутствие документов на него) с условием, что он тоже поедет. Игорь не стал спорить. Это решение не вызывало у него такое отторжение, какое моментально возникало внутри, стоило сказать об этом Диме. Именно Разумовский нашел старые форумы, где обсуждались Топи и люди, что пропадали в округе. - Что я должен тебе сказать? Что ты хочешь от меня услышать? Счастливого, блин, пути? – Дима отступил от него на шаг и еще сильнее сжал руки. – Если ты не вернешься, я тебя убью. - С чего бы мне не возвращаться? - Игорь усмехнулся. Подобной чушью он не занимался, не думал о смерти и ехал с чётко поставленной целью - забрать брата. Да, возможно, там могло быть опасное место. Секты при монастырях те же самые далеко не дружелюбное сборище. А если Максима нет в живых? От этой мысли так сильно скрутило живот, что Игорь решил побыстрее убежать из квартиры. - Я вернусь. Он хотел коснуться плеча Димы, но тот моментально отстранился, пряча взгляд за бликующими стеклами очков. - Надеюсь. Вместе они спустились по темной лестнице вниз, из подъезда на сырую улицу, где яркими лучами мощных фар тьму питерского двора-колодца прорезал слишком приметный внедорожник. - Гелендваген Мансори. - Ты что, материться начал? - Полмиллиона долларов стоит, - Дима смотрел на машину восхищенным взглядом. Игорь потер лоб. - Я забыл сказать, что незаметную, - хотя лично ему машина ни о чем не говорила. Он подошел первым – передняя пассажирская дверь была открыта, и оттуда спрыгнул Разумовский. Он поздоровался с ними обоими – и Игорь буквально кожей ощутил недовольство Димы. Но он не мог при всем желании объяснить почему Разумовскому он не может запретить, а Диму должен спасти. - Ладно. Я понял, - он поджал губы и поправил очки. – Удачи, в общем. Я буду рад, если ты не забудешь позвонить. Игорь задумчиво проводил его взглядом. Он что-то натворил только что? Сам не понял. Вернется и разберется. - У нас двенадцать часов пути. - А ты водишь машину? Разумовский покачал головой. - Справок не собрал, - загадочно ответил он. Игорь всерьез переживал, что Разумовский станет мало того, что обузой, так и оденется неадекватно. Однако одежда на нем была черной, практичной, а ботинки сильно напоминали военные берцы. Волосы он собрал резинкой. Игорь не хотел его брать и даже честно об этом сказал, но затем Разумовский аккуратно попросил его передать со стола ножичек и впечатал его прямиком в глаз одной из картин, что висела на стене. У Игоря появилась тысяча и один вопрос, которые он решил отложить, под впечатлением согласившись. Он сел за руль с некоторой опаской. Игорь и прежде водил машины, но то были отечественные, где заводиться порой приходилось с толкача и двумя проводами, эта же поражала всякое воображение. Дело осложнялось тем, что в тесном дворе ему нужно было быстро разобраться с силой педали газа. - Если ты не водишь, как ты ее сюда привез? – спросил Игорь у Разумовского, что устроился на сидение рядом. Тот рассеянно перевел на Игоря взгляд. - Друг помог, - подумав, ответил он. На его коленях светился раскрытый ноутбук. Игорь сосредоточился целиком и полностью на машине. Он приложил все усилия для того, чтобы максимально быстро привыкнуть к ней и выехать из двора-колодца аккуратно и быстро. На пустых улицах ночного города он позволил себе нажать на газ быстрее. Рев машины отдался у него где-то внутри, подарив ощущение эйфории. Фонари мелькали один за другим, навигатор показывал около восемнадцати часов дороги, и Игорь ощущал себя так беззаботно, как никогда. Да и прежде он не водил машину такой стоимости. - Зачем тебе ехать? – задал вопрос Игорь спустя полчаса молчания. Он не отрывал взгляд от скоростного шоссе, позволяя себе развивать скорость до 230 км в час. Платная трасса до Москвы была совершенно пуста. Ехали они в тишине и в ночь, чтобы избегать пробок. Радио не ловило, телефоны тоже. Если рядом с Питером такая черная дыра, то неудивительно, что в России есть места похуже. - Я…. Я все думаю об этом сообщении. Я думаю, он хотел, чтобы я ответил. Но мои сообщения не доходят. Сети нет, - Разумовский покрутил в руках телефон. – Когда я звоню, то слышу только «Абонент вне зоны действия сети». Я хотел сказать ему, что я не злюсь и простил его уже очень давно. - Это так важно? - Думаю, что да. Денис не из тех, кто будет писать такие сообщения по пьяни. - Вы были… друзьями? - Он был мне лучшим другом. Семьей, которой у меня никогда не было, - на этом Разумовский вдруг резко замолчал. Он выглядел нервным и взволнованным, но Игорь списал это на общие странности в характере своего попутчика и изредка всё же поглядывал на него. Игорю не приходилось с такими общаться. - А у тебя хорошие отношения с твоим братом? – в ответ спросил Разумовский, смещая вектор внимания в сторону Игоря. Он закрыл ноутбук и слегка сполз по сидению. Парень кутался в теплую черную толстовку. В полутьме тени легли под его глаза и скулы, делая лицо каким-то особенно хищным. - Обычные, - Игорь был немногословен. Максим. Когда он отвлекался, то начинал ощущать кайф от дороги, машины и поездки в целом, однако стоило ему произнести про себя имя брата, как тревога нарастала с удвоенной силой. - У меня…. У меня просто есть ощущение, что я должен поехать. Тревога. Как будто с ним что-то не так, - едва слышно произнес Разумовский спустя десять минут молчания. Он говорил неуверенно, будто бы боялся, что Игорь не поймет. - У меня тоже есть такое ощущение. На этом беседу они завершили. Игорь сконцентрировался на дороге настолько, что отключился полностью от всего, кроме вождения. За рулем он не засыпал, а наоборот – отдыхал. Вокруг был только лес и редкие встречные машины. Мелькали остановки, туалеты, мобильные заправки. Бак у этой машины был поистине огромен, так что первую остановку пришлось делать только через два часа. Игорь подруливал к заправке, внезапно для себя обнаружив, что Разумовский спит, привалившись к стеклу и закрывшись капюшоном с головой. От резкой остановки он очнулся. - Где мы? - Не так далеко от Питера. Бензин кончился, - он хотел сказать Разумовскому, чтобы тот спал дальше, а потом осознал, что платить ему особенно и нечем. Неловкий момент быстро сгладился тем, что Разумовский вышел из машины, сонно оглядываясь по сторонам. После теплого салона воздух казался прохладным. Он кутался в свою толстовку. Игорь заливал полный бак и смотрел на огромные цифры, каких стоил бензин для этой машины. Он бы себе такое путешествие и во сне позволить не смог. Все его деньги уходили на раздачу долгов и кредитов, которые он брал, спасая Максима от наркотиков. - Крутая машина, - сказал он, прерывая молчание. - Эта? Я просто попросил самую мощную, - пожал плечами Разумовский. Машина и сумма на счетчике его вообще не интересовала. Он снял капюшон и снова собрал волосы в хвост. – Меня всегда так выключает в машине, прости. - Да все нормально, - Игорь первым прошел в сторону касс. Он по-прежнему чувствовал себя странно, понимая, что за все платит Разумовский. У него денег хватало максимум на пару хот-догов по пути. И то потому, что Дима занял. - Если ты не против, - Разумовский протянул ему руку с картой, называя необходимый набор цифр. – Я могу сильно отключиться, - он сделал странный акцент на последнем слове. – Потом отдашь. - Я не… - Пожалуйста. И было в этом «пожалуйста» что-то странное. Игорю пришлось принять карту. Он не любил чужих денег и сторонился их, а тут вдруг не смог поспорить. Ответом ему была едва заметная улыбка. Они вернулись в машину, и вскоре Игорь осознал, что не курить больше не может. Он приоткрыл окно и достал сигарету. Вовремя спохватился – спросить же надо – и получил на то молчаливое согласие Разумовского. Он снова смотрел что-то в ноутбуке и быстро печатал. Пальцы его так стремительно перемещались по клавиатуре, что Игорь не представлял, насколько реально так научиться. При этом на руки свои Разумовский не смотрел. Игорь перешел на круиз-контроль, выставив двести километров в час, после чего снова бросил взгляд на Разумовского. Он сосредоточенно втыкал в монитор. Сполз по сидению и уперся коленями в панель перед собой. Резинка плохо держала его волосы. Они постоянно падали на лицо. - Есть идеи, зачем Титову потребовалось так резко ехать куда-то с неизвестными людьми? - Думаю, что целью был монастырь. Я прочитал несколько сайтов. Его называют свершающим чудеса. Исцеляющим от болезней. Похоже с ним что-то произошло. - А остальных тогда зачем? - Это я найти в интернете не смог. Тебе ведь лучше своего брата знать. - Спорный момент, - Игорь выбросил сигарету в окно. Он снова взглянул на Разумовского – тот закрыл ноутбук и смотрел в окно. Игорю бы смотреть на дорогу, но вместо этого взгляд его прикован к напряженной шее. Только не сейчас. Неудачный момент. Игорь помнил это ощущение прекрасно, плавали уже. Вообще неудачное время, чтобы все это вспоминать. Некоторое время назад он бы назвал себя вполне счастливым человеком, пока Максим все не испортил. Он переживал прежде это ощущение – симпатия. Заинтересованность. Пугающая, неизвестная, тревожащая. Он испытал ее только раз – когда увидел, как дерется Ваня. После этого Игорь перестал нормально спать и жил одними тренировками. Ему чертовски хотелось его впечатлить, а вышло так, что после одного из самых напряженных боев, когда Игорю удалось положить Ваню, своего учителя, они закончили поцелуем в раздевалке. Их отношения длились не больше трех месяцев, и Ваню он винить не мог – он бы сам от себя ушел, если бы мог. Максим изматывал его. Доводил. Выбешивал. Игорь и сам был близок к помешательству, день за днем справляясь с его отвратительным характером. У него не было сил и возможностей поддерживать отношения. Ваня спросил, может ли он уйти, и Игорь отпустил. Они остались друзьями, но не было ни дня, чтобы Игорь не жалел. Вообще-то он частенько скучал. Ваня во многом был хорош – великолепно дрался, но при этом сохранял поразительное спокойствие, был достаточно умен и порой помогал Игорю сдавать экзамены так, как не справлялись преподаватели за год. Игорь скучал по его светлым волосам, успокаивающему взгляду и украденным объятиям по закоулкам университета. Когда он увидел Диму, сильно напомнившего ему Ваню, Игорь почти убедил себя, что не станет использовать его для собственных воспоминаний. Но сейчас… Игорь знал, что это нельзя контролировать. Все уже запустилось. Его натура. Тем, кем он всегда был и тем, кем обзывал его Максим, обнаружив их с Ваней совершенно случайно дома, когда они, забывшись, целовались в ванной, кем остается сейчас и не может себе позволить новых отношений, пока не разобрался с Максимом снова. Максим портил ему всю жизнь. - А если там что-то… выше обычного понимания? – голос Разумовского вернул Игоря к реальности. - Разберемся, - только и ответил Игорь. - А ты веришь в это? Что есть что-то более необычное, чем может объяснить физика? Игорь вынужден был сдержать недовольство. - Какой смысл гадать. Придем, увидим, победим, - отрезал он, может быть, слишком грубо. Потом через несколько минут взглянул на Разумовского – обиженным он не выглядел. Скорее, как человек, на которого Игорю хотелось смотреть. И это не вызывало в нем никаких отсылок к Ване. Если бы не чертова поездка, Игорь, возможно, использовал бы каждый момент. Если бы не чертова поездка, Игорь бы и не узнал, что так реагирует. Вечно его клинит в самый неудачный момент. Он рассердился сам на себя. Чертов Максим Гром. Даже если ты теперь Кольцов. *** Денис лежал на своем матрасе без намека на сон. Он слышал легкое сопение со всех сторон и раздражающий храп прямо над ухом. Ему почти удалось заснуть, когда тело ощутило знакомый вес – рука поверх груди, нога поверх бедер. Как будто Денис плюшевая игрушка какая-то. Как будто собственность Кольцова. Это напрочь лишило его сна. Первой мыслью было бежать. Но куда? Выхода нет. Завтра они договорились снова пойти в монастырь и попробовать найти священника, а потом окончательно уехать из Топей. Денис предвкушал путь домой. Он дотянулся до айфона. Связи нет. Сообщение не отправлено. Звонок не проходит. Ему одиноко. Он впервые полноценно это ощутил. Одиночество. Оно похоже на боль внутри, только у нее нет четкой локализации. От одиночества его силы уходят еще сильнее. Денис был придурком. В двадцать три, когда он делил комнату с Сережей, когда они еще только писали свои коды, когда он ездил к матери на выходные, он, оказывается, был счастлив. Недоволен отсутствием денег, но счастлив. У него был лучший друг, была мать, все было. Какого черта он безбожно все просрал? В этом и состоят незаконченные дела? Больше всего ему хочется сказать матери, что он ее любит и всегда любил – он это когда-нибудь говорил? И больше всего хочется сказать Сереже, что он извиняется. Воспользовался его доверием. С ним было странно. Он был странный. Но вместе с тем они прекрасно понимали друг друга. Бывало, что путали это ощущение с влечением. Пару раз целовались, в основном по пьяни, но это было не то. Они были друзьями. Денис этого не понимал. Титов вытер уголки глаз. Бравада, деньги, слава – все это ничто, когда приходит время умирать. Смерть заставляет тебя почувствовать то, что правильно. А правильного он не сделал буквально ничего. Жил для себя, для себя и умирает. Дай ему второй шанс, что бы он сделал? Кроме матери и Сережи? Он не любил. Никогда не любил до того, чтобы не быть способным жить без кого-то. Имел разные связи на пару ночей, не больше. Уставал от людей. Дай бог четверых вспомнил бы. Может даже пятерых. Это никогда не приносило ему разрекламированного удовольствия. Все эти люди появились в его жизни только вместе с деньгами. Оказалось, что Денис провел столько лет, так и не осознав, что значит любить кого-то до самопожертвования, до потери разума. Интересно, то, что ему некуда бежать, это проблема? Денису остается надеяться, что уже завтра он будет спать на отдельной скамье в поезде, где никто не будет складывать на него конечности. До чего у Максима руки и ноги тяжелые. Денис поморщился и попробовал отползти. Без вариантов. Как выползать из-под камня. Да и где ему спать? Он попробовал перевернуться хотя бы на бок. Наконец, ему это удалось и несколько секунд Денис праздновал победу. А затем оказался в объятиях, каких прежде не знал. Необычные ощущения сработали элементом неожиданности. Его словно защищали и закрывали от остального мира. Денис этого не просил. На смену им пришла паника – он не может так спать. Это неправильно и неприлично. Нелогично. Денис дёрнулся, уходя из захвата, но сделал лишь хуже – его не пускали. Он ничего не смог сделать против рук, каждая из которых была как две его собственных. Что было хуже всего, чем сильнее он дергался, тем сильнее оказывался прижат. Только этого ему не хватало. Было жарко. От того, что он ерзал безуспешно пятнадцать минут, от того, что не догадался надеть на ночь хотя бы майку и теперь слишком сильно был прижат кожа к невыносимо горячей коже позади, от того, что во всем этом вульгарном и неправильном положении было что-то новое и незнакомое. Если не лукавить и признаться себе, то приятное. Признаваться Денис не собирался. Он прикусил губу и тяжело вздохнул. Может быть, еще отвернется. Будить его и демонстрировать произошедшее – ну уж нет. Денис представил, как пытается его разбудить и ощутил неловкий стыд, горящий на кончиках ушей. Пусть лучше так, быстрее сменит позу. Он был уверен, что будет лежать так до утра, но потихоньку уходил в свои мысли и поддавался непрошенному жару со спины, пока окончательно не вырубился. *** Для Максима вся эта поездка была финтом ушами. Иногда он начинал спрашивать себя, какого лешего он что-то строит из себя, если не выходит. Был бы отличным журналистом, уже бы строчил идиотские топики и получал кучу денег. А вместо этого несколько месяцев перебивается желтой прессой на радость Игорю. Все, что Макс когда-либо делал, было назло ему. Он всегда был для родителей идолом, примерном для подражания, а Макс бесился. Игорь был обычным. Точка. А когда он застал брата с Ваней в ванной дома, это окончательно выбесило его. Он бы сдал Игоря родителям, если бы они оба не болели на тот момент. Он не успел рассказать. Они погибли один за другим, как связанные, и оба от сердечных приступов. Для Макса это было концом всего. Он не смог это принять. Не смог принять Игоря, что о нем заботился. Потерял связь с реальностью, жил на максимуме, ничего не ощущая. Порой он просто лежал сутками, прогуливал учебу и смотрел в стену, не понимая, когда он успел умереть. Попробовал впервые спиды, после чего на несколько часов как будто ожил. Так и подсел. Сейчас не любит об этом вспоминать. Но почему-то вспоминал, потому что то, как он проснулся, до боли напоминает тот период в его жизни. Поначалу Максим и вовсе не понял, что происходит – разбудил его высокий пульс, мокрое тело и что-то еще, что он не сразу опознал. В полумраке комнаты ранним утром он обнаружил, что спит не один – обрадоваться не успел. Тело в его руках вообще не было мягким, скорее наоборот. Но никакой реакции у Максима появиться не успело – он определил, что разбудило его. Это было странное поглаживание по руке, какое-то очень нежное, такое, что если закрыть глаза, можно подумать, что ты опять под спидами и гонишься за реальностью, а то и опережаешь ее. Максим чертовски испугался. Он разжал руки и отвернулся, делая вид, что перевернулся во сне. А себе сделать вид, что не отреагировал, так и не смог. *** В пять утра мир кажется совершенно другим. Игорь любит это время, хотя и часто жертвует сном для этого. Он вел машину где-то на подъезде к МКАДу и думал о том, что будет, если Максима нет в живых. Ему станет легче? Он будет винить себя за все произошедшее? Да и да. Он отчасти хотел, чтобы Максима больше не было, и в то же время приходил в ужас от этого осознания. Всю жизнь Игорь жил для других – для родителей, что поздно родили их обоих после смерти старшего сына, для брата. Для себя – только те три месяца, когда он ощущал себя счастливым. Но сейчас он, конечно, не смог бы снова сойтись с Ваней. Они оба слишком… Сильные. Характерные. Друзьями-то стали встречаться реже. Игорь скучал по тому притяжению, что возникло много лет назад, а теперь сидел, ощущал такое же и спрашивал себя, почему он так неосторожен в своих желаниях. Вместо дороги он смотрел на Разумовского. Он спал бесшумно, завернувшись в свою толстовку. Незнакомый. Необычный. Совершенно непонятный для Игоря, который все равно не переставал смотреть – логика удавилась к чертям. Он просто без конца смотрел. А должен бы на дорогу, одергивал себя и снова смотрел. Около восьми утра телефон трезвонит. - Я живой и невредимый, мы еще только Москву проезжаем, - Игорь прижимает телефон к уху плечом, замедляя ход перед пунктом оплаты проезда. Транспондер пикнул, пропуская их. Игорь мучался голодом и нежеланием останавливаться. - Я рад это слышать. - Спасибо, что позвонил. - Игорь, слушай… Но Игорь уже бросил трубку. Он вздрогнул, осознав, что его трогают за плечо. - Прости, ты уже не разговариваешь? Нам бы заехать… Поесть. Длинные пальцы лежали на его плече так, как будто это самое логичное для них место. Игорь перевел взгляд на лицо Разумовского, и лучше бы так не делал. - Я… Куда? – наконец выдал Игорь, осознав, что слишком долго молчит. Он не видел прежде таких красивых глаз у кого-либо. Возможно, что он пропадает быстрее, чем хотелось бы. - Давай поищем, - Разумовский убрал руку и взялся за свой смартфон. Игорь позволил себе выдохнуть. Доигрался. Надо было и от этого отказываться, ехать в одиночестве и дело с концом. Так давно не позволял себе ни на кого смотреть, отказывался от всего, избегал прикосновений, так что расплачивается теперь. Лучше бы Диму взял… но с Димой все так, как будто он снова с Ваней. А это неправильно и быть правильным уже не может. Пять лет прошло. Игорь боялся. А может быть, просто принял слова Макса и не считает себя больше здоровым или нормальным. То, что он испытывал к другим парням – это болезнь. Игорь к ней привык. Сложно иметь хорошую самооценку, если ты болен, и болен неизлечимо. Из-за этой болезни он изучал лицо Разумовского так, как будто ему под угрозой смерти нужно его восстановить в памяти. У него длинные темные ресницы, выступающие скулы и странно-красные губы, которые он постоянно кусает. - Макдональдс нашел, - возвестил он радостно. Игорь сполз по своему сидению чуть ниже. Он сильно переоценил свои возможности в этой поездке.