Благоразумие и коварство

Шаг, еще один, сместить вес в левую ногу, чуть подать корпус вперед, разворот, укол. Лезвие вспороло воздух в паре дюймов от плеча противника и споткнулось о мачту за его спиной. Запястье неприятно отдалось уже привычной болью, заставившей девушку поморщиться. Аделаида нетерпеливо отбросила растрепавшуюся косу за спину и снова встала в стойку, с нарастающим раздражением вглядываясь в лицо Диего. Клинок в его руке весело поблескивал на солнце как и насмешливая улыбка, которая нет-нет, да надоедливо выглядывала время от времени из темных усов, в то время как сама Аделаида уже чувствовала, что концентрация потихоньку слабеет, а пальцы руки, сжимающей рукоять рапиры, дрожат от усталости. Она снова пошла в атаку, но мужчина только отшагнул в сторону. – Опять! Следи за ногами! – Следи за языком, – огрызнулась Аделаида и, резко развернувшись, на удачу сделала очередной выпад. На этот раз ей все же удалось достать мужчину, и он удивленно охнул, получив гардой по плечу. – Неплохо, – хмыкнул он, потирая ушибленную руку, – Но… Так, кажется, понял. Покажи-ка свою стойку. Аделаида скривилась. Ну вот надо было ей согласиться на эту идиотскую затею… но ведь она и правда здорово заскучала на корабле в последние дни – едва они ступили на борт, между ней и ее друзьями словно разверзлась пропасть. Вроде ничего не изменилось, и она по прежнему могла беззаботно болтать с Кристиной или Вильямом, но холодок нет-нет, да проскальзывал, стоило разговору коснуться будущих планов ее бывшей команды. Никто из когда-то верных спутников Аделаиды не был доволен ее решением, и гордость и врожденное упрямство не давали ей сделать шаг к примирению. В объяснениях и вовсе не было нужды. Признаться, объяснений она не находила даже для себя. Так что с момента отплытия корабля все чаще она пребывала наедине со своими мыслями или же, как сейчас, на удивление самой себе находила себя в компании своего новоиспеченного мужа, который теперь вот уже пару часов неутомимо гонял ее по палубе. – Уже устала? – мужчина прищурился. – Не дождешься, – Аделаида передернула плечами и приняла нужное положение. Рука, удерживающая рапиру, слегка подрагивала, но она лишь упрямо сжала пальцы. – Так и будешь смотреть? – На тебя смотрел бы вечно, – хмыкнул Диего. – Но на это мне, – он ткнул куда-то в ноги девушки, – смотреть больно. – Что за чушь? Меня обучал… – Великий мастер, да, помню. Но, как ты сама говорила – это старинная техника. – Он отставил клинок и начал неторопливо обходить девушку. – Я бы сказал – устаревшая. По крайней мере не стоит недооценивать прогресс, – он подошел почти вплотную, и, жестко обхватив запястье Аделаиды, поправил его положение. Второй рукой он слегка надавил на бедро, заставляя девушку сместить вес. – Прогресс не помог тебе ни в одну из наших стычек, – пробурчала девушка. Она отчаянно попыталась сосредоточиться на правильном положении рук, но отчего-то нахождение Диего в непосредственной близости слишком отвлекало. Теперь такое происходило все чаще, и дышать в этом дурацком корсете становилось все сложнее. Но не срывать же его посреди тренировки, чтобы остаться в одной лишь легкой рубашке, уже облепившей тело. – На твоей стороне был эффект неожиданности. И даже тогда, – он ударил носком по пятке ее сапога, заставляя Аделаиду развернуть ногу, но перестарался – на мгновение девушка завалилась на мужчину, прежде чем восстановить равновесие, – тебе не хватало коварства. – Да неужели? – она резко повернула голову, и несколько прядей хлестнули Диего по лицу. – В коварстве нет ничего благородного. – Пиратке ли рассказывать мне о благородстве? Да и ни к чему оно мертвецу, дорогая, – он тихо засмеялся, и девушке пришлось приложить усилие, чтобы не вздрогнуть, когда его дыхание коснулось ее и без того разгоряченной кожи. – И правда, кому я об этом рассказываю, – она кинула на него сердитый взгляд. О, до чего ей хотелось стереть эту самодовольную улыбку с его лица. Ей не хватает коварства? Посмотрим… нет ничего проще. Сперва отвлечь внимание – чуть отклониться назад, прислонившись к его груди, скользнуть рукой вниз, накрыв его ладонь своей, покорно опустить глаза… И после – нанести удар. Пальцы девушки расслабились, и в момент, когда рапира глухо звякнула о деревянную палубу, она резко развернулась, сделала короткую подсечку, ударив мужчину по голени и, подавшись всем весом вперед, повалила его на палубу. Удивление в его взгляде погасло так же быстро, как и появилось, и, приподнявшись на локте, он захохотал. Аделаида фыркнула и попыталась отодвинуться, но Диего успел обхватить ее за талию, не давая девушке отступить. – Другое дело. – Достаточно коварно? – безразлично спросила она, отчаянно игнорируя прикосновения мужчины. – Дьявольски… Но не сказал бы, что я недоволен сложившейся ситуацией, – протянул Диего, опуская руки чуть ниже. – Что… – она дернулась, но он снова удержал ее. Ему показалось, или в глазах его благоверной мелькнуло любопытство? Один-единственный поцелуй на церемонии, а после – соглашение. Свадьбе, настоящей свадьбе быть – на родине Аделаиды, при свидетелях и с соблюдением всех правил. А до тех пор… Такое условие она поставила, когда они выбрались из цепких лап Дейви Джонса, и вымотанному долгой погоней и тяжелым сражением Диего было не до споров. Не признаваться же, что после стольких лет он был готов подождать еще немного. Приятно, конечно же, было бы взять ее силой в ту же ночь. Но он помнил свою ошибку тогда, в самую первую их встречу. С Аделаидой надо было быть умнее. Хитрее. Немного терпения, и она сама сделает первый шаг… так он думал до сих пор. Но вот теперь, когда его ладони скользили по ее бедрам, а кровь кипела в жилах от обжигающего желания, он понял, что поторопился. Какой хрупкой и маленькой она казалась в его руках. Сожми он пальцы чуть сильнее, и на ее теле точно прибавится синяков. Горячая, гибкая, даже сейчас, растрепанная и взмокшая после тренировки, такая невыносимо притягательная… Неужели она не чувствует ничего...? Но Адель чувствовала… смотрела на него вот так просто, сверху вниз, и не решалась даже пошевелиться, потому что одно желание затмило остальные... Что-то упало на палубу в нескольких шагах от них, и Аделаида, вздрогнув, отпрянула от мужчины. Растерянный матрос, сжавшийся под взглядом Диего, замямлил какие-то извинения, но услышав тихое, но пробирающее до дрожи «пошел вон» из уст дона поспешно попятился назад, опрокинув еще одно ведро, едва не упал, запутавшись в брошенных на деревянных досках веревках и, наконец, скрылся из виду. – Куда собралась, любимая? – лениво потянувшись за резво вскочившей на ноги девушкой спросил Диего, но она не услышала. Как и не слышала и не видела удивленных лиц и окликов членов команды, встречавшихся ей на пути в каюту. Не могла услышать, ведь в ее голове билась одна-единственная мысль. Она хотела его. Вот так просто осознание этого желания вбило последний гвоздь в крышку гроба ее благоразумия, и этот побег – она понимала это все отчетливее с каждым шагом – был той последней попыткой здравого смысла, который кричал ей о неправильности происходящего. Надежда, что Диего пошел за ней, перемешалась с опасением, и девушка уже не могла понять, хочет ли она этого или боится. Но нет, ее легким шагам не вторили его… может, она просто не расслышала? Аделаида резко остановилась. Но… но что же здесь неправильного? Дни, недели, месяцы казалось бы непримиримой вражды – все осталось на том острове. Теперь он ее муж… пусть пока и не по всем правилам веры и общества, но все же… что может быть правильнее? Дверь в каюту захлопнулась. Она так ни разу и не обернулась, чтобы проверить, идет ли он следом. Поверить только, она сражалась с существами из старинных легенд, договаривалась с самыми упрямыми и невыносимыми людьми, уговаривала древних богов помочь ей, а сейчас не может справиться со своими собственными желаниями! Она коснулась своих губ, вспоминая. Торопливое жаркое прикосновение – им нельзя было мешкать тогда. Нельзя было даже насладиться моментом… Вдруг где-то снаружи скрипнула половица. Аделаида приложила ухо к двери и прислушалась. Неужели послышалось? Ей не могло показаться. Нет, нет, нет… Пожалуйста, пусть его там не будет. Пожалуйста, пусть он окажется за дверью. Она дотронулась до ручки, простояв несколько секунд в нерешительности, отворила наконец дверь и замерла: Диего стоял напротив, прислонившись к противоположной стене и исподлобья рассматривал Аделаиду. – Я… – слова застряли в горле, она зажмурилась и покачала головой. – Сводишь меня с ума, Адель,– закончил за нее мужчина. – Очень, очень давно. – Правда? Знаешь, говорят... – дрожащим от волнения голосом прошептала она. Она пожалеет об этом. – Говорят, ожидание усиливает удовольствие… – От девушки не укрылось, что он резко втянул носом воздух, да так и не выдохнул. – Но откуда тебе знать? Ты ведь не привык ждать. Ну точно пожалеет. Адель едва успела закончить фразу, как снова оказалась в каюте, прижатая к тут же захлопнутой двери. Ее ладони сами собой взметнулись к лицу Диего, но он ловко перехватил ее запястья и заставил ее поднять руки, не давая ускользнуть. – Доигралась? – прошипел Диего, нетерпеливо срывая шнурок с ее волос. – Связать бы тебя, чтобы не было сюрпризов, да не хочется тратить время, – он провел пальцами свободной руки по рассыпавшимся локонам и, почти нежно завел прядку за ухо, а в следующее мгновение резко схватил девушку за волосы, заставляя запрокинуть голову. – Помнится мне, тебе и самому понравилось быть связанным, – Адель не понимала, что заставляет ее говорить все эти вещи, но уж слишком будоражило ее то, что всякий раз возникало во взгляде Диего, стоило ей выдать очередную хлесткую фразочку. Вот и сейчас воздух почти гудел от напряжения. Пути назад не было. Адель понимала это ясно, как день – он не спустит ей такого поведения. Не теперь. Слишком уж явным было первобытное желание, которое она видела в его взгляде. Ведь чем черт не шутит... – Поцелуй меня, – не просьба. Приказ. Два слова, и она, обездвиженная, зажатая между дверью и разгоряченным мужским телом, вдруг почувствовала власть. Власть над Диего де Очоа. Власть и непреодолимое, всепоглощающее желание обладать им. Секунду или две Диего смотрел на жену, пытаясь понять, не ослышался ли он. – Повтори, – прохрипел он. – Нет, – ответила Адель и вдруг почувствовала, как его пальцы расслабились, и руки переместились вниз. Она тут же обвила шею мужчины, притягивая его ближе, и когда их губы наконец встретились, она почувствовала, как он подхватывает ее и отрывает от земли, еще грубее вжимая в несчастную, жалобно поскрипывавшую при каждом их движении дверь. Череда жадных, почти грубых поцелуев сводила с ума, и Адель изо всех сил сдерживалась, чтобы не взмолиться о большем. Ну нет, просить она не станет. Не словами. Он сам так хотел, чтобы она была хитрей. Она еще сильнее прижалась к мужчине и потерлась о его пах, даже через плотную ткань отчетливо чувствуя его возбуждение, и, не сдержавшись, застонала прямо в его губы. Диего зарычал, до боли сжимая ее ягодицы, и, оторвав девушку от двери, в несколько широких шагов преодолел расстояние до кровати. Адель упала на мягкую перину и вздрогнула, едва пальцы мужа заскользили по ее телу. Она сама потянулась к крючкам корсета, дрожащими от волнения пальцами расправляясь с осточертевшим уже предметом одежды, после потянула за низ рубашки, намереваясь стянуть ее через голову, и замерла, встретившись взглядом с Диего, но он уже опустился лицом к ее животу. От влажных прикосновений его губ кожа девушки покрылась мурашками. Одежда непримиримо мешалась, и, справившись наконец с рубашкой, она со стоном откинулась на подушки. Она не узнавала свой голос, не узнавала звуки, которые вырывались из ее груди. Не узнавала саму себя... Его губы заскользили выше, оставляя на коже девушки поцелуи вперемешку с укусами. Он словно пытался распробовать Адель на вкус, и, духи, как же ей нравилось все, что он делал. Они снова целовались, пока их руки были заняты оставшейся одеждой. Не так она себе представляла первую брачную ночь. Ведь даже не ночь вовсе… но да какая разница? Она все равно забыла обо всем, стоило ей прижаться к невыносимо горячему, обнаженному телу Диего. Адель вскрикнула, когда он вошел, и тут же прижалась лицом к его шее, пряча непрошенные слезы. Она хорошо знала – в первый раз ее ждет боль. Но после… Мужчина замер на несколько мгновений, прислушиваясь к ее неровному дыханию, но девушка лишь сильнее сомкнула руки на его спине, впиваясь ногтями в кожу. – Продолжай. Снова этот тон, почти у самого уха, щекочущий горячим дыханием. Приказывающий. Требующий. Умоляющий. И он повиновался. По-своему. Жестко и резко, позволяя безумию происходящего вытеснить все мысли. Сердце бешено колотилось, и сквозь шум в ушах Диего услышал стоны Адель, приглушенные и какие-то жалобные – он только тогда понял, что стал для нее первым, но отчего-то эта мысль не заставила его остановиться или хотя бы сбавить темп. – Моя. Моя. Только моя… Адель что-то зашептала, и уже какой-то другой, низкий, гортанный стон сорвался с ее губ вместе с его именем. Финальный штрих в картине, нарисованной их страстью… и чем-то большим. – Ты… могла предупредить, – чуть позже целуя соленые дорожки на щеках девушки, тихо сказал Диего. – Это бы что-то изменило? – Да... – неуверенно протянул он и улыбнулся. – Нет. – Хорошо, – ответила Аделаида. Меньшего она и не ждала.