Благоразумие и коварство

– Как же бесишь, так бы и… – Аделаида смачно икнула, не договорив, и вяло швырнула в Диего куриную кость. Останки несчастного животного как при жизни не отличались особыми навыками полета, так и после смерти их не приобрели: кость шмякнулась в тарелку мужчины и выскользнула из ее, пролетев еще пару футов по столу. – Мимо, – скептически проследив за полетом бывшей пернатой, отозвался Диего. – Бе-еси-ишь, – растягивая гласные повторила Адель. Пожалуй, вторая бутылка кьянти была лишней. Хотя вон Диего-то словно и капли в рот не брал: как сидел серьезный, так и сидит. А Аделаида хоть и мыслила ясно (так ей казалось во всяком случае), точно знала, что стоит ей встать, она сядет обратно. Или ляжет. Прямо на пол. Какое-то безобразие. Ее так с бутылки ядреного пиратского рома из лучших тайников Флинта не разносило, как с этого дурацкого вина. После первого бокала ей просто стало весело. Но она слишком старалась скрыть свое вдруг поднявшееся настроение от своего благоверного. Еще чего доброго решит, что это из-за него она так повеселела. И простила. Хотя она точно не помнила, из-за чего обиделась. Но он точно в чем-то провинился. После второго ей захотелось танцевать, но плясать без музыки было как-то нелепо, а Диего – она уже обожглась однажды – медведь на ухо наступил. Поэтому случился третий бокал. И еще половинка. На этой половинке она остановилась, потому что желание потанцевать абстрактно трансформировалось в желание станцевать на коленях у Диего, а это было ну в конец неприемлемо. – Что ты там бормочешь, любовь моя? – подперев голову рукой, спросил мужчина. – Бесишь, говорю, – еще раз сказала девушка и в подтверждение своих слов кинула в него всего секунду назад назойливо перекатывающейся по тарелке виноградиной. Меткость снова изменила ей, ягода нырнула в бокал Диего, разбрызгивая забродившую кровь своих товарищей вокруг. – Аделаида! – он умудрился прорычать ее имя, стряхивая с носа капли, и стукнул кулаком по столу. – Ты доиграешься! – Ой да что ты мне сделаешь, – она махнула на него рукой и огляделась в поисках новых снарядов. – Выпорю для начала, – в голосе его не было и намека на шутку, но Аделаида и бровью не повела. Только вгляделась получше в его лицо: сурово сведенные на переносице брови, крепко сжатые челюсти, напряженная шея, по которой капелька вина ползет – аж слизать захотелось. Да вашу ж мать! Все, больше никакого вина. – Кто бы тебе позволил? – передразнила его Аделаида, стараясь перестать пялиться на распахнутый ворот его рубашки, но взгляд ее нет-нет да возвращался к ложбинке между ключицами. Губы как-то вмиг пересохли, и она потянулась за вином, наплевав на только что данное себе обещание. – Аде-ель, – мужчина засмеялся, заметив, куда девушка нет-нет да посматривает. – Чего тебе? – огрызнулась она, отворачиваясь. Бокал весело звякнул о тарелку, но вопреки надеждам девушки не пожелал завалиться на бок. Диего тем временем вальяжно обошел стол и встал за Аделаидой, опустив руки ей на плечи. Его пальцы скользнули выше, обвили ее шею, и она запрокинула голову, позволяя себе расслабиться. – Я такая пьяная, – прошептала она, словно не своей рукой касаясь блестящей капельки на его груди. – Не может быть, – насмешливо сказал Диего. – Ой, отвали, – раздраженно бросила она, скидывая его руки. – Ну же, любимая, не злись, – он цокнул языком, и Адель испытала сильнейшее желание зарядить в него чем потяжелее виноградины. – Ну так не зли меня. – Неужели все так плохо? – он усмехнулся, продолжая водить пальцами по ее волосам. – Не то слово, – она подавила желание схватиться за голову и прошептала. – Так бы и выебала… Диего остановился. – Ты где таких слов набралась, любовь моя? Она не видела его, только слышала, каким хриплым стал его голос, и как тихо стало после его слов в каюте. А он не видел ее лица и не мог наблюдать за тем, как она зажмурилась и беззвучно выругалась. Ох, зачем они открыли вторую бутылку. Посуда полетела на пол. Последнее, чего хотелось Адель, чтобы какая-то проворная вилка расцарапала ей грудь, или Диего вмазался своими ручищами в так и недопитое вино. Какая предусмотрительность. Он быстро стянул ткань, прикрывавшую плечи Адель, и, почти вгрызаясь в шею, накрыл руками ее грудь, заставляя ее выгнуться. – Признай, – шептал он, но Аделаида была слишком поглощена своими желаниями и его прикосновениями, чтобы понять, что он от нее хочет, и лишь нетерпеливо бормотала что-то в ответ. – Признай, ты специально оделась так, – задирая ее юбки, не унимался он. Адель вскрикнула от неожиданности, когда его ладонь звонко шлепнула ее там, где он частенько подумывал пройтись ремнем, и дернулась, но вырваться не попыталась. – Делать мне нечего, – ответила Адель, и тут же снова вскрикнула. – Ах ты… Она задохнулась, почувствовав его пальцы внутри себя, и рухнула на стол. Голова кружилась уже больше от удовольствия, чем от вина, и она до боли закусила губу, чтобы не застонать раньше времени. – Дорогая, можешь не сдерживаться, ты уже выдала себя, – заметил Диего. Она перестала ощущать его прикосновения и недовольно топнула ножкой, снова получив легкий шлепок. – Угомонись, – рыкнул он. Аделаида сжала зубы, чтобы не вякнуть лишнего, и послушно замерла. – Так-то лучше, – протянул Диего. Она его точно чем-нибудь огреет. Потом. Девушка закрыла глаза, вслушиваясь в шорох одежды мужа и его до отвращения ровное дыхание. Господь, что ж так долго! Она снова заерзала, пытаясь хоть немного унять возбуждение, но только еще больше разозлилась. – Уже с собственными штанами справится не можешь?! – недовольно зашипела она, когда терпение подошло к концу. Впрочем, не будем обманываться, терпением там и не пахло. – Я просто любуюсь, – его голос прозвучал как-то подозрительно холодно, пряжка ремня опасно клацнула, и Аделаида вздрогнула. – Ты же не станешь… – Нет. Первым движением Диего вжимает ее в стол, но Адель даже не замечает, как лопается где-то под ней злополучная виноградинка. Жалобный скрип уезжающего с каждым следующим движением стола смешивается со звуком, издаваемым их телами, и для них обоих он что та музыка, которой не хватало Аделаиде каких-то пару бокалов назад. Она поворачивает голову, через плечо заглядывая в глаза мужчины. Губы ее раскрываются в приглашении, и ладонь Диего, жадно пройдясь по ее спине, останавливается на шее, его пальцы проскальзывают в рот Адель. Вкус вина и ее собственный смешиваются на ее языке, и она видит, как глаза Диего прищуриваются от удовольствия. Она бесстыдно стонет громче: слуги все равно привыкли к тому, как хозяева проводят свой досуг. – Я… – М-м-м… я знаю. – Все равно бесишь. – Почему объяснишь? – Я… я не помню… – признается Аделаида, прежде чем тело ее сковывает знакомая истома. Диего знает: ей нравится, когда он следует за ней, и, покрепче обхватив ее за талию, он вбивается до основания, поглощенный ощущением полного контроля, пока девушка под ним громко всхлипывает, выгибаясь над столом, прежде чем обессилено упасть в экстазе. Юбки Аделаиды соскользнули вниз, прикрывая следы недавних событий, и она обернулась к мужу. – Мы не закончили, – хмуро сказала Аделаида, облокачиваясь о стол, чтобы скрыть дрожь в ногах. Губы пытались растянуться в улыбке, но она лишь сильнее сжала их. Диего не ответил, только ухмыльнулся, как умел только он, и быстро прикоснулся пальцами к груди Аделаиды, чтобы в следующую секунду отправить раздавленную виноградину в рот. – Ты отвратителен, – не выдержав, рассмеялась Адель. Половинку виноградины она таки отвоевала.