Благоразумие и коварство

– Чай на столе! – донесся из столовой звонкий женский голос. – Жаль, что не ты, – с показным разочарованием шепнул гость, незаметно наклонившись к хозяйской дочери, отчего та порывисто вскочила, едва не опрокинув журнальный столик. – Милая, все в порядке? – спросил удивленно сеньор Ордуньо, вслед за девушкой поднимаясь на ноги. – Не стоит заставлять маму ждать, – выпалила Адель. Щеки ее запылали алым, и она кинула испепеляющий взгляд на гостя. Тот и бровью не повел, так что Аделаиде не оставалось ничего, кроме как торопливо выскользнуть в коридор. – Вы ее простите, – донесся до нее голос отца. – Она у нас девушка экспрессивная, да и возраст такой, сами понимаете… – Зато ты ничего не понимаешь, папочка, – прошипела Адель. – О, да, – этот голос заставил девушку застыть на месте. – Думаю, сеньорита иначе бы хотела провести этот вечер. – Да неужели, – с еще большим раздражением выплюнула она и поежилась, до сих пор ощущая мурашки, вызванные его дыханием. Ей повезло, что отец ничего не расслышал. И не увидел. Хотя, вряд ли дело в везении. Весь вечер Аделаида не могла взять в толк, как родители не улавливали напряжения между ними. Не замечали этих взглядов, которые она чувствовала на себе, почти захлебываясь от воспоминаний недавней ночи. Не видели, как она краснела, давясь легчайшими намеками. Словно специально отворачивались, позволяя ему… нет, ей насладиться каждым неслучайный прикосновением. Она, конечно, и сама очень постаралась, чтобы создать впечатление безразличия с толикой раздражения. Мол, где это видано, чтобы она тратила вечер пятницы на такую глупость! Так что, когда отец объявил, что ждет дочь на ужин, который затевается единственно ради его преемника, девушка, не задумываясь, состроила недовольную мину. Выдавив из себя недовольное “это обязательно?”, и получив утвердительный ответ, она лишь пожала плечами. И только когда вышла из кабинета ректора и привалилась к тяжелым дверям, она позволила себе скинуть маску. Ведь за те несколько дней, что прошли с той неловкой встречи в коридоре университета, Аделаида не видела его ни разу. Зато вспоминала о нем до нелепости часто. Диего. Теперь-то она точно не забудет его имени. Диего де Очоа, недавно прилетел из Испании, чтобы сменить ее отца на посту ректора. Тот же Диего, с которым она переспала, полагая, что больше никогда его не увидит. Диего, при мысли о котором она не могла не прикрыть глаза, проваливаясь в события той ночи. Тогда она не понимала, что чувствует… а теперь, усаживаясь рядом с ним – он это точно специально! – за убранный после сытного ужина обеденный стол, в ожидании, пока сеньора Ордуньо поставит перед ними десерты, она только и могла мечтать о том, чтобы этот вечер поскорее закончился, и она смогла бы… нет. Они смогли бы… Она всю волю в кулак собрала, чтобы не утонуть в этом вихре эмоций. Неожиданное прикосновение заставило ее выронить десертную ложку, и та предательски соскользнула со скатерти, весело звякнув об пол. – Черт, – тихо выругалась Адель, но сделать ничего не успела: Диего уже нырнул под стол и, проворно подцепив пальцами ложку, сделал вид, что не может найти пропажу. Аделаида выдохнула, ощутив его пальцы, скользящие от колена по бедру, задирающие легкую ткань платья выше, туда, где сосредоточились сейчас все ее желания… Адель в панике кинула взгляд на родителей, но они были слишком поглощены беседой друг с другом, чтобы обратить внимание на происходящее в паре метров. М-да, они никогда не отличались наблюдательностью, и Диего явно тоже уже понял это, напропалую провоцируя Аделаиду. Боже, и этот человек станет ректором университета… Она бы и рада была выдохнуть с облегчением, когда мужчина все же уселся на место, но не обращать внимания на его ладонь, так и оставшуюся лежать на ее бедре, не выходило. Пальцы Диего сжались, когда она быстрым движением слизала остатки крема с губ. О! Ну как же хорошо, что этот дурацкий ужин подходит к концу. И как славно вышло, что Аделаида совершенно случайно разбила одну из чашек этого нелепого сервиза, а отцу вдруг позвонили из министерства образования, отчего чета Ордуньо была вынуждена раньше времени проститься с будущим ректором, а на их дочь была возложена столь важная миссия, как проводы гостя. Уже за порогом Диего, незаметно осмотревшись, схватил ее запястье и резко развернул девушку к себе. Аделаида и понять не успела, как так ловко у него вышло вжать ее в дверь и при этом задрать платье едва ли не до талии, и как его пальцы так умело оказались под бельем… – Ты весь вечер такая мокрая? – из его уст это звучало невероятно грязно. – А ты весь вечер терпишь этот стояк? – отозвалась девушка, выгибаясь навстречу. Она было потянулась к его губам, но все закончилось так же быстро, как и началось. Диего без предупреждения отшагнул назад, на мгновение раньше Аделаиды услышав шорох шин по асфальту. – Захочешь продолжения, адрес ты знаешь, – серьезно проговорил мужчина, застегивая пиджак, и направился к такси. И куда делось его игривое настроение? – Тебе и правда так не терпится трахнуть меня еще раз? – спросила Аделаида сбивчиво. К ее недовольству, дерзости в ее голосе оказалось недостаточно, чтобы заставить мужчину сбиться с шага. – Да, – только и сказал он. – Придурок! – выплюнула Аделаида ему в след. Гад даже не обернулся. * * * Она с трудом ускользнула от родителей: пятнадцать минут прощания и уверений, что на такси она доберется к Кристине без труда, казалось, растянулись на часы. Мама настойчиво пыталась всучить ей контейнер с остатками торта, ссылаясь на очередную диету, а отец и подавно порывался отвезти ее сам – где это видано, чтобы пару бокалов красного могли помешать ему сесть за руль? Неведомым чудом ей удалось вырваться и оказаться в такси. Дороги Аделаида почти не помнила. Не помнила она и как поднималась по знакомой уже лестнице, как шла по коридору и что за номер был на резной темно-красной двери. Она очнулась от мелодичного звука и с удивлением посмотрела на свою руку, касающуюся дверного звонка. Вот дуреха, да что же она творит? У нее, должно быть, крыша поехала. По-хорошему, надо было бы пойти домой, принять душ и лечь спать – вот так просто, назло Диего. Чтобы неповадно было дразнить ее и уезжать, оставив наедине со сбившимся дыханием и жгучим желанием. А может, надо было рвануть в клуб? Наплясаться до упаду, или даже пообжиматься с каким-нибудь парнем и, если будет настроение, поехать домой уже с ним? Клин клином вышибают, так же говорится вроде? Да, точно! Она еще успеет сбежать, пока не… Поздно. Раздался тихий щелчок, и дверь отворилась. – Я рад, что ты приехала, – ей показалось, или в голосе мужчины она услышала облегчение? Нет, облегчение совсем не вяжется с его ухмылкой. – Ты мне должен, – Адель решительно вошла внутрь и, проигнорировав протянутую руку, прошла мимо, прямо к столу, стоявшему посреди большого зала. – Ждешь кого-то? Стол был пуст, как и в тот день, когда она видела его в прошлый раз. Исключением были только два пузатых стакана, наполненных восхитительного цвета жидкостью со льдом, мерцающим плавными гранями в тусклом свету. – Как проницательно, – дверь захлопнулась, но Диего не торопился оборачиваться. – Сегодня, в доме моих родителей, ты вел себя отвратительно. Она присела на край столешницы и, взяв стакан, посмотрела на мужчину, который все так же неподвижно стоял у входной двери. – Не ври, что тебе не понравилось, – жестко перебил ее Диего и резко обернулся. – И не говори, что не мечтала о том, чтобы я затащил тебя в темный угол там же. Может, я даже мог бы трахнуть тебя прямо в твоей старой комнате, под самым носом у твоих… – Заткнись, – Аделаида прикрыла глаза и опрокинула содержимое бокала в рот. Горло обожгло, закусить было нечем, и она поморщилась, отставив бокал подальше. Не разбить бы... Она услышала его шаги, но смотреть на него не хотела. Уж очень злилась на все эти выходки. Диего упер руки в стол, заключая девушку в бесхитростный капкан: она остро чувствовала его близость, хоть он и не касался ее. А так хотелось. Снова. Как тогда. Тонуть, задыхаться, теряться в ощущениях и падать в эту злосчастную пропасть, где нет ни стыда, ни правил. Все раздражение, вся напускная дерзость готовы были слететь с нее так же быстро, как и платье, удерживаемое одной только молнией. – Скажи, ты ведь служил, не так ли? – вспомнила она вдруг о словах отца, которые она услышала случайно. – Так заметно? – в его голосе проскользнуло недовольство, но Аделаида проигнорировала это. – Да, – она улыбнулась, наслаждаясь намеками на те ощущения, которые еще помнила ее кожа. Еще один вопрос не повредит. – Почему ушел из армии? – Надоело слушать приказы, – Диего прошептал это, почти касаясь уха девушки. – О-о, – протянула Аделаида. – А я так надеялась… – Она замялась, пытаясь найти верные слова. Какая глупость! В голове вспыхнула картинка с маленькой мультяшной девочкой в розовой майке с веселым рюкзачком, которая всякий раз предлагала помочь себе в очередных поисках, и едва сдержала неуместный смешок. – Твою мать! – Не упоминай эту женщину. – Диего усмехнулся и быстрым движением усадил девушку на стол. – Ну, так чего же ты хочешь? Аделаида понадеялась, что румянец на щеках будет воспринят как возбуждение, а не как смущение. Смущение было непозволительной роскошью, когда речь шла о Диего, это она поняла за те немногословные встречи, что были у них за последнюю неделю. Растягивать прелюдию тоже не хотелось – она и без того растянулась на весь вечер. Но выразить свое желание, терзавшее ее с того утра, когда она измазала помадой зеркало в его ванной отчего-то не могла. В упрямом молчании она слегка надавила на его плечи, но мышцы под ее ладонями стали словно каменными. Аделаида заерзала на столе и, не выдержав, выругалась. – Хочу… – сказала она, и снова замолкла: слова застревали в горле, а отвести взгляд было смерти подобно. – Вы же знаете, сеньорита, как сложно мужчинам понимать намеки, – на губах его заиграла похабная улыбка, откровенно заявляющая: все он понимает. А вот она не улыбалась. И не злилась уже даже. Только глаза опустила, не принимая поражения, а, напротив, словно расставляя свой капкан, куда более надежный, чем руки мужчины, удерживающие ее от побега. – Не дай мне пожалеть, что я пришла, – ее голос прозвучал так тихо, что Диего пришлось наклониться еще ближе, чтобы услышать ее. – Ни за что, – отозвался мужчина. – Только скажи, чего… Он не успел закончить: куда важнее было устоять на ногах, когда Аделаида заткнула его поцелуем. Его рот был восхитительно горячим, а ее – холодным и терпким от алкоголя, и оказалось, что легкого касания языков было достаточно, чтобы и Диего, и Аделаида вмиг опьянели друг от друга едва ли не больше, чем за весь вечер тайных ласк и неприличных намеков. Диего не заметил, как рука Адель нырнула под юбку, и громкий стон, сорвавшийся с ее губ, когда она не удержалась-таки от необязательного, но такого необходимого прикосновения, потонул в череде вздохов. О, как он будет удивлен, не обнаружив на ней белья… Он хочет приказа, но приказывать не обязательно словами, не так ли? Аделаида улыбнулась своим мыслям, ставшим вдруг удивительно четкими, и уверенно оттолкнула мужчину. – Какого черта, Аде… – он снова не успел закончить, потому что поблескивающие от влаги пальцы девушки легли на его губы, заставляя его замолчать и судорожно выдохнуть. Губы мужчины покорно приоткрылись, и между тонких пальцев мелькнул его язык, собравший липкие капельки. Она убрала руку с его лица, с удовольствием отметив, как Диего по инерции потянулся следом, и, положив ладони ему на плечи, слегка надавила. – Я не буду ничего говорить, потому что так будет честно, – проговорила она, понимая, что теперь он и впрямь сделает для нее все. – Видишь ли, когда ты будешь делать то, что я хочу, твой рот будет занят… Непривычная растерянность в его взгляде растаяла в чем-то бесстыдном, и, наконец, Аделаида снова услышала это сладкое: «Будет сделано». Свое слово Диего де Очоа держать умел. * * * – Мне, наверное, придется перевестись, – сказала Аделаида, оставив попытки восстановить, наконец, дыхание. – Перевестись? – не понял мужчина, поднимаясь с колен. – В другой университет, – пояснила она. – Даже не думай, – бесстрастно, словно это не от нее зависело, произнес Диего. – Я не могу трахаться с ректором, – она было лениво приподнялась на локтях и, не сдержав довольной улыбки, охнула, когда пальцы мужчины впились в ее бедра, притягивая ближе. – М-м-м, – протянул Диего. – Как удачно, что без моей подписи ты не сможешь забрать документы… видишь ли, я думаю, ты будешь великолепно смотреться не только на этом столе.