Благоразумие и коварство

Адель открыла глаза и удивленно заморгала, рассматривая незнакомый потолок. Эм… Где она вообще? Она попыталась привстать, но что-то мешало ей не только шевелиться, но и даже дышать. Что-то горячее, волосатое и тяжелое… чья-то рука? Что бл…? Девушка дернулась и замерла, зажмурившись. Так всегда – первые пять минут ее жесткий диск словно бы прогружался, как старенькая Windows XP на компе с оперативкой эдак в четверть гигабайта. И все же она капли в рот не брала накануне, как же так вышло? Она снова открыла глаза и аккуратно, чтобы не разбудить лежащего рядом, повернула голову. Можно было не смотреть: в предрассветных сумерках не смогла разглядеть мужчину, в постели которого (слава Богу, она не додумалась притащить его к себе) она оказалась. Было все еще темно, и хоть рука его прямо во сне пыталась прижать девушку ближе, сам мужчина лежал на животе, да и головой повернулся в другую сторону, так что Адель только и видела что его темные, вьющиеся волосы и серьгу в ухе. Со второй попытки она все же спихнула руку мужчины. Он недовольно заворочался, пробормотав что-то во сне, и перевернулся на спину. Ага, теперь ясно, отчего губы так нещадно саднит: какие усищи! Она вроде раньше не страдала провалами в памяти. Как же он сказал его зовут? Черт… Де… Дезерио? Дамиано? Доминго? – Диего? – девушка смеется, запрокинув голову назад, и мужчина, не мешкая, прижимает ее чуть сильнее, проводя губами по шее. – Тебя смешит мое имя? – уточняет он громче, чем хотелось бы, но в шуме клуба томно шептать не получается, и это явно очень злит его. – Нет, мне нравится, – она закусывает губу, размышляя, не затащить ли его в кабинку туалета. Но ей хочется секса на одну ночь, а не на жалкие пятнадцать минут. Первый вариант, впрочем, тоже неплох, но все же тело до неправильного чутко отзывается на его прикосновения, и вдруг Адель с уверенностью понимает – если он не предложит ей ничего в течении ближайших пары минут, она сама потащит его в такси. В конце концов, они оба слишком хорошо понимают, к чему все это. – Адель. – Адель, – он словно попробует ее имя на вкус, хотя, по сути, так оно и есть: его язык бесстыдно касается мочки уха, и девушка охает, когда он слегка прикусывает кожу, после чего жадно тянется к ее губам. – Не думаю, что я видела тебя здесь раньше, – она чуть отталкивает его, опускаясь на всю стопу: с таким только на шпильках целоваться, но тем вечером она опрометчиво решила, что ни один мужчина не достоин того, чтобы ради него надевать туфли. – Я недавно в городе, – усмехается мужчина. – А ты, значит, частый гость в этом, – он обводит потолок взглядом, – местечке? – Люблю повеселиться перед трудной неделей, – она уходит от ответа и игриво ведет бедрами в танце, заставляя партнера прищуриться. Боже, да он прямо сейчас готов ее трахнуть, понимает Адель. Что ж, это взаимно. События ночи проносились в голове как кадры из плохого ромкома (или хорошего порно), и Адель неловко скатилась с постели, сдерживая истеричное хихиканье. Она не думала, что способна на подобное… Уехать из клуба с первым встречным? Ее трясет от нетерпения и какого-то почти детского восторга. Неужели она это правда сделает? Ведь кого она обманывает, она точно не способна на секс в туалете клуба… но то, что она задумала, не сильно лучше. «Чем ты думала?!» – кричал внутренний голос, но девушка лишь отмахнулась. Подумаешь… двадцать первый век на дворе! Надо пользоваться. Она выглянула из-за края кровати и посмотрела на резко очерченный профиль мужчины, на его мерно вздымающаяся грудь, руку с нервно подрагивающими во сне пальцами... Диего, напомнила она себе. Да какая разница? Действительно, никакой. Он старше ее по меньшей мере лет на десять, но как раз этот факт ее не смущает. Адель вообще ничего не смущает с того момента, как она видит его, беспардонно разглядывающего ее с узкого балкончика, галереей окружающего зал. Как может смущать, когда она точно знает, что если и уйдет сегодня с кем-то, то точно с ним? Интересно, он ведь, казалось, и не заметил подвоха. Подумал, должно быть, что она проворачивала это десятки раз, а она всего-то позволила себе наконец сделать то, что так хотелось, наплевав на навязанную семьей и положением отца репутацию… С другой стороны, она постаралась выбрать клуб подальше от университета, чтобы не столкнуться ни с кем из знакомых. И не пила она по той же причине: не хватало ей еще наделать глупостей на людях. Так что какие к ней претензии? То, о чем никто не узнает, никому не повредит. Да ну где, блин, теперь ее одежда? Здесь есть гостиная, она помнила – там они начали. Хотя нет. Начали они у двери. А если совсем откровенно, то еще в такси… – Ты ведь трезвая, – отстраняясь, с легким удивлением спрашивает Диего. – Как стеклышко, – Адель кидает недовольный взгляд на водителя такси, который нет-нет, да посматривает с интересом на них в зеркало заднего вида. Можно подумать, он не каждую ночь развозит парочки вроде них, уже пора бы привыкнуть. Но, надо отдать должное Диего, он не дает Адель особо повозмущаться любопытством таксиста и затыкает ее жадным поцелуем. О, ей очень нравится, что он не медлит, нравится его напор и, Боже, как ей нравится то, что вытворяют его пальцы под ее юбкой. А еще запах. Почти выветрившийся флер еще утром тяжелого одеколона и пробивающийся через него аромат возбуждения. От него за километр несет сексом, и Адель надышаться не может, ерзая на заднем сидении как уж на раскаленной сковороде, пока ее ладонь судорожно сжимается на его ширинке… еще немного, только бы оказаться наедине. Она попыталась встать и тут же зажала рот рукой: не хватало еще разбудить его своими криками. Господи, как же болит спина… Ей лишь немного за двадцать, а тут такое! Хотя… учитывая, как она извивалась каких-то несколько часов назад, не мудрено, что поясницу ломит, словно она вагоны грузила. Они все углы пересчитали, пока поднимались в его квартиру, и живи он не на третьем, а на пятом этаже, скорее всего первый раз он трахнул бы ее прямо на лестнице. Обошлось. К сожалению. – Мне надо, чтобы к утру у меня аж ноги тряслись, – между поцелуями предупреждает она. – Будет сделано, – Диего с трудом нашаривает замочную скважину и поворачивает ключ, вваливаясь с девушкой в охапку в квартиру. – Надеюсь, со мной у тебя не возникнет таких сложностей, – подначивает его Адель. О, как хорошо, что его мозг занят решением другой задачи. Ага, нашлась пропажа. Отлично. Она торопливо натянула белье, топ и юбку, которые минут десять собирала по всей квартире, и с удивлением уставилась на одиноко лежащую рядом с брошенным в коридоре клатчем балетку. Адель даже не успевает прикинуть планировку, потому что оказывается вжатой во входную дверь. И не видно ничего, кроме бешено горящих диким огнем глаз Диего. А потом эта ухмылка... – Я давно понял, что если девушка надела красивое белье, – с наигранным разочарованием в голосе произносит он, быстро избавляя ее от одежды, – то это она тебя сняла, что бы ты там ни думал. – Мудрая мысль, – философски замечает Адель, завороженно глядя, как ее лифчик летит в другой конец комнаты, и сразу торопливо принимается за его рубашку. – Вау… – не сдерживает восторженного возгласа Адель, едва Диего скидывает оставшуюся на нем одежду. Ее руки скользят по его телу, и она с удовольствием замечает, как напрягаются мышцы под ее прикосновениями. Высокий, широкоплечий, ужасно брутальный волосатый мужик, на сто процентов готовый и на сто процентов принадлежащий ей… пусть только этой ночью. – Ну нет, только не говори, что ты ни разу не видела голого мужчину, – говорит он насмешливо, не без удовольствия наблюдая, как Адель опускается на колени. Вторая балетка ожидаемо нашлась под пуфиком в прихожей. – История об этом умалчивает… – взгляд лукавых глаз исподлобья, пальцы в ее волосах, и почти сразу же его стон, переходящий в рычание. Тихонько закрыв дверь ванной комнаты, Адель наконец-то выдохнула. Она быстро собрала растрепанные волосы в пучок, закрепила его резинкой с запястья и выпустила пару прядей. А что, неплохо. Естественный объем! Интересный способ укладки, она запомнит. А это что? Черт, ну ладно. Хорошо, что она догадалась захватить корректор. Словно на войну собиралась... Поскрипывающий комод в гостиной оказывается чересчур узковат, и Адель приходится выгибаться дугой, чтобы не вписаться носом в стену. Но как же ей чертовски хорошо. Нет, это слово и на пятую часть не отражает ее состояния. Диего словно с цепи сорвался: другой мужчина давно бы остановился спросить, не делает ли он больно, кричи так его партнерша, но этот не сбивается с ритма, и лишь продолжает грязно ругаться, наматывая ее волосы на кулак. Ее стоны сводят его с ума, она это понимает, и стонет еще громче, раззадоривая его все сильнее. И когда его ладонь ложиться ей на лицо, Адель с силой сжимает его руку, удерживающую ее бедро, и впивается ногтями в его кожу, в необъяснимой собственнической попытке оставить след от сегодняшней ночи… Они вряд ли увидятся снова, но она не даст забыть себя так быстро. А чуть позже, может, она оставит пару отметин у него на спине. Адель может поклясться, что там не хватает нескольких красных полос. Эх, сейчас бы написать какую-то глупость на зеркале красной помадой, но это такое жуткое клише. Да и нет у нее красной помады. Она снова захихикала. Обычно сны забываются, чем дальше ты погружаешься в день… события ночи тоже были как сон, но, в отличие от снов лишь ярче вставали у нее перед глазами. Низ живота предательски заныл, и Адель покачала головой, усмехнувшись над собой. Внизу и так натерло, а тебе еще подавай? Кошка. Потом они трахались еще дважды, грубо, жестко и при этом... чувственно. И единственное, о чем Адель жалела, так это о том, что так и не успела выяснить, на что способен его язык… о, это казалось огромным упущением. Но нет-нет-нет! Она слишком упорно искала свои шмотки по всей квартире, чтобы теперь идти и будить его, лишь бы унять любопытство. Ну да чем черт не шутит… Три крестика пальцем по идеально чистому зеркалу… он заметит не сразу. Пусть это станет сюрпризом. А ей пора домой. Может, она успеет поспать еще пару часов. Если только дойдет. Ножки-то и впрямь трясутся. * * * Не отрывая взгляда от мобильного, Адель на автомате шагала по коридорам университета. Налево, еще раз налево, два пролета, и снова налево до конца длинного коридора, толкнуть бедром дверь… – Чтоб тебя! – недовольный мужской голос прогремел где-то над макушкой девушки. Телефон выпрыгнул из ее рук и, отскочив от ботинка незнакомца, отлетел в сторону. – Черт! Она попыталась поймать его налету, но лишь впечаталась плечом в стену и глухо охнула. Сотовый пару метров проскользил по полу и остановился. Адель поморщилась, потянувшись к нему пальцами, и уже представила треснувший экран. Далеко… по-дурацки на корточках она преодолела разделяющее их расстояние и взяла наконец девайс в руки. Решающий момент: ура! Цел… только рамка поцарапалась. Ну да не страшно. Могло быть и хуже. Стоп-стоп-стоп! А чьи это ботинки? И почему у нее такое стойкое ощущение дежавю? Адель медленно подняла глаза: темные брюки, пиджак, белая рубашка, расстегнутый ворот… усы и сережка в ухе... – Ты...? – растерянно прошептала она. – ТЫ?! – О, Адель, что это ты делаешь? – раздался голос ее отца из конца коридора. – Я хотел сделать сюрприз вам с мамой: я подал в отставку. А ты, шустрик, кажется, уже познакомилась с новым ректором...