Сквозь время

      Глубокая ночь окутала родовое поместье. Каждая из кузин лежала без сна: прощание отняло много сил, но снотворное не действовало. В замке было тихо. Но не спал ещё один человек. Рик прислушивался к каждому звуку, к каждому скрипу, чётко отделяя характерные звуки дома от посторонних.       Эйлен устало села. Бесполезное кручение на кровати спокойствия не прибавляло. Поколебавшись секунду, она всё же накинула тёплую шаль, и вышла из комнаты. Нащупав перила — стала спускаться. Ковёр лестницы глушил шаги, скрывая её движения. Внизу она остановилась, прислушалась, и медленно двинулась к кабинету дяди Максимилиана.       Дверь кабинета была заперта. Конечно, она же сама просила всё оставить нетронутым. Эйлен пришлось вернуться в комнату за ключом. Второй спуск к кабинету дался ей гораздо увереннее. Наконец дверь поддалась, и Эйлен оказалась внутри. По памяти нашла рукой выключатель. Зажгла свет.       Это было место «силы» дяди Максимилиана. Здесь всё было пропитано им. Его запах. Его кресло. Его любимый цвет. Кабинет был обтянут тёмно-красным бархатом. Тяжёлые шторы того же оттенка закрывали окна. Огромные стеллажи с книгами заполняли комнату по всему периметру. От древних манускриптов до современных писателей: здесь была собрана многовековая история человечества. Эта библиотека могла посоревноваться со многими библиотеками мира.       Эйлен огляделась. В электрическом свете, льющемся из старинной люстры, всё выглядело как-то нереально. Казалось, стеллажи, угрюмо сдвинув брови полок, с угрозой смотрели на вторгшуюся на их территорию девушку. Отполированные завитки искусной резьбы дерева отливали бликами, словно все эти стеллажи медленно дышали, застыв в ожидании.       Дядя говорил, что винный цвет и тягучая тишина этой комнаты всегда приносят ему спокойствие и умиротворение.       Толстый ворс ковра заглушал любые шаги. Центром кабинета, несомненно, был письменный стол. Это чудо антикварного искусства было огромным, со множеством ящиков. Стол казался здесь хозяином. Небольшие кушетки и пуфики, разбросанные у стеллажей, были похожи на маленьких пажей, склонившихся в ожидании приказа.       Эйлен подошла к столу, обошла его, едва касаясь пальцами поверхности, и опустилась в кресло, которое почти поглотило хрупкую фигуру. Осмотрелась. На углу стола — телефон, хоть и стилизованный под старину, но всё равно не вписывающийся в общий колорит комнаты. Он казался инородным телом: кабинет, да и сам стол, не хотели принимать никаких изменений.       Эйлен поёжилась. Жутко. Страшно. Зачем она пришла сюда? Она не знала. Лишь сидела и впитывала настроение комнаты. Прислушивалась. Вдыхала запахи.       Лес…       Стойкий сильный запах леса.       Словно Максимилиан только что вышел из этого кабинета, словно обещал вернуться.       Где-то капала вода.       Эйлен отчётливо это слышала. Размеренно и как-то убаюкивающе …

Кап… кап… кап…

      Эйлен задумалась. Как странно, что дядя умер так внезапно. У него не было никаких явных проблем со здоровьем. Или были? Почему вдруг Рик заговорил о том, что дядя видит духов? Не может быть, чтобы граф Максимилиан сошёл с ума. Они бы заметили. Но они ничего не видели… Странно…       Сидя в этом кабинете, невозможно было представить, что где-то там летают самолёты, грохочут поезда, люди летают в космос. Здесь это казалось таким нереальным. Сюрреалистичным. Невозможным. Приезжая домой, Эйлен словно погружалась в иной мир. Здесь всё было подчинено чёткому распорядку, многовековым традициям. Здесь не надо было пить утренний кофе на ходу, в машине, держа одной рукой телефон, а второй стакан с напитком. Здесь кофе пили из серебряных кофейников в определённое время и в определённом месте. Здесь были свои условности и правила, и это всегда делало этот дом стойким оплотом. Здесь никогда не повышали голос, не оступались, но тут всегда было много любви и поддержки, здесь был её дом.       Откуда-то повеяло холодом. Эйлен опять поёжилась. Но не встала. Она боялась подняться с кресла. Её мысли вновь и вновь возвращались к словам Рика. «Он стал плохо спать, почти не ел. Всё время заговаривал со мной о призраках и душах умерших людей. Он говорил, что видит их, общается с ними… А вчера до позднего вечера засиделся у себя в кабинете. Что-то писал»       Видит духов… Общается с призраками… Но ведь этого не может быть. Их не существует. Это старые сказки. Вампиры, привидения. Чушь, и ещё раз чушь. Хотя для этого дома это не казалось таким уж нереальным. Замок Древнего Пророчества просто обязан был когда-то заиметь своих приведений, или парочку вампиров. Но это было трудно даже представить.       Она взрослая, современная женщина, она просто сидит в кабинете своего дяди. Рядом телефон. В комнате горит свет. Всё хорошо. Ничего не случится.       И словно в опровержение её слов свет мигнул. Эйлен вздрогнула. Вдруг среди звуков капающей воды она чётко уловила посторонний звук. Звук шагов. Кто-то шёл к кабинету. Эйлен охватила такая паника, что ей казалось, что волосы встают дыбом. Шаги приближались. Эйлен вжалась в кресло. Инстинкты сработали быстрее мыслей. Рука уже сама тянулась к небольшому ящику стола, где у дяди постоянно лежал маленький пистолет.       Кап… кап… кап…       Шаг… ещё шаг…       Кап… кап… кап…       Шаг… ещё шаг…       У двери шаги на мгновение стихли. Ручка стала беззвучно поворачиваться. В то мгновение, пока открывалась дверь кабинета, рука Эйлен выхватила пистолет и направила его на дверь. Ещё мгновение, дверь полностью открылась, рука непроизвольно легла на курок. Раздался глухой щелчок закрывшегося ящика.       — Фэй! Что ты здесь делаешь?! Я же могла тебя убить! — Эйлен выдохнула и безвольно опустила руку.       Ошарашенная Фэй захлопнула дверь кабинета и рухнула на пуфик у входа.       — Ты решила и меня застрелить? С ума сошла?       — Откуда я знала, что это ты?! — Эйлен отерла лоб, покрывшийся испариной. — Ты меня напугала, Фэй, очень напугала.       — Верю, — Фэй осмотрелась. — Если бы я сидела в этом кабинете ночью одна, я бы поседела, наверное.       — Да уж, Фэй, ты чего не спишь? Ночь на дворе глубокая.       — А ты чего не спишь? Сидишь тут одна…       Эйлен задумчиво рассматривала пистолет. Что случилось бы, если бы он был заряжен? Хотя, обычно дядя всегда держал его в исправном состоянии. Она бы реально выстрелила? Эйлен отложила оружие, пряча его в ящик.       — Эйлен? Ты меня слышишь?       — А?!       — Я спросила, чего ты тут сидишь одна?       — Я? Я — думаю, Фэй, думаю…       — О чём? Можешь поделиться?       — Могу. Помнишь, Рик говорил о призраках, о том, что дядя якобы говорил с ними, общался.       — Да, что-то такое помню…       — Так вот об этом я и думаю. С чего бы это вдруг? Он же нормальный человек, взрослый, адекватный. Почему вдруг какие-то потусторонние явления?       — Может, Рик ошибся?       — Нет, Фэй. Не думаю. Что же здесь происходило в последний месяц? Что?       Эйлен всё же выбралась из тёплых лап кресла и прошлась по комнате. Фэй наоборот переместилась ближе к столу. Её руки непроизвольно касались столешницы, поглаживали корешки папок, ровняли листы бумаги.       — Эйлен, ну, если что-то и происходило, то должно что-то остаться. Какие-то письма, заметки, сообщения на телефоне.       — А ты права! — Эйлен вернулась к столу. — Ну-с, посмотрим. — Проворные пальцы пролистывали стопки, которые только что выровняла Фэй. — Это счета на оплату вечера, это рабочие документы. Так… О, смотри, Фэй, телеграмма от главы государства с поздравлениями в связи с назначением тебя на должность! Так… Домовая книга, опять счета, письма от партнёров…       — Да, как-то непонятно всё это… На столе, видимо, ничего нет.       — Да, видимо нет. Попробуем подумать логически.       — О чём?       — Ну, вот например, Фэй, если бы ты была в своём кабинете и вела какие-то личные записи, куда бы ты положила их?       — В смысле куда?       — Ну, куда бы ты их положила, если бы кто-то пришёл, и ты бы хотела их спрятать?       — Я? — Фэй села в кресло. — Так. Ну-с, представим. Если бы, если бы… — Фэй оглядела внимательно стол. Где-то в глубине души шевельнулся детский азарт. — Здесь должно что-то быть. — Её руки заскользили по краю столешницы. — Не думаю, что это ящики, слишком просто. Ящичек должен быть совсем незаметен.       — Фэй, что ты ищешь? — Эйлен подошла поближе.       — Зацепку, задвижку, защёлку. Если это есть, то мы найдём.       — Хорошо бы.       Внезапно раздался лёгкий щелчок и из-под столешницы выехала панель, на которой лежало что-то похожее на ежедневник в хорошем переплёте.       — Ого! — Эйлен улыбнулась. — Гениально, Фэй!       Они склонились над столом. Фэй продолжала сидеть, Эйлен присела на подлокотник кресла. Кузины рассматривали находку. Это действительно был ежедневник, в дорогом кожаном переплёте. Чётким дядиным почерком было исписано почти три четверти ежедневника. Иногда попадались даты. Иногда были ссылки на полях. Кузины искали последнюю запись. Почему-то они решили, что разгадка скрыта именно в ней. Хотя, каждая из них не исключала возможность того, что им придётся прочесть все записи покойного дяди.       «Сегодня его не было долго. Я ждал почти до утра.       Он всё же пришёл, как всегда неслышно, словно из воздуха, словно сквозь стены…       За всё это время я так и не смог привыкнуть к его появлениям. Они всегда внезапны. Мне показалось, что он устал, мне даже показалось, что он ранен. Лоскуты на его рубашке были темнее… Хотя, как граф Альберт, находясь в бестелесном обличии, может быть ранен? И, тем не менее, он был утомлён.       Он говорил о том, что они ослабли. Я, всё-таки, до конца его не понимаю. Он говорил о том, что конец уже близко. Пророчество должно сбыться до конца. Он всё время говорит о том, что там написано всё…       Я знаю эти строки наизусть, но я не могу его понять… Видимо, его силы действительно ослабели, потому что голос едва слышен, а облик почти неосязаем. Он словно дым… или пар… Я его почти не видел… Иногда он пропадал, но через минуту снова появлялся. Наконец, видимо из последних сил, но он стал явным, он стал почти человеком.       — Граф Батори, поймите, конец неизбежен, и только в ваших силах дать нам шанс на его благоприятный исход, — он отчаянно молил меня.       Молил о том, чего я не в силах ему дать.       — Граф Эрдейли, я не могу пойти на это, я не улавливаю…       — Поймите, от этого зависит наше будущее, от этого зависит наше прошлое, от этого зависит жизнь нашего рода…       — О чём вы? — я никак не мог его понять.       — Нам нужно согласие, понимаете? Помощь должна прийти добровольно…       — Чьего согласия вы просите?       — Вашего, вашего, граф. Вы — глава.       — На что я должен согласиться? — я готов был молить его говорить яснее.       Совсем неуловимо он изменился, стал таким же явным, как и я. Встал напротив моего стола, опёрся на него руками и наклонился ко мне. Он стал человеком. Реальным. Живым. Я поймал себя на мысли, что вижу перед собой брата, словно Эдвин, живой и невредимый, стоял напротив меня.       — Граф, вы должны дать согласие, возможно благословение, на то, чтобы девочки исполнили свой долг. Согласно своду правил, столь сильное вмешательство должно произойти по доброй воле и с согласия старших.       — Девочки? Вы говорите о…       — Да, я говорю о них. Они — единственная надежда.       Я был обескуражен, сбит с толку, сломлен. Причем тут мои девочки? Мои девочки и многовековая война? Мысли проносились у меня в голове, но ни одна не могла задержаться настолько, чтобы я смог её озвучить. Молчание затягивалось. Мне было тяжело дышать.       — А как это связано со мной? Даже если я разрешу, вам — по вашим же словам — придётся заручиться и их согласием. А это — маловероятно.       — Их согласие вопрос времени, но даже не это главное. Главное то, что их проводником будет сильнейшее чувство. Давно утраченное. Любовь.       — Любовь? — сомнения явно слышались в моём голосе. — Не думаю. Видите ли, за века многое изменилось…       — Любовь — вечна… Дайте согласие, я умоляю вас… У меня мало времени, возможно, мы вообще боле не увидимся, возможно, это наш последний разговор…       — Последний? Почему? Вам что-то угрожает?       — Не мне. Моя угроза живет веками. Угроза висит над вами, я её чувствую, я её вижу. И когда мы увидимся с вами снова — будет слишком поздно для согласия.       — Это тяжёлое решение, — я тянул время, я не знал что делать, просто не знал.       С Альбертом снова стали происходить какие-то изменения, и теперь я чётко увидел перед собой Эдвина. Он подошёл ко мне, взял мои руки в свои. Его пальцы были холодны, словно лёд. Он смотрел мне в глаза. Он говорил глазами. И я его понимал. Он рассказывал вековую историю, и я чувствовал, что знаю её. Мы сидели рядом, как раньше, я ловил себя на мысли, что мне его так не хватало все эти годы, я был так одинок. В груди нещадно жгло. Боль потери, которая так и не нашла тихой гавани в смирении. «Поверь, так надо. Это правильно», — говорили его глаза. Да простят меня мои девочки, я кивнул ему в ответ, я дал согласие. В тот же миг Эдвин растворился в воздухе…       Но я знаю, что мы скоро встретимся, я чувствую, что снова увижу его…»

*****

      Женщина устало отёрла лоб метавшегося в бреду мужчины. Снова и снова, она прикладывала ко лбу кусок полотна, отжимала его в чашу и прикладывала вновь. В небольшом зале было сумрачно. Пять свечей, едва освещали угол с ложем, где лежал Князь. В сумраке, за спиной женщины, едва угадывались ещё две фигуры. Длинные тёмные платья, похожие на одеяния монахинь, распущенные длинные волосы делали этих женщин почти похожими.       — Гвен, как он? — спросила одна из фигур, девушка с чёрными волосами.       — Слаб, очень слаб, последний переход дался ему очень тяжело, — ответила та, что сидела у кровати.       — Он хоть что-то сказал? — женщина с рыжими волосами наклонилась к больному. Слабый свет свечей отбросил блики на её лицо. Лицо юной девушки.       — Терра, он очень слаб, но в бреду сказал, что Освальд нам поможет. Освальд сделает всё, — Гвендайлон ни на секунду не прекращала отирать больного.       — Гвен, оставь… ты ему сейчас не поможешь… — Терра погладила Гвен по руке.       Гвендайлон оставила кусок полотна в чаше, и поднялась с табурета, стоявшего у кровати. Она взяла одну из свечей и отошла в другой конец зала. Зажгла свечи на столе. Терра принесла чашу для ритуала, ставя её в центр меж трёх свечей. Вайнона достала холщовый мешочек. Девушки сели за круглый стол, извлекая из глубин ткани небольшие предметы.       — Пора. У нас мало времени. Бэла без сознания почти сутки. Временное затишье скоро закончится. Сегодня рождается новая луна, к тому времени, как она умрёт, войны Тьмы вернуться. И это будет последняя битва.       — Мы готовы, — Вайнона тряхнула волосами.       — Мы всё принесли, — Терра достала из кармана странный предмет, отдаленно напоминающий портсигар.       — Во имя Света… Начнём…       Девушки взялись за руки. Закрыли глаза. Каждая что-то шептала. Секунды ничего не происходило, но потом одна из свечей окрасилась красным цветом, другая — зелёным, пламя третьей стало синим. Из чаши пошёл то ли дым, то ли пар…

Лист крапивы, прах и соль Слёзы наши — наша боль

      Каждая кинула что-то в чашу, дым над ней менял цвет, до тех пор, пока не окрасился в бирюзовый…

Белый корень, липа, клён Силы даст здоровый сон

      Девушки разняли руки, в зале было тихо. Терра первая взяла нож и отрезала прядь своих волос…

Рыжую прядь от себя отдаю Я силы Запада в помощь даю

      Терра передала нож Вайноне…

Чёрную прядь от себя отдаю Я силы Севера в помощь даю

      Гвендайлон забрала нож в свои руки, а также и портсигар…

Прядку коричневую отдаю Я силы Юга в помощь даю

      Гвен достала последний ингредиент — прядь белых волос, бросила их в чашу, смешивая с другими, и девушки хором произнесли…

Белую прядь от тебя отдаём Силы Востока на помощь зовём: Память к Ведунье пусть снова придёт Силу и мощь пусть она обретёт…

      Бирюзовый дым в чаше принял очертания девичьей фигуры и тонкой струйкой растворился в воздухе. Воздух над чашей принял красноватый оттенок. Девушки продолжали шептать.

Лист крапивы, прах и соль Слёзы наши — наша боль Белый корень, липа, клён Силы даст здоровый сон

      Красноватый дым над чашей закрутился в спираль и медленно поплыл в сторону кровати. Плавно опустился на лицо мужчины. Потом окутал тело. Метавшийся в бреду Князь спокойно лёг на спину. Его размеренное дыхание едва было слышно, но это был нормальный здоровый сон. Лихорадка отступила. Заклинание — работало.       — Это была последняя прядь, — Терра с сожалением смотрела на чашу.       — Надеюсь, это сработает, очень надеюсь, — Гвендайлон устало опустила голову на руки.       — Должно сработать, дым впервые стал бирюзовым, это хороший знак, — Вайнона похлопала девушек по плечам.       — Каменная стена должна пасть.       Ведуньи Границ, каждая своей, бесшумно потушили свечи и вышли.

*****

      Высокая худая фигура в плаще стояла на балконе замка. Капюшон полностью скрывал лицо, но на месте глазниц горели красноватые огоньки. Под балконом перемещалась толпа полулюдей — полуживотных. Змеи, ящерицы, крысы… Это была низшая каста сил Тьмы. Они готовились к последнему бою. Они сходились отовсюду, выползали из всех щелей. Хозяин Смерти объявил всеобщий сбор.       Служители высшей касты чувствовали, что силы Света ищут помощь в другом мире. Мире параллельном, мире ином. И он, как один из Наместников, пытался узнать, насколько это вероятно. Возможность перехода, открытые порталы — к этим знаниям не так просто было подобраться. Потребовались долгие века выслуги, терпения и молчания. Если порталы и правда не разрушены, то у него появляется реальная возможность покинуть это место. Он может стать первым, там, где о нём никто не знает, там, где о Магии ничего не известно.       Он был тщеславен. Очень. Он чувствовал, что гораздо умнее и могущественнее Хозяина. Но кроме тщеславия, он был ещё и хитер. Зачем поднимать восстание и искать соратников для переворота в мире, где все обо всём знают, если можно начать всё в совершенно ином месте?!       Но ему нужен выход на силы Света.       Ему нужен шпион.       Он опустил взор вниз. Из всей нечисти его взгляд выделил Джелаара, живого человека. Что двигало этим существом, почему он был на тёмной стороне, не знал никто. Но за столетия верной службы он ни раз доказал свою преданность. Это было то, что ему нужно.       «Ты нужен мне», — мысленный приказ.       Джелаар встрепенулся. Поднял голову вверх, и кивнул господину. Спустя мгновения он был наверху.       «Хочу знать всё. Всё о передвижениях Ведуний. И в особенности, о графе Бэла. Любая мелочь, любое движение».       «Да, господин»       Сегодня рождается новая луна. К тому моменту, как она умрёт, он будет совершенно в ином мире, мире который будет принадлежать только ему. Больше не будет коленопреклонений у Хозяина Смерти, не будет его дурацкого танца, всё. В воздухе наконец-то запахло свободой, свежей кровью, новыми жертвами. Он злобно рассмеялся. Раскат грома ему вторил. Молния разорвала небо.

*****

      Мужчина с удовольствием оглядел себя в зеркале. Отражение ему нравилось. Даже в этом пыльном, потемневшем серебре его отражение говорило ему, что он великолепен. Высокий, статный, широкий в плечах. Приятное лицо, плавная линия чуть заостренного подбородка, густые брови, выразительные чёрные глаза. Тёмные волосы, словно искусно инкрустированная рама для шедевра, мягко обрамляли лицо. Чёткая линия губ, чуть тонких, но так гармонично сочетающихся с его лицом. Что-то было в его облике странное, едва уловимое…       Загар.       Ровный золотистый загар.       — Кто сказал, что Смерть страшна?! — он улыбнулся своему отражению. — Это ошибка, мировое заблуждение… Она заворажи…       Распахнувшиеся двери комнаты отразились в серебре, заставив мужчину замолчать и внимательно посмотреть сквозь зеркало. Не оборачиваясь, словно давая понять, что он не намерен слушать и принимать гостей.       — Хозяин… — высокое, худое, почти бестелесное, бледное существо почтенно склонилось перед мужчиной.       — Дáркон, — мужчина приподнял бровь, продолжая смотреть на вошедшего сквозь зеркало.       — Хозяин, я прошу прощения, но дело очень важное. Он здесь.       — Кто он?! — мужчина повернулся. Сложил руки за спину, вскинул подбородок, внимательно рассматривая слугу. — Даркон?! Кто ОН?!       — Граф… он здесь… новые немёртвые… он среди них…       — Даркон, запомни, потенциально — у меня во владениях мёртвые все… А так называемые немертвые, это вампиры, середнячки. Не гениальны, но преданны… И какой граф?       — Хозяин, тот, кого вы ждали…       Князь начинал терять терпение. Понимая, что от слуги ничего не добиться, он развернулся и широким шагом вышел из комнаты.       В просторном зале, как ни странно, было много света. Огромные витражи, множество свечей, много зеркал. Посередине залы стояло человек пятнадцать, разно одетых, непохожих. Внимательный взгляд точно определял кто есть кто: это аристократы, это богатые купцы, а это и простолюдины. Князь рассмеялся.       — Меня всегда умиляло это зрелище. Вас так много, но посмотришь в зеркала и никого, кроме меня! — он оглянулся. — Потрясающее зрелище! Ни теней, ни отражения…       Но тут его взгляд наткнулся на ещё одно отражение в зеркале. Это был не вампир. Явно. Это был человек. Аристократ преклонного возраста. Глаза горят, осанка, твёрдая линия подбородка. Красив, статен, напряжен. Хозяин улыбнулся. А вот и он.       — Вон! — его голос гулко гулял по зале. Вампиры исчезли, каждый своим путём, Даркон закрыл двери. Они остались один на один. Хозяин обходил гостя кругами, постепенно уменьшая радиус движения, пока не оказался с человеком лицом к лицу.       — Я ждал вас, Максимилиан Батори…       Пожилой граф поднял глаза. Внимательно всмотрелся в лицо Хозяина, и произнёс:       — Крúстиан Рáкоци… Князь Тьмы…       — А вы меня знаете, как оказалось…       — Знаю, — старик помолчал.       — Вас что-то смущает? — Кристиан улыбнулся.       — Нет. Ничего не смущает, кроме вас.       — Меня? — Кристиан расхохотался. — Извечное заблуждение. Мировая ошибка.       — Что ж, если я здесь, значит вам что-то от меня нужно, — граф посмотрел прямо в глаза Кристиану. Ракоци поймал его взгляд. Пристально вгляделся в глаза. Радужная оболочка его глаз засветилась, зрачки расширились.       — Всё, что было нужно, вы уже сделали. Вы умерли, граф, тем самым освободив мне путь. Теперь она в моей власти.       — Вам до неё не добраться. Никогда…       — Посмотрим. Посмотрим.       — За столько веков не добрались, а сейчас, думаете, всё стало проще? Давно вы, видимо, в нашем мире не были. Наши женщины уже не те…       — Человеческие страхи и эмоции вечны. Мы веками существуем благодаря им. Это — вечно. Это — неизменно. Уж вам ли этого не знать. Вы же стояли на грани, видели пропасть…       — И даже тогда я понимал, что это не Судьба и не Рок. Даже тогда я понимал, что это было кому-то нужно. Только поздно я понял, кому.       — Да, вы меня тогда расстроили. Ах, если бы всех троих, за раз… Я почти злился.       — Очень рад, что доставил вам неудобства…       — Ну, хватит! — Ракоци пристально посмотрел на графа. — От вас уже ничего не зависит, и вы не сможете уже мне помешать. Вы даже предупредить не сможете, никогда не раскроете тайну. Вы унесли знания с собой…       Свет глаз Кристиана усилился. Казалось, зрачок заполнил всё пространство глазного яблока, окрасив его в цвет ночи. Граф вздрогнул, но было уже поздно. Теплота кожи исчезла, исчезли мышцы, обнажив скелет. Лишь на мгновение, потом всё вернулось, но кожа была уже мертвецки бледной, глаза утратили жизнь. Два щелчка пальцами и двери открылись. Двое слуг встали в проёме, склонив головы.       — На четвертый уровень, к Кровавой графине, пусть пообщается с родственниками.       — Даркон!       — Да, Хозяин…       — Время пришло. Пора привести Чистую душу. Мне не важно, кто выполнит это, мне не интересно как. Сегодня рождается новая луна. Удачней времени не придумаешь. Она должна быть здесь. Настой в шкатулке. Чем быстрее она его примет, тем лучше. Времени совсем мало.       — Да, Хозяин…       Кристиан широким шагом покинул залу.       Огромные Часы на башне замка начали обратный отсчёт.       Двадцать восемь последних дней.