Сквозь время

      — Согласие? — Фэй отложила дневник. — Согласие? На что? И кто такой этот граф Эрдейли?       — Судя по фамилии, наш родственник… Но кто это? — Эйлен встала. Прошлась по комнате. — Фэй, здесь явно что-то происходило. То, что нам неизвестно, то, что было скрыто… И никто из нас не догадался…       — Рик…       — Что Рик? — Эйлен остановилась.       — Рик мог знать… Он ровесник дяди, он был здесь всегда. Он нашёл его тело.       — Он может знать правду.       — Вопрос в том, почему он молчит.       — Возможно, у него не было возможности?       — Ага, и телефона. Чего проще — один звонок и мы здесь…       — Мы здесь? Не думаю. Тебя не выдернешь из офиса даже на обед, у меня решался вопрос с назначением. Ты же знаешь, здесь всегда не так как везде, здесь всё иначе.       — Но он мог позвонить… Да и не это главное.       — А что? — Фэй внимательно посмотрела на кузину. Эйлен оперлась руками о столешницу и наклонилась к Фэй.       — Мы же только что прочли, — она постучала пальцем по дневнику, — что таинственный собеседник дяди приходил из воздуха в бестелесном обличии. Это похоже на бред. Существо из ниоткуда. Дым? Пар?       Фэй склонилась над дневником.       — «Я его почти не видел» написано твердой рукой… но в написанное плохо верится.       — Рик сказал, что он разговаривал с призраками, там на дороге, в машине, помнишь?       — Сказал, возможно, я не помню.       — Фэй, он это сказал. Только что мы прочли…       — Но мы прочли часть.       — Придётся прочесть всё! — Эйлен развернула дневник к себе. Открыла первые страницы.       — Ты собираешься всё это читать?       — У нас нет другого выхода! — Эйлен листала дневник. — Это началось три месяца назад. Дневник датирован. Так, — она пробегала глазами строчки, исписанные дядей. — Это не то, это тоже…       Они читали. Точнее, читала Эйлен, ходя по комнате. Фэй сидела в кресле. Сколько прошло времени, никто из них не знал. В кабинете было тихо. Ковер глушил шаги, слышался только шелест страниц и голос, читавший историю.       Где-то капала вода...       «Он всегда появляется ночью и никогда — днём. Появляется словно из воздуха. Откуда он приходит я не знаю. Но всегда в мой кабинет. Всегда, даже если меня там нет, но я чётко знаю, я чувствую, что он там, что он пришёл. Словно чей-то голос мне говорит об этом. Я уже не боюсь его. Он почти меня не пугает. Видимо, он тоже чувствует, что страх прошёл, потому что сегодня он попытался со мной заговорить. Это Альберт Эрдейли, мой прапрапрадед. Во всяком случае, он на него похож. Мы говорили о нашем роде…»       «Он снова приходил, он почти обрёл обличие человека, мне казалось, что он действительно существует. Его голос реален, его глаза горят. Я готов поверить ему. Я спросил его откуда он приходит. «Из мира, что существует веками… Из стен нашего замка… Из прошлого моего, но настоящего для него…»       «Его приход меня напугал… Я так и не привыкну к его появлениям…»       — Фэй, эта закономерность бросается в глаза, — Эйлен повернулась к Фэй.       — Он всегда приходит ночью в кабинет. Мы здесь, сейчас ночь… Может, появится?       — Смешно! Ты в это веришь?       — Если это написал дядя — верю.       — Но так не бывает! Бестелесное существо из воздуха. Призрак?! Они не существуют. Это старые сказки нашей няни на ночь.       — Но там так написано…       — Может, это было просто небольшое помешательство? Граф в последнее время увлёкся составлением генеалогического древа. Может, это просто фантазии?!       — Я не знаю, Эйлен.       Эйлен закрыла дневник, заложив пальцем страницу, в задумчивости прошлась по комнате. Остановилась.       — Фэй, так не бывает! Призраков нет, и ты это знаешь! Посмотри вокруг! Да, это замок, но современный. Здесь есть свет, телефон, водопровод. Я склонна верить, что это помутнение рассудка. Может это… — Эйлен осеклась.       — Договаривай, старческий маразм? Деменция? Прости, но я так не думаю. Дядя был всегда адекватен. Последний телефонный разговор может это подтвердить. Он был вменяем.       — Должно быть объяснение! Должно! Тогда откуда эти строки? У меня голова раскалывается, я не могу это осознать.       — Спросим у Рика утром. Вот прямо возьмём этот дневник и спросим. — Фэй встала с кресла и направилась к двери. — А сейчас ночь и я думаю, нам надо поспать…       — Как ты можешь идти спать, если тут такое?       — А что мы можем сделать? Сейчас? Что? Если хочешь дочитать до конца — читай. Но только не говори мне больше о том, что дядя сходил с ума. Я в это не верю.       — Но призраков не существует!       — Ага, а ещё нет фей и эльфов и гномов. Но все дети в них верят и рисуют. Спокойной ночи.       Фэй вышла, закрыв дверь. Эйлен кинула дневник на стол и села в кресло. Оно хранило тепло Фэй.       «Мне надо подумать. Что это? Во что верить? Призраков не существует!»       Эйлен закрыла глаза.       Вдохнула воздух.       Запах…       Ей нужен запах…       Ваниль… Это запах Фэй. Воздух отчётливо пах ванилью, но к этому запаху примешивался другой. Лес. Еле уловимый запах леса… Деревья и трава, хвоя и листья… Дядя Максимилиан. Эйлен пыталась выделить только запах леса. Что-то внутри неё давало ей сил. Лес начинал доминировать, забивая собой ваниль. Дядя Макс… Эйлен пустилась в воспоминания…       Незаметно для себя самой, она уснула. Сон был беспокойным. К запаху леса иногда примешивался запах моря. Но он был едва уловимым, лёгким и невесомым.       Картинки сменяли одна другую.       Водоворот воды. Удушливый страх, липкими щупальцами тащит вниз. Но она не сдаётся, она рвётся наверх, туда, где свет.       Сильная боль пронзает виски. Эйлен стонет во сне.       Тёмный зал. Боль, чужая боль. Много боли. Яркий кристалл в руке, горячий на ощупь. Лучи света, режущие пополам каких-то странных существ. Девушки в древних одеяниях. Она среди них, но ей не страшно. Она чувствует, что они с девушками — одно целое.       Коридор. Длинный, тёмный. Она боится, бежит.       Туман. Ощущение потери.       Чьи-то заботливые руки. Добрые, ласковые.       Фэй… Но почему-то её лицо искажено злобой, и Эйлен боится её.       Что-то большое и чёрное, страшное, оно надвигается, и ей никуда не убежать. Выхода нет.       Эйлен кричит.       С надрывом, с ужасом…       Она проснулась от собственного крика, чувствуя испарину на руках и лбу. Тело била мелкая дрожь. Затылок сковывало липкое ощущение страха. Взгляд медленно фокусировался. Она дома, в кабинете дяди. Горит свет. Она одна. Эйлен оглянулась в поисках часов. «Который час?» Но часов здесь нигде нет. Она встала, прошлась по комнате, чтобы размять затекшие конечности. Спать в кресле, пусть и большом, не совсем удобно.       — И почему здесь нет часов?       Торопливо подошла к окну и отдернула тяжёлые шторы. Занимался рассвет. Край неба розовел. Взгляд Эйлен скользнул по двору, пошёл дальше, зацепился за фигуру на крыше фамильного склепа. Эйлен вздрогнула. Господи, не мудрено, что шторы кабинета всегда закрыты. Ещё бы! Смотреть на собственный фамильный склеп! Она так и не спросила у дяди, почему именно эта комната, с таким странным видом, стала кабинетом. И уже никогда не спросит. И не узнает. Да и какая теперь разница…       Она поёжилась. Руки сами поднялись, чтобы вернуть шторы на место, как вдруг…       Она могла бы поклясться чем угодно, что видела это. Туман, что стелился по земле, словно испугавшись лучей восходящего солнца, таинственным образом отступал к склепу. Пока полностью не скрылся внутри, освободив дорогу свету, освобождая землю от своего покрова. Где-то пронзительно и очень громко прокричала ночная птица, и в тот же миг край солнца показался над горами. Наступал новый день.       Эйлен задернула шторы. Это уже слишком, спать, спать и ещё раз спать. Хватит. Она забрала дневник дяди со стола, погасила свет и тихо вышла из кабинета.       Бесшумно, словно кошка, она шла по лестнице в свою комнату. Но что-то её остановило. Эйлен развернулась и направилась прямо в длинный коридор, окружавший большой зал, расположенный внизу, по периметру. На стенах этого коридора висели картины. Все, что возможно было найти и сохранить. Целые поколения графов и князей, начиная с 1370 года. Слабый свет утра пробивался сквозь высокие витражи. Этого света ей хватало. Она быстро пробегала глазами таблички под портретами.       Князь, его жена, граф, его жена, дети, князь, княгиня…       Она искала знакомое имя. Но, пройдя все полотна, она так и не увидела того, что хотела найти. Эйлен вернулась в начало. Медленнее, медленнее… Первое полотно, второе… Возле третьего она вздрогнула.       С картины на неё смотрел мужчина. На вид ему было лет тридцать, может тридцать пять, не больше, хотя портрет мог искажать возраст. Мужчина был достаточно высок, если судить о том, что его рука опиралась на стол, а рядом сидела борзая, которая едва доходила ему до середины бедра. Правильные черты, красивое, мужское лицо. Эйлен нашла его красивым. Длинные тёмные волосы до середины плеч. Глаза, удивительно красивые синие глаза. Чувственные губы. Волевой подбородок.       Эйлен опустила глаза на табличку.       «1470 год. Граф Бэла Эрдейли»       Она попятилась назад, пока не уперлась в перила, ограждающие коридор. Это невероятно.       «1470 год. Граф Бэла Эрдейли»       Эйлен, не отрываясь, смотрела на портрет. Словно запоминала его. Словно пыталась понять, реален ли он.       — Значит, ты всё же существовал, граф Эрдейли…       Последний раз взглянув на полотно, Эйлен пошла в свою комнату. Лицо с портрета навсегда врезалось ей в память. Едва её голова коснулась подушки, Эйлен погрузилась в глубокий сон.

*****

      Уснула. Он это чувствовал. Теперь пора. Уже утро. И у него мало времени. Рик лег на кровать. Дыхание его становилось всё ровнее. Со стороны казалось, он спит.       Они встретились между мирами. Там, где рождаются сны, там, где всё невесомо. Тёмно-синее звёздное небо. Они шли по млечному пути. Каждый со своей стороны. Прошлое и настоящее шли навстречу друг другу, чтобы дать шанс родиться будущему.       — У нас плохие новости. Максимилиан у них, его нет среди нас…       — Такова судьба… Что ж… Значит и он знает о ней…       — Что же нам делать? Она наша последняя надежда.       — Всё будет так, как должно быть, не иначе…       — Что известно тебе, что не доступно нам?!       — Добро и Зло всегда находятся в равновесии… нельзя уничтожить ни то, ни другое… Верховные жрецы обоих сторон всегда мечтают доминировать… Но этого не будет… Одно не существует без другого… Они живут только вместе, только рядом… Равновесие — вот секрет бытия…       — Равновесие?! Но тогда почему же мы воюем?       — Потому что никогда нельзя узнать о будущем, пока оно не родилось… Каждый из вас борется за своё будущее… Каждый из вас чуть раскачивает чашу…       — И шанса избежать войны нет?       — Нет… Полукровки опасны… Они всегда хотят большего…       — Кристиан всё же решится?       — Ты полукровка… Ты такой же как Кристиан… Ты тоже захочешь всё изменить…       — Не может быть…       — Может… скоро ты поймешь это… очень скоро…       Они помолчали. Воздух вокруг становился вязким. Время было на исходе. Наконец, Рик произнёс:       — Она не помнит…       — Ведуньи стараются…       — У вас нет камня, Бэла…       — Свой камень может найти только Ведунья… Только она знает тайные места своих хранилищ…       — Меня беспокоит Кристиан… Есть что-то ещё, что всё время ускользает…       — Если мы узнаем, мы дадим знать…       — Новая Луна принесла новый поток энергий… Сила сворачивается в кольцо вокруг замка. Я её вижу. Ещё немного и Раштон накроет полностью. Думаю, вам это поможет. Стена дает трещины. Она видит сны.       — Последнее заклинание было самым сильным. Но оно было последнее.       — Часы на башне начали обратный отсчет?       — Да. Я уже просто хочу, чтобы это всё закончилось…       Они замолчали. Вязкий воздух превращался в воду, вода смывала очертания, до тех пор, пока силуэты не растворились полностью. Солнце взошло. Наступило утро нового дня.

*****

      В десять утра кузины собрались за огромным столом. Эйлен не любила этого. Но вышколенные люди упорно накрывали стол в большой зале. По всем правилам. Со всеми приборами. И единственным исключением было то, что кузины сели как можно ближе друг к другу. Едва коснувшись завтрака, Эйлен сложила приборы и сделала едва заметный кивок Яношу.       — Кофе я прошу подать в кабинет. И найдите Рика.       Эйлен уверенно вышла из залы. Фэй поспешила за ней.       — Вы звали, княжна?       — Да, Рик, заходите…       Эйлен стояла у стола, Фэй сидела в кресле. Рик прошёл в кабинет и замер у шкафов с книгами.       — У меня есть вопросы. И я бы хотела получить на них ответы.       — Расскажу всё, что знаю и если это в моих силах…       — Что вы знаете о графе Бэла Эрдейли…       — Граф Альберт был вашим дедом в…       — То, что он наш родственник, я и так знаю. Я видела его портрет в галерее. Мне интересно кем он был…       — Граф был замечательным человеком. При его жизни наше поместье вошло в свою пору расцвета. Он давал крестьянам больше свободы, не давил их поборами. Взамен, они служили ему верой и правдой. Он присоединил несколько соседних поместий путём торга и обмена. Он был умелым управляющим, справедливым феодалом… Как о личности, о нём известно не многое. Он был всегда чуть смелее, чуть осмотрительней, чуть мудрее. Не лез за пределы своей территории, но и земли свои в обиду не давал и грабить их никому не позволял. Именно он создал фундамент, на основе которого род Батори впоследствии вывел Трансильванию в отдельное княжество. Он выдворил большую часть служителей Святой Инквизиции, и народ вздохнул свободнее, перестали бояться и шептаться о нечисти и вампирах. Люди занялись своими делами: растили, возделывали, убирали… Его сын, как вы знаете, продолжил и преумножил…       — Как он умер…       — Граф Эрдейли бесследно исчез в тот момент, когда ему исполнилось сорок лет. Пропал прямо из замка. Тогда ходило много слухов. Но все склонялись к тому, что он, гуляя, упал со скалы.       — Но тела его не нашли…       — Видимо нашли, во всяком случае, в семейном склепе есть его надгробный камень.       — Это ничего не доказывает.       — Возможно.       — А болел ли дядя перед смертью?       Фэй вздрогнула. Переходы Эйлен с темы на тему всегда сбивали собеседников с толку. Даже она так и не смогла к этому привыкнуть. Но точно знала одно. Если Эйлен так быстро меняет темы, значит, она знает, что собеседник врёт или не договаривает. И она пыталась поймать его. Но в чём мог соврать Рик? Человек, столько лет прослуживший дяде?       — Граф Максимилиан был здоров на столько, насколько это возможно в его возрасте.       — Значит, он был в здравом уме и твердой памяти…       — Он всегда был в своём уме и с хорошей памятью…       — И ничего странного вы не замечали?       — Нет, всё было как обычно…       — Так сколько, вы говорите, у Альберта было детей?       — Один сын…       Фэй мысленно аплодировала Рику. Он отвечал быстро, чётко, без запинок… Эйлен была в замешательстве… Она нутром чувствовала, что Рик знает больше. Но молчит. Молчит так, словно охраняет государственную тайну. Ещё час Эйлен гоняла Рика по ветвям своей родословной. И нигде Рик не дал осечки.       Фэй, решив разрядить обстановку, встала с кресла и направилась к выходу.       — Я иду прогуляться. Эйлен, ты со мной?       — Нет, я, пожалуй, выпью ещё кофе и посижу здесь…       — Так мне распорядиться насчет кофе и сладкого? — Рик вопросительно посмотрел на княжну.       — Да, пожалуй. И, Рик, спасибо вам за разговор, вы очень мне помогли…       — Я всегда к вашим услугам, — Рик слегка поклонился и вышел вместе с Фэй.       Этот час дался ему очень тяжело. Но это было не то время, когда нужно вскрывать карты.       Эйлен продолжала читать записи. Где же здесь правда и где вымысел? Дети, конечно, верят в зубных фей, в гномов и призраков, пока не вырастут. Став взрослым, навсегда теряешь эту тонкую связь между сказкой и жизнью. Но в этом доме что-то происходило. И это что-то сейчас меняет жизнь её и её кузины. Весь дом вдруг стал одной большой тайной.       И мысли Эйлен опять бежали по кругу. Истина. Ложь. Ложь. Истина. Молчание. Эйлен знала, что Рик не врёт, но при этом и не говорит всей правды. Он молчит о чём-то очень важном, важном для неё.

*****

      Фэй вышла из замка. Она намеревалась просто прогуляться по саду. Просто подумать. Они здесь всего пару дней, а такое ощущение, что они живут здесь вечно, что огромного мира за стенами этого замка нет и никогда не было. Так далеко были самолёты, ноутбуки, сканеры, работа. Всё так далеко и не важно. Совсем не важно. Здесь, в этом месте, время текло так особенно, так умиротворяюще спокойно. Фэй отдыхала здесь от суеты. Здесь не надо было пристально вглядываться в лица, ловить малейшее движение уголка губ или вскинутую бровь. Здесь она сама была законом, здесь не было интриг, политики и фальши. Эйлен чувствует что-то странное, даже Фэй понимает что здесь что-то происходит. Это так не похоже на их дом. Этот дом — их оплот, и он не может пошатнуться.       В задумчивости Фэй дошла до фамильного склепа. Поколебавшись всего лишь минуту, она вошла во внутрь. Вроде бы всё как обычно. Но как-то очень тихо… очень холодно… очень туманно… Хотя, откуда в склепе может быть туман?! Фэй читала надгробные надписи. Почти все имели знакомые фамилии. Но в самом дальнем углу Фэй обнаружила ещё один проход. Здесь тоже были надгробья. Но уже совсем незнакомые.       Когда-то, совсем давно, дядя Максимилиан рассказывал о том, что в склеп были перенесены останки дальних родственников, ранее захороненные на обычном кладбище. Там были сёстры сестёр тех сестёр… Граф Максимилиан тогда улыбнулся, и произнес: «Третья вода на киселе». И они ещё долго не могли понять значение этого выражения. Но с возрастом это понимание пришло.       Фэй с интересом читала фамилии. Света не хватало. Было почти темно и, как показалось Фэй, стало очень холодно. Изо рта вырывался пар.       «Пора уходить» — подумала Фэй.       — Главное — не заболеть, — сказала она уже вслух, что бы хоть как-то нарушить эту зловещую тишину.       Оступившись, она оперлась рукой на первое попавшееся надгробие. Ледяной холод пронзил всё её тело. Резкой острой болью от кончиков пальцев до ключицы и основания шеи. Камень казался заледеневшим, Фэй чётко видела отпечаток своей ладони на плите. И снова туман. Но уже не стелится по полу. Он — выше. Он почти ей по пояс. Фэй замерла от ужаса… А потом стремительно выбежала из склепа. Дверь с грохотом закрылась за ней.       Она бросилась бежать к замку. Туман готов был ползти следом, но всё же передумал и тихо вернулся опять в склеп, где красным светом светился отпечаток девичьей ладони и буквы на плите.       «Анна Ракоци, 1435 год»

*****

      Эйлен прочла дневник от корки до корки. Казалось, всё так логично, всё так правильно. Словно, призраки и души — постоянные соседи, словно они всегда рядом. Но почему-то какая-то часть мозга отказывалась в это верить.       Эйлен ненадолго заснула днём. Спала сном обрывочным, беспокойным.       И снова спасалась бегством от чего-то чёрного…       И опять были чьи-то руки…       И был другой мир…       Она словно смотрела на тот мир как бы с высоты, как бы паря над существами, его населявшими. Таких странных существ она не видела нигде. Полулюди… Вторая составляющая могла быть разной — ящерицы, лошади, змеи, крысы… Были и более светлые персонажи, похожие на эльфов…       Паря над скалой, Эйлен точно знала, что внутри есть храм… Красивая зала с огромным количеством свечей. Там внутри было столько силы… Она чувствовала её. Она знала, каким-то внутренним чутьем, что она сама часть этой силы. Казалось, если спуститься ниже она окажется внутри. Там, где ей всё так знакомо, там, где она получила свою силу…       А ведь она действительно может больше, чем думает. И если она сейчас просто взмахнет рукой, она заставит камень разойтись. Она это может, она делала это сотни раз…       Эйлен удивилась осознанию этого даже во сне…       И тут же дикая боль пронзила голову.       Эйлен закричала и проснулась.       Боль пульсировала в голове, словно запрещая думать вообще. Не давая памяти двинуться дальше.       В этот момент Эйлен чётко осознала, что она знает больше, и что её обостренное чувство обоняния дано ей не просто так. Она часть своего сна. Но кто-то или что-то упорно блокирует воспоминания… Кто-то, словно воздвиг стену, отсекая потаенные уголки памяти.

*****

      Фэй тяжело дышала. Та рука, что коснулась надгробья, была словно кусок льда. Фэй тёрла предплечье, пытаясь вернуть ему чувствительность. Наконец, она смогла почувствовать пальцы. Фэй поднималась по лестнице, когда из коридора в холл вышла Эйлен.       — Фэй, что-то случилось?       — Нет, с чего ты взяла?       — Ты бледна.       — А, это. Прогулка была неудачной.       — Ты гуляла одна?       — А что мне оставалось делать? Ты не расстаешься с дневником…       — Да, но ничегошеньки там не нашла.       — Жаль.       Эйлен внимательно посмотрела на Фэй. Та выглядела отстранённой. Словно чужой. Эйлен подошла ближе и обняла кузину.       — Мы всё выясним, обязательно. Истина где-то рядом.       — Мне страшно.       — И мне.       — Мне страшно за тебя. Мне кажется, что правда не принесёт нам успокоения.       — Но мы будем её знать.       — Тебе это важно? Тебе очень важно знать?       — Мне — да.       Они помолчали. И вдруг Эйлен произнесла:       — Мне снятся странные сны.       — Странные? — Фэй удивилась откровению Эйлен. Обычно она более сдержанна, немногословна.       — Да, словно я живу в другом мире. Мире, похожем на книги жанра фэнтези.       — Это стресс. Ты слишком рациональна, для таких снов.       — А мне кажется, что нет.       — Ты слишком близко воспринимаешь то, что написано в дневнике.       — А ты разве нет?       — Я не знаю, как это объяснить, но мне кажется, что искать нужно не в дневнике.       — А где?       — Весь наш род — одна загадка. Ещё в детстве нам рассказывали странные истории, легенды… Весь этот замок — тайна. Мы просто не там ищем.       — Фэй, ты странная… — впервые с момента приезда они так открыто озвучили собственные мысли и страхи.       — Нет, я обычная. Но если ты всё же хочешь докопаться до правды, искать нужно не в записях. И нужно ли искать вообще… Может попробуем просто смириться и жить?       Ещё долго Эйлен лежала без сна. Слова Фэй не давали ей покоя.       «В детстве… Легенды».       И Эйлен пыталась вспомнить. Сказки на ночь. Легенды и слухи. Их было много. И самым главным было предание о белокурых детях. А ещё о справедливости было что-то. И о том, что тайну хранит каменная статуя. В детстве они заслушивались этими историями. После смерти Эльзы старой няне запретили говорить на эту тему. А потом они выросли. Но ведь если есть легенды, значит, кто-то их сочинил. А легенды не сочиняют просто так. Их слагают из реальных событий. И в каждой легенде есть правдивая основа.       Главное вспомнить. Просто вспомнить. Эйлен вертелась в кровати без сна. Старой няни нет. Но должен же остаться хоть кто-то, кто помнит их. Эти старые сказки на ночь. И она вновь и вновь пыталась вспомнить своё детство. Память рисовала лица, но не воспроизводила слов. И Эйлен просто просматривала отрывки памяти как слайды. Дядя Макс, няня, Рик… мама… И Михей, смешной паренек, которого Рик учил писать. И он ошибался, и они с Фэй его защищали, пытаясь ему помочь. И он всегда ходил с маленькой книжечкой.       Однажды, когда его спросили, зачем она ему, он ответил, что пишет истории, чтобы потом читать их своим детям на ночь.       Вот оно! Истории, чтобы читать их своим детям на ночь! Легенды древнего замка. Сказания и поверья. Эйлен села на кровати. Как давно она не видела его? Лет десять точно. Но что с ним стало? И где этот мальчик?       Эйлен вскочила, накинула халат. Быстрыми шагами от комнаты до кухни, вниз, по лестнице. Разбуженная Мария с трудом поняла, что от неё требовали. Михей? Конечно, помнит. Пропал Михей. Давно, лет десять назад. Но кое-что из вещей ещё можно найти в охотничьем домике.       Они всё ещё верят, что однажды он вернётся.       Он обязательно вернётся.       Как странно. Эйлен даже не знала, что он пропал. Просто выпал из вида, просто уехал. А они даже не спросили когда и куда. И если это было им не важно тогда, почему её так интересует это сейчас?