Сквозь время

      Он всегда умел совмещать приятное с полезным.       Он так искренне, так воодушевленно наслаждался всеми благами, что дала ему его жизнь, его власть, его могущество, его бессмертие. Словно не было у него запаса времени — на века. Словно жил он днем одним, и днем сегодняшним. И эта неуемная жажда жизни, бурлила, била через край, и сбивала с толку. Именно таким был Кристиан Ракоци, Князь Тьмы, Хозяин Смерти.       Вот и сейчас, пока Фэй крутилась рядом с ним, на огромной террасе, рассматривая окрестности и что-то говоря, Кристиан внимательно наблюдал за своими подданными внизу. Любая оплошность — пресекалась тут же. Просто мысленным приказом, просто взмахом руки.       На минуту он отвлекся от двора замка и перевел взгляд на Фэй.       До чего же всё просто. До чего же легко. Пара капель его строго выверенного веками зелья, и любой человек, любое существо прогнется пред ним, и с обожанием будет смотреть ему в глаза. Смертные сильно преувеличивают силу Любви. Ничего сверхъестественного в ней нет. Сильны только первые эмоции, только они могут все до сих пор. Только они поднимают восстания и стирают народы с лица Земли. Голод. Страх. Ненависть. Месть. И Страсть. Именно она, и никакая не Любовь, как производная от Мести и Страсти. И чтобы там сыны Света не пели, что первородна только Любовь, ибо Создал Бог первых людей и подарил им любовь ко всему живому, очень быстро Любовь кончилась. И уступила место и Зависти, и Ненависти, и Смерти.       И спустя века, не возродилась Любовь до состояния Абсолютного. Не смогла Любовь победить остальных. И плелась она на задворках мирового сознания.       Особенно сейчас. Особенно в мире Создателя. Не осталось там абсолютной чистой Любви. Всегда с горьким привкусом Страха, всегда с послевкусием Ненависти, всегда со слабостью Болезни.       Чего только стоит одно приятное зрелище на его террасе. Очень красивая, земная женщина. Не глупая, уверенная и сильная. Мудрая и мягкая. Возможно, лучшая представительница своего земного рода. И что? Стоило ей выпить зелья — и стала она игрушкой в руках его, Королевой в его долгой и длинной шахматной партии.       Кстати о зелье.       То ли это особенность этой женщины, то ли зелье пора обновить, его тревожило, что время действия стремительно уменьшалось. Обычно пары капель было достаточно на двое, а то и трое, суток. Фэй же смогла избавиться от наваждения всего за несколько часов.       Он отчетливо помнил, как почувствовал её эмоции, её растерянность, и внутреннюю силу духа, когда рассеялись чары. Но паники не было, Разум почти сразу обуздал Страх, и заработал с утроенной силой. Не все земные существа могут так быстро и так виртуозно задействовать свой Разум, подчинять его себе, своим нуждам.       И всё же в чем причина: в зелье или в женщине?       Минут пять он наблюдал за Фэй. Но чувство удовлетворения не наступало. Так не вязалась её внешность, её внутренний дух, с тем поведением, что он видел. Её слепое обожание почему-то отталкивало. Как будто вы пришли в театр на шикарное представление с костюмами, декорациями и музыкой, а вам показали уличный балаган с деревянными куклами и одним лишь кукловодом за деревянной перегородкой. Были моменты, когда хотелось стереть с её лица эту полоумную блуждающую улыбку, и заставить её улыбнуться так, как она улыбнулась ему утром, ничуть его не испугавшись, едва проснувшись.       Тогда её улыбка была иной. Она зародилась в глазах, и мягко опустилась на лицо, и словно осветила его. Сейчас — её лицо было застывшей маской клоуна.       Ну да ладно. Посмотрим, сколько пройдет времени сейчас, пока она под действием зелья ему ничего не угрожает. Да ему, в принципе, ничего не угрожает.

*****

      Фэй опустилась в кресло у камина, князь куда-то вышел, оставив её одну. Фэй устало закрыла глаза. Мышцы лица почему-то нестерпимо болели. Какие-то странные и несвойственные мысли заполняли её разум: надолго ли он вышел, и когда придет, а посмотрит ли, а удостоит ли, а заключит ли в объятия…       Постепенно Фэй окутало состояние полудремы.       Пограничное состояние.       И не спите вы, но и не бодрствуете, всё слышите, но приглушенно, и качает вас на волнах своих мыслей, и смотрите вы внутрь себя, и оцениваете, думаете, ищите ответ.       — Здравствуй, Фэй.       — Здравствуй, Освальд.       Всё так легко, так естественно. И не странно. И не удивительно.       — Что с тобой, Рик? Где ты? Почему оставил нас?       … Эйлен…       — Как Эйлен, мы поссорились…       — Это не ваша вина. Это сила чар.       — Магия?       — Древняя Магия, тёмная и сильная.       — Но я живая. И Эйлен живая. Я это просто знаю. Значит не так всё плохо…       — Фэй, вам надо постараться, скиньте чары, вы можете, у вас редкое естественное противоядие. Лишь вам под силу не зависеть от чар. Станьте собой, вы настоящая гораздо сильнее.       — А зачем мне это? Мне хорошо здесь. Меня любят...       — Это иллюзия, самообман. Постарайтесь, Фэй. Вы сможете. Только аккуратно, осторожно.       Хлопнула дверь и Фэй проснулась.       — Простите, графиня Каройи. Я принесла вам обед.       — А Князь Ракоци?       — Он занят, просил вас не огорчаться и не скучать.       Ну и ладно.       В первые минуты разочарование затянуло Разум: словно не оправдались надежды, не пришел человек, так долго ожидаемый, так горячо любимый. Потом пришла Печаль, потом Тоска… а потом вдруг всё уменьшилось в разы, и исчезло как туман. Фэй тряхнула головой. И словно очнулась. Усилием воли, подавив желание вскочить и бежать, Фэй медленно досчитала до десяти, зажмурилась, выдохнула и открыла глаза.       Она осмотрелась. Определенно, строение старое. Но в огромной зале было тепло. Что-то в этой комнате, в этих вещах было смутно знакомо Фэй. Она уже точно где-то видела и эти кресла, и гобелены и лепку на стенах. Очень знакомый камин, характерные шкуры на полу, тёмное резное дерево кресла. Низкий столик рядом.       На столе еда: запахи уже добрались до Фэй. Фэй потянулась было к еде, но замерла.       Чары. Магия…       Тихо-тихо, мелкими шажками, Фэй аккуратно восстановила цепочку событий.       Вот она на лестнице. Что-то зло говорит сестре.       Запрещает идти за ней. Уходит…       Она в своей комнате, она устала, она спит…       А потом — вспышка холода, и Фэй уже и не Фэй вроде, иное существо, странное.       Вот она открывает дверь, спускается вниз, открывает потайной ход…       Вот она встречается с туманом. Словно со старым другом. Идет сквозь него. Оступается и падает. В родник, в гроте. Но её тут же подхватывает странное почти бестелесное существо.       Он берет её за руку, что-то шепчет туману на каком-то древнем языке. Туман становится плотнее, превращаясь в водянистое желе. Они идут почти наощупь, но существо, казалось, знает дорогу. И Фэй следует за ним.       Секундная вспышка — и Фэй кажется, словно она прошла сквозь стену. Туман становится легче, плотность его почти сходит на нет, и вот еще шаг — и они на равнине, у подножия горы…       Это последнее воспоминание.       Потом какие-то отрывки…       Мужчина, её обнимающий.       Тепло камина.       Вкусная еда.       И странное состояние безропотного обожания и абсолютной любви к мужчине. Настолько ей не свойственное, противно-липкое, состояние зависимости от чужой воли.       Боль за пульсировала в затылке, и разрастаясь приняла очертания сестры.       Эйлен. Боже мой. Эйлен. Она же там одна.       И Фэй с ужасом осознала, что она уже не дома, она в мире ином, в мире своих снов. И зала эта, как раз в высокой круглой башне, так одиноко и гордо возвышавшейся над землей. И мужчина этот, так её сюда звавший, и не друг ей вовсе.       И уж тем более, не родной и не любимый.       Так кто же он?       Кто же он, этот странный мужчина…       Фэй не могла сказать точно, что он ей вот совсем и категорически не нравится. Он был, безусловно, красив. Силен. Опасен. От него волнами исходила эта опасность и сила. Но Фэй она почему-то не пугала. Она не боялась его. Да, не знала, не понимала, но — не боялась. Стать собой? Это легко. Годы опыта. Дипломатического опыта. Когда ты не веришь словам, только едва уловимым знакам на лице, веришь непроизвольным жестам, когда ты — слух и внимание.       И что заставило этого человека применить к ней чары… Что заставило этого человека спрятаться за магией… И правда ли вообще, что Магия существует?       Чего он боялся?       Отчего-то Фэй сейчас отчётливо вспомнила всё, что они обсуждали с Эйлен.       За дверью послышался шорох. Одним чётким движением, Фэй вылила содержимое бокала в камин, и замерла, глядя как языки пламени сначала расступились, а затем аккуратно подошли и начали свой танец на тёмной жидкости.       Он с силой толкнул дверь. Она сидела у камина и вертела в руках пустой бокал. Прекрасно. Бокал пуст. По пути к замку Кристиан вновь явно почувствовал её эмоции. Как быстро проходит действие зелья. Неужели не простая смертная? Неужели тоже магия? Или зов крови?       Он слегка замедлил шаг. И внимательно посмотрел на молодую женщину. Волосы разметались по спинке кресла, в сумраке комнаты камин отбрасывает причудливые тени. Наконец, он зацепил её взгляд. Что-то светилось там, внутри этих глаз. Они мерцали, и с большим интересом разглядывали его. И не было на них той поволоки, что была утром. И глаза были прекрасны. Кристиан позволил себе утонуть в этих глазах. Но лишь на мгновение.       Быстрыми шагами он пересек залу и опустился в кресле рядом с Фэй.       — Вы не притронулись к еде, — сказал Кристиан, и с огромным удовольствием подцепил с тарелки кусочек мяса и отправил его в рот. — Ммм, ягненок чудесный. Молодой и сочный. Попробуйте.       — Я не голодна, спасибо, — её голос звучал немного глуше, чем обычно. Он был другим, не таким как утром. И где-то в глубине его души что-то встрепенулось, и потянулось вслед за этим голосом.       — Ваши дела закончены? — Фэй улыбнулась. Легко и мимолетно.       — На сегодня думаю да. Вы скучали? Вы тосковали по мне?       Фэй приложила массу усилий, чтобы не скривить губы в усмешке, лишь бровь слегка поднялась и тут же вернулась на место.       — О да, князь. Я скучала.       — Хотите, я развлеку вас? — он наклонился к Фэй почти вплотную.       — Не думаю, князь, что мне это необходимо…       Но было уже поздно. Кристиан протянул руку, обхватил её затылок и поцеловал. И как только их губы соприкоснулись — он вздрогнул. Фэй замерла. Она и не оттолкнула его, но и на поцелуй не ответила. Секунда — он смотрел на неё. В упор. Захватывая её глаза и не отпуская их. Он видел, как качается пламя в её зрачках, как светится кожа в отблесках камина, и понимал, что чар — нет. Её мозг не затуманен, её Разум свободен. И именно такой — живой и настоящей, она нравилась ему гораздо больше, она дотрагивалась до каких-то потаенных уголков его души, заставляя его сердце биться чуть чаще.       Он тихо её отпустил.       — Так значит вот вы какая…       — Видимо, не такая, как хотелось бы вам.       Он расхохотался. Невероятно.       — Ну, я бы так однозначно не сказал...       — Кто вы?       — Кристиан Ракоци…       Теперь была её очередь улыбнуться, покачать головой и пожурить его, словно нашкодившего ребенка.       — А если на чистоту? Где мы? В мире снов?       — В моем мире…       Фэй решила рискнуть. Или сейчас или никогда. Она наклонилась, поставила бокал, взяла в руки тарелку с ягненком и произнесла.       — А давайте так. Начнем сначала. Вы меня пригласили, я согласилась. У вас прекрасный ягненок. Я с удовольствием пообедаю или уже поужинаю, а вы пока мне всё расскажите, кто вы, что вы, и где мы…       — Я вас не приглашал…       — Конечно, вы же меня просто выкрали…       Кристиан с удивлением смотрел на женщину. Обычная, земная. Она не боялась его, не металась в панике, не просила его о чём-то, не предлагала ему всю себя за услугу. Она спокойно ела, и просто ждала, что он скажет. Такое было с ним впервые. И это обезоруживало, и это разрешало расслабиться и поговорить, и просто получить удовольствие от интересного собеседника. И если она не под действием чар… А что если, рассказать всё как есть. Всё как было. Поймет ли она? Поверит? Сможет ли понять? Пойдет ли за ним на край света? И почему ему вдруг это стало так важно?       Один взмах руки — и появилось второе блюдо с едой и два бокала, и графин с бордовой жидкостью. Кристиан наполнил два оба.       Фэй отказалась.       — Это просто пряное вино. Без чар. Без магии.       — Я вам не верю…       — Ваше право. Еду-то вы приняли.       — При входе вы глазами искали бокал. Нашли и выдохнули. Еду попробовали не глядя. Значит, яд был в вине, не в еде. И она для меня безопасна.       Он улыбнулся.       — А вы не глупы.       — А должна быть?

*****

      В эти дни затишья всё казалось иным. Странное равновесие. Все знают, что Война неизбежна, все готовятся, собирают воедино силы, варят зелья, ищут магические заклинания, но при этом все немного расслаблены и даже спокойны.       Солнце стояло высоко. Небо было чистым, пронзительно голубым. Ведуньи с небольшого балкона на башне осматривали окрестности.       — Как жаль, что это затишье скоро закончится…       — Да, давно не было таких ясных дней.       — Нам всем надо собраться с силами и о многом подумать.       Вайонона запустила руки в волосы и принялась плести косу.       — Сегодня прилетели голуби с Юга, — Гвен зажмурилась и подставила лицо солнцу. — Мелкие нападения ящериц прекратились.       — Хозяин тоже готовится, ему тоже нужны все, даже такие сыны, — Терра грела руки о чашку с чаем.       — Последнее рождение новой луны, так написано в манускриптах. Деревья нашептали, что часы на башне ожили, начался обратный отсчет…       — Иногда просто хочется, чтобы все это уже закончилось, — Вайнона доплела косу и тоже взяла чашку с чаем. — Столетиями следим, носимся по своим границам, нет времени ни отдохнуть, ни оглянуться. Иногда так тяжко дается собственное предназначение. Я уже и не помню, когда последний раз было такое долгое временное перемирие…       — Четверть века назад…       — Не так уж и давно, по нашим меркам, но кажется, что целую вечность…       — У нас осталось так мало времени… До Бала Хозяин не рискнет напасть. Как бы там ни было, ни он, ни мы, веками не нарушали негласное правило неделю до и неделю после. Но вот что случится потом, не знает никто… страницы остаются пустыми.       — За двести лет ни одной строчки… — Гвен устало закрыла глаза. — Иногда мне кажется, что Создатель о нас и не помнит…       — Прекрати, не гневи Небеса, — Вайнона резко встала.       — Не о том думаете, — Терра задумчиво посмотрела вдаль. — Нас трое. Трое. Этого мало. Нам не выстоять. Бэла слишком надеется и верит в Кариану. Я бы на его месте не была столь наивна.       — Ты о чём? — Гвен внимательно посмотрела на Терру.       — Слишком сильное заклятье. Тёмное, очень сильное. Даже если она вспомнит, где гарантии того, что не заложили в неё Тьму? Она всегда балансировала на грани. И потом, две невинных души за одну… Она не простит.       — Мы этого не знаем. И Бэла прав, нас не было, возможно это был единственный выход.       — И ведь все мы понимали, что что-то не так, — Вайнона повернулась к Ведуньям.       — Вспомните, как резко и сильно и на всех Границах… мы никогда не отражали так много угроз по одиночке. Мелкие заварушки, да. Но так глобально мы никогда не расходились.       — Кариана сказала, что справится и отослала нас тогда сама. Никто из нас не смог подчинить материю, а она смогла, она чувствовала себя всемогущей, бесстрашной, это было опрометчиво и высокомерно.       — Как бы то ни было, храм она защитила, и ниши все целы…       — Только вот камня её нет. Его нет. Её нет.       — И Бэлы нет. Уже второй день.       — Он в порядке, с ним все хорошо.       Они помолчали. Каждая думала о своем. Вдруг Терра вздрогнула, ушла немного в себя, прислушалась. Мысленно прошлась вдоль своих границ. Все тихо, слишком тихо. Взгляд скользил вдоль вечной мерзлоты, потом чуть дальше от границ, еще дальше. Пока она не уловила обрывок фразы.       — Что ты видела? — Вайонона присела рядом.       — Не видела, слышала. — Терра открыла глаза. — Камни становятся теплыми.       — Те самые?       — Те самые.       — Неужели все же есть Надежда?       Ведуньи встали и подошли к краю балкона. Успеют ли Камни оттаять к началу? Этого не знал никто.

*****

      Эйлен сидела в кресле дяди. Последние слова Альберта не давали ей покоя. Сначала она просто отказывалась в это верить, потом успокоилась и попыталась отмотать всё назад. Но каждый раз она возвращалась только к воспоминаниям о реке. Свою сестру Эльзу она не помнила живой, помнила только по фотографиям, отрывкам видеозаписей и рассказов. Даже её запах, как казалось, она просто придумала. Ни одного более раннего воспоминания. Ни одного. Вся её память начиналась с момента у реки.       И еще одно.       Одинокое, странное воспоминание, которого раньше не было.       Оно всплыло неожиданно даже для самой Эйлен.       Был вечер. Охотничий домик. Камин. Они с Фэй разыгрались, и разбили любимые чашки Маргариты, те, что она бережно хранила в шкафу, те, из которых при жизни пил чай отец Эйлен. Мать их берегла, в минуты душевной слабости могла достать, налить две чашки чаю, выпить из одной, вторую оставив нетронутой, словно по памяти пила чай с мужем. Она плакала в такие моменты. И Эйлен знала, что трогать их нельзя. Но они были детьми, и они заигрались. Как все случилось, уже и не вспомнить. Михей и Фэй спрятались в каморке под лестницей. А вот Эйлен не успела.       Тогда впервые в жизни мать повысила на неё голос.       Но даже не это было самым странным.       Странным и оттого очень страшным был ответ самой Эйлен.       — Не смейте на меня кричать, я вам не Эйлен, и никогда ею не была. Меня зовут Кариана, и я не позволю никому и никогда так с собой обращаться.       Мать застыла тогда в ужасе от услышанного, а Рик странно на неё посмотрел и, взяв в охапку, вынес из комнаты. Эйлен брыкалась и требовала поставить её на место, а потом потеряла сознание. Она промучилась с головной болью два дня. Когда боль ушла, жизнь потекла дальше. Словно ничего и не было. Только Рик следил за ней чуть пристальнее, чуть внимательнее. Мать больше никогда про этот случай не вспоминала, но с того момента всегда звала её Кариана. А через полгода её не стало. Маргарита умерла от сердечного приступа. Такая молодая, такая сильная… Возможно, Эйлен все время чувствовала себя виноватой и поэтому ничего этого не помнила.       До сегодняшнего дня.       Резкое воспоминание.       Страшное.       Всю жизнь её согревала память о том, что только мама звала её Кариана, она считала это проявлением любви и нежности, их особенным ритуалом. А оказалось, что всё вышло не так.       — Ты не из этого мира… Тебя здесь спрятали…       — Я не Эйлен и никогда ею не была…       Голова болела. И эта боль все не утихала. Она накатывала волнами, то накрывая, то отступая. И это было все не просто так. За эти пять дней, Эйлен узнала о жизни её семьи так много, что казалось это не о ней, это о ком-то другом. Вся её жизнь одна большая тайна. Но она точно знала лишь одно, ей придется во всем разобраться, по-другому не будет. Или она, или никто. И надо вернуть Фэй. Где бы она ни была, с кем бы она не была. Даже если придется идти за ней в другие миры. Фэй — это все что у неё осталось. Больше у нее никого не было. И уже не будет. Фэй её семья, её кровь. Если конечно сама Эйлен из этого мира.       Но с такой головной болью она далеко не уйдет.       Эйлен медленно поднялась с кресла. Другого выхода нет.

*****

      Фэй наблюдала за Кристианом. Очень аккуратно, из-под ресниц. Тарелки давно опустели, их унесли, оставив на столе вино. Потом принесли ароматный чай. Но Кристиан, казалось, ничего этого не замечал. Он молча смотрел на огонь камина, и Фэй могла поклясться, что именно его взгляд заставляет языки пламени то вспыхивать, то замирать. Фэй поймала себя на мысли, что она ничего не боится. Да, она не понимает где она и зачем он привел её сюда, но страха нет. Да, она волнуется за Эйлен, понимая, что она, скорее всего, сейчас сходит с ума и пытается её найти, но при этом она чувствовала, что им обоим пока ничего не угрожает. Она обязательно найдет возможность сообщить Эйлен где она, но это будет потом. Сейчас надо выяснить где она находится. Попытаться понять и потом решить что делать.       Сейчас её занимал этот странный человек напротив.       Зачем-то она была нужна ему. Она наблюдала и пыталась понять кто он и что ему нужно. В какой-то момент она поймала себя на мысли, что при иных обстоятельствах, возможно, она бы им увлеклась, но сейчас это было бы лишним. Надо признать, что за всю жизнь она так и не впуталась в серьезные отношения. Она словно видела всех насквозь, и никто даже мало-мальски не смог её заинтересовать. А Кристиан смог. Он был ей интересен.       — Так значит, в вине кроме пряностей ничего иного нет? Я могу вам довериться?       Кристиан вздрогнул. Медленно перевел взгляд с камина на Фэй и кивнул.       — Тогда я, пожалуй, рискну сделать несколько глотков, — Фэй взяла бокал в руки, немного пододвинулась в кресле, и вдруг сделала то, чего никогда не делала на людях. Устроилась в кресле с ногами, откинулась на спинку и сделала первый глоток. Стать самой собой. Стать настоящей. А она настоящая именно так и проводила свои вечера, одна дома в кресле с поджатыми ногами, с кружкой чая, о которую всегда грела руки.       Кристиан с интересом посмотрел на Фэй.       — Что вы делаете?       — Заключаю с вами перемирие. Временный пакт о ненападении…       Кристиан усмехнулся. Она заключает перемирие! С ним, с Хозяином Тьмы. Она, простая земная женщина. Красивая женщина. Абсолютно естественная. Живая.       — Вы меня не боитесь? — он решил принять её правила игры, откинулся в кресле и тоже взял бокал.       — Нет. На данный момент мне ничего не угрожает.       — Откуда вы знаете?       — Я чувствую.       — Что еще вы сейчас чувствуете? — Кристиан посмотрел на Фэй сквозь бокал. Удивительно, но она его не раздражала, и пока он думал и все взвешивал, она тихо за ним наблюдала. И надо сказать, что эти полчаса были самым приятным впечатлением за последнее время.       — Приятное послевкусие вина и обычное женское любопытство, — Фэй улыбнулась.       — Любопытство — ни к чему хорошему не приводит, вы знаете?       — Знаю, и тем не менее…       Кристиан рассмеялся. Внимательно посмотрел на Фэй. Её естественность была для него чем-то странным, новым, необычным. Ему хотелось удержать этот момент. Хотя бы ненадолго, хотя бы еще на пару часов задержать её в этом расслабленном состоянии. Наступило странное время. Затишье перед бурей. В такие дни он давал себе возможность немного отдохнуть. Всласть насладиться приятными вещами, почти обычными, почти простыми. Хорошее вино, охота, и, конечно, женщина. Кристиан усмехнулся. Вино и женщина уже есть, не хватало охоты… Но почему-то простая беседа с этой женщиной занимала его сейчас гораздо больше.       — Я принимаю ваше перемирие. На время, но принимаю. И даже готов удовлетворить ваше любопытство.       — В полной мере?       — В достаточной, для первого раза.       — Без ваших чар?       — Ну, разве что совсем легких…       — И выбора, я так понимаю, на данный момент у меня нет?       — Нет, — Кристиан улыбнулся. Фэй нравилась его улыбка. Она улыбнулась в ответ.       — Хорошо, согласна. Можете начинать.       Кристиан немного подумал, поиграл вином в бокале, и произнес:       — Что вы знаете о Первородных?       Фэй опешила. Она ожидала какого угодно вопроса, но не такого и не на эту тему.       Хотя, последнюю неделю всё, так или иначе, крутится вокруг мира потустороннего, почему она решила, что с Князем будет иначе. Она выдохнула, сделала глоток вина, опустила руки с бокалом на колени и произнесла:       — С места в карьер… Ну, я знакома с ними лишь по преданьям старины глубокой… Все что я знаю о Первородных, это то, что их тринадцать, и они первые обращенные вампиры. Потом после них есть еще одна ступень в иерархии, ну, а потом уже обычные маленькие вампиры…       Кристиан расхохотался так, что пара слез скатилась из глаз по щекам. Давно он так не смеялся. Фей выглядела обескураженной и слегка обиженной.       — Вы сами спросили, я ответила…       — Вы очаровательны в своем неведении…       — Никак не пойму, вы меня обижаете или?       — Скажите, в вашем мире, совсем нет ничего магического или таинственного?       — Нет. Но вопросом на вопрос в моем мире тоже любят отвечать, если хотят уйти от ответа, — Фэй скрыла лицо за бокалом.       — Совсем ничего? Даже вот такого простого? — Кристиан щелкнул пальцами и рядом с креслом Фэй из воздуха возник очень красивый большой букет тёмных почти чёрных роз.       — Ну, этого добра у нас тоже хватает…       Кристиан усмехнулся, слегка покрутил пальцами, и букет обернулся вокруг своей оси и принял очертания легкого белого облака, облако воспарило, потемнело, обернулось тучей и разразилось ливнем. Фэй от неожиданности вскрикнула и инстинктивно постаралась закрыться руками от ливня. Но Кристиан опередил её: едва уловимое движение другой руки — и над головой Фэй раскрылся шикарный большой зонт и ни одна капля не достигла волос Фэй.       — Впечатляет!       — Ну, если это вас впечатляет, значит у вас совсем ничего нет. Как скучно вы живете!       — Я с вами не согласна! — Фэй блеснула глазами.       — А мне и не нужно, чтобы вы со мной соглашались!!!       — Вы невыносимый человек! Деспотичный, надменный и тщеславный…       Глаза Кристиана вспыхнули. Язычки пламени загорелись в глубине его зрачков, глаза потемнели. Все его тело резко подалось вперед, казалось, он сейчас поднимется и сотрет Фэй в порошок. Фэй стало страшно. Он был в разы сильнее её физически, не считая его фокусов. Страх медленно полз по спине, до лопаток, по затылку и, наконец, застыл в глубине её глаз. Кристиан вздрогнул. Он отчетливо почувствовал волну страха, исходившую от Фэй, увидел, как Страх затаился, и это его впервые в жизни не обрадовало. Обычно, увидев Страх в глазах собеседника, Кристиан испытывал лёгкое удовлетворение, чувство некоторого превосходства, и, наконец, власть над собеседником. Страх в глазах Фэй вызвал иные эмоции. Ему стало не по себе, ему стало неуютно. Он хотел вернуть назад теплоту её глаз, неподдельный искренний интерес к его персоне, некоторую легкость от вина…       — А вы смелая, для простой смертной женщины…       — А вы… — Фэй осеклась и всё же решила промолчать. Страх отпустил, но осадок еще остался.       — Я постараюсь быть более сдержанным в своих реакциях. Кажется, я вас напугал?       — Нет, вы меня не напугали, — Фей решила, что не стоит раздувать конфликт дальше.       — Не лгите, вам это не идет...