Сквозь время

      В комнате повисла тишина. Огонь потрескивал в камине. Спустя какое-то время, Кристиан заговорил. Его голос звучал немного глухо, словно выдавая его истинный возраст, многовековую мудрость. Фэй слушала затаив дыхание.       — … В мире, где существует так много всего, все имеет две стороны.       Есть Свет и есть Тьма.       Есть Жизнь и есть Смерть.       Есть Добро и есть Зло.       И для каждой половины бытия каждое из этих утверждений является Истиной. В мире всё двойственно. И всё имеет своё начало и свой конец.       И было начало. И было два брата. Каин и Авель. Две стороны одной медали, два сына одного отца. Два прародителя одной истории.       И зародились в бытность их первые чувства, Создателем сынам своим не прививаемые.       И появилось Предпочтение — оно на протяжении всей истории прослеживалось, как любовь Создателя к младшим братьям — и Авель первый в ряду этом.       И появилось Столкновение разного — оно явно прослеживалось в укладах жизни братьев.       И появилась Мораль — как деление.       И появилась Зависть…       Как известно, Последовательность — мать порядка, она придает надлежащий вид и отчетливость мыслям. И каждый в мире этом знает эту последовательность.       И множились люди на земле, и множились пороки, которые нашли приют в душах человеческих. И не раз Создатель пытался направить детей своих на путь истинный… И потоп насылал, и речь одну на языки разные разделял… И эту последовательность истории знает каждый, сызмальства истории этой обучаемый… И нет смысла истины прописные рассказывать…       Мой рассказ не об этом.       Вернемся к истокам.       И был Адам, и была Ева, и были сыновья у них — Каин и Авель…       Но мало кто знает, что был у них и третий сын. И звали его Сиф. Его потомки были благочестивыми и назывались истинными сынами Создателя. И на протяжении всей истории несли они бремя тяжкое, наставляя людей на путь истинный, сдерживая падение их, верша суд праведный… И противостояли они стеной плотной потомкам Каина… И были они Светом, и дарили они Жизнь, и сеяли они Добро…       И был Каин… Проклятый Создателем, помеченный им же Печатью Каиновой, дабы никто его убить не мог в наказание… И ушел Каин в землю Нод, страну Скитания, к востоку от Эдема. И мало кто знает правду о жизни Каиновой, несправедливо забытой, молчанию преданной.       Всегда есть вторая сторона медали.       И этой стороной был род Каина.       Мой рассказ о нём.       Каин — первый убийца, первый немертвый. Изгнанный из своего рода, Каин вынужден был наблюдать человеческую цивилизацию, боясь солнца, дышащий злобой и жаждая крови. И встретил Каин Лилит, дочь лунную. И научила Лилит его многому, включая использование крови для мистических действ, действиям Создателя подобных, и как создавать других, подобных себе.       Противился сначала Каин, не желая создавать себе подобных, веря ещё, что нельзя проклинать мир другими такими же, как он. Но постепенно, ему стало одиноко, и принял он ещё троих, обращая их в веру свою. Те создали еще тринадцать, и пошли эти чудовища ненасытные в мир, пожирая и используя смертных, сынов Адамовых. Но пришел в ярость Каин, и запретил множиться потомкам своим. И создал Каин шесть заповедей своих. И обязал потомство своё следовать им, как закону верховному.       Но ослушались его потомки, так же как и Создателя. И стали они нарушать заповеди. И росла анархия, как среди сынов Света, так и среди сынов Тьмы. И жили в душах потомков грехи одинаковые. И Власть умы застилала, и Богатство — как фундамент власти — умы их одинаково волновало.       И боролся каждый из праотцов за дела свои, созданные, да потомками оскверненные.       И винили сыны Света в бедах своих сынов Тьмы, и винили сыны Тьмы в проклятии своём сынов Света. И развивались обе ветви истории параллельно, не замечая похожести своей. И служили обычные смертные, потомки Адамовы, куклами на полях их сражений.       И развивался народ Света, и создавал себе жрецов верховных, и делил смертных на касты разные, позиции Жрецов усиливая.       И множился народ Тьмы, создавая себе Князей Тьмы — немертвых третьего поколения, основателей кланов, и делился мир их, согласно принадлежности к родовому клану.       И пытался Создатель исправить поведение сынов своих, насылая на них болезни разные, катаклизмы природные устраивая, дабы снизить численность потомков своих, чтобы легче правду в умы их возвращать.       И пытался Каин, потомков своих дисциплинировать, отнимая бессмертие и награждая клан каждый страхом пожизненным, смерти подобным.       И оставил Создатель, сынов своих, сына его убиенных.       И раскаялся Каин во грехе своём, и был убит нечаянно своим потомком.       И остались вершить суд на Земле Жрецы Света и Князья Тьмы.       Развитию потомков Света посвящено много книг и трактатов.       Развитие потомков Тьмы скрыто от глаз человеческих. Но история их не менее интересна. Каин затерялся в безднах, чтобы никогда больше не дать знать о себе. Три немертвых первого поколения тоже затерялись в дымках легенд. Но тринадцать внуков Каина, свободные от давления, начали самозабвенно создавать себе подобных. И дети их, созданные по образу и подобию, унаследовали и дары магические и проклятие Каиново, и создали Кланы. И шли они по свету, и сеяли разброд и печаль. И было каждое последующее поколение слабее предыдущих, но числом их превосходящее.       И видно было их за портьерами Вавилона, во дворцах Крита, в трибуналах Рима, где правили они, как тёмные тираны, используя слабости смертных и борясь их руками с сынами Света. Наибольшего своего расцвета достигли они во времена раннего Средневековья. В то время много немертвых правили открыто, держа крестьян и лордов одинаково в своей тёмной хватке. Они множились, поглощая смертных, и казалось, Земля будет принадлежать им вечно.       Долго так продолжаться не могло. И потомки Сифа, сыны истинные, опираясь на суеверных крестьян, нашептывали о силе тёмной. И прислушалась Церковь. И породила неистовую Инквизицию, и мстительные смертные поднялись в огненно-кровавом очищении. И многие из немертвых были извлечены из логовищ своих и ввергнуты в огонь или свет солнечный. Перед лицом Инквизиции, охватил бунт, детей Каиновых. Молодые стали восставать против повелителей и хозяев своих, ибо умерщвляли их аки агнцев жертвенных молодых да неопытных.       И был созван Собор. И объединились семь Князей из тринадцати в касту единую. Численным превосходством подавила она анархию и согласилась жить под защитой великого Князя Тьмы — Хозяина Смерти. И восстановлены были заветы Каина. И оставили внутренние войны кланы Тьмы.       И тут случилось страшное.       Когда оставил Создатель сынов своих.       Когда ушел Каин, от сынов своих.       И раскаялся Каин в грехе своём.       И встретил Создатель Каина в стране Скитаний.       И простил Он Каина.       И на краткие мгновения остановилось всё в Мире.       Так родилось Равновесие. И поклялся Каин удержать его любой ценой, и вернуться к сыновьям своим и наставить их на путь истинный…       Но убит был Каин, в грехе раскаявшийся, от проклятия Создателя освобожденный, своим же потомком. И впервые качнулась чаша Равновесия.       В Европе узнали немертвые поколения седьмого, как прервать магические связи, через которых могли внуки Каиновы их контролировать. И было восстание ночное по всей Европе, и сбросили отпрыски авторитет хозяев. Между Инквизицией и восстанием ночным, казалось, что не выживет род Каинов.       Но не всё так просто. Любил отец детей своих. До последнего верил. И никто не знал, что прямо накануне своей смерти заговорил Каин род свой. Как достигнет количество сынов его значения определенного, или меньшего, тогда отделится мир Магии от мира сынов Света, и начнет жизнь свою в мире параллельном.       И Создал Каин свою Землю, Земле Создателя подобной.       И вот тогда то и родились и порталы и временные петли и переходы…       Но сильно тогда пути разошлись.       Мир Света ушел в свою сторону, Мир Тьмы — в свою.       Остановил в заклятии Каин развитие времени. Мир Тьмы никогда не догонит прогресса мира Света. Но взамен, у Тьмы остается Магия. А мир Света был лишен её навсегда.       Но всё равно много схожего осталось в развитии.       Но это, уже другая история…       Никогда и никому Кристиан ничего подобного не рассказывал. Только высшая каста сил Тьмы знала такие подробности. И впервые, этой женщине, он рассказал всё доподлинно, ничего не утаивая, за исключением ответвлений, до которых нужно было еще дойти. Может и не потребуются больше чары, может сама она сторону их выберет. И тогда открыть ящик станет делом совсем не хитрым. Но даже если она откажется, он просто вернется к пути первоначальному, на магии замешанному.       Долго ещё не решался он оторвать глаз от камина.       — Так значит вы…       — Хозяин Смерти…       — И как долго?       — Пять веков…       — Как вам, должно быть, одиноко…       Кристиан в упор посмотрел в глаза Фэй. За поволокой одинокой слезы в них качалось Понимание.

*****

      Он нашёл её там же, где впервые увидел, после стольких лет разлуки. Её новое земное воплощение было очень похоже на предыдущее. Правда, чуть ниже, более хрупкое. Но внутренний стержень всё тот же, сила духа, сила самоконтроля. И лишь глаза были иными. Голубое небо сменило жидкое расплавленное серебро. Оно его отвлекало. Но чувства к прежней Кариане всё равно рвались на свободу. Он слишком долго скучал, ждал, верил, надеялся и тосковал. По ней, прежней. Но что-то внутри него шептало о том, что сейчас перед ним совсем другая женщина. И ему предстояло узнать её. Начать сначала. Хватит ли у него сил?       Но все его личные переживания были сейчас не важны. Важно было только одно. Вернуть память. А там… Возможно, она никогда его не простит, возможно, она отвернется и забудет. Лишь бы вспомнила, лишь бы согласилась помочь. Он стоял на перепутье. Ему нужно было выбрать. Что важнее: его любовь к этой женщине, или чувство долга перед сынами Света, Князем которых, по воле Судьбы он стал. Он несет за них ответственность, за целые поколения. Это был сложный выбор.       Она почувствовала его присутствие сразу. Запах моря окутал всё вокруг неё. Но начать разговор она пока не решалась. Эйлен в задумчивости крутила небольшой флакон с жидкостью в руках.       — Это лауданум, спиртовая настойка…       — Зачем вам опиум, — Альберт присел рядом с ней на скамье.       — Заглушить боль, после того как вы начнете своё повествование.       — Что вы хотите узнать?       — Кто я?       … Сыны Света ничем не уступали в развитии кланов и делении на касты сынам Тьмы.       Прямые потомки Сифа основали Собор Жрецов, подобный Собору Первородных.       И направляли Верховные Жрецы силы Света.       Инквизиция их рук дело, не без помощи тайной сил Тьмы, тоже немного в уменьшении и зачистке рода своего заинтересованной.       Всё изменилось в момент раздела.       Какая-то часть прямых потомков Адамовых отделилась вместе с миром Магии. И многие Верховные Жрецы сил Тьмы в мире Света остались, те, что находились тогда в потайных местах Храмов Тёмной Силы. Магия их исчезла, но влияние осталось, и продолжили они путь сил Тьмы в мире Света.       И пришлось Жрецам Света в мире Тьмы окунуться в более тщательное изучение наук магических. Сыны Тьмы далеко ушли в изучении Магии, сынам Света было нелегко. Шло время, и сравнялись способности сынов Тьмы и сынов Света в мире Каина.       И подчинили себе Верховные Жрецы все четыре стихии.       И изменилась расстановка сил.       Но Первородные хранят немало тайн. Одна из них — управление материей и пространством. Лишь четверо Тёмных знали секрет. И пользовались им крайне редко. Но решились однажды сыны Тьмы изменить материю самого мира Каина, пойти против своего Прародителя, и вернуться в мир Света. Это была одна из самых страшных войн, казалось, тогда сыны Света не выживут, и вырвутся Силы Тьмы в мир иной. Чаша Равновесия накренилась настолько, что грозила перевернуться. И разрушился бы мир Каина полностью.       Сыны Света были готовы стоять до конца, даже ценой своих жизней, готовы были не дать разрушиться миру, дабы погреб он под своими руинами и сынов Света и сынов Тьмы.       И восстали тогда из сна вечного, из саркофагов своих, на тайном этаже Чёрной Цитадели спрятанных, шесть Стражей Временных Ворот. Не все Первородные о них знали, а кто знал, тот до конца никогда не верил. Слишком много тайн породило созданное в момент перемирия Равновесие, дабы защитить свою сущность.       И убиты были знающие тайну материи. И опять на какое-то время пришло затишье в мир Каина. И вернуло оно число магическое.       6 Стражей Временных Ворот, 6 оставшихся в живых Первородных, 6 прямых потомков Жрецов Света.       И встали Стражи у чаши Равновесия.       И вернулись Первородные в свою Цитадель.       И вернулись Жрецы в свой Храм.       За время затишья Князь Тьмы взрастил и обучил четырёх своих Наместников, а Князь Света в свою очередь явил миру своих четырёх Ведуний.       И, поскольку, развитие и тех и иных шло параллельно, равны были по силе Наместники и Ведуньи.       Поговорим о светлых Ведуньях.       У сынов Света нет иерархии, строго выверенной поколением кровным. Сыны Света строят свой мир на способностях. Именно этим обусловлено появление Ведуний, тех, кто ведает всё и обо всём. Это всегда женщины, как существа более настроенные духовно на тонкий мир магии, недаром сама Магия в мир была принесена женщиной. Ведуньи владеют, знают, умеют. Их отбирают из особенно одарённых, их обучают старейшие маги, в конце своего пути перед обращением, они знают все веды — старейшие древние священные писания, тайные манускрипты, где отражено всё что было, есть или будет.       В начале своего долгого пути редко когда Ведунья сразу владеет всеми стихиями, но к моменту посвящения она отлично управляется со всеми четырьмя. Ведуньи не бессмертные существа, но срок отмеренный каждой узнать Ведунья может лишь в момент посвящения, когда последние веды прочитаны, когда будущее предопределено и прописано.       И было предсказано тайной Тёмной книгой, что сама по себе страницы пишет, дороги будущего меняет, что погибнет раньше времени одна из Ведуний, и займет её место самородок, магами не обучаемый, но по силе превосходящий всех до этого.       Одним словом, сбылось написанное книгой Тёмной, но в Ведах древних не предсказанное, нашелся самородок. Девочка лет десяти, пытавшаяся всеми силами ей доступными и простыми и магическими спасти жизнь раненой Ведунье. Написанное в Ведах можно трактовать по разному, но не изменить строк книги Тёмной, после написания. Ведунья погибла, а девочку забрали на обучение маги Света, отбив в битве тяжкой у сил Тьмы. Сильна была девочка в магии, внутренним чутьем сильна, словно родилась в ней, словно текла магия по жилам её вместо крови. Очень одаренный был ребенок, неумело и слабенько, но впервые в истории все четыре стихии были подвластны ребенку. И полвека жили силы Света без четвертой Ведуньи, пока не завершился процесс посвящения. Так силы Света обрели Ведунью Восточных Границ.       И дала книга имя ей при посвящении. Нарекла её Кариана, «девушка».       Можно долго повествовать о делах Ведуньи Восточных Границ.       Но рассказ не об этом.       В бытность становления своей силы, была Кариана больше Ведуньей одиночкой. Сильной характером, стойкой и очень способной в магии. Сменились три оставшихся Ведуньи, обновились знания, прошли века, пока не научилась Кариана усмирять гордыню, и быть милосердной. Оттаяла душа одинокая, и научилась жить она среди людей. Научилась бережнее относиться к соратницам по предназначению. О силе и возможностях последних Ведуний можно говорить бесконечно.       Но мир не стоял на месте, Тёмная книга дополняла новыми строчками свои страницы.       Ни на минуту не оставляла Кариана своё желание тайное познать больше, любая возможность узнать, обучиться, найти всегда была ею использована. И смогла она покорить Материю. Давно в мире Каина не появлялось магов, способных на это.       И встала Кариана на одну ступень с Князем Тьмы.       И на мгновение замерла чаша Равновесия.       И знание это не принесло счастья Ведунье, именно оно и привело её к печальному концу, ибо один никогда с ордой не справится, не окажется во всех местах сразу…

*****

      Странные периоды затишья. Они всегда приносили что-то новое. При кажущемся спокойствии внешнего мира, где-то незримо бурлили потоки времени, сворачивались в кольцо, менялись, находили новый путь. Будущее никогда нельзя увидеть точно. Всегда только призрачные тени, всегда легкая недосказанность, нечёткость. И каждый из Стражей это знал. И именно поэтому, они уже который день внимательно наблюдали за чашей.       В белой комнате, казалось, жили только свечи в маленьких нишах. Каждая отвечала за конкретные вещи: чувство, материю, порок… Некоторые горели ярко, некоторые едва тлели. Но были и те, что погасли, когда-то давно, и угрюмо взирали на своих сестёр.       Чаша почти не качалась. Как всегда, за последние годы, чуть накрененная в одну сторону, она была спокойна. И будет еще спокойна мимолетный остаток времени. Что значит пара недель в сравнении с вечностью? Мгновение.       В комнате было тихо. Стражам нет нужды обличать свои мысли в слова и произносить их вслух. Они слышат друг друга и так. Но сейчас даже в мыслях была тишина. Проход пропустил в их мир земного человека. Нового. Свободного от магии. И это не могло пройти незамеченным. Нужно было только подождать.       И Стражи ждали.       Они умели это делать как никто другой, веками наблюдая за этим миром.

*****

      Все как-то неуловимо изменилось. Она даже не совсем поняла как это произошло. Она больше не сидела в кресле у камина, Фэй стояла на балконе высокой башни. Внизу — непроглядная мгла, а над ней прекрасное ночное небо. Чистое, звёздное, магически прекрасное. Она не могла отвести глаз от этого неба. Почему она раньше никогда его не видела? Не видела вот так явно, так близко, так рядом. Казалось, протяни руку, и ты коснешься звезды. Почему в её жизни никогда не было неба? Было всё, всё, что мог дать ей её мир, а вот неба не было. Да и не было надобности, наверное, поднимать голову вверх и пытаться что-то увидеть.       Это был странный день. Во всех отношениях. Сегодня многое было впервые. Действия, поступки, чувства. Для человека бессмертного, познавшего тайны вечности этот день продолжал преподносить сюрпризы. А он-то считал, что ничто в этом мире уже не может его ни удивить, ни взволновать. И ему нравилось его спокойствие. Он умел с ним жить, и более того, он умел им наслаждаться. Но сегодня все шло каким-то своим путем. И этого не было ни в одном его видении. Кристиан никогда без особой надобности не вмешивался в потоки Времени. Он был скорее наблюдателем, так, ради уверенности в своей правоте. И ни разу ни один поток даже отдаленно не показал ему день сегодняшний.       Впервые за сотни лет он окружил замок защитным куполом. Чтобы никто не спугнул новых ощущений, чтобы никто не прервал так неожиданно начавшийся разговор. Он прекрасно понимал, что с первыми лучами солнца, вся естественная магия и легкое очарование сегодняшней ночи улетучится, он станет собой, и всё закончится. Но эти несколько последних часов он хотел провести иначе, немного отпустить самого себя, не вмешиваться и не просчитывать, не предугадывать. Отдаться течению. Просто наблюдать за этой странной земной женщиной, такой настоящей и оттого такой притягательной.       Он накинул лёгкую шаль на Фэй и остался стоять позади неё, слегка поглаживая её хрупкие плечи. Она смотрела на звёзды. Так, словно видела их впервые.       — Я никогда не видела небо таким, как сейчас.       — Хотите узнать о звёздах больше?       — Не уверена, что хочу, но мне было бы интересно.       В голове Фэй проносилось множество обрывочных мыслей. Казалось, она думала обо всём и сразу. И никак не могла вычленить главное. Она не знала, что сейчас должно быть главным. Она хотела просто стоять и смотреть на звёзды. И не думать. И не принимать решений.       «До утра!»       Никаких решений до утра. Сейчас она чувствовала себя как ребенок в день рождения. Когда ты знаешь что возможно всё. Когда знаешь, что это только твоё время. И можно делать что хочешь и есть мороженое на завтрак, а конфеты на обед. Как давно не было такой легкости. Пусть она продлится ещё немного, до первого луча солнца.       — Расскажите мне о вашем Мире, — сказала Фэй и оперлась спиной на стоявшего позади Князя.       Кристиан вздрогнул. Такое естественное движение, такое логичное под звёздным небом.       — Что вы хотите о нём узнать?       — В моем мире всё подчинено бешенному ритму. Ты всегда должен куда-то бежать. У тебя миллион дел. Ты как белка в колесе. Встал утром и рухнул вечером. И вроде бы ты среди людей, но на самом деле ты одинок. Ты один. И бежишь ты только для того, чтобы не упасть и не быть втоптанным в землю. Ни одного искреннего чувства, так мало искренних слов. Полунамеки, полужесты, полуправда. По сравнению с вами я и не жила вовсе, но уже устала. Как вы живете веками? Готовы ли вы к своему бессмертию? Как вы собираетесь прожить эту вечность? У вас есть всё, и даже больше. И если я правильно вас услышала, вы здесь — Хозяин мира. Чем наполнены ваши дни? У вас есть любимое дело? Любимая женщина? Дети? Вам не одиноко, вот здесь, на самом верху вашей башни?       Кристиан обнял Фэй, и поднял голову к небу.       — Я просто проживаю каждый день как последний. Это не дает сойти с ума. По большому счету, один век не отличается от другого. Наслаждаюсь даже едой. Хорошим вином. Хорошей беседой, охотой. Вы не должны обольщаться на мой счет. Хозяин Смерти это работа. И она никогда не заканчивается. И мне нравится всё, что я делаю. Я к этому стремился. Я этому обучался, несмотря на право по рождению. Мне нравится быть тем, кто я есть. Я и этим наслаждаюсь. Магия дает море возможностей не скучать веками. Нельзя постигнуть всё. Наши миры очень похожи. Здесь нами двигают те же страсти что и у вас. Лишь за одним исключением. Многие пороки и страсти мы можем сотворить сами, просто щелчком пальцев.       — Вы правда можете всё?       — Что конкретно?       — В вашем мире и правда всё подвластно магии? Вы можете управлять временем, менять сущность, насылать порчу и из камня делать воду?       Кристиан рассмеялся. Чуть сильнее прижал к себе Фэй.       — Вы слишком наивны для своего возраста. Нет, для человека из мира без магии, вы, наверное, очень ничего, вам здесь всё в диковинку, но не надо принимать этот мир за волшебную сказку. Наш мир основан на магии. Мы ей пользуемся, мы убиваем с её помощью. Мы можем уничтожить целые народы. Пару веков назад мы едва наш мир не уничтожили. Мы живем ради Магии.       — Одним словом, всё у вас как у людей, только пальцами вы не просто так щёлкаете.       — Вам неуютно от этого?       — Мне немного не по себе. И я не понимаю до конца, почему я здесь, и зачем всё это нужно. Но сейчас я не хочу об этом думать.       — А о чем вы хотите думать сейчас?       — Зачем вы спрашиваете? Вы же Тёмный Князь, вы должны читать мои мысли.       — Я могу уловить и считать все ваши эмоции, но я не хотел бы сейчас проникать в ваши мысли.       — Почему?       — Хочу, чтобы вы ещё немного побыли для меня чем-то интересным и новым. Сейчас я хочу просто разговаривать с вами. Возможно, чуть позже я причиню вам боль, в силу обстоятельств, но не сейчас, не в эти часы перед рассветом.       — Все честно. У нас перемирие.       — Лишь до утра.       — До первого луча солнца.       Кристиан развернул Фэй к себе. Посмотрел ей в глаза. Так много всего мелькало в глубине её глаз.       — Чтобы сейчас ни произошло, этой ночи между нами никогда не было, и никогда не будет.       — Вы опять меня опоите и сотрете воспоминания?       — Если посчитаю это нужным.       — Ведь я здесь не просто так. Я вам нужна для чего-то. Мне просто отведена какая-то роль в вашей игре, ведь так?       — Именно.       — И пока я вам нужна, мне ничего не угрожает?       — Ничего.       — Не подмешивайте мне больше ничего в еду и напитки. Не надо. Не создавайте это искусственно липкое чувство преданности и ожидания. У него плохое послевкусие. Найдите силы переступить через себя. Нет, вы конечно Хозяин мира, но иногда можно просто попросить. В моём мире это срабатывает.       — Я никогда не прошу. Я просто беру то, что мне требуется. Всегда. Я и у вас возьму всё, что мне надо без спроса и разрешения.       — Вы так ничего и не уловили, Князь…       Фэй чуть повернулась, высвободила руки из-под шали и положила их на плечи Кристиану. Он прав. Он сможет сделать с ней всё что угодно, ради достижения своей цели, он может уничтожить её. А потом добраться и до Эйлен. И её уничтожить. Она понимала, что шутить и играть здесь никто не будет. И если она всего лишь пешка в этой игре, то пусть в её памяти останется хоть один приятный момент. Она дотронулась до его щеки, слегка погладила.       — Всё равно я завтра ничего не вспомню и этой ночи не было.       Кристиан моментально уловил её эмоции. Он почувствовал, какая просьба прозвучит следующей. Не то чтобы он об этом не думал, но это скорее не являлось его целью сегодня. Беседа с Фэй сама по себе была удовольствием. Давно он такого не испытывал. Если бы он захотел, он бы давно внушил ей зов страсти, мгновенно. Но ему это было не нужно. И тем удивительней для него было осознание той просьбы, что готова была сорваться с её губ добровольно.       По её желанию.       Без внушения.       — Не надо меня просить…       Он наклонился и очень медленно, очень бережно, коснулся губами Фэй. Он не торопился, смаковал каждое мгновение. Оторвавшись от неё, он внимательно взглянул в её подёрнутые легкой поволокой желания глаза. Как давно последний раз его целовала земная женщина по доброй воле, без напущенного тумана? Да и было ли это хоть когда-нибудь? Не из-за страха, не за услугу.       Кристиан провёл большим пальцем по её губам, не спеша, чувствуя в себе зарождающееся вожделение. Ему хотелось узнать, что с ней «не так», в чём её уникальность? Почему его душа отзывается на порывы её души. Но Фэй не дала ему время на раздумья. Она коснулась подушечки его пальца лёгким поцелуем. Её дыхание участилось, увлекая и его в свой водоворот. Кристиан медлил: ему хотелось растянуть странное ощущение единения во времени как можно дольше.       Фэй слушала глухие удары своего сердца. Иной мир. Иные мысли. Странные ощущения. И если этой ночи «не было и никогда не будет…» И она решилась. Отпуская себя и свои мысли, погружаясь в мир своих ощущений здесь и сейчас. Она поднялась на носочки и впилась в его чувственные губы требовательным поцелуем. Разгоряченная кровь стремительно понеслась по венам, окутывая тело волнительным теплом. Кажется, она спрятала стон на его губах, когда он властно обхватил её талию руками, сильнее притягивая к себе. Тонкие ладони скользнули вверх по расшитому камзолу и чуть смяв сильные плечи, приласкали затылок. Фэй ощутила, как Кристиан теснее прижался к ней, чтобы она почувствовала насколько сила её желания пробудила его. Они оторвались друг от друга лишь на мгновение, даря быструю ласку лицам и вновь срываясь в удушающий поцелуй.       Фэй терялась в ощущениях, терялась в себе, терялась в тех чувственных порывах, что ей дарили его прикосновения, граничащие с грубостью. Он сдерживался, не сдерживалась она. Что будет дальше? В своём привычном укладе жизни, девушка бы ничего подобного себе не позволила. Здесь же она словно скинула оковы: она ласкалась к нему как разгоряченная тёплым весенним солнцем кошка, ощущая внутри себя пустоту, которую он может заполнить, голод, который под силу утолить только ему.       Его горячие, подрагивающие ладони спустились ниже талии, бесстыдно сминая, вызывая у неё ещё один грудной стон. Нетерпеливый рык. Отрыв друг от друга. Тяжёлое дыхание обоих. Фэй всё равно — стыда нет, всё настолько естественно, всё так как должно быть.       Попытка снять одежду. Мимолётные взгляды, хриплый смех обоих. Вновь поцелуй. Отрыв. Сильные ладони помогают устроиться на широкой балюстраде. Но Фэй не боится. Её не пугает высота. Гораздо страшнее сейчас — перестать чувствовать его руки, так жадно касающиеся её тела. Скольжение вверх и сжатие полукружий груди, попытка окончательно освободиться от платья. Почти утробное ворчание Хозяина Смерти. Сыплющиеся беспорядочные поцелуи. Распахнутые бёдра.       — Фэй, — тихий глухой шёпот.       Она открыла глаза, стараясь сфокусироваться на мужчине, взгляд которого тёмный настолько, что тело покрывает сотня мурашек. Фэй вскрикнула, когда его пальцы коснулись её тела. Попыталась обнять его, но он властно положил её ладони на на прохладную поверхность камня, продолжая целовать губы, нежно жалить шею, подставленную Фэй, ключицы, грудь. И чувствуя её покорность, его пальцы вернулись к сокровенным ласкам.       Кристиан смотрел. На то как открылась ему женщина, ощущая её желание. Она отпустила себя и ему это безумно нравилось. Какие могут быть условности в мире, которому миллионы лет, у людей которых безумно тянет друг к другу, без магии, чар, сделок и ненависти? Поцелуй, который не обжигает, её страсть, которую хочется лишь разжигать, ей хочется подарить ни с чем несравнимое удовольствие. Она дрожит от его ласк, уже вот-вот…       Сдерживаться нет сил, не имеет смысла и ничем не обусловлено. Она обняла его за плечи. Поцелуй, теперь дольше и чувственнее, так словно она любила, так словно любил он. Последние преграды оставшейся ткани… Ещё одно движение и он соскальзывает в неё, толкнувшись всем собою, простонав и руками притянув к себе. Фэй откинула голову назад, отвечая ему настойчивыми движениями. Он уперся лбом в её и прикрыл глаза, напористо толкаясь, чувствуя, как она трепещет.       Фэй сильнее сжала его бедра своими. Острота дарила удовольствие. Голод стал настолько ярко ощутимым, внутри словно вырос ком. А потом её снесло как будто лавиной. Она на миг забыла кто она, где и с кем. Было лишь удовольствие, его движения, поддерживающие её крепкие руки, подрагивающее тело, слипшиеся от пота волосы, она прижалась к нему теснее, чувствуя, как он дрожит, как его движения становятся быстрее… Кристиан простонал, притягивая её к себе, содрогаясь, взрываясь, зарываясь в волосы, упиваясь сладостным моментом.       Дыхание успокаивалось, кровь замедляла свой бег. Они смотрели друг на друга тем долгим взглядом, понимая, что всё-таки это было нечто большее, не открытое пока для них.       — Кристиан, — проговорила Фэй и попыталась встать.       Он ей не дал, взяв её на руки.       — Не так быстро, графиня, — тихо произнес он, скрывая еле уловимую ухмылку.       — Сбежать уже не получится? — наигранно-обречённо спросила она.       — Разве что до постели, — предложил он.       Фэй вспыхнула, но ответила мигом севшим голосом:       — Да.       Где-то на задворках его тёмной души всколыхнулись давно забытые ощущения. Они не отпускали друг друга ни на миг почти до утра. Утомленный, засыпая, он почувствовал, как спящая земная женщина уткнулась в его плечо, немного поворочалась, и обхватила его рукой. Словно пытаясь его удержать, и не дать ему исчезнуть.

*****

      В одной из ниш белой комнаты слегка заискрилась на конце фитилька погасшая свеча. Фитиль начал тлеть, нагреваться, пока крохотный огонёк не родился заново.       Стражи Ворот замерли.       Эта свеча не горела уже много веков. И никто и не рассчитывал, что она когда-то загорится вновь. Особенно в мире Каина. Весь этот мир, казалось, отрицал само её существование.       — Будет ещё одна. Они всегда загораются и гаснут парами.       — Кто-нибудь верит в то, что это возможно?       — Посмотрим, какая загорится второй…