Сквозь время

      Свет потихоньку рассеивался. Уже не слепил. Стена постепенно теряла камни. Пульсирующей боли больше не было. Эйлен казалось, что она уменьшилась в размерах и очутилась в чертогах собственного Разума. Стоя у стены, она наблюдала как разрушились последние камни. Свет погас. Всё закачалось, и Эйлен окружило синее плотное пространство. Она словно парила в нём, не ощущая опоры.       Откуда-то раздался голос.       Она узнала бы его из тысячи.       — Любой мыслительный процесс можно постигнуть, а постигнув, начать им управлять…       — Освальд, я не справлюсь.       — Нужно только начать…       Эйлен вздохнула, собрала все силы, покачалась в невесомости, расправила руки и разрешила самой себе вспомнить. Пространство наполнилось золотыми узорами, зазвучали какие-то слова на древнем языке, красивом, но пока непонятном. Узоры стали разворачиваться, словно скрученная лента. Всё сильнее и сильнее, пока не образовали сферу вокруг Эйлен. И вдруг напротив закачалась ещё одна фигура. Женщина. Она была очень похожа на Эйлен. Немного старше, чуть крупнее, но очень похожа. Женщина точно также расправила руки и открыла глаза.       — Приветствую тебя, Кариана…       — Здравствуй, Освальд.       Эйлен наблюдала за Карианой. Очень спокойная, собранная, невозмутимая. Никаких эмоций по поводу освобождения, ни радости, ни слёз.       — Эмоции в чертогах Разума мешают. Работа с Разумом требует сосредоточенности. И спокойствия.       — Я разве что-то сказала?       — Я в твоём Разуме, мне не важны слова, мне не важен язык, на котором ты говоришь. Я слышу и чувствую.       — Ты это я?       — Мы единое целое, единый Разум, но нас пока двое.       — У меня раздвоение личности, прекрасно…       — Это ненадолго. Мы не сможем существовать вдвоём. Для завершения процессов восстановления и перезагрузки одна из нас должна поглотить другую. Двое должны стать одним.       — Они ждут тебя. Я понимаю.       — Это будет не больно. Первое время ты просто будешь спать…       — Я вернусь когда-нибудь? Я как я, как то, что было до этого…       — Когда-нибудь да. Когда всё это закончится, я постараюсь найти решение…       — Не думала я, что моя жизнь будет столь скоротечна. Немного жаль… Я многого не успела…       — Я обещаю тебе, что попробую помочь. Я обязана тебе. Многие годы ты была моим хранилищем, и я благодарна.       — Пообещай мне, что ты найдешь и вернёшь Фэй домой. Она последняя кто остался из нашего рода. Я так понимаю, что я уже не вернусь…       — Я обещаю приложить все усилия, чтобы вернуть Фэй домой…       — Что я должна сделать?       — Разреши мне поглотить твою часть разума…       — Хорошо…       Эйлен постаралась расслабиться и опустила руки. Кто бы мог подумать, что всё вот так быстро закончится. Тридцать лет, этого так мало для жизни. Да она и не жила, она была просто сосудом. Это несправедливо… Одинокая слеза скатилась из глаз. Кариана медленно приближалась, ещё секунду и она поглотит Эйлен, и заберёт её разум. Эйлен зажмурилась. Она не хотела этого видеть…       — Остановись, Кариана!       — Освальд?       — Остановись!       — Но иначе нельзя, и ты это знаешь. Её неподготовленное тело не выдержит двоих…       — Оно и не будет.       — Что ты хочешь сказать.       — Ты совершила ошибку, Кариана. Большую ошибку. Ты просчиталась, ступила на зыбкую почву. Из-за тебя погибли двое…       — У меня не было другого выхода…       — Выходов всегда больше чем один. Уж тебе-то это известно. Но ты сделала свой выбор. Один раз сделала. Больше я не позволю. Сейчас всё будет иначе.       — Объясни…       — Если ты вернёшься сейчас, ты закончишь начатое, пойдёшь тем же путем, и опять ошибёшься, и опять погибнут люди.       — И что же мы будем делать? У тебя есть решение?       — Есть. Она поглотит тебя…       Кариана замерла. Глаза из голубых стали синими. Скулы напряглись.       — Это невозможно. Она не справится. Она никогда не станет мной.       — Она и не будет тобой. Она будет собой. Она пройдет твой путь сначала, глядя на всё через призму своего разума. Она найдет, где ты ошиблась. И выберет другой путь.       — Я не смогу ей помочь. Я ничем не могу помочь. Я не помню последние двенадцать часов своей жизни. И никто из вас не знает что произошло. Как она сможет это исправить?!       — Она пройдёт твоим путем до точки невозврата, и выберет другой путь.       — Зачем тебе это нужно, Освальд?       — Ты переступила черту однажды. Второго шанса я тебе не дам.       — Ты знаешь?       — У меня было двадцать пять лет, чтобы понять что произошло. Изменить закольцованность времени, познать Энтропию события и воссоздать из осколков всё заново.       — А если я откажусь?       — Эйлен не пустит тебя в свою часть Разума. Двойственность уничтожит и тебя и её. А потом наступит Тьма… Стоило ли ради этого двадцать пять лет томиться за стеной, и совершенствовать свои навыки сбегая временами в Астрал?       — Ради того что ты предлагаешь, стоило умереть ещё тогда…       — Ты испугалась, Кариана. Тебе стало страшно, и ты решила спастись, переждать, и попытаться всё исправить. Но я тебе не позволю.       — Когда ты всё узнал?       — Когда увидел Узор, подверженный неестественному воздействию Времени.       — Ты рассказал?       — Нет. Зачем? Ведь когда Кариана вернётся, всё произойдет иначе, по-другому, события наложатся одно на другое и нейтрализуют друг друга.       — Я когда-нибудь вернусь?       — Отвечу тебе твоими же словами: когда всё это закончится, Эйлен попробует найти решение… Тем более, что она хочет вернуться.       — Ты уверен, что всё ещё можно исправить?       — Исправить? Нет. Но можно прожить заново и переосмыслить.       — Хорошо, да будет так…       — Не препятствуй ей, не мешай. Растворись, отдай ей свою силу, свой разум, свои возможности, и тогда у вас обоих есть шанс…       — А моего мнения тут уже никто не спрашивает? — подала голос Эйлен.       Кариана внимательно посмотрела на неё.       — Сейчас дело не в тебе…       — Конечно, дело всегда в тебе. Я жила не своей жизнью ради чего? Выполнить предназначение? Сохранить жизнь как сосуд, а потом стать оружием? А если я не согласна?       Кариана улыбнулась…       — А Освальд прав… Ты сможешь… И, пожалуй, ты и правда последняя надежда…       И в одно мгновение, пока Эйлен не пошла на попятный, не выставила свои условия игры, не втянула всех троих в долгие выяснения, она оттолкнулась от пространства и с силой налетела на Эйлен. Эйлен непроизвольно сжалась, словно ожидая удара, но ничего не произошло. Кариана исчезла, а Эйлен как-то странно наполнилась внутри и успокоилась. Её наполнило чувство собственного равновесия, силы и мудрости. Она наконец-то стала единым целым. Эйлен открыла глаза и осмотрелась. Всё те же узоры, всё то же пространство. Только теперь она видит слова заклятий, временные петли и немного понимает странный, красивый, древний язык.       — И что теперь?       — А теперь просто спать. Разуму надо восстановиться, принять и отдохнуть. Нельзя казаться Ведуньей, ей надо быть. А значит, Кариана должна вернуться. И только ты будешь знать, что на самом деле ты — Эйлен.       — Ты думаешь, у меня получится?       — Я уверен.       — Я останусь собой? Или она меня пересилит?       — Ты останешься собой, она не станет мешать, она просто передаст тебе знания. И когда всё закончится, ты найдешь решения для вас обоих.       — Все эти годы ты лепил из меня её? Ради этого момента?       — Легче соединить идентичное, чем пытаться из чёрного сделать белое…       — Передай графу чтобы на взаимность не рассчитывал… Это противоестественно, водить шашни с прадедом…       Освальд расхохотался.       — Передай Ведуньям, что после того как ты проснёшься, они должны погрузить тебя в Узор Знаний в Храме.       — Всего хорошего, Освальд…       — Да пребудет с тобою Сила, Кариана!       Узоры засветились, растаяли и Эйлен поглотила темнота.

*****

      Альберт уловил сразу, когда две составляющие одного Разума вошли в резонанс. Слились, усилили друг друга, и стали единым целым. Память развернулась, и переход закончился. Её перестала терзать боль. Пришёл глубокий сон. И пока тело будет отдыхать, Разум будет потихоньку извлекать знания и раскладывать их как книги по полкам. Сон будет долгим, объём знаний — большим. А дальше им нужно будет лишь чуть натренировать тело. Это вопрос нескольких дней. Они справятся.       Но волновало Князя сейчас не это.       Она не вернётся совсем прежней, Эйлен наложит на Кариану свой отпечаток. Что принесёт это ему? Принесёт ли её возвращение долгожданное успокоение его душе? Вернётся ли любовь? За эти годы он почти убедил себя, что ему всё равно, будет ли она любить его как прежде, или нет. Главное — чтобы вернулась. Главное — чтобы просто жила и дышала. Рядом, пусть даже не с ним. Он исполнит любую её волю, поддержит любое её начинание, лишь бы она снова была рядом. Просто иметь возможность видеть её, слышать её голос, касаться её руки. Лишь увидев её снова, пусть и немного другую, Альберт понял, что за эти годы его чувство ничуть не угасло, не притупилось, не стало воспоминанием. Главное, она вернулась домой. С остальным — он справится.       А сейчас пусть она отдыхает, набирается сил и восстанавливается. Впереди у него целая вечность, а остальное не важно. Лёгкие движения рук — и тайный узор ложится на лицо Карианы. Сферу нужно снять. Он и так привлёк уже внимание и Хозяина и его Наместников. До полного восстановления им придется скрывать возвращение Карианы. Она слишком уязвима сейчас. А потому — сильное заклинание сверху, слегка искажающее историю, скрывающее настоящую внешность и приглушающее поток силы, исходящий от неё. Всего на несколько дней. Ни к чему Хозяину знать. Пусть озаботится просыпающимися Гаргульями. Пусть отвлечется на них. Это даст им время и преимущество неожиданности. Это даст ей возможность обрести себя.       Взмах рукой — и сфера падает. Замок Князя вновь засветился синей точкой на карте мира.

*****

      — Что ты выяснил, Джелаар…       — Светлый Князь вернулся в наш мир. Тем же путем что и ушёл.       — Он лишился силы? Памяти?       — Нет. Он всё тот же.       — Что он вынес из того мира?       — Он вернулся один, но Ведуньи забрали от магов ту, кого готовят на место Восточной Ведуньи…       — Зачем? Она же не посвященная? Её обучение не завершено.       — Я думаю, они хотят его немного ускорить…       — Боятся, боятся что не выстоят…       Лонд помолчал в задумчивости. Ему нужно собрать последние свитки. Прочесть последние тайные книги. Чтобы исполнить свой план, он должен действовать на опережение. Но аккуратно, не вызвав подозрений.       — Каким порталом он воспользовался?       — Вратами в замке Раштон.       — Значит, всё-таки в его доме… Сохранил, значит… Ну что ж, услуга за услугу… Время пришло… Хочу знать всё, чем он занят…       — Это не в моей власти. Он сильнее меня. И многие его дороги мне недоступны.       — В силу своих возможностей. И быть может даже чуть больше…       — Да, милорд…       — И за Ведуньями тоже присмотри… Как они собираются натаскать девчонку, которой ещё четверть века грызть гранит знаний за несколько дней…       — Хорошо, милорд.       Но Лонд уже не слушал. Он спускался в библиотеку Цитадели. Ему нужно многое успеть.

*****

      Как не вовремя. Слишком быстро. По его расчетам камни не должны были пасть. Но последняя луна… Статуи были нестерпимо горячи. И падение оков — вопрос пары дней. Сколько бы он не скользил вдоль потока Времени, никого из магов рядом с камнями и близко не было. Никто к ним не приходил, заклятия не налагал. Но камни — нагрелись. Кристиан знал, что Бэла покидал их мир ненадолго. Он ожидал этого, с того момента, как один из Стражей исчез. Исчез, потому что сам наложил заклятие. Кто-то открыл портал. Но это не они. Даркон шёл обходными путями, по старинке, через склепы, с помощью тумана. Это путь долгий, но наименее безопасный. Кристиан не раз видел магов, что рискнули пересечь границу и выйти из защитного поля древних мест в ином мире. Они теряли разум, теряли способности. Кто-то даже не смог вернуться. Те же, кто вернулись — были бесполезны. Они больше не были магами, и восстановить их способности было нельзя. И не важно, насколько силен был сам маг.       Что делал Бэла в своём доме в ином мире? Светлому Князю повезло: в его доме энергия била всё же сильнее, нежели в замке Кристиана. Бэла мог передвигаться по территории, не боясь потерять способности. Возможности Кристиана ограничивались лишь его кабинетом. Но сегодня, когда он покинул на мгновения этот мир, чтобы заглянуть в мир Света, старого замка Бэлы он не увидел. Неужели заклятие Стража Временных Ворот было настолько сильным, что уничтожило замок? После того, как портал открылся? Шестым, седьмым, тринадцатым чувством Кристиан ощущал, что картинка не сходится. Но как уловить недостающий кусок? Что знает Бэла, чего не знает он? А он было собрался списать его со счетов… Нет, силен ещё Князь.       Их противостояние длилось веками. И не только в силу занимаемых сторон. У Кристиана была личная неприязнь к Альберту. Вековая ненависть. И совсем скоро Альберт за всё поплатится. Кристиан слишком долго ждал, веками предвкушая этот момент. Момент холодного расчета, момент сладкой мести. Все эти века были лишь прелюдией, первым актом. Хотя совсем недавно Кристиан слегка посочувствовал графу. Ещё бы, он сам едва избежал той же участи. Хотя, неизвестно, как бы всё повернулось, не оборвись всё в самом начале, не замри на самом взлёте. Он увернулся, а вот Альберту не повезло. Кристиан даже слегка расстроился, когда Светлые почти без боя сдали ему аж два государства на Севере. Так легко они никогда не сдавались.       А всё почему?       Графа покинула любимая им женщина…       И стоило так убиваться? У него целая вечность впереди, времени полно. Ушла эта, придёт другая… Хотя, второй такой уже не будет. Кристиан понимал, что так подкосило Князя. Кариана была потрясающей женщиной. Она восхищала Кристиана. Своим упорством, своими силами, своей выдержкой. Идеальная женщина. И почему силы Тьмы тогда в ней этого не разглядели? Почему не увидели мощи в этом ребёнке? И почему она выбрала Свет? По всем параметрам она была идеальной Тёмной.       Ах, как эта женщина плела Узоры, как легко и красиво меняла Время. От любой схватки она получала удовольствие, уж он-то это чувствовал наверняка. Всегда была прекрасна, даже в поражении. А как она умело дала ему отпор в его же забаве — Пляске Смерти. Не просто выстояла и завершила танец, но вернула себе обличие в процессе. Кристиан был восхищён. Даже не обиделся, что проглядел, когда она успела этому научиться. Ему доставляли огромное удовольствие, их беседы во времена вынужденного перемирия пару раз в год. Когда можно было просто расслабиться и наслаждаться.       Почему она выбрала Бэлу? Потому что он веками был рядом? Потому что они делали общее дело?       Кристиан никогда этого не понимал.       В какой момент он сам понял, что чувствует к ней несколько больше, чем просто восхищение талантливым противником?       В какой момент он вдруг допустил, что их связь возможна?       Когда он сам вдруг понял, что она была бы не против?       Кристиан не знал. Знал он другое. Не исчезни она так внезапно, обставив свой уход красивым стечением обстоятельств, он бы довёл дело до конца. Беспрецедентный случай — обратить Ведунью во Тьму. Они были бы прекрасной парой. Но она решила иначе, и сама выбрала свою судьбу. Кристиан знал, что она жива. Временами, находясь в Астрале, он чувствовал её присутствие, всегда мимолётное, лёгкое, едва уловимое. Вернётся ли она когда-нибудь?       Сейчас его уже это не волновало. Он перешагнул через этот эпизод в своей вечности и пошёл дальше, с лёгким сожалением и едва уловимой тоской. Он будет рад, если увидит её снова. И так же будет получать удовольствие от их недолгих бесед, и стычек на поле боя. Но больше никогда он не позволит ей дотронуться до его души. Он пережил. Он закончил их историю, которая оборвалась, так и не начавшись. И в этом он был сильнее Альберта. Альберт сломался. Слишком близко подпустил её к своему сердцу. Слишком сильной была рана. Оправится ли Бэла когда-нибудь? Навряд ли.       Кристиан откинулся на спинку кресла в своём кабинете. Немного ослабил воротник камзола. Кристиан был счастливее графа. Освободившись от наваждения, он дал возможность случиться чему-то другому. Приятному, расслабляющему. Как хорошо, что из всех возможных вариантов предложенных Первородными, он выбрал именно её для исполнения его плана. Такую живую, такую настоящую. И пусть их время будет мимолётным, но сколько же удовольствия оно ему принесёт. Ему будет, что вспомнить ещё целый век.       Кристиан уже прошёлся по её сегодняшнему пути. Как и предполагал, сбежала. Сбежала не задумываясь. Но что-то её остановило. Что-то о чём она думала много часов, сидя на лугу и наслаждаясь солнцем. Он дал себе слово не читать её мысли. Он и правда хотел чуть растянуть это удовольствие — насладиться чем-то новым. Он был уверен, что половину своих умозаключений она и сама ему расскажет, потому что он ей интересен, и она задаст много вопросов. И этот неподдельный интерес к нему, к его миру, к его истории, приятно грел душу Кристиана.       На замок опустилась ночь. Что ж, его черед объявлять перемирие. До следующего утра. До первых лучей солнца. Что принесёт ему эта ночь? Мимолётный взгляд на карту при выходе. Замок Бэлы горит ровным синим светом. Неуловимое движение рукой — и красная точка замка Кристиана гаснет. Никто не разрушит его перемирие до наступления нового дня.

*****

      Она опять смотрела на звёзды. Магия ночного неба её завораживала. Вернувшись в замок, Фэй обнаружила только что оставленный для неё обед. На одну персону. Она и не сомневалась, что бестелесное существо обо всём доложит Хозяину. И хоть она его больше не видела, она знала, что он где-то рядом. Фэй с огромным удовольствием прошлась по залам и переходам Эрандэла. Как же ей повезло, увидеть его изнутри, таким, какой он был до разрушения.       Величественный, красивый, великолепный.       Она старалась сохранить как можно больше в памяти, чтобы вернувшись домой она смогла их восстановить. Фэй была уверена, что вернётся домой, в свой мир, в свой небоскрёб. Эта уверенность её печалила. Но печаль была светлой. Потому что она унесёт из этого мира воспоминания о прекрасном. И это будет радовать её какое-то время.       Гуляя по переходам, она встретила Мелиссу, спешащую по делам и занятую работой. Фэй легко заводила разговор практически с любым человеком. И Мелисса не стала исключением. Через полчаса они уже над чем-то смеялись, а ещё через час в копилку мыслей Фэй попала куча полезной информации.       Итак, сейчас в этом мире — период временного вынужденного затишья. Временного понятно, а вынужденного — потому что согласно своду каких-то там правил в этом мире в течении двух-трёх недель объявляется перемирие в честь праздника Летнего Солнцестояния.       Ну, это логично.       Даже если опустить предания о том, что в эту ночь исполняются все желания, и проводится множество магических обрядов, после рассказа Кристиана Фэй видела другую параллель. Если первые обращённые с помощью крови Тёмные и правда по началу были вампирами, и лишь потом доросли до искусных магов Тьмы, то этим Тёмным делать было нечего на ярком солнце, которое светит в эти дни. Конечно, им нужно перемирие. Им надо просто отлежаться. Конечно, сейчас в этом мире полном Магии, это уже скорее традиция, чем необходимость, но всё же приятно, что она впервые очутилась здесь в период затишья, дабы освоиться и понять. Потому что со слов Мелиссы, практически всегда после такого затишья приходит Война. И не просто очередная грызня за территорию людей. Война между магами, между силами Тёмными и силами Светлыми. И обычно она бывает весьма разрушительной.       Так значит вот к чему готовится Хозяин. Вот для чего она тут. В наступающей Войне ей уготована какая-то роль. Конечно, Фэй хотела бы узнать её смысл пораньше. Но почему-то была уверена, что Кристиан раскроет карты лишь накануне. Конечно, можно ещё попробовать выяснить хоть что-то у Рика, но он не пришёл. Хотя она честно потратила пару часов на закате дня на лёгкую полудрёму. Видимо, занят. Ну, ничего, время терпит.       Как оказалось, предстоящая схватка магов мало беспокоит Мелиссу, она, как и другие смертные ждёт иного. Ежегодного Бала, в честь праздника Солнцестояния. Практически единственного развлечения на территории всех магических сил. Нет, ну конечно, война войной, обед по расписанию. Мелисса битых полчаса рассказывала, какое грандиозное событие этот Бал. Общий смысл всего рассказа — все друг друга любят, веселятся, танцуют и пьют шампанское. Нет, ну какая удача! Она, Фэй, ещё и на Балу побывает в настоящем замке. Правда, на текущий момент сам Бал мало занимал Фэй.       Карты мира у Мелиссы не было, да и эта сфера была ей не интересна. Зато она с удовольствием рассказала, как однажды ездила далеко-далеко к родным, целую неделю в большой карете с другими людьми. Значит, не придумали маги ещё тут поездов для людей. Всё по старинке, на лошадях. Хотя магам какое до этого дело? Им переход между пространствами и мирами не доставляет хлопот. Раз — и на месте.       Про расстановку сил Света Фей тоже ничего не узнала. Кроме одного. У Светлых тоже есть Князь. И зовут его Альберт Данавей. Фэй не ошиблась. Прадед приходил не просто так. Значит, он приведет Эйлен в этот мир, как же иначе. И нужно просто подождать. И выяснить где силы Света базируются территориально. Хотя, Фэй уже догадывалась где. Нужно только подтвердить. И всё-таки, ей нужна карта. Хотя бы примерная. Но нужна.       Она почувствовала его сразу. Как только он вошёл, хотя двигался он бесшумно. Он, конечно, припозднился, но Фэй успела подремать. Усталости она не чувствовала. Подпустив его поближе, не оборачиваясь и не отводя взгляда от неба, Фэй произнесла:       — Если бы я могла выбирать замок для проживания, я бы тоже выбрала Эрандэл.       Кристиан замер. Лишь на мгновение. От неожиданности сказанной фразы. От того, что она опередила его, и не дала выдать заготовленную им тираду на тему её побега. От похвалы, прозвучавшей в её словах, адресованной его дому. Он подошёл к ней почти вплотную. Вытащил из волос странную железную иглу, позволил им упасть тяжёлым покрывалом на её плечи.       — Вы знакомы с моим домом?       — Знакома. Не совсем с ним. С тем, во что он превратился спустя века в моем мире.       — И как он выглядит? — Кристиан обнял Фэй, прижал к себе покрепче и с удовольствием вдохнул запах её волос.       — Ну, века его несколько потрепали. И он лишился центральной башни, на балконе которой мы сейчас стоим. Но в целом, красив, величественен и прекрасен. Я провела почти неделю, изучая его комнаты, галереи и переходы. И теперь я понимаю, почему он вошёл в число первых, когда начали производить реконструкцию, проводить водопровод и центральное отопление и электричество…       — Почему же?       — Те, кто остались у нас, ваши лишившиеся магии Тёмные силы, ждут вашего возвращения, ведь так?       — Это невозможно, — Кристиан ничем себя не выдал, мгновенно погасив желание отстраниться и влезть в её мысли. Вместо этого он продолжал обнимать Фэй и вдыхать запах травы, оставшийся в её волосах.       — Как знать, ваша светлость, как знать… Ну, да ладно, не стоит об этом. Как прошёл ваш день?       — Неплохо. С удовольствием понаблюдал, как вы неслись сломя голову через равнину. Что вас остановило?       — Не поверите. Ваш замок. Так значит наши миры и правда похожи, и раньше были одним целым?       — А почему вы решили, что мои слова были ложью?       — В силу своего занятия в моём мире, я всегда делю то, что мне говорят сразу надвое. В некоторых случаях и вовсе исключаю, что сказанное — правда. Привычка, простите.       — И чем вы занимаетесь в вашем мире?       — Так же как и ваши древние Жрецы нашёптываю за портьерами Вавилона, что делать правящим монархам.       — Коварная вы женщина, однако, — Кристиан отстранился и встал рядом с Фэй, опёрся, как и она о балюстраду. — И давно женщин в вашем мире подпустили к портьерам?       — Ну, мы веками боролись за равноправие.       — И какой в этом смысл?       — Как оказалось — никакого. Теперь мы сами рубим дрова и носим домой ягнят на ужин.       — Хотите пряного вина, коварная женщина?       — Пряного не хочу. Хочу игристого.       — Сухого?       — Сладкого.       — Пакт о ненападении?       — Перемирие.       Кристиан наслаждался лёгкостью общения с Фэй. Ни грамма притворства, ни одной минуты игры. Абсолютная естественность. Хрупкая красота. И ум. Развитый, аналитический, ясный. После услышанного, его не удивил ход её мыслей. Конечно, её работа наложила отпечаток, взрастила её разум. И все же никак не увязывалась её жажда жизни с занятием, которое она выбрала. Пара жестов — и на небольшом столике на балконе — бокалы игристого. Кристиан подал бокал Фей, которая продолжала стоять у перил, а сам устроился в кресле.       — И как же вы живёте с такой жаждой жизни в мире политики.       — А я не живу. Я существую. Всё всегда контролирую: слова, эмоции, жесты. С самого детства. И я думала, что знаю кто я на самом деле, какая я настоящая. Но я ошибалась. Жить я только начала. И почему-то только здесь. И сделала пару серьёзных открытий.       — Каких?       — Когда-нибудь я обязательно вам расскажу. Тем более, это ваша вина.       — Почему?       — Потому что с вами нельзя иначе. Вы — настоящий, и по-другому с вами нельзя. Рядом с вами не хочется казаться, рядом с вами хочется быть… — Фэй задумчиво отпила из бокала. Как же просто говорить то, что думаешь, в этом мире. Не опасаясь, что твои слова неверно истолкуют, переиначат, и на следующее утро обернут против тебя. Ей будет этого не хватать.       Он уловил её грусть сразу же. В очередной раз подавил желание узнать о причине, просто послушав мысли. Её грусть была естественна. Он просто смотрел. Ему нравилось наблюдать за ней. За её жестами, за выражением её лица. За ней всей, целиком. Сегодня его уже не удивляло чувство умиротворения, охватывающее его, едва они начинали беседу. Сегодня всё уже казалось логичным и единственно правильным.       — Удовлетворите мою просьбу, князь.       — Какую?       — Покажите мне карту вашего мира… Можете не показывать мне расстановку ваших сил, просто покажите территорию…       — Планируете план побега?       — Нет, хочу понять насколько наш мир шагнул дальше вашего, насколько изменились континенты, раздвинулись границы… Я не собираюсь сбегать от вас. Мне правда интересно.       — Я подумаю, — Кристиан улыбнулся Фэй. Она улыбнулась в ответ, и допила из бокала.       — Вы позволите? — Кристиан вопросительно поднял бровь. Она кивнула. Лёгкий щелчок — и бокал снова полон.       — Никак не привыкну к тому, как у вас тут всё просто, раз и готово, даже вставать не надо.       — В этом, конечно, есть своя прелесть.       — Научите меня своим фокусам?       — Боюсь вас разочаровать, графиня, но в вас нет ни одного, даже маленького, задатка для развития магических способностей. Увы. Поверьте мне, я кое-что в этом смыслю.       — Совсем? — Фэй направилась к свободному креслу.       — Совсем. Да вам это и не нужно. Вам надо отдохнуть, а ягненка на ужин я вам обеспечу.       Кристиан перехватил Фэй на полпути. Взял её за руку и посадил себе на колени.       — Ну, ужин был бы кстати.       — Обязательно, графиня, обязательно, — он забрал бокал из её рук, поставил на стол. Внимательно посмотрел, лёгким движением убрал упавшие пряди волос. — Чего бы вам хотелось?       Мысли Фэй стали сбиваться. Чего бы ей хотелось… Да много чего. Ей хотелось его поцеловать, ей хотелось хорошо прожаренного мяса и овощного салата, ей хотелось горького шоколада, и опять его поцеловать. И что в этой последовательности было первым, она не знала. И всё же… Она поцеловала его. Оказывается, она успела соскучится по нему за этот долгий день. По его запаху, по его прикосновениям, по его широким плечам. Ну почему же его не было так долго? Где же он пропадал весь этот день. Такие новые эмоции, такие новые мысли.       Её эмоции почти оглушили его. Она вспыхнула как свеча. Ему потребовалась всего доля секунды, чтобы догнать. И он перехватил инициативу в свои руки. Где-то глубоко мелькнула мысль, что ему её не хватало весь этот долгий день, но он её даже не заметил. Он просто отпустил себя, поддавшись её эмоциям.       — А вот теперь я хочу на ужин хорошего мяса и овощей, — Фэй выскользнула из его рук, из его постели, надела платье, в котором была и босиком отправилась на балкон за бокалом игристого.       — Ты всё-таки коварная женщина, душа моя, — Кристиан рассмеялся, но послушно вылез вслед за ней. И пока он накидывал халат, на столике уже сам собой сервировался ужин. — Где ты взяла это платье?       — Вы правда думали, Ваша Светлость, что я надену ту портьеру что вы мне прислали? — Фэй откровенно веселилась.       — Не был уверен.       — Я так и сказала Мелиссе, что ты понятия не имеешь что мне понравится.       — Ну, теперь-то я имею ясное представление о том, что тебе по душе.       Фэй слегка покраснела, но совершенно невозмутимо продолжила есть мясо. С наслаждением смакуя каждый кусочек.       — Кстати об одежде. Не будет ли великий Князь так любезен, сотворить для дамы несколько комплектов белья?       — Чего? Белья? Зачем тебе эти маленькие лишние кусочки ткани на теле?       — Из соображений гигиены, — ответила она. — И потом, в нашем мире эти кусочки белья имеют огромную власть над мужчинами. Это как хороший допинг перед забегом.       — Слабы ваши мужчины, если для забега им нужен допинг, — ответил он, и со злостью разрезал свой кусок мяса.       Почему-то мимолётное видение, где Фэй могла быть с другим мужчиной, здорово его задело. Фэй, как ни в чём не бывало, продолжала наслаждаться ужином. Маленькая ведьма. Коварная маленькая ведьма. Повторив про себя в двадцатый раз слово «ведьма» он всё же отбросил приборы на стол, сгрёб Фэй в охапку и уложил обратно в постель.       — Я же не доела, — возмутилась Фэй, оказавшись снова под грузом его тела.       — Потерпишь, душа моя, потерпишь…       И мир снова разлетелся на миллион осколков.       … — Когда будешь сбегать от меня утром, не забудь про бельё, — прошептала Фэй на ухо Кристиану, устраиваясь на его плече.       — Спи, коварная маленькая ведьма, — он легко поцеловал её в лоб.       — Я доросла до ведьмы, а пару часов назад у меня даже задатков не было.       Кристиан тихо рассмеялся и сильнее притянул к себе Фэй. Нет, ведьма — однозначно.