Сквозь время

      Эйлен открыла глаза и увидела странное место. Видимо это и был Храм четырех. Хотя храмом в общепринятом смысле это было сложно назвать. Огромная полусфера из камня. Ни единого окна, ни единого намека на дверь… Лишь небольшое отверстие на самом верху. Многочисленные факелы освещали пространство. Древние иероглифы украшали стены и четыре неглубоких ниши, расположенных согласно сторонам света.       Это не Храм, это какая-то келья отшельника.       Альберт вывел её на середину, прямо под отверстием в куполе. Три Ведуньи заняли места у своих ниш, Князь встал напротив ниши Карианы. В Храме стояла тишина, казалось, все присутствующие собирались с духом, чтобы сотворить то, ради чего они сюда пришли.       Наконец, Бэла выдохнул и произнес:       — Уверена ли ты в своём решении?       — Уверена.       — Да будет так. Выход из Узора Знаний всего лишь один — разложить его до состояния прямой линии, разрушить все заклятия, составляющие сферу. Если ты не справишься, Сфера поглотит тебя. Да прибудет с тобою Сила!       Эйлен глубоко вздохнула. Или сейчас или никогда.       Четыре мага подняли руки одновременно. Четыре разума соединились в один. Пространство загустело, завибрировало и оторвало Эйлен от пола. Она зависла в плотном воздухе. И в одно мгновение вокруг неё начал плестись Узор. Четыре мага накладывали заклятия, переплетали линии, создавая вокруг Эйлен сферу, очень похожую на клубок. Одно наматывалось на другое, скреплялось, цеплялось завитками, становилось всё плотнее и плотнее. Сколько слоёв они наложили, Эйлен даже представить себе не могла. Ей стало страшно. Ведуньи опустили руки, разорвав магический круг. Но Князь продолжил. Многократно усилив шар последним заклятием, он наложил на сферу Узоров Энтропию времени. Все четверо внимательно посмотрели последний раз на Сферу и растворились в пространстве.       Внутри было сумрачно. Едва-едва светились некоторые части Узоров. Но ничего не происходило. От страха перед неизведанным лоб Эйлен покрылся испариной. Что же она наделала, что же она наделала… Эта сфера просто поглотит её и всё. Как самонадеянна она была, как опрометчива. Если бы Рик не разозлил её, она бы…       Но мысль она не закончила.       Один из завитков внутри сферы вдруг раскрутился, и больно ударил её по ногам. От неожиданности Эйлен закричала. И тут удары завитков посыпались со всех сторон. Один рассек ей щеку. Эйлен закрыла глаза руками, пытаясь увернуться, но это было бесполезно. Они находили её везде. Страх парализовал Разум. Необузданный дикий животный Страх. Она не сможет, она не та за кого себя выдает. Она погибнет в этой сфере спустя пару минут. Эйлен ощутила на щеках влажные дорожки, слёзы застилали глаза, откуда-то накатила жалость к себе. И как только она её почувствовала, где-то глубоко внутри что-то щёлкнуло.       Ну уж нет. Она — Эйлен Кариана Мервингрей, потомок древнего рода, и она не позволит какой-то там сфере забить её до смерти. Во всяком случае, она хотя бы попытается. Эйлен постаралась успокоиться, уменьшить свой Страх и высвободить Разум. И как только ей это удалось, она смогла прочесть первые Узоры внутри сферы, что так хлестко избивали её тело. И знания пришли, и тело отозвалось мгновенно. Она уже не ждала ударов, она их предвидела, считывала, ловила завиток Узора и наматывала его на руку, как ленту. И как только она снимала заклятие, раскладывая Узор, лента сгорала. Методично, один за другим, Эйлен сматывала Узоры. Знания лились сплошным потоком. Тело иногда запаздывало с нужной реакцией или нужным движением, но к середине клубка это прошло.       И пришёл азарт, и пришёл интерес. Она уже не боролась за жизнь, она — танцевала. Странный танец, древний, магический. И получала удовольствие от этого танца. Движения становились более плавными, более выверенными. Руки уже сами плели свои Узоры, чтобы разрушить наложенные, даже не начиная их раскручивать. В какой-то момент Эйлен испытала настоящий восторг от своих возможностей. От осознания того, какой шанс выпал ей. Не просто прикоснуться, узнать и научиться, создать самой и разрушить созданное. В какой-то момент она почувствовала, что она больше не Эйлен. Она — Кариана. И чувство двойственности и сомнения ушло. Её сила приобрела большую мощь, заиграла новыми гранями. И уже играючи, она размотала последние завитки. Увидела наложенную Энтропию и обернула её вспять, пока та не разрушила саму себя.       Сфера распалась.       Эйлен ещё немного покачалась в воздухе и плавно опустилась на ноги в центре храма. Как давно она здесь не была. Как много здесь внутренней силы. Она расправила руки, словно пытаясь напитаться этой силой, словно подзаряжая севший аккумулятор своих батарей. Её ниша. Место её силы. Как же давно мы не виделись. Эйлен вошла в нишу, прижалась спиной к стене. Словно вернулась домой после долгого путешествия.       Она — дома.       Она — вернулась.       Она — сможет всё.       И никаких постараюсь или попробую.       Она — Кариана, Ведунья Восточных Границ.       Её место здесь.       Быстрый осмотр тела на предмет повреждений, исцеление ран.       И шаг в пространство…

*****

      Они сидели на балконе. Солнце село, на чистом небе зажглись звёзды. Повеяло ночной прохладой.       — Как же долго… Думаете, она еще жива? — Вайнона рискнула нарушить тишину.       — Если она и вправду она, то жива и здорова, — Терра потянулась за чашкой.       — Она кричала, вы слышали?       — Это ещё ни о чем не говорит. И если она не Кариана, то конечно она кричала, со сферой шутки плохи…       — Может, сходим посмотрим?       — Никто никуда не пойдет, — подал голос Альберт. — Если она не смогла — мы не найдем там ничего, даже тела.       — Может мы все перестарались с силой заклятий? Как-то уж чересчур много их наложили…       — Для Карианы, всё, что мы там накрутили — это просто воздух.        Над балконом опять повисла тишина. Каждый думал о своём.       Вайнона переживала, ей было так жаль эту девушку, она так сильно кричала. Она застала время Карианы совсем чуть-чуть, в самом начале своего пути, каких-то семьдесят лет. Она восхищалась ей, училась у неё, старалась стать похожей. Она бы очень хотела, чтобы Кариана вернулась, словно ребенок, ждала возвращения матери.       Терра была задумчива. Что принесет ей возвращение Карианы? Нет, безусловно, она ждала её возвращения, верила и надеялась, что оно когда-то произойдет. Такая сила, такая мощь, не могла не вызвать молчаливого восхищения. Но за эти годы кое-что изменилось. И это пугало Терру. Она была влюблена. Тихо, безответно. И пока Карианы не было, у Терры был маленький шанс, маленькая надежда на то, что когда-нибудь её чувство станет взаимным. И вот, Кариана вернулась. И что теперь? Что ждёт её в будущем?       Гвен просто ждала. Она так соскучилась по этой невозможной девчонке. Ей так не хватало её дружеского плеча. Как жила она все эти годы? Что с ней произошло? Она изменилась. Не дух. Оболочка. Она стала такой хрупкой. И её глаза… Её глаза поменяли цвет, и сделали её похожей на неземное существо, эфемерный дух. Скорее бы она вернулась. Уж Гвен за неё возьмется, откормит, отогреет. Лишь бы вернулась. Гвен собственноручно испекла её любимые булки с маком. Возвращайся уже домой, родная…       Альберт смотрел в одну точку. В том, что она выпутается, он почти не сомневался. Она справится. По-другому и быть не может. Но что будет с ними? Остался ли у него хоть один шанс на то, что любовь осталась. Не умерла, не сгинула бесследно. Он хорошо помнил тот поцелуй в кабинете. Он был очень похож на прежнюю Кариану, но что-то было иначе. Да, у него по-прежнему захватывает дух, когда он видит её, слышит её голос.       Но больше нет ощущения, что они — одно целое.       Её сердце не замирает в ответ, её глаза не вспыхивают теплым огнём… Её глаза… Совсем другие. Она сама — другая.       И ответ очевиден.       Не Кариана поглотила часть разума Эйлен. Скорее наоборот, Эйлен поглотила её. И если это так, то у него нет ни малейшего шанса на прошлую жизнь. Для Карианы он был её мужчиной. Учителем, соратником, другом, любовником… Для Эйлен — он её прадед. Он ещё сможет стать ей и учителем и соратником и даже другом. Но она никогда не переступит порог родственной связи. И сознание этого разрывало его душу на части, кромсало её в лохмотья, втаптывало в пепелище. Всё, что ему осталось — память. Память о тех днях, которые были им отпущены Судьбой, о страсти, которая вспыхивала мгновенно, о нежности, которая окружала их тогда. Теперь всё будет по-другому. Иначе. Но может всё же есть шанс? Может ему это всё показалось? Может её отчужденность — результат сильнейшего стресса и усталость? Может она сейчас вернётся, войдёт в эту комнату и всё будет как раньше? Возможно ли это?       Она тихо стояла у входа на балкон. Сидят, ждут. Четыре близких для неё человека, четыре друга, четыре соратника. Сердце слегка защемило от тоски. Как же она по ним скучала. Как же ей их не хватало, как же ей было одиноко. Вайнона всё та же молодая и резвая. Задумчивая Терра. Родная Гвендайлон. И он. И как бы Кариане не хотелось иного, для Эйлен он останется прадедом и родственником. Даже если они теперь единое целое, даже если она — Кариана.       — Пожалуй, принесу кофейник и булочки, — Гвендайлон поднялась. — Она вернётся страшно голодная…       — Давно пора, я умираю с голоду, — Эйлен подала голос и ступила на балкон. — Булочки с маком? Мои любимые?       Они повернулись к ней одновременно. Четыре пары глаз внимательно на неё посмотрели. Одни — с восхищением, другие — с радостью, третьи — с лёгкой грустью, четвертые — с огромной надеждой, сменившейся тут же на безысходность.       — Добро пожаловать домой, родная, — Гвен подошла ближе и обняла Кариану. Следом на шее повисла Вайнона. Терра подошла осторожно, и легко обняла Кариану.       — С возвращением, Кариана! Да прибудет с тобою Сила! — произнес Альберт и покинул балкон.       Всё кончено. Ничего не будет. Ни одна струна не дрогнула в её душе, он не уловил ни одной эмоции, хотя бы отдаленно напоминающей о прошлом.       «Они» сами стали прошлым…

*****

      Фэй внимательно посмотрела на Кристиана. Она не последовала за ним к огромному столу. Она опустилась в кресло здесь, у входа. Потому что сил дойти до него у неё не было. Потому что сегодня был странный день. Потому что сегодня всё было не просто так. Потому что она только что поняла, как она влипла. Она просто смотрела на Кристиана, и с каждой секундой понимала, что ей не показалось и ей уже не отвертеться.       — Фэй? — Кристиан в упор смотрел на неё. На него нахлынул такой шквал эмоций, что он от неожиданности еле его выдержал. Как это всё помещается в её голове? Вычленить хоть одну эмоцию, которая хотя бы на секунду удержалась на месте, было невозможно.       — Кристиан, я… — Фэй судорожно вдохнула. — Мне нужна минутка, чтобы успокоиться.       Господи, как же её так угораздило? Как же она так попалась? Как же она так расслабилась? Господи, что же ей теперь делать? Из глаз покатилась слеза. Одна, за ней другая… И через секунду Фэй спрятала лицо в ладони и разрыдалась.       Кристиан опешил.       Огромным усилием воли, он заставил себя не лезть в эту маленькую головку. Но что делать с её слезами он тоже не знал. Его собственная реакция его удивила. Он сейчас был готов перевернуть весь мир с ног на голову, лишь бы она перестала так горько плакать, и хотя бы намекнула ему что произошло. Он оказался не готов к её слезам. Он даже не понимал, чем они вызваны. В два счета Кристиан оказался рядом с ней. Одним движением поднял её с кресла, посадил себе на колени и обнял как ребенка. Он гладил её по голове, что-то нашептывал ей на ухо, лишь бы она успокоилась, только бы перестала так горько плакать. Шквал эмоций не утихал. Кристиан уже прощупал её тело. Оно было в порядке, никаких намеков на болезнь или повреждения. Что же произошло?       Фэй подняла голову с его плеча, аккуратно отерла оставшиеся слёзы и посмотрела на Кристиана. Ничего в этом мире не происходит просто так… Значит, это её Судьба?       — Скажи мне, что будет после того, как я сделаю то, для чего ты меня сюда привел?       Кристиан замер. К чему она клонит? Что ей известно?       — Этого не знает никто. Даже я не знаю, что последует за этим и в каком именно порядке.       — Когда это должно произойти?       — Дней через десять, может чуть больше…       — Значит у меня всего десять дней… У нас с тобой, всего десять дней… Десять дней…       — О чём ты, душа моя?       — После того, как всё произойдет, ты просто вернёшь меня домой?       — Я не знаю. Я почему-то никогда не думал об этом…       — Не думал… Не думал… — Фэй уже взяла себя в руки, шквал эмоций откатился так же внезапно как и налетел. — Значит, всего десять дней…       Кристиан почувствовал, что её отпустило. Она уже полностью владела собой. Как быстро она берет себя в руки, как быстро её разум начинает контролировать всё вокруг, угомонить этот шквал было не так просто. Что же с ней происходит?       — Ну и хорошо. Ну и ладно. Прости, минутная слабость. Я сейчас ещё пару минут отдышусь, выпью чашку кофе, которую ты так заботливо мне налил, и с удовольствием посмотрю, что ты там мне приготовил на этом огромном столе…       Кристиан был поражен. Ещё пару минут назад она переживала вселенскую скорбь, иначе не скажешь, и вот уже она в обычном состоянии духа, собирается пить кофе и слушать его. Теперь ему нужна минутка, чтобы прийти в себя. От её слёз его до сих пор чуть потряхивало в душе. И его это поражало. Давно уже его душа ничего не чувствовала, и уж тем более не переживала так за другого человека, кроме него самого. Что же эта маленькая земная женщина делает с ним?       — Кристиан… Кристиан… — Фэй аккуратно прикоснулась к его щеке, вырывая его из потока мыслей. — Кристиан, я готова. Покажешь что там у тебя?       — Может в другой раз?       — Ну уж нет, ты готовился, ты ждал меня… А я чуть все не испортила, — Фэй ласково охватила ладонями его лицо и быстро, мимолётно, поцеловала его в уголок губ. — Ну, не расстраивайся, пожалуйста, не злись…       Выражение её глаз как-то изменилось. Они стали чуть глубже, чуть мудрее, чуть более спокойными и понимающими. Она вся как-то неуловимо изменилась. Словно обрела внутреннее равновесие, обрела душевный покой. Привыкнет ли он когда-нибудь ко всем её метаморфозам, или так и будет проживать каждый день как на поле битвы, когда не знаешь чего ожидать в следующий момент. Ожидать от неё, ожидать от себя… Невероятная женщина, пока он пытается понять что так ранило и затронуло её душу, она просит его не расстраиваться. Нет, она не женщина, она определенно ведьма. Его ведьма, только его…       — Хорошо, один примирительный поцелуй, и начнём сначала.       — Как скажите, Ваша светлость, — произнесла Фэй и поцеловала его. Очень нежно и ласково.       Что-то изменилось в её прикосновениях. Раньше на них отзывалось только тело. Сейчас — она дотронулась до его души. И в этом прикосновении было столько нежности, столько ласки, столько любви, что у Кристиана слегка закружилась голова. Его душа встрепенулась и сдалась под прикосновениями этих маленьких ласковых рук.       — Так что меня ждёт за сюрприз? — Фэй встала с колен Кристиана и направилась к столу.       — Ну, решил удовлетворить ещё одну твою просьбу, — сказал Кристиан и встал.       — И какую?       — Терпение, душа моя, терпение… — он чуть ускорил шаг, обогнал Фэй и встал у стола. Сдвинул лишнее на край, и расправил лежащий на поверхности большой лист бумаги.       — Боже мой, карта! — Фэй заулыбалась. — Кристиан, это же карта!       — Она самая, просила — получи.       Фэй склонилась над рисунком. Несколько минут вглядывалась в него, а потом рассмеялась.       — И это всё?       — В каком смысле — всё?       — Два, точнее — три, континента? Это всё, что вам до сих пор известно? Вы что никуда не плавали? У вас вообще есть корабли?       — Есть, но как-то особой надобности плыть в неизвестность не было. Да и потом, нам и так территории хватает…       — Можно? — спросила Фэй и поставила поближе стоявшую на углу чернильницу.       — Пожалуйста…       И Фэй лёгкими штрихами дорисовала обе Америки, Австралию и Антарктиду. Нашла Испанию и провела стрелку до Америки.       — Когда наши миры разошлись, в самом конце XV века, испанский король направил экспедицию для поиска более короткого пути в Индию. И в этом путешествии Колумб открыл Америку. Ну конечно тогда он ещё этого не знал… Это была огромная территория. И поначалу там были колонии европейских государств. Но спустя века, всё изменилось. Америка сейчас негласно вершит историю и правит миром, а Европа молча на всё это смотрит, несмотря на то, что она древнее… Что касается маленькой Австралии, то ещё в эпоху Средневековья о ней ходили всякие легенды, и европейцы называли её неизвестной Южной Землёй. Но официально её открыл в XVIII веке Кук. Однако есть много доказательств тому, что всё же об этой земле знали и раньше. Последней открыли Антарктиду. Совсем недавно, в XIX веке. Вот как-то так, — Фэй выпрямилась и посмотрела на Кристиана. — Ты что, и правда не знаешь этого? Плохо работают ваши Жрецы или кто они у нас.       Кристиан с интересном посмотрел на Фэй.       — С чего ты взяла, что у нас есть кто-то в вашем мире?       — Ну хорошо. Объясню мысль. Наверняка в момент раскола, кто-то из ваших Тёмных, так же как и Светлых, мог остаться и в нашем мире. Не всех же вас перенесло? И оставшиеся у нас, продолжили ваше дело. Магии, конечно, в моём мире нет, во всяком случае, мне это неизвестно. Но думаю именно благодаря вашим соратникам в нашем мире существуют тайные общества, такие как Масоны. Потому что уж очень похоже их поведение на ваши старинные нашептывания за портьерами… Ну и последнее… Если уж ты смог привести меня сюда окольными путями и тайными тропами, я ни за что в жизни не поверю, что ты не можешь лично посетить наш мир, с твоими-то способностями… Ведь можешь же? Или я не права?       Кристиан опешил. Логику её суждений опровергнуть было трудно. И не узнай он о роде её занятий, он был бы весьма впечатлен познаниями земных женщин. И что же ему теперь на всё это ей ответить? Отпираться — бессмысленно и глупо. Рассказать правду? А чего он боится? Чем она ему угрожает? Она на его территории, он её из-под земли достанет, если будет надо. Рассказать об этом мире кому-то ещё она не в состоянии, так же как и вернуться домой. Да и в её мире ей навряд-ли кто-то поверит…       — Могу, отрицать не буду. Но мои возможности очень ограничены. Всё что я могу — это попасть в свой кабинет, в своём же замке в вашем мире. Я не могу выйти за пределы, ибо тогда это лишит меня силы. И да, ты права. Масоны — это наших рук дело. Что касается новых территорий, до определенного момента меня это не интересовало, потому как, даже знай я все подробности, я ничего не смог бы сделать с этой информацией.       — А сейчас можешь? Что-то изменилось?       — В нашем мире родилась последняя луна… Что случится дальше — не знает никто.       — То есть последняя? У вас был какой-то запас прочности на вашу Луну?       — Запас чего?       — Ну, я в том смысле, что ваш мир просуществовал какое-то количество лунных циклов и всё? Теперь он должен умереть?       — Есть предсказание, что семитысячная луна будет последней…       — Ну, это ещё бабушка надвое сказала…       — Какая бабушка?       — Кристиан! Это поговорка… Я в том смысле, что варианты возможны…       — Может и возможны, но пока всё очень туманно…       Фэй повернулась обратно к карте. Присмотрелась, наклонилась к столу, взяла с него какую-то фигурку и водрузила её на место замка Кристиана.       — Значит, мы с тобой примерно здесь. А мой дом должен быть где-то вот тут… — она поставила на место своего замка другую фигурку. — Что в вашем мире находится на месте моего замка?       — Замок Светлого Князя, обитель сил Света.       — Понятно. И как ты провел меня под носом у самого Светлого Князя?       — Тайными тропами, душа моя… Да и какая тебе разница? Ты знакома со Светлым Князем?       — Знакома… Он мой прадед…       Кристиан замер. Такого поворота он не ожидал. Нет, он знал, что они родственники. Он лично веками прилагал усилия к тому, чтобы весь род Бэлы угас и погиб. Ни один из его потомков не умер своей смертью. Разве что Максимилиан. Один, единственный. И когда одной из пяти женщин выбранных Первородными оказалась она, Кристиан не сомневался, чьими руками он сотрёт с лица земли силы Света. О её сестре должен позаботиться Даркон, и Страж бы его не остановил, если был бы жив. А сейчас уничтожить её сестру вообще не составляло труда. Портал открыт, Стража нет. Кристиан собирался этим заняться после Бала. Но сейчас его беспокоило то, что Фэй в курсе, что Бэла не просто родственник, что он — Светлый Князь. Дело принимало совсем другой оборот.       — Ты его видела?       — Кого?       — Князя…       — Я? Нет, я лично его не видела. Его видел мой дядя перед смертью. Он приходил к нему.       — Откуда ты знаешь?       — Прочла в его дневнике, — каким-то десятым чувством Фэй почувствовала, что выкладывать всю правду о дневнике и о поисках Эйлен не стоит. А также о том, что именно они, как оказалось, открыли Портал между мирами. — Думаю, он просто немного повредился рассудком… Потому что ничего конкретного написано не было, так, странные фразы про то, что он видит призраки родственников…       — Забавно, — Кристиан задумался. — Ты хочешь увидеть прадеда? Для этого тебе нужна была карта?       — Да брось, Кристиан. Зачем? Я не горю желанием встречаться с родственниками, давно ушедшими. Мне просто было интересно, как выглядит твой мир. И потом, я не совсем склонна доверять дневникам дяди. Но учитывая всё, что я знаю сейчас, о параллельных мирах и перемещениях, я предполагаю, что мой прадед тоже мог перемещаться в пределах своего дома. И кто его знает что ему было там нужно… А дядя мог просто его случайно увидеть, вот и всё…       — Возможно… В любом случае, ты всё равно встретишься с Альбертом, так или иначе. На Балу будут все. Так что не обязательно прикидывать расстояние и гнать потом лошадей во весь опор.       — Кристиан. Я уже сказала тебе один раз. Повторю ещё раз. Я не собираюсь сбегать. Я никуда всё равно не денусь, даже если бы могла. Я сделаю всё, что тебе нужно, то, для чего я была нужна тебе. И даже если это принесет мне боль и страдания, я всё равно это сделаю, сама, по собственной воле. Потому что бежать мне некуда, от себя я всё равно не убегу. Я отдаю себе отчёт в том кто ты и что ты. И я не строю иллюзий. И мне даже всё равно, что ты даже не подумал о том, что делать со мной после исполнения твоего плана. Я сделаю это, потому что я благодарна тебе. Потому что только ты дал мне возможность так много узнать о себе самой. И… — Фэй глубоко вздохнула, и направилась к двери. — И я больше не хочу говорить об этом. Ты волен думать всё что хочешь. Хорошего вечера.       Дверь за Фэй захлопнулась. Кристиан почувствовал, как она замкнулась в себе и отгородилась от него. Но его сейчас волновало не это.       Зачем Бэла приходил к Максимилиану? Эх, знай он об этом раньше, он бы не лишил Максимилиана разума так быстро, так легко, так играючи. Он бы сначала узнал. Теперь уже поздно. Неужели Бэла знал, что Кристиану нужна Фэй? Каким образом и откуда? Хотел предупредить? Кого? Может, сестра Фэй в курсе? Жаль, что она не погибла в том водовороте. Просчитался тогда Лонд. Он должен был убить в водовороте двоих, но одна каким-то чудом выжила. Почему Кристиан тогда не добил её? Ах, да. Тогда пропала Кариана. Он был немного не в себе. А потом это уже не показалось таким уж важным. Тем более, в своё оправдание Лонд свёл в могилу ещё одного родственника Бэлы. Мать девочек. На том Кристиан решил пока успокоиться. А потом Первородные огласили подходящих кандидатов на роль. И он выбрал Фэй. А её сестра была уже делом времени.       И всё-таки, что Бэла делал в своём замке?       Да мало ли что! Хотя бы то же самое что и Кристиан в своём. Он мог точно так же общаться с теми, кто остался… Ведь дела-то их совсем плохи. Не в чести они у земных людей. Как просто всё, даже без магии. Немного обещаний, немного золота, и всё. Люди сами сделают всё, что нужно. Начнут войну, опорочат близкого, убьют… А что касается её сестры, то и переживать скорее всего не о чем. Замка Бэлы больше нет. В последний раз он его не видел. Так что возвращаться Фэй некуда, нет больше её дома.       Фэй… Что будет с этой маленькой загадочной женщиной? Кристиан прекрасно понимал, что он и правда не знает, что случится, после того как она откроет ящик.       Если — она откроет Ящик.       А если она погибнет? Неожиданно защемило сердце… Он не хочет, чтобы она погибла… Он не хочет, чтобы она ушла… Больше не хочет. Она стала слишком ему дорога. Всего за несколько дней, она каким-то образом перевернула его душу. Он и правда не думал, что будет с ней после… Потому что ещё неделю назад ему было на это наплевать. Она была просто орудием. Просто пешкой. И как всё переменилось.       Но он уже ничего не изменит.       Он не может дать слабину и пойти на попятный.       За ним — Первородные.       Ему придется это сделать.       Но почему же сейчас, в преддверии события, которое они все ждали веками — он не рад? Почему сейчас он находится в смятении? Ему не остановить запущенное колесо. И Фэй придется открыть этот чёртов Ящик. И что тогда? А если она погибнет? У него остаётся всего десять дней, чтобы запомнить её такой — настоящей, нежной, живой. Всего десять дней… Так вот о чём она говорила… Эта маленькая земная женщина обо всём догадалась раньше него… Десять дней… Ему мало этих дней, он хочет вечность. Вечность на то, чтобы быть рядом с ней. Но у них нет этого времени. И виноват в этом он сам. Они не смогут найти другую. Две из пяти погибли из-за своих же чистых помыслов и принципов. Ещё двое — утратили чистоту души, переступили черту. Осталась одна Фэй. Ну почему же так больно? Почему так больно?       И если ничего не изменить, то ему стоит прожить все эти дни действительно как последние. И почему он сидит здесь один? И где она?

*****

      Фэй забилась в дальний угол комнаты, села на пол и уткнулась лицом в колени. Как она могла так быстро и так сильно влюбиться во вселенское зло? Как она позволила себе забыть обо всём на свете? Забыть о сестре? Теперь уже не осталось никаких сомнений, что Эйлен тоже тут. Просто она на другой стороне, на стороне Света. И скорее всего ей уже рассказали что тут и к чему. И более того, Фэй была почему-то абсолютно уверена, что Эйлен уже в курсе, зачем Фэй силам Тьмы. Как странно, все в курсе, кроме самой Фэй… Но ей сейчас на это наплевать. Скорее всего уже ничего не изменить. И каждая выполнит то, для чего она здесь. Только у Фэй видимо ограничено время. Знать бы как дела у Эйлен. Её время тоже ограничено? Они оказались последними, и есть все шансы что до старости они не дотянут.       Но может слова её прадеда тоже правда? О том что они — последняя надежда. Может всё ещё можно изменить? Любовь изменит всё, сказал Рик. Тогда это казалось странным. Но не сейчас. Любовь пришла… Неожиданно, тихо и незаметно. И может ей и правда под силу что-то изменить? Ну не может всё вот так закончится, даже не успев начаться. Возможно, Эйлен знает больше. Им просто нужно увидеться каким-то образом. Знать бы каким… Кристиан говорил что-то про Бал… На балу будут все. И если Эйлен в этом мире, она тоже будет там. И тогда Фэй поговорит с ней. И возможно у них есть шанс…       Кристиан… Ну как же можно быть таким равнодушным? Как он, всемогущий Хозяин, не чувствует как она к нему относится? Как можно упрекать её в том, что она просит карту чтобы сбежать… Как человек, в руках которого она умирает и рождается заново каждую ночь, может быть так слеп? Или это она слепа? А что если всё это просто игра? Просто способ приручить её, и заставить выполнить предназначенное? Ну разве можно быть таким зверем? Разве можно так размениваться людьми? А что она хотела. Он с самого начала сказал ей не обольщаться, он с самого начала её предупреждал. Она не слушала, не хотела слушать… Она хотела другого… Она хотела его самого… Это она склонила его, он даже не пытался… Он просто ей уступил… Неужели она совсем для него ничего не значит?       И утирая слезы, Фэй поняла, что даже если она для него никто, она всё равно будет любить его. И этого уже не изменишь…       — Не плачь, душа моя… — он появился из воздуха. Сел рядом и аккуратно приподнял её лицо за подбородок. — Пожалуйста, не плачь. Даже если у нас всего десять дней… Это целых десять дней!       — Целых десять…       — Целых десять дней на то, чтобы быть вдвоём… Ты и я…       — Вдвоём…       — Давай проживем их не зря, эти целых десять дней.       — Чтобы ни случилось?       — Даже если весь мой мир провалится в Преисподнюю…       — А потом?       — Когда наступит это потом, мы решим на месте, что мы будем делать.       — Решим? Вдвоём?       — Вдвоём. Ты и я. Я никуда тебя не отпущу, слышишь? Никуда…       — Я никуда не собираюсь уходить…       И он поцеловал её.       Эта ночь была особенной. Это было не просто единением тел. Он отпустил свою душу. Он отдал её, свою бессмертную душу, этой земной женщине. Потому что чуть раньше, по доброй воле, она сама вручила ему свою. И как он ошибался. Никогда… Никогда искусственно вызванное чувство не сравнится с настоящим… Как он был самонадеян. Он думал, что знает о составляющих этого чувства всё. Пока оно не коснулось его самого. Пока он сам не испытал то, что пытался внушить другим. Невозможно воссоздать Абсолютную Любовь. Её можно только прожить, прочувствовать каждой клеточкой своей души. Пусть даже Тёмной.