Сквозь время

      И эта странная ночь постепенно перетекла в кошмарный день.       Сначала он нападал с оружием, потом, увидев как она устала, заставил себя излечить, и перешёл на атаку магией.       Никаких поблажек.       Его натиск был почти на грани выживания. Но и цель его была ясна. Он готовил соратника, сильнейшего воина. И тут было не до сантиментов.       — Ты слишком напряжена. Ты ждёшь подвоха или удара. Убери напряжение, это должно всплыть из Разума, на уровне подсознания. Ты должна быть всегда внутренне готова к удару. Всегда. Не в конкретный момент драки. Всегда. В любую секунду. Но если ты будешь так напряжена, ты сломаешь саму себя раньше, чем враги смогут до тебя добраться.       — Я не могу расслабиться, ты не даёшь мне даже дух перевести.       — А я и не должен!       Альберт устало выдохнул.       — Две минуты, перевести дух и всё сначала.       Эйлен огромным усилием воли подавила стон.       Воды, ей нужно воды.       Кувшин появился сам собой, она жадно выпила. Затем аккуратно полила себе на руки, умылась. Прохладная вода принесла облегчение. Все её тело ныло, каждая клеточка тряслась от дикого напряжения. Она понимала, что предел её силам уже близко.       — Продолжим. Мне нужно чтобы ты отрешилась. Подумай о чём-то так, чтобы вся концентрация внимания ушла в разум, так, как бывает, когда ты о чём-то задумываешься и перестаешь воспринимать окружающую тебя действительность. Я подожду.       Альберт пошёл по кругу. Он ждал. Чтобы уловить момент, когда мыслями она будет не здесь и напряжение её отпустит. Эйлен лихорадочно перебирала мысли в голове… И выбрала Фэй… Она о ней ничего не слышала. Только чувствовала, что с ней всё в порядке. Что она в относительной безопасности. Надо попробовать с ней как-то связаться. Но как? Может через сны?       Он почувствовал это мгновенно. Её тело расслабилось. Сознание отвлеклось. Вот он — момент. И он ударил её. Наотмашь, по щеке. Эйлен заскулила, с уголка рта скатилась струйка крови.       — Запомнила момент?       — Какой именно?       — Когда ты не здесь мыслями, когда ты расслаблена настолько, что даже глядя на меня в упор ты не видела, как я занёс руку… Это твоя большая проблема! Основная проблема! Даже когда твой разум занят обработкой информации, мыслями или видениями, ты должна видеть внутренним зрением, все движения вокруг себя, слышать все звуки, быть готовой отразить удар. И моя цель — вернуть твоему телу эту способность. Теперь ты понимаешь, чего я добиваюсь? Запомнила момент?       — Да, — Эйлен вытерла кровь, мгновенно залечив рану и утихомирив боль.       — Готова?       — Да.       — Начали… Возвращай мысли, и расслабляй тело…       Мысли о Фэй уже не расслабляли. Она вообще не могла сконцентрироваться так, чтобы перестать замечать движения Альберта.       Ну же, хоть одну достойную мысль…       И вдруг…       Из глубин памяти всплыл её кошмар.       …Тёмный коридор, она бежит так быстро, как может. Но понимает, что ей не ускользнуть в пространство и эта темнота её настигнет. Лишь бы добраться до лестницы, лишь бы выскочить, а там её ждёт…       Геральд?!       Эйлен так удивилась всплывшему воспоминанию, что снова пропустила удар по лицу. Но она даже не отвлеклась на него. Она ловила ускользавшую мысль. Это обрывок её снов. Из её настоящей земной жизни. Этот обрывок повторялся чаще всего. Она всегда кричала и просыпалась. Но почему она видит это? Она точно знала, что это лично её воспоминание, не Карианы. Она уже научилась отделять своё от её. Её воспоминания всегда были как бы через стекло. С наложенным отпечатком чужих эмоций. Это воспоминание было личным.       Они с восхищением смотрели на бой. У неё долго не получалось, и им было безмерно её жаль. Но в какой-то момент что-то произошло, и она переменилась. Словно стала как-то собраннее и сильнее. Они чувствовали, что эмоциями она не здесь. От неё перестали исходить волны боли и усталости. И пришёл поток силы и концентрации. Она отбивала удары Альберта не глядя, играючи. Был ли это меч, или магическая плеть. Она стала такой как раньше. Той, какой они её помнили, той, кем она была на самом деле.       Он был восхищен. Она смогла, преодолела себя и вернулась. Как ему не хватало этого ощущения силы, которое волнами исходило от неё. Он готов был всё бросить каждую секунду. Каждый нанесённый удар по ней он ощущал на себе. Словно не он ей, а она ему наносила удар за ударом. Каждая волна её боли била по нему. Каждую секунду, он готов был сдаться и прекратить, но упрямо сжимал зубы, собирал волю в кулак и продолжал.       И вдруг всё изменилось.       Она вошла в равновесие с самой собой. И больше боль её не терзала. Пришла сила. Огромная сила. Он чувствовал, как она сворачивается в кольцо внутри неё. О чём же она так думает, что в её мыслях сейчас так её вдохновляет? Он заметил это ещё утром, и чётко ощутил сейчас. Она закрыла Разум. Защитила его стеной от нежданного проникновения. Сделала это сама. Она вернулась. Он уже готов был прекратить бой, как вдруг…       Кто она на самом деле?       Почему она появилась в семье, столь тесно связанной с магией?       Почему она живёт в доме, на стенах которого написано чьё-то предсказание, чья-то злая воля.       Почему она из сосуда стала содержимым?       Почему её сны находят отражение в этом мире?       И объяснение всему этому она находила только одно.       В момент перехода, там, на реке, что-то пошло не так. И Эйлен не погибла, часть её разума выжила, она получила часть способностей Карианы ещё тогда. И именно это позволило её разуму выжить, одержать верх и усыпить незваного гостя. Именно поэтому она все эти годы жила и доминировала. Подавляла Кариану.       Они должны были извлечь один разум и заменить на другой, но не получилось. И тогда они воздвигли стену. Но отгородить должны были Эйлен, чтобы она не мешала, чтобы просто спала. Но и тут всё пошло не так и за стеной оказалась Кариана. Умышленно или случайно, это не важно. Важно то, что они взрастили нового человека, особенного. И именно поэтому Рик так пристально следил за ней, и направлял, и воспитывал. Уж он то, как никто другой понимал, что рано или поздно Эйлен всё узнает.       И вот тогда…       В глубине души напряжение медленно переплавилось в злость, а злость взрастила ярость. И она перестала обороняться и перешла в нападение. Она собрала всю свою мощь, и обрушила её на Князя.       — Вы прекрываетесь благими целями, говорите о истинно верном пути сынов Света… — голос её звучал глухо, но постепенно обрёл силу. Удар за ударом она теснила Альберта в сторону, где стояли три Ведуньи. — Но при этом, вы сами не гнушаетесь использовать тёмные силы для своих целей. Плетёте интриги, ломаете жизни. Обычные, человеческие. Чем вы лучше Тьмы? Да ничем. Вы идентичны. Одинаковы. Вам плевать на всё, главное ваша светлая цель. И ради этого вы убьёте любого, кто встанет у вас на пути. Вы сломаете чужую жизнь, ради того чтобы вырастить достойный Сосуд. Убьёте ребёнка, запрёте за стеной Разум…       — Она убьёт его!       — А я говорила, она не простит…       — Нам надо вмешаться…       Терра кинулась первой к Альберту.       — Стой где стоишь! — не поворачиваясь и не отводя взгляда от Альберта, едва уловимым движением руки Эйлен накинула цепи узоров на трёх Ведуний. На какое-то время эти цепи их задержат.       — Не мы убили Эльзу, — он тяжело отбил очередную плеть узоров. — Её убил Лонд. Он шёл убить вас обеих.       — Э, нет! Вы убили её вдвоём. Один выполнил поручение одного Князя, а второй Князь, спасая свою любовь, стоя рядом позволил это сделать. Вы оба преследовали свои цели и вам обоим было плевать на душу Эльзы. Вы ничем не отличаетесь.       Она остановилась. Ярость клокотала где-то у горла.       — С этого момента всё пойдет иначе. Я больше не ваша игрушка. Я больше не Сосуд, для ваших мыслей и желаний. С этого момента, у вас будет одна единственная цель — помочь мне. Воссоздать тот день до мельчайших деталей. И помимо этого, ваша задача — убедить меня, лично меня, в том, что в грядущей войне вы преследуете благую цель, и действуете на благо этого мира. Несёте Свет. Только в этом случае, я приму вашу сторону, и помогу вам одолеть ваших врагов. Я не Кариана, я не давала вам клятву всегда и везде быть на защите Добра и Справедливости. Вы хотели вернуть сильного воина, но упустили момент и выпустили эту силу из-под контроля. И только от вас зависит, какое я приму решение. И если вы всё ещё думаете, что сможете объединиться и утихомирить меня или даже уничтожить… То вы ошибаетесь. Я не просто вместилище её силы. Я — это я. А меня вы совсем не знаете… Выбор за вами…       Эйлен развернулась и пошла в сторону замка. Проходя мимо Терры, уловив краем глаза движение её освободившихся рук, она бросила ей меч и произнесла:       — Он — твой….

*****

      В тёмной комнате заброшенного замка под самым потолком качалось облако. Сначала оно было едва видимым, но постепенно принимало всё более чёткие очертания. В глубине комнаты на кровати сидела пожилая женщина. Слегка склонив голову набок, она словно прислушивалась к движениям облака, словно знала что оно тут.       Хотя видеть его она не могла.       Белая поволока скрывала зрачки.       Женщине оставалось лишь слушать…       — Время пришло. Пора… — голос глухо прозвучал под потолком.       Женщина кивнула. Поднялась с кровати и уверенными движениями, как человек знающий это пространство, направилась к нише у окна.       — Когда он должен быть готов?       — У тебя семь дней.       — Я могу не успеть…       — Тебе придётся…       Женщина устало кивнула. Выкатила из ниши странную деревянную конструкцию, напоминающую огромный мольберт. На подставке стояла деревянная рама, обтянутая плотной тканью. На полочке лежали чёрные нити.       — Не подведи…       — Гобелен будет готов в срок.       Облако качнулось и растворилось в пространстве. Женщина чёткими выверенными движениями нащупала нити, челнок, и сделала первый стежок на ощупь. Видя картину, которую ей нужно воссоздать, своим внутренним зрением.

*****

      Фэй неосознанно повернулась во сне и упёрлась лицом в чьё-то плечо. Приоткрыв глаза она осмотрелась. Кристиан. Он не ушёл, как обычно, с рассветом. Равномерно вздымавшаяся грудная клетка говорила о том что мужчина спит. Фэй приподнялась на локте и окинула Кристиана взглядом. Рельефное красивое тело, достойное античной статуи. Он был красив. Настолько, что у Фэй временами захватывало дух. Она слегка прошлась подушечками пальцев по каждой мышце, совсем не касаясь, практически невесомо. Она любовалась этим телом. Только её телом. По крайней мере, пока.       — Душа моя, ещё одно такое лёгкое касание и я за себя уже не отвечаю.       — Кристиан! Я разбудила, прости…       — Я готов целую вечность просыпаться от твоих прикосновений, душа моя.       Он привстал, сгрёб Фэй в охапку и повалил её на подушки. Зарылся носом в её волосы и вдохнул её аромат. Аромат его женщины, только его. Несколько минут он просто лежал. А потом его губы нашли её шею…       — Кристиан, а как же Вселенское Зло?       — Никакого зла на сегодня. Сегодня я полностью твой.       — И?       — Мы можем делать всё, что ты захочешь.       — Серьёзно?       — Абсолютно. Пару моих дел, запланированных на сегодня, мы можем спокойно вписать в наши планы на этот день.       — Значит, я могу выбирать?       — Всё что твоей душе угодно. У тебя личный маг-волшебник. Он исполнит любое желание, — произнёс Кристиан, касаясь невесомыми поцелуями её кожи от ушка до ключицы. — Достанет звезду с неба, — поцелуи опустились ниже. — Достанет алмаз из-под земли…       Дальнейшие варианты Фэй уже не услышала…

*****

      Лонд задумчиво повертел в руках флакон с фиолетовой жидкостью. Над созданием этого зелья он трудился годами, чётко выверяя все ингредиенты. Сегодня он должен опробовать его. Именно сегодня. Потому что половину дня Хозяин проведёт на праздничной площадке, выслушивая планы расстановки столов и программу вечера. Он всегда это делал лично. Одному Каину известно почему. Но раз Хозяина не будет в замке, его кабинет будет доступен. Присутствие Лонда не вызовет больших подозрений. Лонд — Наместник, доверенное лицо. Сложности могут возникнуть лишь с доставкой груза.       Лонд оглянулся.       Молодой маг всё ещё был без сознания. Лонд планировал испытать зелье на нём. И если маг не лишится способностей, значит самое сложное позади.       Лонд не планировал покидать этот мир через портал Хозяина. Он отчётливо знал, что за замком в ином мире наблюдают, и выйти из него беспрепятственно не получится. Наблюдающие его просто не выпустят. Да и как поведёт себя его магический дар в ином мире он тоже не знает. И встречаться неподготовленным с охраной он не намерен. То ли дело портал в доме Светлого Князя. То, что его допустят к порталу он не сомневался. Услуга за услугу. А оказанная Лондом услуга стоила дорого. Очень дорого. И Князь Бэла это знает.       И если всё сработает, он покинет этот мир как можно быстрее.

*****

      — Душа моя, нам необходимо встать и немного прогуляться…       — Этот день принадлежит мне и вставать я не желаю, — Фэй зарылась с головой под покрывало.       — Душа моя, тебе понравится, я уверен.       — Это твоё дело будет недолгим?       — Недолгим, обещаю.       — Тогда, может, ты сходишь, а я тебя подожду здесь? Заодно и позавтракаю…       — Нет, душа моя, пойдём мы вместе и завтракать тоже будем вместе. Поднимайся, ты не пожалеешь.       Фэй нехотя откинула покрывало и внимательно посмотрела на Кристиана. Сегодня он был совершенно странным. Он действительно решил посвятить этот день ей. Где-то в глубине души зародилась слабая надежда, что возможно её чувство не столь уж и безответно. Но поверить в это было сложно. Она — всего лишь песчинка в его океане из вечности… Но Фэй отбросила эти мысли в сторону. Она будет наслаждаться Кристианом все эти оставшиеся десять дней. И даже думать о плохом себе не позволит. Она хочет быть счастлива. И она будет.       А потом…       Потом может и не наступить…       Он перенёс её в совершенно чудесное место. Огромная зелёная поляна посередине равнины размером с хорошее футбольное поле была обнесена каменной стеной. Стена была старая. Между камнями, там где ветер запрятал немного пыли и земли, ютился мох. Внутри поляны в самом центре была выложена камнем площадка, от которой в разные стороны, словно лучи солнца, разбегались узкие каменные тропинки. Под ярким солнечным светом камень искрился и мерцал. В середине площадки-солнышка стоял стол.       — Кристиан, ты невероятный романтик. В твои-то годы, — Фэй ласково провела рукой по щеке мужчины. Он поймал её ладонь, поцеловал и аккуратно обхватив её своей ладонью повел Фэй к столу.       — Завтрак на свежем воздухе. Если графиня не против…       — Графиня не против.       — Тогда присаживайся, душа моя.       — …Что это за место? — спросила Фэй нежась под лучами солнца и медленно смакуя вторую чашку кофе.       — Это место где проводится ежегодный бал в честь праздника летнего Солнцестояния.       — Здесь очень красиво…       — Ты ещё не видела это место ночью… Мириады звёзд над поляной… стрекот сверчков… танцующие факелы и светящиеся сферы…       — Я очень надеюсь, что смогу увидеть это в живую.       — Увидишь, душа моя. Через пять дней увидишь.       — Ты действительно приглашаешь меня на бал?       — Более того, я хочу предложить тебе роль хозяйки вечера…       — Кристиан, — Фэй смутилась. — Это несколько неожиданно. А можно ли быть просто гостьей, и не быть хозяйкой? Я не хотела бы смущать тебя или ставить в неловкое положение. Всё-таки ты Тёмный Князь… и я так полагаю, что весь этот бал это часть определенного ритуала, который вы сохраняете веками… Да и я — не часть вашего мира… Я всего лишь гостья… — Фэй опустила глаза, чтобы Кристиан не заметил лёгкую поволоку из слёз.       — Ты уверена?       — Да, я уверена. Так будет лучше.       Кристиан внимательно смотрел на Фэй. Любая другая женщина убила бы ради возможности встать с ним рядом в качестве хозяйки Бала. Его женщина была иной. Она тактично уходила в тень, давая ему свободу действий, не мешая. Прекрасно понимая, что Хозяин бала это работа. Ей совершенно не надо было демонстрировать всем его расположение, доказывая свою статусность. Она понимала, как это излишне в их ситуации.       — И какова программа вечера, — Фэй уже справилась с волнением и открыто посмотрела Кристиану в глаза.       — По большому счету программа проста и незамысловата. Ночь солнцестояния приходится на время перемирия. И практически все маги стараются использовать это время с пользой. А именно: они встречаются и просто общаются. В любое другое время — они враги. Но два раза в год они могут быть просто людьми, и даже иметь общие интересы.       — То есть вне времени перемирия, люди из разных кланов дружить и общаться друг с другом не могут?       — По большому счету нет. В таком общении всегда кто-то увидит тень заговора. И последствия могут быть катастрофичны. Маги — люди осторожные.       — В таком случае, на этом балу никто не будет танцевать, потому что все будут заняты разговорами, — Фэй улыбнулась и потянувшись к кофейнику налила себе ещё одну чашку кофе.       — Ну, зря ты так. Основным ритуалом вечера как раз-таки является танец. Пляска Смерти…       Фэй замерла.       — Пляска Смерти? Звучит как название средневековой гравюры…       — Ну, если совсем упростить, то это в общем-то она и есть…       — Кристиан, только не говори мне, что на балу вы убиваете…       Кристиан молчал. Не так он хотел сообщить ей о главной странности вечера, не в таком ключе, почти не подготовив. Но слово не воробей… Да и ему, собственно, скрывать тоже нечего. Он — Хозяин Смерти, и Пляска — это его ритуал, испокон веков… и менять что-то в своей прямой обязанности ради женщины, пусть даже такой как Фэй, он не станет.       Фэй молчала. Она понимала, что она чужая в этом мире, полном магии и вековых традиций. Но ей не надо было объяснять, что означал этот ритуал. В эпоху раннего Средневековья гравюры с изображением Пляски Смерти были повсюду. Они были частью их общей истории. Но она и подумать не могла что пляшущая Смерть, перед которой равны все, в этом мире не аллегория. Сейчас, эта самая Смерть сидела напротив неё и спокойно завтракала. И как бы она к этому не относилась, многовековой ритуал он не изменит. А значит, ей придется его принять, хотя бы попытаться.       — Рас… — Фэй прочистила горло, вдохнула и продолжила. — Расскажи мне, как проходит ритуал?       — Может позже, не сейчас?       — Зачем? Мы уже коснулись этой темы. И если ты хотел сказать о ней более деликатно, то момент упущен. Поэтому, расскажи. Я хочу быть готова.       — Ты права. Но к этому нельзя быть готовым, если не видишь это из века в век. Раз уж ты сразу соотнесла название и гравюры, то ты имеешь представление, о чём идёт речь. Это действительно торжество Смерти. И ритуал действительно подразумевает известный исход. Как напоминание о том, что перед Смертью равны все, жертва для Пляски выбирается случайно. Не буду приукрашивать и лгать. Это не наказание за что-то и не кара. Это — случайный выбор. Сам процесс происходит в танце. Я и жертва. И не важно, мужчина это или женщина. Пляска есть пляска. В процессе танца я лишаю жертву жизни.       — Жертва бьётся в агонии?       — Нет. Я держу её разум под контролем. Она не чувствует боли. Это тоже часть ритуала. Смерть милосердна.       — И беспощадна.       — Такова её суть… Такова моя суть.       — Я понимаю… Но мне понадобится время… Мне нужно свыкнуться…       — Мне жаль, если я тебе неприятен. Но Я Хозяин Смерти и это моя работа.       Фэй кивнула. И отвела взгляд в сторону. Несколько минут она молчала, просто слушая, как где-то поёт птица. На дорожках послышался шорох и Фэй увидела странных существ, идущих к ним.

*****

      Тёплая вода приятно расслабляла тело. Эйлен наслаждалась, позволяя воде вытянуть из неё всю усталость этого дня. Мысли рассеивались, перескакивали, рождались и исчезали. Ей абсолютно не хотелось сейчас сосредотачиваться на какой-то из них. Ей надо выдохнуть и принять решение, что делать дальше. Ей показалось, или в дверь действительно постучали? Да какая разница, она ещё не готова продолжить разговор, не сейчас, чуть позже.       Однако лёгкий запах жасмина дал понять, что её планы нарушены.       — Я не хочу сейчас никого видеть, — не открывая глаз, и не поворачиваясь, произнесла Эйлен.       — Как ты? — Гвен прошла в комнату, подошла к полкам с полотенцами, оперлась на них и внимательно посмотрела на Ведунью.       — Пфффф, да брось, Гвен, — Эйлен фыркнула, не открывая глаз и чуть приспустилась в пену. — Я не она…       — Как ты? — повторила свой вопрос Гвен, продолжая внимательно смотреть на Эйлен.       — Гвен, я…       — Я никогда не думала, что ты это она. Ну, может в самом начале. Но — ты не она. Я это увидела одной из первых. И поэтому я повторю свой вопрос. Как ТЫ?       Эйлен молчала. Гвен спрашивала лично её. Интересовалась именно её состоянием. Из всех троих Ведуний, Гвендайлон нравилась Эйлен больше всего. Она была не намного взрослее самой Карианы, но её внутренняя мудрость, спокойствие и умиротворение делали её старше, опытнее. Она казалась Эйлен мудрёной старушкой в теле молодой женщины.       — Терпимо… — наконец отозвалась Эйлен, и, открыв глаза, посмотрела на Гвен. — Терпимо.       — Терпимо хорошо, или терпимо ужасно? — Гвен склонила голову набок и слегка улыбнулась.       — Терпимо хорошо. Но извиняться за свои слова я не буду. Ни сейчас, ни потом.       — А ты и не должна. Потому что по факту ты права.       Эйлен внимательно посмотрела на Гвен. Та, в свою очередь, медленно повернулась и подошла к небольшому окну в ванной комнате и выглянула во двор.       — Я долго думала, почему всё так произошло, почему ты, а не она, почему именно сейчас… И чем больше я думала, тем яснее становилась картинка... Существует ли зло во благо? — спросила Гвен и развернулась к Эйлен.       — Само Зло благим быть не может, но вот его последствия…       — А Кариана бы чётко ответила, что Зло благим быть не может и точка.       — Или чёрное или белое?       — В ней — да. В тебе — чувство баланса. Ты допускаешь, что Зло существует для того, чтобы дать понять как многогранно Добро. Ты видишь, сколько Зла совершено при свете дня, и сколь много Добра сотворено под покровом ночи.       — Одно не существует без другого.       — Но как узнать, кто прав? Какую сторону выбрать?       — Прислушаться к себе. Увидеть картинку в целом, и принять решение. Иначе никак. Те кто не думает, не пропускает через себя, не способны мыслить адекватно, но таких большинство, чем и пользуются те, кто способен увидеть масштаб.       — Верно. Бог создал землю, но вот Зла он не создавал. Зло — порождение души человеческой.       — И сказал Авраам: «Негоже нам с тобой ссориться, Лот. Ведь мы родственники. Какая сторона этих пастбищ тебе больше по сердцу? Хочешь пойти направо или налево?»       — И выбрал Лот луга зелёные, и создал там Содом и Гоморру, — Гвен улыбнулась. — Вот видишь, ты — не она. Тебе важно увидеть картину в целом, понять причину, и выбрать наиболее подходящее действие. И не обязательно это будет благой поступок. Ты способна сделать зло во благо, но при этом ты будешь осознавать, что сделала.       — Возможно…       — Тогда почему ты отказываешь нам в праве выбрать то же самое зло во благо?       — Потому что необходимость вашего зла была продиктована личной выгодой, а не заботами о благе многих. Это, по меньшей мере, несправедливо.       — Справедливость в глазах смотрящего. Больным не так как здоровым, детям не так как взрослым… Справедливость живое чувство, его нельзя прописать догмами и законами. Настоящая Справедливость в равенстве не нуждается. Но и без милости Справедливость бессмысленна.       Гвен подошла к краю ванной, подняла руки и покачала ими, как чашами весов.       — На одной чаше — смерть могущественного мага, которая повлечёт за собой небольшой передел сфер влияния, а также мимолётную войну в качестве мести. На другой — одна спасённая жизнь из двух. Так какая чаша тяжелее?       — В данной трактовке — никакая, твои чаши в равновесии, она не умерла у вас, но и оказавшись у нас жить не начала. Войны из мести не получилось, но и дети не выжили.       — Тогда я смотрю на пустую ванну?       — Ты хочешь сказать, что я должна быть благодарна за то что жива?       — Я хочу, чтобы ты была справедлива…       Они помолчали.       Глядя друг на друга каждая думала о своём.       Сама того не ведая, Гвен на многое раскрыла глаза Эйлен. Она вдруг уловила то шаткое чувство баланса и равновесия, которое дало ей понять, что её появление здесь не случайно, и не просто прихоть и выбор другого человека. И она, наконец, осознала в чём её сила.       Лично её.       То, что отличит её от многих похожих.       Гвен с удивлением смотрела на Эйлен. Она была порождением мира земного. Она была человеком далёким от магии. Но при этом оказалась существом, наделённым невероятной силой — увидеть мир в песчинке. Она была свободна от морали и ценностей этого мира, свободна от одержимости могуществом, не была связана клятвами крови. Всё в этом мире было ей одновременно так чуждо и так близко.       Гвен испугалась следующей мысли. Потому что её появление здесь словно было прямым доказательством, что Создатель ничего не допускает просто так.       — Случайности не случайны… — произнесла Эйлен и поднялась из воды.       Гвен вздрогнула, казалось, Эйлен прочла её мысли.       — Ничто и никогда не является абсолютно верным… — тихо произнесла Гвен.       Эйлен рассмеялась. Завернувшись в полотенце, она направилась в комнату.       — Гвен, тебе надо обязательно наведаться в мой мир. Любая кафедра Философии любого университета оторвала бы тебя с руками и ногами. А если ты ещё и прочла бы всех наших философов со времён раскола миров — равной бы тебе не нашлось. Подумай об этом.       — Я слишком люблю все атрибуты магической жизни…       — Ты просто никогда не жила без магии, в этом есть и своя прелесть. Что вкусного есть у тебя на кухне сегодня?       — А я думала, ты так и не спросишь, — Гвен улыбнулась. Подошла ближе, ласково дотронулась до плеча Эйлен и произнесла:       — Жду на кухне, ты не разочаруешься, обещаю.       — Дай мне пять минут…       Внутренний покой. Вот что испытывала сейчас Эйлен. Внутренний покой. Ещё не вся картинка была ей видна и понятна, но основные вехи она видела. И чётко знала, что ей надо найти на её лестнице. И пусть слегка смутно, но почти осознано, представляла как это искать. Но прежде чем отправится к Геральду, ей необходимо ещё немного информации. И поесть. Иначе, каким бы могуществом она не обладала, она просто свалится в голодный обморок.       Обед не разочаровал. Гвен и правда была волшебницей, особенно по части кухни. Особенно, если учесть что делала это она своими руками, не замешивая сюда магию. Эйлен по достоинству оценила и овощное рагу, и нежное мясо.       Разговор за столом не клеился, все были погружены в свои мысли. Однако, времени у Эйлен было мало.       — Что значит, что в вашем мире родилась последняя луна? — Эйлен отложила приборы и, наплевав на все законы этикета, оперлась локтями о стол, сложив ладони домиком.       Три ведуньи и Князь молча посмотрели на неё в легком недоумении. Эйлен уперла большие пальцы рук в ключицы, опустила подбородок к указательным пальцам и спокойно произнесла:       — С чего вы взяли, что ваша новая луна последняя?       — Существует Пророчество, — голос Князя звучал глухо. Он последовал её примеру, отложил приборы, откинулся на спинку стула и продолжил.       — Много лет назад Тёмная книга написала на своих страницах Пророчество. Что семитысячная луна станет последней, что открытый Ларец откроет порталы между мирами и мир Магии проникнет в ваш мир.       — Как пророчество звучит дословно?       — Гм, дословно?       — Да, дословно. Я, например, знаю пророчество своего замка наизусть. Каждое его слово, каждую его запятую. Я хочу увидеть и это ваше новое пророчество. Или хотя бы услышать, как оно звучит в оригинале, без вольного перевода.       — Этого не знает никто кроме Кристиана и Стражей.       — В каком это смысле?       — Что прости?       — Я спрашиваю, в каком смысле только Кристиан и Стражи? Я могу предположить, что Кристиан — он же Тёмный Князь, верно? — знает пророчество, потому что книга Тёмная. Стражи — видимо как представители нейтральной стороны в вашем мире, тоже знают. Отсюда вопрос, почему Светлый Князь не может мне дословно воспроизвести пророчество? Ты его видел сам, в живую?       — Нет, Тёмная книга не открывает свои страницы для Светлых.       — И как же вы узнаете о том, что она написала? Я предполагаю, что Тёмный Князь не шлёт вам депеши с описанием событий.       Альберт с силой сжал челюсть.       — Мне об этом сообщают Стражи, для соблюдения равновесия, — его голос стал ещё глуше от едва сдерживаемой злости на слова Эйлен.       — Хорошо, и как звучало то, что они произнесли?       — Я уже сказал, могу повторить…       Эйлен устало потерла виски. Это невероятно. Как можно воспринять такую информацию просто со слов кого-то, и не проверить самому?       — Они тоже озвучили вольный перевод? Или всё же как-то иными словами донесли до Света эту информацию?       — Это так важно?       — Да! Важно! Когда я осознала, что скрытые в алькове слова имеют ко мне отношение, я потратила время, и прочла всё что было мне доступно, пытаясь понять что же такое Пророчество. И если отрешиться от научных терминов, и сказать — как вы любите — вольный перевод, то Пророчество всегда описывает закономерность. Сначала даётся условие, а потом следствие. И пока не выполнятся все части условия — следствие не наступит, не случится и не произойдет. Пророчество это не Предсказание гадалки на базарной площади. Пророчество это чёткое послание высшего Духа. Которое всегда исполняется. Всегда. Именно поэтому в Пророчествах нет чёткого указания времени, потому что иногда для выполнения всех условий требуются годы, или как например в случае нашего с вами Пророчества — века, — Эйлен сделала особый акцент на слове «нашего», при этом прямо глядя в глаза Князю, не обращая внимания на его каменное лицо.       — Именно поэтому неплохо бы ознакомится с оригинальным текстом данного Пророчества, чтобы узнать все условия, которые обуславливают сам факт возможности наступления следствия. И поэтому я спрашиваю, что конкретно было написано в тексте?       — Я не могу воспроизвести точный текст Пророчества, мне он недоступен. В Храме Света, на совете Жрецов один из Стражей сообщил нам о том, что Книга написала текст. Дословно он сказал следующее: «Когда родится семитысячная луна, будет открыт Ларец Пандоры, чаша Равновесия будет разрушена, как и наш мир, и будут открыты двери, которые охраняются Стражами. Но придет из нового мира помощь и воссоздаст наш мир заново».       — И за столько лет, никто так и решился проверить слова Стража?       — А зачем? Я лично говорил с Кристианом на одном из балов, и он повторил мне то же самое. Жрецы Света перечитали все древние веды и книги, и в двух из них нашли подтверждение данному Пророчеству.       — Как выглядело подтверждение?       — В этом могу помочь я, — произнесла Вайнона. Она вскинула руки и в воздухе закачались слова.

«Несущие Свет должны быть осторожны, входя в месяц семитысячной луны от сотворения мира. Это будет тёмный месяц, несущий много боли и смерти. И лишь от Света зависит исход последней битвы, от силы и способности их Пророков»

«И четверо сойдутся как один, и заслонят они щитом праведным мир ото зла, но лишь двое смогут остановить разрушения, когда осознают себя одним целым, друг без друга не существующим. И возродится чаша Равновесия, и восстановлен будет мировой порядок»

      — Пророков? В вашем мире есть Пророки?       — Трактовать данное слово можно по-разному, — подала голос Гвен. — В данном случае, Жрецы Храма склонились к мнению, что речь идёт о Ведуньях, коих воспитал Свет, как о главных магах.       — Склонились к мнению? — в свете их недавнего разговора Эйлен оценила, как тонко Гвен передала мысль.       — Именно. Что же касается второго пункта, то его тоже долгое время трактовали по-разному. Однако последней официальной трактовкой было то… — Гвен запнулась и замолчала, не решаясь продолжить.       — Его официальная трактовка — что Ведунья Восточных границ и Светлый Князь остановят войну, потому что вспыхнуло между ними чувство, которое делает их единым целым, — закончила за Гвен Терра.       — Вы это серьёзно? — Эйлен внимательно посмотрела на Князя.       — Абсолютно.       Это невероятно. Какие-то древние старые книги знали наперёд что у Князя и Ведуньи будет роман?       Серьёзно?       Тысячи лет назад об этом возможном исходе было известно высшему Духу, который эти веды и написал?       Серьёзно?       Кто-то настолько продумал развитие своей Вселенной, что даже любовную линию вписал в историю?       Серьёзно?       — Гм, а были ли ещё хоть какие-то подтверждения другим ситуациям, в которых именно пара спасала — ну не знаю — человека от проклятия, от смерти или от чего-либо подобного?       — Нет…       — Тогда с чего Жрецы Света решили, что в данном предложении речь идет именно о паре? Ведь с таким же успехом можно сказать, что две Ведуньи сольются в потоке Силы, станут единым целым и отразят удар.       — Потому что каждой Ведунье отмеряно своё время. И троим из нас Книга Времён указала своё конкретное время. И приходится оно как раз на время семитысячной луны.       — А четвертая?       — А что тебе сказала книга при посвящении? Вспомни?       Эйлен закрыла глаза. Лихорадочно перелистывая воспоминания, она отматывала память назад. Яркая картинка.       «Век твой как Ведуньи Восточных Границ будет долог. Благословенны будут деяния твои, до самого последнего дня этого мира, и найдут продолжение за его пределами»       — Книга не указала мне конкретной даты. Почему?       — Потому что ты дитя не этого мира. Но и наше дитя не умерло. И пока ты жива, жива и она. Но время твоей смерти Книге не известно, — Альберт посмотрел прямо в глаза Эйлен.       Эйлен долго молчала, глядя в одну точку на середине стола. А затем поднялась и произнесла.       — Мне нужно время. Мне нужно подумать. Приятного вечера, — и она тихо вышла.       — Куда она? — спросила Вайнона.       — Не мешай ей, — ответила Гвен. — Не трогайте её сейчас. Оставьте её в покое. Она должна разобраться во всём этом.       — Да, но…       — Альберт, она разберется. Сама. Без нас. А если нет, она попросит о помощи.       — Она никогда не просила…       — Кариана не просила, а Эйлен… А Эйлен попросит, будь уверен.       И Гвен принялась спокойно убирать со стола. Словно ничего и не произошло. Словно это был обычный вечер обычного дня.