Сквозь время

      Она повторяла эти две фразы снова и снова.       — Случайности не случайны…       — Ничто и никогда не является абсолютно верным…       Эти фразы были её спасательным кругом. Не давали ей рухнуть в бездну отчаянья.       — Ничто и никогда… не является… абсолютно верным…       А значит трактовать слова Жрецы могут как угодно. Как им выгодно. Подстраивая слова под реальность. Чем дольше Эйлен находилась в этом мире, тем больше убеждалась, что любой маг, Жрец, Страж или Князь, может иметь свои резоны, свои цели. А значит абсолютного доверия тут не заслуживал никто. Никто по её мнению, кроме одного человека.       — Случайности не случайны…       У него тоже может быть свой скрытый умысел, своя правда и свой резон. Но его ото всех отличало лишь одно. Он был порождением её разума. Он был порождением её жизни. Точнее, её кошмаром. Но даже там, в её кошмаре, она искала в нём спасение, она знала, что он — её друг. И это делало его особенным. Ещё не зная об этом мире совершенно ничего, она знала его. Они провели много совместных ночей в её жизни. И какое удачное стечение обстоятельств — здесь он маг Разума. Он в совершенстве владеет тем, что ей сейчас нужнее всего. Потому что сейчас её основная задача состоит в том, чтобы систематизировать информацию, найти не состыковки, увидеть картинку в целом и устранить вредоносный элемент.       — Ничто и никогда… не является… абсолютно верным…       Память Карианы, как основной источник информации для Эйлен, была затуманена её отношением к жизни, её принципами, её чувствами. А значит не могла быть до конца верной и правдивой. А значит на многие вещи потребуется взгляд со стороны. Хотя бы её же окружения. А значит Эйлен придется увидеть многое и глазами Гвен, и глазами Вайноны, и Терры. И Альберта. Особенно Альберта.       — Случайности не случайны…       Фэй… так странно оказавшаяся втянутой в водоворот событий… Её избрал этот мир, выдернул её из мира реального, и отдал ей решающую роль. Фэй должна открыть Ларец. А значит и её судьба была уже кем-то считана здесь. Но Фэй здесь дольше Эйлен. И одному Создателю известно что с ней успело произойти. В ближайшие часы ей и это предстоит выяснить. И лучшего времени чем предрассветная дрема не придумаешь. Когда грань стёрта. Но Разум уже восприимчив к внушению и восприятию.       — Ничто и никогда… не является… абсолютно верным…       И даже Лестница… на которой она скоро окажется не может быть абсолютно достоверным источником. А значит придется долго вычленять истинную суть вещей. Но пока она не увидит чёткий план, она бессильна. А значит, ей уже пора…       Эйлен с особой тщательностью выбирала наряд. Кариана всегда выглядела идеально. Эйлен в своей реальной жизни тоже. Однако лишь в особо важные моменты она чуть тщательнее выбирала одежду, как дополнительный бонус, чтобы точно знать что она — совершенна. Чтобы быть чуть более уверенной, чуть более сильной. И сейчас она поступила точно так же. Ей нравился стиль Карианы. Она бы сошла с ума, если бы ей пришлось носить все эти длинные платья в пол, подражая средневековым принцессам. Однако Кариана и тут была сама по себе. Судя по её гардеробу она тоже не любила платья как таковые. Она носила платья-фраки. Когда ткань спереди не стесняет движений, но фалды ткани сзади создают эффект полноценного платья. В таком удобно и верхом, и в драку… ничто не сковывает и не мешает. Эйлен лишь странно косилась на корсетное основание. Однако, модель и пошив корсета не причиняли дискомфорта и прекрасно подчеркивали её фигуру.       Последний взгляд в зеркало. Тонкая замша стального цвета плотно облегает бедра, платье-фрак в тон, корсет лишь слегка украшен серебристой вышивкой. И всё-таки в корсетных платьях есть что-то магическое. Тонкая талия становилась ещё тоньше, ноги казались длиннее, грудь, поднятая корсетом, так и притягивала взгляд. Эйлен поймала себя на мысли, что когда вернётся домой обязательно пошьет себе пару таких же. Для особых случаев.       Капля духов, небрежно собранная коса, тонкая замша сапог… и серебряное массивное ожерелье… Вдох-выдох… Пора…

*****

      Она лежала прямо на траве, закрыв глаза и подставив лицо солнцу. Почему-то оказавшись здесь, Фэй перестала прятаться от солнца. То ли природа здесь была особенная, то ли сам этот мир, но здесь ей впервые хотелось подставить каждый сантиметр своего тела этому теплому светилу и сполна насладиться даваемым им теплом. Кристиан ушёл за пределы стены, обсуждая что-то в деталях со странными существами, очень похожими на людей, но ими не являющимися. Последнее что она уловила — обсуждение состава оркестра. И Фэй, поняв что её никто не видит, с огромным удовольствием растянулась прямо на траве. Где-то стрекотал кузнечик, длинные травинки приятно щекотали лицо, слегка склоняясь от потоков воздуха.       Внутренний диалог о Пляске Смерти она закончила очень быстро. Это — непреложный ритуал этого мира. Это — обязанность Кристиана. Это — данность. И это не изменить. И если учесть, что сама Фэй здесь скорее всего ненадолго, то портить себе жизнь пытаясь сдвинуть гору с места бессмысленно. А значит нужно просто принять и смириться. И больше не донимать ни себя ни Кристиана философскими рассуждениями о смысле жизни. У них есть темы для разговора гораздо важнее. Вот только Фэй нужно немного набраться смелости и попробовать их обсудить. А пока, она будет лежать, наслаждаясь теплом солнца и смотреть, как в небе завораживающе красиво плывут облака.       Он подошёл очень тихо, встал рядом с Фэй и внимательно её оглядел. Поразительная женщина. Она умела получать удовольствие от стольких простых вещей. Он позволил себе несколько минут понежится в волне её приятных эмоций.       — Ложись, Кристиан, не стой.       — Ложись?       — Да, именно! Я так понимаю, что твоё дело окончено, а значит ты снова весь в моей власти. Забудь, что ты Хозяин мира и ложись рядом со мной.       Кристиан расхохотался. Невероятная женщина.       — И что мы будем делать, душа моя? — спросил он, присаживаясь рядом с ней на траве.       — Мы будем смотреть на облака и гадать на что они похожи.       — Ты это серьёзно?       — Абсолютно! Ложись!       Кристиан послушно прилег рядом. Несколько минут он устраивался поудобнее, тяжко вздыхал, всем своим видом выказывая неудовольствие от подобного занятия. А потом чуть расслабился от тёплых лучей, и полностью погрузился в приятные эмоции Фэй, которые кружили вокруг неё, словно те же облака. Кристиан выдохнул и взглянул в небо.       Несколько минут они лежали молча, а потом Фэй вскинула руку и взволнованно заговорила:       — Смотри! Смотри, вон то облако похоже на дракона! Прямо как настоящий…       Он проследил за направлением руки, постарался увидеть этого дракона, и не смог. Но упорно продолжал смотреть.       — Ты знаешь, местность, где находится мой дом, несколько мрачновата и дождлива. И ветер. Всё всегда портит ветер. Холодный, пронизывающий до костей. И вот когда там выдавались солнечные дни, по настоящему тёплые, такие как сейчас, мы бежали на лужайку у дома падали в траву и грелись на этом солнце. И смотрели на облака. И жевали травинки. Пока были детьми. А потом всё изменилось. Мы росли, нас всё туже затягивали в корсет воспитания и манер, и таких дней становилось всё меньше и меньше. Пока они и вовсе не исчезли. И только здесь и сейчас, я поняла, как мы были счастливы тогда, детьми. И как мне не хватало этого солнца и этих облаков.       — У тебя был строгий отец? - Кристиан знал историю её семьи лучше её самой. Но молчать было нельзя. Она открывала ему душу. И он спросил. Первое, что пришло на ум, лишь бы она продолжала говорить дальше.       — Отца у меня не было, но у меня был дядя, который заменил мне отца. Дядя Макс был отличным «отцом». Всё, чего мы с Эйлен достигли, мы достигли благодаря ему. Он вырастил нас, вылепил. Создал то, чем мы сейчас являемся. Я скучаю по нему. Безмерно. Безгранично скучаю. Надеюсь, он в лучшем мире и у него всё хорошо.       В груди Кристиана неприятно шевельнулась Совесть.

*****

      Она легко вынырнула из тени. Подошла к двери и постучала. Пара секунд, и вдруг бархатный голос в её голове.       «Входи».       Ступая еле слышно, Эйлен вошла в дом. По памяти нашла зал с камином, в котором они беседовали в первую встречу. Огонь трещал и извивался, опадая мелкими искрами. Геральд сидел в кресле, не отрывая взгляда от камина и не отвлекаясь на гостью. Кисти рук сложены домиком. Она с интересом его разглядывала. Чёрные слегка волнистые волосы, очень светлая кожа, и яркие синие глаза, в которых мелькало танцующее в камине пламя. Он был красив. Холодной отстраненной мужской красотой. Насколько она помнила, он был выше её, гораздо выше. Широкие плечи и вовсе превращали его в огромного исполина, в сравнении с хрупкой Эйлен. Он был массивным, но она была уверена, что под чёрными одеждами у этого мага нет ни грамма лишнего веса.       Эта мысль несколько смутила её. Показалась ей слишком странной и слишком личной, но она продолжила внимательно его рассматривать, не двигаясь с места.       Следя за искрами пламени, он медленно возвращался в реальность. Иногда собственные мысли могут увести так далеко, что для возвращения нужно время. Наконец, он оторвал взгляд от камина и с лёгким удивлением посмотрел на гостью. Она осталась стоять, словно ожидая его приглашения. Стояла тихо, не вторгаясь в его пространство. Кариана бы уже давно по-свойски села в кресло. Она же - продолжала стоять. Едва уловимое движение рукой, как приглашение.       Она уловила. Слегка кивнула, сделала пару шагов и аккуратно опустилась на край кресла. Огонь продолжал танцевать, аккомпанируя себе легким треском сгорающего дерева. Они молча смотрели друг на друга, удовлетворяя обоюдное любопытство.       Он с недоумением поймал себя на мысли, что восхищен её хрупкой красотой. Кариана была красива, но в его понимании её красота не была целостной, ей словно чего-то не хватало. Сидящая же напротив молодая женщина его восхищала. Он внимательно её осматривал, словно выискивая несоответствие, тайно желая его найти и признать что она тоже не идеал. Искал и не находил. В ней не было ничего сверх меры, всё было выверено и идеально подобрано. Правильные, тонкие черты лица, завораживающие глаза, цвета тягучего серебра, хрупкое женственное тело. Она была красива. Но больше всего его удивляло, как она изменилась внутренне. Стала целой, уверенной, самодостаточной. И ей понадобилось меньше суток, чтобы поймать это состояние, принять его и осознать. И это сейчас интересовало его больше всего. Он хотел бы увидеть, почувствовать как работает её Разум, который за считанные часы превратил её из растерянной девчонки в Королеву. И восхищение красотой сменил интерес. А это было верным знаком, что вечер обещает быть приятным. Возможно, он считает её слишком быстро, а возможно она сможет его удивить.       — Вас действительно зовут Кариана? — он нарушил молчание первым.       — Да, это моё второе имя.       — Как звучит первое?       — Эйлен. Эйлен Кариана Мервингрей.       «Случайности не случайны»       Он кивнул. Снова сложил руки домиком.       — Что привело вас ко мне на это раз?       Эйлен молчала. Она не знала, как озвучить ему тот вихрь всех её мыслей, что метался сейчас в её голове. Как попросить его о помощи, если она сама пока не в состоянии сформулировать в чём эта помощь должна заключаться. Она медленно вдохнула, чуть задержала дыхание, слушая как бьётся сердце… И сделала то, чего сама от себя не ожидала.       — Вы позволите?       Он удивленно вскинул бровь и слегка повел рукой, словно приглашая её сделать то, что она хотела. Эйлен выдохнула. Чуть глубже и удобнее устроилась в кресле. Лёгкое движение руки — и из воздуха материализовался высокий бокал с бежевым содержимым и густой пеной. Она держала его двумя руками, словно грея о бокал руки. Взгляд уперся в камин. Он продолжал молча её изучать.       Эйлен слушала его аромат. Чтобы успокоится и настроить себя на нужный лад, она зацепилась за что-то привычное в незнакомом для неё месте. Она слушала запах кедра. И хоть на его лице не отражалось ничего, она улавливала малейшее изменение в его аромате. Ледяной и колючий кедр отчего-то вдруг стал мягче, теплее, ярко зазвучала легкая нотка уда. Аромат стал более терпким и тягучим, он словно окутал её своим ореолом. Эйлен внутренне улыбнулась. Теперь она точно знала, что у неё есть тайный инструмент для считывания этого внешне невозмутимого мага. Он может хоть тысячелетиями сохранять свой невозмутимый вид, и прятать свои эмоции, но над ароматом он не властен. А она знает об этом всё. И сознание этого принесло ей облегчение, и она внутренне чуть раскрепостилась.       Теперь она готова.       Она может начать.       — На данный момент вы единственный человек в этом мире, кому я могу доверять, — она внимательно на него посмотрела и слегка склонила голову набок.       Нет, она определённо ему нравится. И начало их разговора тоже. Едва уловимый жест его руки, и Эйлен заметила скрывающую сферу.       — Вы в этом уверены?       — Скажем так, у меня есть веские основания полагать что это так.       — Поделитесь основаниями?       — Не сейчас. Ещё не время.       — И всё же…       — И всё же я рискну. Но прежде чем я начну, ответьте. Готовы ли вы отбросить личную выгоду и помочь мне?       Он удивленно вскинул бровь.       — Помочь именно мне, не преследуя своих целей, не направляя меня по нужному вам пути, и не прибегая к воздействию на мой Разум.       Он молчал. Она слишком точно дала определение всему, что он мог бы сделать с ней. Она слишком близко подошла к его сути. И сейчас ему предстояло сделать окончательный выбор на чьей он стороне.       — Я обещаю оказать вам посильную помощь. И не вторгаться в чертоги вашего Разума без вашего позволения.       — И не разглашать услышанное…       — И не разглашать…       Она внимательно на него посмотрела. Вдохнула. Задержала дыхание, словно вслушиваясь. И кивнула.       — Тогда начнём.       Непроизвольно, она откинулась в кресло также как и он и отзеркалила его любимую позу, сложив руки домиком и уперев большие пальцы в ключицы. Немного помолчала, и начала…       — Прежде чем вы вынесете свой вердикт и проводите меня на мою Лестницу, мне необходимо поговорить с вами. Скорее даже не поговорить, а уложить в логическую цепочку определенные знания в своей голове. И без вашей помощи мне не обойтись. Я прошу вас просто выслушать меня, пока я буду сбивчиво и путанно пытаться вам всё объяснить…       Он молча смотрел на неё в упор, пытаясь понять чего же она от него хочет. Уж не переоценил ли он случайно её способности?       — Дома для этих целей у меня всегда была кузина… но, увы, обстоятельства сложились так, что она временно вне зоны моего доступа…       — Почему же вы не захватили её с собой? — он не смог удержаться и не уколоть её. Но она стойко снесла его выпад и в тон ему просто ответила:       — Потому что Тёмный Князь умыкнул её первый…       А вот это уже меняло всё в корне. В уравнение попало ещё одно неизвестное, и ранее найденное решение утратило всякий смысл.       — И вы хотите, что бы я … — он сделал приглашающий жест рукой, как бы подталкивая её к завершению мысли.       — Я хочу, чтобы вы выслушали весь тот бред, что я вам сейчас наговорю и сказали мне где именно я ошиблась и что именно я трактую не верно.       — Вы предлагаете мне побыть вашим оппонентом?       — Именно! Откуда вы знаете это слово? — она с удивлением на него посмотрела.       — Не думаете ли вы, что именно ваше поколение ввело его в обиход? — он помолчал. Внутри него шла не шуточная борьба. Одна его половина была против, она не хотела ни слушать её «бред» ни выискивать в нем недостатки, заранее понимая, что вся её речь будет одним большим недостатком. Вторая его половина ратовала за помощь, за то чтобы помочь этой девочке разобраться в том, во что её втянули. И не известно, сколько бы длилась эта молчаливая внутренняя битва, если бы в голове не всплыла одна единственная фраза.       «Ты должен ей»       Он действительно ей должен, принимая во внимание тот кусок будущего, о котором знает только он. И он не имеет ни какого морального права сидеть и строить из себя сноба. Он должен этой девчонке.       — Итак, вы можете начать…       — Вы позволите?       Он кивнул и опять сделал приглашающий жест рукой.       Эйлен поднялась, вышла на середину комнаты. Пара взмахов рукой — и в середине комнаты закачалась огромная чёрная доска. Щелчок пальцами — и в руке Эйлен оказался мел. Она выдохнула и начала…       Первые десять минут он внимательно следил за действиями Эйлен. Усилием воли заставляя всколыхнувшееся разочарование замолчать и попытаться её понять. Она задавала вопрос, рисовала на доске мелом ромб, и, начиная искать варианты ответов, рисовала цепочку ответвлений от первоначального ромба с вопросом.       Ещё через десять минут он понял, зачем ей нужна была доска. Девочке просто не хватало практики работы с Разумом. То, что он делал молниеносно в своей голове, просчитывая все варианты, она просто не в состоянии была удержать в своей. И именно для этого ей была нужна доска. Чтобы записать, чтобы не упустить.       Ещё через полчаса он осознал, что отсутствие практики абсолютно не мешает ей увидеть все возможные варианты. Она шла по верному пути. Удивительно точно выстраивая алгоритм. Охватывая любую вероятность. Теперь он уже с удовольствием следил за тем, как она разворачивает цепочку, добавляя новые обстоятельства.       Ещё через час он с удивлением обнаружил себя сидящим рядом с ней на полу и смотрящим на доску, где она билась над очередным вопросом, выискивая причину, почему всё произошло именно так. Для него большинство её вопросов не были тайной, он жил в этом мире, он был частью этого мира. Для неё же было важно не просто знать основные вехи, она пыталась уловить взаимосвязь и понять почему в этом мире всё именно так, а не иначе.       Ещё через час он с удивлением обнаружил самого себя у доски с мелом в руке. Он что-то чертил и рассказывал Эйлен, а она почему-то звонко смеялась, совершенно его не слушая. И подсознательно желая продлить её смех, он осознано говорил странные вещи, казавшиеся ему бредом, что было само по себе странно и не свойственно ему. Лишь бы она не переставала смеяться. Она каким-то образом и его втянула в свои обсуждения, заставила принять непосредственное участие.       Его.       Человека без эмоций.       Ещё через час они оба сидели в креслах, держа в руках чашки со свежесваренным кофе. В середине комнаты в воздухе висела доска, на которой было написано семь слов.

Пророчество Последний день Река Ларец Камень Кристиан Альберт

      — Теперь я хотя бы понимаю, что здесь происходит, хотя бы от части…       — Надеюсь, тебе от сознания этого стало легче…       Они перешли на «ты» где-то после второго часа выстраивания алгоритмов. Геральд не мог не признать, что его безумно заинтересовало, как работает Разум Эйлен. Ему импонировала её дотошность, желание докопаться до первопричины. Ему нравилась масштабность её мысли, глубина восприятия, манера подачи. Он ловил себя на мысли что был бы рад, согласись она стать его ученицей, он бы отточил и довёл до совершенства все те отличные задатки её Разума. Она имела все шансы встать почти вровень с ним, на одну ступень, согласись она на его предложение. За последнюю сотню лет он впервые встречал такой потенциал. Но он обещал не преследовать своих целей. Он дал слово не склонять её в нужную ему сторону. Она обладала какой-то скрытой способностью, которая заставляла его говорить. Он был обычно не многословен. Да и зачастую слова ему были не нужны. Он считывал людей мгновенно, выуживал необходимую ему информацию не прибегая к словам. Однако с ней ему хотелось говорить. Более того, ему хотелось с ней спорить, и объяснять словами доказательства своей правоты. За сегодняшнюю ночь он произнёс больше слов чем за последние несколько лет. Однако это его не раздражало.       Где-то глубоко внутри поселилось странное тепло…       Эйлен внутренне улыбалась. То, что началось как провал, закончилось внутренней эйфорией. Она едва всё не бросила в самом начале, на первых минутах, когда пытаясь выстроить логическую цепочку почувствовала резкое изменение его аромата. Считать его эмоции она не могла, он молчал и она могла лишь довериться своему обонянию. Его кедр стал пронзительно ледяным, она физически ощутила всю его неприязнь. Но она заставила себя продолжать, хотя бы ради себя самой. И пусть он её не слушает, проговаривая ситуацию вслух, рисуя её на доске, она старалась помочь сама себе. На несколько минут ей даже удалось полностью отрешится от его присутствия.       Пока он не вставил первое слово.       От неожиданности она вздрогнула и прислушалась к аромату. Кедр больше не был ледяным, в него вернулись нотки тёплого уда, и едва-едва на самой верхней границе восприятия она уловила ладан с примесью кофе. Сочетание было настолько интересным, что она на несколько мгновений замолчала, просто впитывая в себя незнакомый, но такой красивый нюанс его аромата. Он воспринял её замешательство на свой счет и вежливо попытался объяснить свою мысль. Для этого ему пришлось встать и подойти к ней поближе. И вот тут она почувствовала ладан во всей его красе. И вспомнила, как называется аромат в её реальной жизни. И застыла, понимая, что созданная парфюмерная композиция, которую она так любила, имеет теперь вполне конкретного носителя. И что-то внутри неё тихо щелкнуло.       И глубоко-глубоко в душе тонкой струйкой разлилось тепло.