Солнечный Скейтер

I I I Кукурузная экспедиция Первую половину пути проехали без особых эксцессов. Дитя, стоя на доске, состязалось с ньютоновскими силами на первенство самого незаколебимого, ловко и грациозно отражая все атаки ускорений, резких и плавных торможений с попытками впечатать стойкого отрока лбом или носом в заднее стекло и даже жёсткого поперечного дрифта на неожиданном повороте под светофор. Однако вскоре этой забавы стало недостаточно. Видимо, набрав необходимого двигательного опыта, позолоченый стар- крафт предпринял попытку автономного звездоплавания, нежно и плавно отделившись от причальной трубы корабля -матки. Народ в тороллейбусе, к приятному удивлению Хомячкова, нарочито игнорировал факт наличия полуголого пацана. Салон был не то, чтобы пуст, но заполнен не более чем на треть. Большая часть пассажиров отстранённо таращилась в проплывающий за окнами хаотически рассвеченый , утопающий во тьме пейзаж. Те же не многие, кто заинтересовался этой парочкой, столь неординарно присоединившейся к прочим скучающим спутникам возле Долгоруковских прудов, косились отчего-то вовсе не на дитя в золотых трусах, но на странноватого взбудораженного сопровождающего юношу «батю» ещё не преклонных, но сильно уважительных лет, одетого как прямая противоположность сорванца в наглухо застёгнутую куртку и, зачем- то бросающего по сторонам плохо маскированые ошалелые взгляды. Тем временем юный адмирал малого колёсного флота , изящно раскинув руки для равновесия, додумался заложить лихой со скрежетом галлс, после чего в зеркале салонного обзора во всю ширь отразилось лицо водителя с очень круглыми глазами. Вторая попытка повторить то же самое движение, но уже от двери к стенке спровоцировала у некоего не вполне трезвого но при этом с точки зрения Хомячкова вызывающе молодого человека бурю эмоций. Он резко свиснул, сложив пальцы кольцом и задорно прохамил для куража пару звукосочетаний на всё ещё мало понятном Хомячкову молодёжном языке. Почуяв фана малыш разгорячился и пошёл на третий заход. Но тут троллейбус резко затормозил, и под сводами сарая на колёсиках разразилось многократно умноженное салонными динамиками клятвенное обещание немедленно вызвать полицию, «если этот бедлам немедленно не прекратится!». От резкого торможения траектория , на которую рассчитывал наш каталец оказалась сильно искажена. Малыш на всём ходу врезался в порог, отделявший заднюю площадку от салона и упал , едва не ударившись лбом о основание поручня, из которого опасно торчали раскрутившиеся болты. - Ребёнка убъёте, совсем сумасшедший чтоли? Воскликнул Хомячков, вскакивая, и одним прыжком оказавшись у распластанного тела. - Это- ребёнко? Эээто Вот- Рребёнко? Да вам, батя, и в прямь лечиться нужно. И не только по поводу больных ног. Да эти «ребёнки» сами кого хочешь до цугундера доведут. Тем или иным способом. Бросаться на своей фанерке под колёса- это их шаурмой не корми. - Из-за водительской перегородки высунулась верхняя часть тела в оранжевой кацавейке с седой проплешиной на макушке головы. - Аптечка нужна? - Да это вам лечиться нужно. Может даже вашим-же электрическим током! Зачем-то воинственно прохамил в ответ на участливое предложение водилы Хомячков, видимо снеся намёк про аптечку к своей персоне, а не к кровоточащей ссадине на коленке не к добру притихшего экстремального экстре- мальчика. - Это и не фанерка! Это Футвὀрк! Тупой ты лáмерр!!.. С угрожающим сипением рыкнуло дитя, встрявши в разговор двух почтенных граждан , мужественно вставая в полный свой устрашающий рост и воинственно надувая губки. - Тогда пошли вы все вон вместе с вашим фудохреноком! Проорал в микрофон хозяин положения, открывши задние двери, и недвусмысленно выскочил в проход с треугольным металлическим «башмаком» в левой руке наперевес, как бы стратегически компенсирующим недостатки собственных телесных габаритов в сравнении с сопливой, но безумной в своей спонтанной ярости, по- дикарски лохматой полуголой угрозой. Зачинатели транспортных приключений едва успели покинуть на первых порах вполне гостеприимную утробу рейсового пельменя, перед тем, как последний, резко грянув захлопывающимися дверями и, нервно мерцая красными габаритами, растаял во тьме за поворотом, не довезя соискателей до конечной всего две остановки. - Кто тебя учил так со взрослыми разговаривать ? Поинтересовался Хомячков, когда к нему вернулось дыхание. - А мне пох. Зрослые. Я тож может во всю уже взрослый. Вотъюфáк взрослый? Когда доганяешь, что молокосὀсок не дурные дятлы приносят, а в капусте можно находить только тлей? Или что дед мороз на утреннике издох, а не просто под ёлку спать увалился? А они , эти твои шибко взрослые сможут флет по рельсе, когда транвай навстречу? И уже не потому что интересно, а потому что пофигу мороз. Много о себе замнили. Сиги нельзя, пивасик нельзя.. Без паспорту. Пива, прикинь, нельзя, а на зону можно. Что за борзота? Старпёрщина мстительная... - Не нельзя, а не нужно. Ни к чему всё это. Баловство... Я, вот, допустим- совершенно не пью. И не курю, кстати! - Вырвалась порция бесстыжих, откровенных лукавств из губ Хомячкова , вспомнившего ни к месту о несметных запасах коньяка в сейфе. Однако он тут же пожалел об этом, так как обернувшись заметил, что расстояние между крыльями консессии стало неумолимо расти. Златокудрая мечта всех эстетов наблюдала теперь за Хомячковым отдалённо, из сумрака, исподлобья, с подозрением, недобро посапывая. - О, горе мне.. Ты же ведь куряга.. -Догадался о промашке самый проницательный из нравоучительных клистиров. Нравится? - Табак- нет. Вайп- да. Прикольно. - Хрен редьки... Вайп- это же ещё хуже. Это же наркотá... Вроде.. Неуверенно, но с нажимом пробормотал Хомячков. - Да ты что, дядя. Какая наркотá? Это даже школὀта малолетская шмáлит. Это не дым, от которого лошади ваши передохли все. Так, пар всякий. Уууу... Я как-то раз запалил торча под миксом. Это борщ, чувак. Глэк кринжовый. Валкин-дэд бади. Ту Хэлл. Нафиг надо. - Ну и слава богу... Видимо я, к счастью, снова что-то напутал.- Облегчённо вздохнул Хомячков, отчётливо понимая, что недавние поспешные выводы едва не стоили ему очередной идейной размолвки, и с этим нужно что-то делать. Или не делать, а идти молча. Люций их разбери с их новомодностями. Не успеваешь понять что к чему, разочароваться или привыкнуть, а в продаже очередное ноухау... Минуты две шли молча... Стояла на диво благостная и тёплая летняя ночь.. Небо, усыпанное звёздными блёстками уже благословляло сладким дримом начинавшее послойно отходить ко сну народонаселение, но двое неугомонных всё ещё продолжали путь к своим целям , таким разным, но таким судьбоносным... Ведь добивается только тот, кто устремлён, и не стоит на месте... - А спиртное? Давай уже, колись.- Не унималось из нутра Хомячкова нездоровое любопытство, чьей целью, казалось, было бесславно похоронить так удачно на первых порах сложившуюся технически- романтическую экспедицию. - Я не колюсь, что я совсем чтоли... - Испугано отшатнулся едва ли ни на противоположную сторону неширокой улочки, на которую свернула молчаливая процессия юный, явно страдающий от неуместных расспросов Вертер с широко разинутыми глазищами, в чьих зрачках предостерегающе блеснул блик полной луны. - Вы, дядя, стрёмный какой-то. Такое вчехлять... - Ооо.. боги. Это..ээ.. я не предлагаю тебе колоться, я... то есть... «Колись» - это просто слово такое. Мы его использовали, вот как вы свои глупые слова. Это обозначает- «сознавайся». Я просто поинтересовался что ты пил уже из крепких напитков. - ...Вот всё у вас просто, да не просто. Гля,- самих себя не перехитрите. Самых крепких? А вам зачем ? - Ну не хочешь - не говори. - Да пофигу. Самых- пре- самых? - Таких, что аж ух! Потряс над головою кулаком Хомячков и на всякий случай затаил дыхание. - Ну... Ягу... К удивлению великого знатока алкогольных излишеств название поименованого изделия ровным счётом ни чего не сказало специалисту по крепким напиткам. - Ну... и что такое эта твоя яга? - Вот я с вас худею. Спросить, чтоб недогнать. Угар. Фигли тогда расспросы спрашивать?. Яга это такой.. Лимонад. Только крепкий. Семь оборотов.. - Семь ??? Что за... Ну... что- же. Тоже так- сяк алкоголь. Для детей достаточно. На пару часов мозги вывихнуть. А как родители вообще переносят такие твои слабости? Они вообще в курсе? - Мы грузить будем, или я задлянафигá наздèсь припёрся? Наконец нешутошно взъярилось дитя, швырнувши скейт на земь, и, судя по решительной жестикуляции и отдельным прерывистым междометиям имея настроение в любой момент отбыть восвояси. От столь взрывоопасной перемены настроения слегка угрюмого, но очень милого спутника Хомячков зажмурился, выронил драгоценный свой пакет и даже загородил лицо ладонями.. Он проклинал себя и своё неуёмное любопытство, с ужасом ловя ушами внешние звуки, как- бы ожидая услышать фатальный ноктюрн утарахтивающих в темные дали колёсиков. Но вместо этого, секунд через десять тишины, длиною в вечность, послышался короткий смешок «О- ло- лὀоо!» и лёгкий, ласкающий, на манер благословения, удар кулачком чуть выше печени. Видимо юноше доставила удовольствие пластическая аллегорическая миниатюра «Я в домике» в искреннем исполнении беспомощного ребёнка преклонных лет. - Не скулѝ. Забáню. - Примирительно ткнули Хомячкова пальцем в мягкий живот метр- восемьдесят ярости, милости и прелести, продолжая таки разговор. - Харе вáту катáть. Вооот где. Что ты как усуратонкачѝ, мазофака ?! Фу такими нудными быть. Я бы слился уж нафиг, если бы не вкỳривал, что все вы, олды, не айс... А матухи нет.. Мама... - Прости. - Да не. Разбежались они с отцом. Не сложился ко- ливинг. На меня с братом игнор. Бухает в своей деревне безвылазно. Не интересно мне. А батя неделями на складе оптовом пашет. А сколько время? - Зарядил не очень приятную тему малыш. Как известно- счастливые часов не наблюдают. Но лишь расстроенные и настороженные контролируют каждый удар своего сердца... - Пять минут одиннадцатого. - Шит.. Это ж когда мы закончим? Тралики уж последние по паркам пакуются. Фак.Т. Может завтра я рано приду? - Хороший, своевременный вопрос. Особенно, если учесть, что мы с тобой стоим у моей калитки. - Ну... А что ваши скажут? Жена там, родственники? Злая собака, вконец? - У меня нет злой собаки. У меня наоборот- добрый кот. Это из родственников. Есть ещё, правда, сигнализация. Но она вряд-ли станет возражать. Если мой кот за тебя походатайствует, конечно.Так что можешь преспокойненько у меня остаться . Если тебе удастся найти общий язык с котом. Со своей- же стороны я клятвенно обещаю, что не съем тебя. По крайней мере в первую ночь. - Я тоже.. много чего могу понаобещать... По оживившей огорчённую из рук вон неумелым общением ещё пару мгновений назад рожицу улыбке можно было с достаточной степенью уверенности заключить, что основные тесты на сближение сторон с грехом пополам , наконец-то вцелом пройдены условно- благополучно. - Но чтобы закрыть тему с ночёвкой- сначала позвони родным. Объясни , как вы это умеете. Впрочем,- особо не вдаваясь в подробности. - Удивляясь своей отваге, граничащей с безумием, и слегка потея от мужества напомнил Хомячков. - Бате? А ему что. Он только через три дня отсыпаться придёт. Вот брату можно. Шухер- криейтор ещё тот.. - Звони брату. Коробка- объединитель. Нынче трудно отыскать карман куртки, джинсов или набедренной сумки, где -бы она не жила, воображая все вышеперечисленные места своей вотчиной, втайне будучи уверенной, что карманы и придуманы специально для ношения её, драгоценной и вездесущей. Памятуя о своём предназначении она всегда готова оказать услугу. Порою- не её хозяину, временами- вовсе не ту, о которой, в принципе, может помышлять её владелец, она, в частности, как бы промежду прочими важными делами насмерть вшитого протокола, способна оказать и эту- звонок другу, коллеге, родственнику. Отчего же не взирая на все эти технические достижения века мы всё дальше сердце от сердца? В лапчонке колёсного спутника послушно, хотя и без особого энтузиазма, возникает самосияющий, с ладошку, прямоугольник, солнечной заплатой на ночном звёздчатом небе, в красивой паутинке трещин и совершенно чёрным правым верхним углом, немедленно озаряя чуть раздосадованную мордаху ... шорк- шорк... тЫц... Ах, дружище Моцарт! Мог ли ты в кошмарном сне предположить, что однажды, одной замечательной июльской ночью, спустя века, твою «La Crimoza» будут исполнять бурундуки? ... И не устыдиться нам, но преисполниться гордостью- есть, есть вечное и незабвенное. Кавер. Теперь модно. Ведь это снова даёт тебе жизнь! Будто твоя ручища сквозь столетия ласково и благодарно треплет кучеряшки пьяного соками шалопутной юности подростка. Потому что он поставил именно этот рингтон. А, стало быть,- «ему зашло!». - Лёха, я сегодня у Жоржика. На впѝске. Какого? Тебе зачем? Да он занят сейчас. Да. Ага, ага. Один такой отследил по емèю. Нет, не баба. И не Светка! Да норм всё. Утром позвоню. Отвянь... Спииии ужеее! Ну.... - Молодец. Очень убедительная, успокоительная речь. Почему правду не сказал? Со сдавленным вздохом облегчения спросил Хомячков, вопреки чуть подёргивающемуся веку левого глаза стараясь придать лицу нейтрально- расслабленное выражение. - А что, что я ему, по твоему должен был сказать? Что ушёл ночарить к какому-то нонѐйм олдỳ , который предложил меня пофоткать за то, что у меня красивые трусы? - Да, аргумент как-то не очень.. Согласился самый героический из хитропёстрых фотографов и набрал на смартфоне код снятия периметра с охраны. Что-то прерывисто пискнуло и в ближайшем окне вспыхнули два ярких зелёных огонька . Можно было подумать, что это ответ электронного блока. Если- бы не приветливое помахивание пушистым серым хвостом прямо за ними.