Солнечный Скейтер

I V Тайная вечеря Экстремалы - народ воспитанный. Войдя в прихожую, мальчик- солнце снял свою обувку. Но хитрый хозяин не стал предлагать ему тут- же надеть домашние тапки. Из чисто эстетического эгоизма. Да и ковролин. - Так что ты там про борщ говорил? Любишь борщ? У меня сегодня замечательный. Вчерашний! - Борщ? Почему борщ? Аа. Борщ... Ну.. можно. И где- же ваш кот? Сдрыснул? - Поищи. Познакомься. Он... Очень внимательный, наблюдательный, но- осторожный! - Донеслось из кухни под звуки лихорадочных приготовлений к торжественному ужину. - Опять куча ненужных слов. Всё это можно сказать одним. - Ссы- кли- вый! - В пол- голоса, хотя и вполне разборчиво резюмировал гость, прислушиваясь к шорохам в сумеречной поддиванной зоне. Не вынеся публичного наезда, после недолгих раздумий, обуянный любопытством, из рассекреченного пыльного убежища выполз центнер серой шерсти, и, преодолев нерешительность, всё же приблизился к гостю с гордо реющим дымчатым хвостом на минимально возможное при первой встрече расстояние, после чего с удовольствием и знанием дела стал тыкаться носом между пальцами экстремальчачьих ног. Наверное было щёкотно, потому что в ответ на каждое прикосновение холодным мокрым носом звучало восторженное повизгивание. Странное дело, но до этого не было случая, чтобы Хомячков хотя- бы однажды позавидовал собственному коту. Как то уж так повелось, что Хомячков не представлял себе процедуры духовного сближения без хорошего застолья. Может оттого что и сам становился каким- то добрым и общительным если его откармливали в гостях... Нет, в этом действе не было мелочей. И, уж, ни коим образом это не должно выглядеть неким чисто механистическим актом. Вот, скажем, пришёл ты в гости. Тебя накормили. Но сами не ели. Лишь заглядывали в рот . Что можно сказать о таком гостеприимстве? В этом есть что- то унизительное даже. Типа напросился пожрать. Нет, в этом деле главное- обоюдность, чтобы угощались оба и по душам разговаривали. С угощениями вроде как продвигалось помаленьку... Сперва мы вежливо делаем вид, что не голодные. Ну совсем- совсем. Только самую чуточку... Поэтому надкусим вот эту корочку ароматного свежего хлебушка. Но не тут то было.. едва наклоняешься над столом и поводишь рукою над немногочисленными но с душою приготовленными яствами и от ароматов уж невозможно сдержаться... Вот и ложка зачерпывает щедро сметанки и опускается в пучины ароматного борщеца.. Кто там говорил про ужин, который нужно непременно отдать врагу? Дудки! Слопаем сами. Оказывается, скейтеры едят совсем как обычные смертные. Безусловно, сами не будучи таковыми. Уже после второй ложки с аппетитом и причмокиваниями, забыв про ложное притворное вежливое нежелание, дуя на горячее ароматное авторское варево из картошки, капусты, мясца и прочих непременных атрибутов. Что не мешает чуть погодя с хрустом и чавканьем обгрызть куриную ногу, послав вслед спагетти под сырным соусом и грибами, вытирая жирные губы углом скатерти, и забрасывая куриную косточку под стол. В знак приязни к существам шерстяного четвероногого племени. И вот что странно. - Едят- то они едят, но при этом не толстеют! Это ещё один штрих в набор персональных качеств, вычленяющих из мира сирых и унылых именно этих неугомонных существ. Ведь энергетические потоки, генерируемые жизненаполненными сущностями, отдающими мегаджоули мышечного упорства вовне посредством всяческих акробатических кульбитов несоизмеримы с количеством потреблённого! Это факт. И необъяснимый оккультный феномен. Перпетуум мобиле,- механизм, имеющий сверх- единичный КПД давным- давно изобретён самой природой. Это- скейтер! Ну, или скутерист... Или любой другой экстремал. Как славно, что однажды они растиражируются по планете, множа энергию желания и творческих устремлений, но уже на благо цивилизации вцелом. Во что очень хотелось бы верить. И так, с ужином покончено. Остался десерт. А вот с общением как-то всё ни как не складывалось. Ни в процессе насыщения растущего и наливающегося бодрыми соками организма, ни после, под тихое поскрипывание бамбуковой зубочистки в юных зайцевидных резцах белоснежнейшей эмали... - Не хочешь- ли рассказать, с чего началось твоё увлечение? - Робко нарушил первым унылую тишину не в меру любопытный фотограф с поварскими замашками. - Блὀгер, штὀле? - Сдержано ржануло, но уже по- доброму снисходительно глядя в растеряную морду Хомячкова насытившееся солнце, помятуя недавний слабоконтролированный выплеск адреналина у калитки. На лице Хомячкова снова само собою написалось замешательство. Ибо было совершенно непонятно, нахамили ли ему прямо в анфас и профиль, или просто- на просто о чём то спросили. - Ты так загнал, будто тебе внатуре ништяк от того звиздежа. Как в кино ихнем. Там тоже флейма овертоп, а на ответ им болт с правой резьбой навинтить. - Добродушно просветил Хомячкова весьма крупный эксперт по голливудской диснеевщине. Ты про какие заморочки? У меня их стопицὀт до этого было. Про разные там вам и знать вредно. - О. Про те- многие- давай в следующий раз. Обязательно. Если захочешь. До чрезвычайности интересно. Сейчас- же мне важно узнать про твоё... скейтерство. Я должен составить о тебе как можно более полное впечатление. Для того, чтобы отразить это в снимке. - Схитрил самоназванный репортёр, на всякий случай поставив в воображаемом блокноте воображаемую зелёную галочку напротив пункта «вредные знания полезных незнаек». - Зáфик ? Какая связь? Сѝмпли берёшь свою ацкую дивáйсину и щёлк- щёлк. Кнопку. Тыц- тыц. Главно чтоб не только одна голова или ноги. Премудрости . Пыщ- пыщ.. - Пожал плечами великий учитель гениальных построителей средних и крупных планов, всего парой слов сбив спесь с величайшего выслушивателя скейтеров. Сладко вслед за тем зевнув и потянувшись, солнечно- лунный, с отблесками стоваттной электролампочки, довольно крупноватый зайчик юркнул под стол, откуда практически тот- час раздались шипение и возглас «ай». После чего, спустя всего пару мгновений столь же стремительно произошли ещё два события- стол подпрыгнул, - видимо, внезапно возвращаясь из путешествия под скатерть, великий попуститель глупых фотографов ударился теменем о столешницу, а второй фигурой из- под занавеса- скатерти шапито круглого стола, с костью в зубах, выскочил кот, и с пробуксовками промчался на кухню, очевидно решив, что у него обманом пытались отнять лакомство. А не просто почесать за ухом. - Сперва у меня, как наверно, у почти всех- фѝнгер был. -Найдя со второй попытки более безопасный путь из-под- столья продолжило солнце, по ходу повествования зализывая указательный палец, на котором каким то таинственным образом образовалась длинная, лиловая продольная царапина. - Дорогая наверное фирма, этот твой «фингер». - По- родительски добродушно подмигнул Хомячков, как-бы вовсе не замечая конфуза, но напротив- вовсю пытаясь подыграть и подбодрить экстремальчика. - Фѝнгер как фѝнгер. И это не фирма. Это чтоб пальцами ездить! Шаннарὀо! Вскочив, закатив глазёнки и сжав на вытянутых вниз и слегка разведённых в стороны ручищах до выступивших жил кулаки, громко засопел прекрасный званый гость. Губы же его при этом беззвучно прожевали слово, сильно напоминающее то, коим был удостоен приснопамятный водитель троллейбуса. Похоже что пределы возможностей речевого канала общения были внезапно достигнуты. - Пальцами? Как, то есть пальцами? А.. ну пей чай. С пироженком. - Не меняя чуть ошалелого, но- благостного выражения лица, ласково и умиротворяюще промурлыкал Хомячков, искренне желая чтобы прекрасный рот услады глаз был занят хоть чем- нибудь более полезным, нежели воспроизведение неограмматизмов с агрессивным акцентированием.. Нервы- это усталость. Незнакомая обстановка, приставучий, дорвавшийся до свежатины интервьюир, как-бы желающий во что бы то ни стало, немедленно пропитаться юными ветрами ...Вампир... Определённо- вампир! А дети, -дети бывают гипер- возбудимы. Особенно перед сном... Горячий чай- обязательная часть произвольной программы. Его невозможно выдуть залпом. Точно так же и заглатывать пирожное единым куском- преступление перед вкусовыми сосὀчками. А, стало быть,- перед собою лично. По сему чайная церемония как бы подразумевала по меньшей мере четыре- пять небольших плодотворных антрактов на общение между остужаниями да надкусываниями. Но что проку в ответах, если не можешь понять слов? Переспрашивать? Разговор впустую, очевидно- с нагнетанием грозовой обстановки... - И всё же, как ты там, на вашей этой.. Арене? Поведай- ко что нибудь эдакое. Познавательное. Из не очень жуткого и опасного. По возможности- на нашем, человеческом языке. Как ты там вообще... -На всякий случай уже привычно зажмурившись решился на крайнюю попытку синхронизации баз данных Хомячков , совершенно безосновательно увещевая себя в том, что вовсе не безнадёжен касательно семантического взлома пока ещё чужеродных лексем вкупе с их флексиями. - Ска,.. ну... Хорошо, стервец, начал. Почти понятно всё...- Внутренне обрадовано потёр ручки великий и наивный переводчик с детско- юношеского. Златая же юность нехотя отложила на блюдце надкусанный эклер и призадумалась, сжав под табуретом пальцы ног в кулачки с дульками, одновременно пытаясь достать кончиком языка кремовый бугорок, образовавшийся в губной складке прямо под носом. - Я, я.. что я. Ну- вот, типа, такой фѝлинг... Руся, - бойчик, там один, прикинь,- на «комплѝте от фрèнки» !.. Чѝстый пòзер, в натỳре, хоть и сáсный, что с рáмпы, что с даункѝкера дропЫ с флипáми ёрит и не убирается ни разу. Даже на длинный айр. Аж вымораживает. Вакáримасèн. Сечёшь? И хендплáнт без шкуры ему шняга, и по рейлу без парафина грèйдит, типа чѝлит, и всё ему в масть, всё ѝзи!. Не выкупáю. А я... Айм с рáмпы только фронтсáйды грèбал. Как лáмер конченый. Чаще под скорпиона. Зато звиздец как пафосно. Вот только по флетỳ типа и прорáйдер. Но то такое. Фэйл на фейле, крч. Ска... Ачѝва- топ, лỳкед ми!!! - С нотками отчаяния завершил повествование мальчик- печальное солнце, украсив финальную сцену прекрасным драматическим жестом- раскинув руки с разведёнными на них «викторией» пальцами в стороны под 45 градусов к горизонту, и столь динамично рывком уронивши голову себе на грудь, что Хомячков инстинктивно вскочил из- за стола, дабы подбежать и приставить её на место, если она, не дай бог, отпадёт. - Булл- шит, сорри! - сказало нечто, довольно чётко и внятно, где- то внутри головы Хомячкова, и вылетело через левое ухо искать на кухне заначку прояснительной жидкости. То есть из того, что было сказано на этом птичьем языке, чисто теоретически поддавалось переводу единственное слово из трёх букв да несколько связующих, малозначащих паразитарных междометий. И то, если оценивать их с распущенной по ветру точки зрения бывалого знатока отечественной фонетики. Истинная же суть этой крошечной догадки совершенно растворялась в общей массе изложенного текста, будучи привязана к нему лишь чисто эмоционально. Допускать же условные упрощения озвученных ксенологизмов так же не представлялось корректным. Более того, это и вовсе было чревато. Ровно с той же степенью безответственности, с коей, к примеру, фразу «пожалуйста, не хамите» пытаться сократить до аббревиатуры ПНХ. В итоге пришлось признать, что понято не было ни- че- го. Ровным счётом. - Аж бомбѝт... - Продолжало тем временем непостижимое солнце, как- бы почуяв по диковатому, не присущему человеческим существам выражению лица великовозрастного своего собеседника, что вышесказаное нуждается в прояснении некоторых деталей. - Хех. Меня- б кто продонáтил. Даж не оверпрáйс. Я б финты и на гриндè продвинуто áпал. А не в тычку, на гáрбадже вот на этом, как вотщяс. Это ж даже не «Юнион» вср*тый. Полено нонèйм. Только кинг- пѝн от него. Шáриш? Ну.. типа... Понятно? - Поняаааатно... Каким- то не совсем своим голосом, но- возбуждённо- позитивно и нараспев протянул Хомячков, подперевши голову рукою, и гулко барабаня по столу пальцами. Видимо от нервного перенапряжения, увлекаемая мурашками на спине, кожа на лице натянулась, от чего очки медленно сползали на кончик носа. Вы хотели контактов с иными цивилизациями? Их есть у меня. Научитесь для тренировки общаться с чадьями своими единоутробными... Да, это вам не спор о рок- н- ролле в конце 60х. Это нечто совершенно иных космических планов. А то и космополитических. В милые, наивные, послевоенные годы детей цветов, железных занавесов и неслыханной вольницы нравов можно было сколь угодно упорно и высокомерно артачиться перед своими же детьми, что «не понимаешь» «ихние бугивуги», но двигаться по жизни под эти ритмы в такт подпрыгивая, будучи всё- же единой, творящей своё общее мирное будущее общностью со- граждан. Здесь же с тобою говорит человечек, возможно даже желающий общения, но... Откуда этот забор, о который ты наотмашь бьёшься мордой? Казалось- бы в чём проблема? Это всего- лишь «рунглиш». Кто мешает выучить ещё один язык? Всегда пригодится. Для расширения кругозора. Причём мы даже не оценили позитивности качественного скачка! Ведь теперь это не урко- босотская «феня» 70-х, а едва- ли не «благородный сленг» ? Всё просто. Тот, кто не понимает пользы единения- будет строить заборы. И будет биться о них мордой. Такова участь великих потерпельцев за свою невдолбенную исключительность. Ведь это не «их» забор. Это- «наш» забор. «Во имя» и «Во благо», да со святыми в упокой! Ко всему прочему, дети не думают словами. Ребёнок воспринимает мир через образы, живёт эмоциями. Когда вы были совсем юны, разве вы восхищались именно словами? К вам приходили эмоции! Они были куда убедительней слов и увещеваний! Кружáщие голову ароматы, пёстрые ковры цветущих землянично- васильково- ромашковых полян, сказочные переливы света, холод снежинки на пальчике, тепло родительской руки, объятия старших братьев и сестёр, птичьи трели, стрёкот крыльев стрекозы над озерцом с камышами, шепчущими тихонько свои заповедные сказки, звуки, волшебно сами собой связывающиеся в фантазийные симфонии. Даже когда просто лупишь ложками по крышкам от кастрюль. Но отчаянно, от души! А слова- они приходят после. Когда пытаешься описывать ими едва пережитое. Слова, которые неизбежно оказываются тысячекратно более убогим заменителем непосредственных переживаний... Итогом соприкосновения вас лично с окружающим, изменяющимся ежесекундно месивом событий являлись именно мурашки на кожице, морозный, но сладостный сквознячок в сердечках . Но не слова. Увы, переводить эмоции в слова- ремесло поэтов. Уж так судьбой положено- всяк живущий хоть ярок и трепетен, да не первый попавшийся- поэт. А из тех- и талантлив на поверку не каждый. Взгляды и объятия правдивей и надёжней. В конце концов - способность яркого словесного образописания- всего лишь дополняющий избранную личность небесный дар, но не врождённое качество пока ещё чистой души большинства юных. Да и полно о них. О сущностях непостижимых. Наши же прекрасные колёсные скитальцы, в силу возраста периода детских бунтарств, лишь только втягиваются в эту порочную, на первых порах- совершенно безобидную игру- забаву замещения живых образов чередой прописных и устных знаков. Будучи ещё вполне духонаполнены они бросают друг дружке фразу, четверть фразы, звонкий возглас, на любом языке. Этого достаточно, чтобы на приёмной стороне возникла яркая картинка. В индивидуально истолкованной транскрипции. Но- пока достаточно... Впрочем,- так было всегда. У молодёжи своё тусовище. И свой тайный язык. Но, если рунглиш считать достаточно надёжной защитой от настырности, излишнего любопытства и мещанской ереси, то что мне думать о вас, недалёкие мои зрелые, пере- зрелые сограждане? Ведь и я сам, весь, в том самом некомпетентном числе. Знать, и высота этого забора- достойная нам награда... И индикатор нашего с вами ай- кью заодно. Забавно, но из поколения в поколение этот шлюз становится всё менее преодолим ... Будто сама мать природа даёт понять- ты даром не нужен с той стороны, - в оранжерее новой, элитной рассады. А может и опасен! Даже в виде органических удобрений. Так рождается новая эпоха... Очередной социальный эксперимент универсума на состоятельность пришедших из проектов и планов родителей, но с лично выстраданной детской мечтой дать немедленного счастья всем алчущим и противящимся. Счастья и надежд, подкреплённых лишь, по большей части,- собственным упорством принявших эстафету хранителей этого хрупкого мира. Эксперимент, отметающий ошибки и опыт угасающего преходяще- уползающего, как ложный, преступный и в лучшем случае совершенно бесполезный. Эксперимент, активно благославляющий множить и править ошибки свои, но полученные прямо здесь, на предметном лабораторном стекле, с немедленной обратной связью по всемирной паутине с чистого, не загаженного пылью и мхами дремучих условностей предыдущих архаичных наукоподобных поверий и социальных эскизных набросков листа... Табула какой такой расы манит перо свежих откровений ? Чем больше граней- тем ценнее бриллиант... Вы возражаете? Ах, вы- мастер огранки, и даже в курсе, что граней должно быть не больше пятидесяти семи? Или всё, что вы можете- это зажать этот камушек покрепче в тиски и поработать по нему рашпилем, чтоб ничего не торчало сверх дозволеной меры? Ото и не суйтесь. Плодить ограниченных ничтожеств- не великого ума профессия... Не достойная практики. Сияй- же, сияй сумасшедшим своим светом мой невозможный бриллиант, прирастая новым гранями, не прописаными в уставе! Принципиально новое, оно ведь от старого не родится. - «ска..» - Это... «Спортивный Клуб Армии» ? С гладким лицом доверчивого безумца вопросил Хомячков. - «ска, ну какой- же он непроходимо тупой»- видимо мысленно ответил ему мальчик- солнце, безмолвно, широко и белозубо- искренне улыбнувшись в ответ.. - Четыре эклера! Боже мой!.. Я уже очень беспокоюсь за твою спортивную форму! Ещё принести? Утвердительный кивок головы позволил рту , ритмично приходовавшему лакомство, не отвлекаться на досужие разглагольствования. К тому же знак этот лишь на ничтожной части суши земного глобуса был- бы истолкован как- либо иначе... Язык тела- самый доходчивый язык. Вот и сейчас Хомячкову всё определённее бросались в глаза некие признаки, указывающие на то, что немедленная ночная фотосессия уж вряд- ли состоится. Об этом более чем красноречиво говорили участившиеся зевки и потягушеньки. Глазки тоже, прямо скажем, так и норовили уютно укрыться веками, отороченными чудесными длинными, царственными ресничками и увести своего хозяина в страну, где возможны любые чудеса. До самой утренней зорьки. До самого первого телефонного звонка смертельно соскучившегося друга. - Ну, вот что. Грандиозные покатухи, или как оно там у вас называется, на сегодня отменяются и переносятся на завтра! На раннее утречко. И свету предостаточно, и пища в мускул пойдёт. А перекормленный спортсмен- враг своим собственным рекордам! - Звиздèц, батхèрт! А вы хитрый, мазафáка... Отвечáю! - С чего это я хитрый? Я может просто опасаюсь, чтобы у тебя внезапно не началась, как вы это называете- «асфальтовая болезнь». Не видно же ни зги. Да и столб на улице, тот, у соседнего дома- единственный на сто метров условно- осветительный.. Что как снесёшь ненароком? - Фристайл по стритỳ- это да, это уж дизáстер во весь рост. Без фèйки. Это те не с даунхѝлла без кнѝпадов, хотя- бы дропнỳть...- Залилось заразительным смехом ночное солнце, коснувшись радужными светлячками лучистого взгляда лица как всегда слегка растерянного, но тоже готового вот- вот рассмеяться Хомячкова. Минут пять здорового смеха перед сном- лучшие пилюли от депрессии... Ну как их не принять? - Ну, дорогой мой специалист по дрессировке самобеглых дощечек!- Наконец выговорил Хомячков, частично справившись с приступами хохота.- Что ты вот только что сказал- это ты мне объяснишь завтра. И всё же напоследок просвети моё невежество. А то не усну. Ты ведь должен быть в курсе, кто такой этот чёртов Олли, и почему его все так уважают, вспоминая каждые три минуты. Но это на сегодня всё. Больше вопросов не будет! - Как всегда легкомысленно, мало задумываясь о последствиях, на десерт поинтересовался Хомячков. - Хааа.. «Олли» это ни какой ни кто. Это стант такой. Залипáцкий. Его любой прошáреный дèкер тебе поставит. Зацени! Без уведомления о стихийном бедствии и сопутствующих сирен воздушной тревоги, частично подзаряженный малышок, часть которого теперь клонило в сон, в то время как другую его часть разрывало от избытка энергии, немедленно исполнил некое действо, вследствии чего красиво взлетевшая и провернувшаяся в воздухе на 360 градусов вдоль своей продольной оси доска на колёсиках грохнулась концом о крышку стола, от чего взметнувшись ввысь и, упавши на пол друг на дружку, скоропостижно разбились в мелкие дребезги две нарядные тарелочки, добавив на кудрявый мех ковролина среди прочих своих останков так же и пару порций угощения для кота. - Упс. Сорян. Это «нòлли». А «òлли»- это когда без нòуза! Я как круче хотел. Тут просто места мало. Но я умею. Это ѝзи. - Слегка смутившись, но- не утратив энергичного блеска в глазёнках, бубнилкой- скороговоркой прокомментировал случившееся неутомимый прорайдер. - Не беда. Видишь- в полном соответствии с народной мудростью. Уже и счастье в дом принёс. Тем паче- сам я виноват. Кто меня за язык- то тянул?.. - Сяб, что незаабỳзили, анòн. Балдёжный фидбèк. Я ещё тогда запилю! - Рассиял мордочкой заводной скейтер, вновь опасно ухватив свой колёсный снаряд цепкой хваткой, дабы немедля повторить попытку на бис. - Ну,.. нет. Полно на сегодня. Ты замечательный пацанелла, до ужаса обаятельный и большой и очень ловкий гигант мини- колёсного спорта. Глаз не нарадуется на дивные фокусы.. Да и вообще... А вот некоторые непонятные твои выражения меня настораживают и огорчают. - ??? (красноречивый молчаливый взгляд) - Анон, например. - Анὀн? А в чём кѝпеш? Анὀн- это типа анонѝмус. Фиг знает кто, крч. Ты ж не представился, - вот и анон! Боже, до чего просто... Как в том анекдоте про слово из трёх букв: «О доме надо думать, о доме!». В самом деле...О чём же я думаю, глядя на это неземное создание? Анон... Верно... Вплоть до последнего мгновения эти двое были просто безымянными спутниками, двуединым символом некой самореализующейся идеи.. Просто Скейтер и Фотограф... Как силуэты функций, длящихся каждая в своём времени, или, что более точно и образно - как олицетворение преходящего и вечного- Старик и Море, например, а не помеченные индивидуальными клеймами, конечные «по любому» и вычисленные до третьего иероглифа после запятой, как «знако- места» Иванов или Сидоров. Иванов и Сидоров мало интересны. Из-за избытка конкретики. Их не натянешь на себя, ибо вы априори- взаимно чужды по досадной причине состоявшейся внутренней наполненности. А вот модель- она притязает, обольщает облачить соблазнившегося не в характерное, но желанное, будучи чем- то более универсальным и наглядным чем опасная мышеловка абстрактной идеи.. Это на манер чтения книги, когда каждый читатель, вне зависимости от возраста и гендерной неизбежности спешит дополнить своим эго помеченного лишь общими чертами избранного героя опуса. Имя... зачем? Что проку в точке, стоящей супротив целого мира? И .. зачем, в конце концов модели имя, если она служит образцом идеала, к которому стремится каждый, хоть и в меру собственного разумения??? - Ну что же, если в этой реальности без поименования непринято, то.... И так, - моё имя... Евгений! («А боже-ж мой! Ну, допустим!»- Соглашается какая- то неистребимая язва в голове Хомячкова). Ваше имя, мой загадочный, прекрасный гость? - Сонни зовите. - Это... имя? - Типа да. - А настоящее? - Вот это самое тру у нас и есть, которое мы сами себе запривáтили! А не предки!.. - Снова вспылила гигантская кроха. - Ну ладушки, успокойся. Сонни так Сонни. Имя... Зачем человеку имя? Насколько дорого это буквенное дополнение конкретному из плоти и ошибок актёру страстей житейских? Одним- безразлично настолько, что они отзовутся на любое. Лишь бы функционального назначения не лишали. Другие- ценят и уважают выбор, сделанный некогда родителями, и живут в полной гармонии с магией, заключённой в буквенно- числовой абракадабре. Третьи- исправляют оплошность неудачного именования переименованием себя явным или псевдо- гармонизирующим эквивалентом, по их мнению более полно раскрывающим внутреннюю суть, но- так-же не делают из этого особой истории... Иные же не равнодушны к этому буквосочетанию до такой степени, что не успокоятся, пока звуковое дополнение, расширяющее конечное своими габаритами физическое тело до размеров узнаваемости и всеобщего так- сяк признания, пусть- на какой-то отрезок времени, но всё- же станет способно своим звучанием и свечением накрыть целую планету с её новостными лентами или гранитными постаментами, что несомненно- долговечнее, но, увы- менее своевременно.. Да, ты стал велик, родной.. Даже слишком. Как Винни- пух, пытающийся покинуть кроличью нору после радушного приёма. И имя твоё у всех на слуху. Но.. Разве ты модель общего устремления? Всеобщее почитание и едва-ли не религиозное преклонение перед звуком твоего имени находится всего лишь на грани брезгливой терпимости.. По причине того, что своими необузданными дискомфортными для окружающих размерами можешь понасотворить им вреда... Ты- не модель, ты - прыщ на ровном месте, флюс, опухоль, дружок. Смирись с этой правдой, забавное гипер- зеро. А вот модели- они для другого. Совсем... Они безразмерны и ненавязчивы, как векторные фантомы «корел дро». Имея ничтожный по меркам растровой RAW-конкретики размер они способны облекать в границы новоявленых фантазией дизайнера форм целые галактики! Модель.. Форма- создающая и оберегающая вновьсозданное содержание... - Соня, спатыньки! Прошу проследовать в ваш персональный люкс. Только давайте сперва не забудем героизм свой зелёнкой помазать, чтоб до завтра зажило! -Указывая на травмированую в троллейбусе коленку заботливой мамкой напомнил счастливейший из безымянных фотографов. - Зелёнкой. Нееее.. Только не зелёнкой. - Тогда йодом? По тому, насколько энергично отважный колёсный лётчик отпрыгнул к противоположной стенке, стало ясно, что придётся ограничиться мазью календулы, наложив на тролейбусный ушиб стерильную повязку. - Эх, ладно. Давайте тогда хоть слюнями позализываю, Солнце наше героическое! Ладно, шутка . Проехали. Сонни... До чего же точно ты себя назвал, Солнце невероятное... Ну, -пройдёмте на закат, в опочивальню. - И снова дурацкое слово. Об-поче-вальня. Хз. Кто в своёй дурной башке такое уродил. А кондишна у тебя нет? Пекло же адское. - Оно не дурацкое, оно... Старинное. Нафталиновое. Как вся моя распрекрасная жизнь. А у тебя дома и кондиционер имеется? - Что за наф- талин? И у меня нету. Зато у меня сквозняки есть. - Это посыпают, чтобы хранить долго. Вот, нету- и не нужно привыкать. Разбаловаться можно. - Ору. Тупо хранить долго. Всё равно испортится. Надо сразу хомячить! Сразу! Пока свеженькое. Церемония знакомства с палатами королевства Морфея площадью три -на -четыре шага не заняла много времени. Сдёрнув с по- деревенски пухлого просторного ложа покрывало и встряхнув им, юноша убедился в свежести белья, которое и в самом деле лишь по подозрительной случайности оказалось без особой причины недавно выстиранным, хотя до этого случая видело стиральный агрегат в незапамятных первых числах прошлого года. Затем солнечный заяц грациозно попрыгал привыкшим к амортизированию при «дропах» и «уборках» позолоченным местом на пружинном матрасе, удостоверившись таким образом в достаточной взаимной упругости, и достойности конструкции вцелом принять в свои объятия «с запахом альпийских снегов» экстремала с опытом жёстких приземлений. Была так- же предпринята по варварски весьма удачная попытка открыть форточку, которая к удивлению Хомячкова увенчалась грандиозным разрушительным успехом, так как одним ловким движением юному родственнику Геркулеса удалось выдернуть пару гвоздей, которыми та была предусмотрительно зафиксирована торец- в раму, ибо находилась в практически не посещаемом помещении. - Каак, как ты это сделал? Насмерть же заколочено! От шока увиденного совершенно не разозлившись возопил Хомячков, лишний раз воочию удостоверившийся в истине, что и на предприятиях, выпускающих котлы высокого давления, да и на заводах, занимающихся прокаткой чугунных рельс обязательно должна быть игровая детская комната. Для проверки качества продукции на прочность. - Кáстомная фѝча. Хитпὀйнтс фулл. Я ж Берсерк! -Таинственно всхохотнула, гулко постучав кулачищем в свою смуглую кофейную грудку всесильная, очаровательная юность. - Ну вот. Ещё и Берсерк. А говорил, что Сонни. - Я - Соннни - Берсееееерк! Прохладнее, вопреки ожиданиям не стало, так как в чуть покалеченный оконный лаз немедленно проникло несколько щедрых вёдер ночного июльского зноя. После краткого курса обживания чуждых пенатов, новый их постоялец одним лишь взглядом, в котором было начертано алым пламенным шрифтом «спасибо, аудиенция окончена, конвой свободен!» вежливо выпроводил за порог совершенно, впрочем, не упиравшегося радушного хозяина усадьбы. Кстати, выражение «выпроводить за порог» в этом тексте означает именно то, что означает. В смысле «порог». Так как логово Хомячкова радикально отличалось от прочих условно цивилизованых жилищ чрезвычайно малым количеством дверей. Сказать честно- их была всего одна. Входная. Отделявшая всё жилое пространство от стихий внешнего мира. Вскоре, до слуха Хомячкова, наконец устало обмякшего измождёнными чреслами в пружинные облака любимого кресла, донеслись звуки, ясно свидетельствующие о том, что новый, ещё сутки назад невозможный, но отныне -желанный жилец этого малообитаемого острова надежд и вожделений, задёрнул плотную гардину, как-бы условно заменяющую полноценную дверь, и погасил свет. Последующие минут двадцать в комнате что-то тихонько пикало, квакало и покрякивало, окрашивая стены и потолок еле- заметными цветовыми сполохами. После чего признаки активной жизнедеятельности практически сошли на нет, сменив хаотические резковатые звуки монотонным и ровным богатырским сопением. Хомячков включал телевизор по привитой с детства привычке получать из этого ящика новых, доселе неведомых эстетических удовольствий. Ведь тогда, в те юные года всё было вновь, в диковину. Как и само ТВ. Всилу несуразности возраста, в те страшно далёкие времена, политику малюсенький Хомячков игнорировал напрочь, не воспринимая перлы маститых стратегов в качестве человеческого языка, и упрямо выискивая в программе телепередач радости в виде более-менее художественных или достаточно фантастических фильмов. На своё крайне непритязательное усмотрение. В те юные, безалаберные годы маленькому Ванюше ещё было невдомёк, что красивая, убедительная картинка в исполнении любимого героя, сопровождённая патетическим текстом, от которого мурашки со спины забиваются всей гурьбой под воротник, способна занести в нежный, мягкий, розовый, податливый детский мозг такую порцю идеологического яда, от действия коего на весь остаток жизненного срока можно остаться умственным гос- служащим. По мере же взросления, то бишь- лузгания зёрен и отшелушевания плевел, в процессе выискивания среди того и прочего рацио, всё чаще приходилось плеваться, осатанело скребя платиновыми когтями редеющую шевелюру, истово недоумевая, от чего это, собственно- весь прайм- тайм представляет собою шоу с критически низкой социальной ответственностью, или вовсе- сплошной поток дерьма с выискиванием ближних и дальних врагов, на всякий случай пропитанный ароматизированым фруктовым дустом на любой взыскательный вкус, с микроскопическими вкраплениями более- менее полезной, но тщательно кастрированой информации. Так, для приманки. Оставалось негодовать и удивляться наглому, небрежно прикрытому сговору разномастных верховод, коим, как видно, не только не жаль, но- вполне в охотку тратить своё кровное, нахомяченое целенаправленым трудом на терра-гига-ватты офисной, студийной и вещательной сизифовой работы маститых и попроще кротов от «всенародногосчастья». Но эта детская, наивная привычка «идти к телевизору как к рОдной маме»... Она сейчас играла с великим эстетом скверную шутку, издеваясь, насмехаясь, макая мордой в такие пакости, которые были бы невозможны ещё лет пять тому назад. Деградация? Падение нравов? Да куда уж ниже, чем себя не уважать... Собственно телевизор имело смысл включать лишь по пятницам, попадая прямо со стрессами, накопленными за трудовую неделю подкожно на территорию Абсолютной Душевности от Якубовича, сразу после завершения которой можно было со спокойным и лёгким, опоённым песнями гостей и их родственников, да каламбурами ведущего, да встречно- взаимной неиссякаемо- щедрой раздачей всяческих слонов и ништяков для больших и маленьких, частично очистившимся за время передачи сердцем, немедленно выключать телеящик до одной из суббот, когда вместо четвёртой стенки охотничьего домика Нескучного сада, вместе с диваном и урчащим на животе котом попадаешь на «что где когда» к Борису Крюку. А поднабравшись премудростей, но всё же ощущая интеллектуальную недоутолённость, можно попытаться доутолить ея из канала «дискавери» по цифре, где вам понарасскажут много интересного про страшный, но милый окружающий мир и покажут всякую милоту про жутких, но прикольных зверушек. Сегодня была пятница, а следовательно рандеву с Якубовичем прощёлкано. Не беда! Ведь этот выпуск спокойненько можно пересмотреть и по интернету! - Как правило увещевал себя в таких случаях Хомячков. Но... не пересматривал. То времени было жалко, то голова болела, то Челябинский метеорит. И вот , наконец, как-то однажды его собственное обещание отыгралось на его -же слухо-зрительно-восторгательных рефлексах в полную силищу.- Хомячков -таки просмотрел все пропущеные выпуски по «Твоей Трубе»! Разом! Валяясь с температурой. И, о ,чудесное чудо! То -ли это атмосфера студии, которая каким-то неведомым образом оцифровалась вкупе с видеорядом в целительную пилюлю, то -ли неведомые астральные флюиды (не аспирин-же с чаем?! ) (энергетический вампир же!) (хотя здесь мы, скорее всего, имеем дело с непосредственным отбором виртуально-белковой сущностью энергии из сети интернета и линий электро-передач. Проверьте, не повредились -ли ваши счётчики???)) выздоровел к следующему полудню. Ай -да интернет, Ай да чудо из чудес! Короче, смотреть избранное именно по телевизору было как-то более по -домашнему, что ли... Рефлекс. Не отнять! Не вырубить топором. Но все эти кичливо вылепленные благолепия и благоглупости от креаторов- мистификаторов и казённых пророков, и, даже вполне искренне почитаемое «Поле Чудес», меркли пред реалити -шоу под немудрёным названием «Сон Скейтера», которое прямо сие мгновение проистекало в соседней комнате. Красной кнопкой пульта Хомячков умертвил надоедливый, бессмысленный, в общем, болтливый ящик и, очень медленно поднявшись с кресла, сделал несколько шагов через комнату, едва освещённую призрачными лампадами бликов ночного солнца по направлению покоев гостя. Нет, не подумайте скверного, это было вовсе не то состояние, когда мозг отключается, предоставляя возможность затаённым комплексам подсознания творить посредством тела сомнамбулы чудовищные поступки... Великого и безопасного эстета всего лишь влекли магнетические лучи юности, щедро сочащиеся сего дни сквозь чуть проницаемое полотно гардин, и чисто прагматическое любопытство.. Ведь в его дремучем обиталище по непонятным причинам снова пахло не унылой безысходной затхлостью неумолимого увядания, как обычно, но- свежим озоном новой, не без хитростей и уловок зародившейся здесь, сегодня, на этой самой кровати, пусть пока посторонней- но- яростной и отчаянной жизни ... Казалось- даже во сне тело златокудрого посланника эмпирей чисто на автомате обменивалось флюидами с небесным куполом , подзаряжаясь непосредственно от лунного света, и каждая звезда дарила мальчишке ответный благодарный поцелуй. Золотые шорты шкурой огненной саламандры валялись на полу, блистая в свете полной луны. С кровати свисали левая рука и нога с длинными цепкими пальчонками, будто, созданными природой именно для езды на скейте... Интересно, катаются -ли они босиком, как серфингисты ? Это могло бы быть потрясающим зрелищем... - Подумалось практически бездыханному от внезапно сделавшейся сердечной немощи Хомячкову. Но не только этот вопрос не давал возможности, предельно восторженно налюбовашись идиллическим этюдом, чуть заплетающимся шагом покинуть чертоги светлейшего лунного принца... Причиною душевного смятения затаившегося во тьме клинического эстета была простынь - самое верное из компромиссных решений милой, наивной самозащиты в свете ожесточённой битвы опромеж комарами и летним зноем за право овладения безмятежно дремлющим телом. Ибо именно простынь нежным своим касанием утаивала чуть подвернувшимся краем именно ту часть тела пониже поясницы, которая раскрыла бы, наконец, тайну- было- ли на сорванце ещё что - либо, помимо этих самых феерических шорт, небрежно и отважно ныне отринутых долу пустопорожней бессмысленной ветошью... Верно, не всё драгоценно, что блистает подобно злату. Ой, таки не всё. Самое драгоценное- это чудеса внезапных, почти мистических событий, о коих даже не помышляешь... Зной, жара, волшебный гость... чем утолить её, кроме капелек нервного пота, издевательски в столь высоких чувств шекоча сползающих по лбу и щекам... что Тот же немаловажный для композиции факт, что малыш лежал спиною кверху, предоставил Хомячкову небольшой шанс сделать ещё пол-шага навстречу, но не далее умозрительной линии разграничения судеб, нарушить которую он всё равно бы не смог. Даже под угрозой немедленного защекотания до икоты. Неожиданным рывком перевернувшись на спину, и, запустивши руку под простынь, малыш наощупь произвёл краткий, но отточеный, по видимому, упорной практикой переучёт неотъемлемых, но, -по воле жестокого рока по- прежнему скрытых от бессовестно затаившегося во тьме благодарного бездыханного наблюдателя частей юного спортивного организма. И на этот раз истина не предстала нагой, хотя и открылась чуть более. Загадка осталась, так как отныне стало возможным предположить, что если на ярком звёздном малыше и был дополнительный трикотаж, то исключительно в виде очень и очень узких стрингов. Что абсолютно не вязалось с образом раздолбайского хулиганыша вцелом. Небеса! У Апполона Бельведерского не имелось ни единой части тела, за которую природе человечьей было бы стыдно более, нежели за выступления по центральным каналам тиви отдельных штатных краснобаев. Странноватый дисбаланс, однако. Не находите? Уж если кого и оматывать тряпками, то- бесноватых. Этих не жаль. А юность- она не нуждается в патчах целомудрия. Она сама есть целомудрие, по сравнению с вашими вёрткими, как флюгера на ветру путеуказателями ко всеобщему благу. На обратном пути, окрылённый Хомячков всё же едва не убился, в густых тенях полуночного мрака наткнувшись на скейт, отчего- то стоявший поперёк тканой дорожки, между входом в комнату и кроватью. Случайность- ли, или это была такая тактическая ловушка для непрошеных гостей,- однако она не сработала. Ведь войдя в комнату, Хомячков запросто перешагнул скейт, совершенно не заметив его практически в полной темноте. Вернувшись на кухню, он накапал в маленькую стопочку, ещё хранящую аромат «Муса Лер» 40 капель корвалола и побрёл спать в своё уютное логово в комнатёнке по соседству.