Цвет души

Левион делился на два корпуса: учебный, где расположились классы, спортивный и актовый залы, бассейн, автоматы с напитками и снеками, а ещё кабинет директора; и жилой: с комнатами учащихся, большим холлом на третьем этаже, медицинским крылом на втором, а также приёмной комиссией и комнатами воспитателей, что находились в самом низу. Спальни здесь были распределены на три рекреации - отдельно для бет, омег и альф. Деление было и мальчиков с девочками, но уже в пределах рекреации. Привычные голубые стены с белой полосой по середине. Ацуши нервно сглатывает, берётся за ручку двери и, входя в спальню, натягивает маску веселья. Парни договорились, что случившееся останется только между ними и все забудется, как страшный сон. Ну, или почти все. - Чуя-кун, ты уже вернулся! Классный же сегодня был матч, вы так здорово играли! Комнаты все до одной выглядели одинаково: две кровати вдоль стен, стол у окна, большой шкаф для одежды, пару тумбочек и подвесной телевизор. Душевые, раковины и туалеты были распределены на две комнаты но, честно, большинство жильцов мечтали о личных. - Ага. - гордо вскидывает голову рыжий омега. Он ещё даже не успел переодеться и лежал на ковре в голубой, подстать своим глазам, футболке с белой цифрой 17 на груди и спине. Она слегка испачкалась, но парню пока что лень вставать и уносить вещь в прачечную, ведь для этого надо тащить свое уставшее существо на цокольный этаж. Смотреть уже выложенные в соцсети фотки с матча, читать комменты с поздравлениями и болтать с соседом по комнате - все это выглядит намного привлекательнее. Ацуши впервые радуется сворачивающему уши в трубочку ору выходящих с поля болельщиков, из которого он смог выцепить и счет, и основные эпичные моменты. Больше знаешь - меньше подозрений. - Правда, этот дурак Тачихара пропустил чуть ли не решающий мяч! - Чуя недовольно цыкает, ударяя кулаком о ближайшую ножку кровати и откладывая мобильник на пол. - Кстати, где ты сидел? Не видел тебя во время таймаута... - Да мы с Акутагавой в тень ушли, солнце сильно пекло. Ой! - до Накаджимы слишком поздно доходит то, что он спалился. Рюноске - человек, никогда не уединяющийся с кем-то. - Акутагава, значит? Накахара приподнимается на локтях, блестя довольным, заинтересованным взглядом. Его рыжие длинные пряди в легком хаосе спадают вниз с шеи. Он всегда стягивал резинку и распускал хвост, приходя в комнату. "Голова отдыхать должна", - отмахивался парень. Ему, и правда, надоедал этот дурацкий хвост, но обрезать так долго отращиваемые волны было жалче. Они привлекали внимание всех, кто старше 14. Чуя - это действительно звезда Левиона, пусть тот и терпеть не мог, когда его так называют, да и все эти влюбленные глазки были хоть и немного приятны (кто б не был рад знать, что он нравится окружающим), но больше бесили. Спортивное, подтянутое тело, яркая внешность, умный и к тому же низкий омега - настоящее произведение искусства! К нему бегали все: от борзых альф, желающих получить симпатичное тело, отличников и отличниц бет, которые предлагали обсудить с интересным человеком очередную книгу, а потом незаметно подкладывали шоколад на день влюбленных, до девочек омег, коим уже было все равно на пол парня - они просто мечтали о красавчике-бейсболисте из предвыпускного класса. Проблемы с кучей признаний в виде слов, писем, рисунков, цветов, обедов, подарков и тому подобного, требующие каждый раз придумывать не слишком обидный отказ... В какой-то момент рыжий омега психанул и просто заорал на весь коридор, что ассексуал и не желает начинать ни с кем отношения. Несколько плавающих слухов и настало долгожданное затишье. Ацуши переживал все это вместе с соседом, молча успокаивая бурю на душе Чуи и позволяя потискать свои тигриные ушки. По словам Накахары, они работали лучше любого антистресса. Ну, а что? Накаджиме не сложно, а другу легче. Телефон вибрирует, Накахара быстро набирает код разблокировки и что-то печатает в ответ. Недовольно цокает, после чего аппарат отшвыривается на кровать подальше от владельца. - Чуя-кун, ток не говори никому, умоляю! - Ацуши сложил ладонь к ладони и поднял их над головой, одновременно плюхаясь на кровать. - Услуга за услугу, как обычно. - Я тебя бесплатно выслушивал... - тихо бормочет пепельноволосый. - ...когда тебе отбоя от поклонников не было. - Погоди, а кто тогда тебе с матаном и физикой помогал? Ну, там средний балл на дополнительной домашке выравнивал. - Чуя игриво вскидывает бровь. - Или перед твоим опекуном Шибусавой прикрыл, когда кое-кто разбил камень из его коллекции? Или... - Хватит! Ладно, ты победил, ток тогда давай я сразу еще об одном попрошу, а ты, так уж и быть можешь требовать с меня еще оплату. - Да не, мы сегодня выиграли, так что второе - в рассрочку! - рыжик рассмеялся. Он продолжал довольной лужицей растекаться на ковре. "Видимо, ему там прохладнее" - К тому же, у меня пока нет других пожеланий. Будешь должен. Накаджима слегка поник, неловко теребя край рубашки. Он долго молчал, не смотря даже краем глаза на собеседника. «Вот черт! Я довёл ребёнка до слез!» - Ацуши, ты чего? Я ж пошутил! Я тебе помогу в любой момент и без всяких дурацких отработок! - Я не из-за этого. - Произошло что-то настолько серьезное? На какие-то доли секунд, но Накаджима ни на шутку испугался. Мысли о том, что Чуя мог догадаться о случае в туалете, яркой вспышкой маякнули в голове, но также быстро пропали. Этого просто не могло быть - Накахара же основной игрок и не успел бы ни при каких условиях покинуть поле. - Ацуши?.. - Мне признались в любви. Двое... - Так, одного я уже знаю, а второй? - Вторая... Накахара смотрел на смущенного друга снизу вверх, видя как тот медленно достает из сумки какой-то конвертик (уже слегка помятый и надорванный) и, отвернувшись, протягивает ему. Чуя ухмыльнулся и принялся читать чужое письмо. - Банально и наивно. У меня посланий штук 40 было, из них интересных лишь 3, остальные - такие же как у тебя. Девушки пишут прям как под копирку, будто один и тот же любовный сериал смотрят. - Так и что мне делать? - Чуе одновременно грустно и смешно от вида Ацуши. Сам то он уже столько раз это пережил, что к банальным романтическим вещам стал совершенно холоден. - Выбери того, кто тебе нравится. И не парься о чувствах второго - переживет. Это твоя жизнь и тебе еще много раз предстоит делать людям больно. Сам посуди, если бы я так переживал каждый отказ, то уже давно сиганул с крыши! - Но им же будет больно... - Да и плевать! Мне важнее твоё состояние, а не их. Сам подумай: ты ж не можешь сделать счастливыми всех! И никто не может! - Ты прав. - парень сдержанно улыбнулся. - Спасибо, Чуя-кун. С чем же мне тебе помочь? Теперь была очередь Чуи отводить взгляд. Правда, имея уже хоть какой-никакой опыт скрывать эмоции, парень со спокойным видом встал, развернулся спиной, стягивая с себя спортивную форму. Лучшее прикрытие - повседневные дела, не так ли? И все же легкая, почти незаметная, но не для человека-зверя дрожь в голосе выдавала возникшую неловкость. - Расскажи о первом разе... - Течка? - уточняет Ацуши. В ответ коротко кивают, продолжая переодеваться. - Немного странно рассказывать это старшему, но давай попробую... Что это за шум? Парни прислушались. В коридоре топот ног перекрывал громкие разговоры, но уже не восторженно-увлечённые с матча, а скорее взволнованные. Что-то явно было не так - Накаджима уже хотел было выглянуть и узнать, как информатор сам распахнул их дверь, залетая внутрь. - Там у кого-то из альф потолок рухнул! - прямо с порога кричит четырнадцатилетний светленький омега - младший член бейсбольной команды Чуи. - У кого?! - Кажется, комната Дазая. По крайней мере так говорят. В общем, я побежал! Догоняйте! Мальчишка выбежал, громко хлопнув дверью. Шум за стеной становился все тише, видимо, все уже ретировались в рекреацию пострадавших. Ацуши тоже подскочил, но, видя как рыжий лениво разваливается на кровати, замер. - Чуя-кун, ты не пойдёшь? - Неа. Скумбрия точно цела - у него слишком высокий уровень выживаемости, а остальным взрослые помогут. У меня нет хобби быть наблюдателем катастроф. - он улыбнулся. - А ты лучше сбегай. Все-таки Акутагава в той же комнате живет. Накаджима больше не медлит и на тигриных лапах пролетает сквозь опустевшее помещение, заворачивая влево на повороте. Чуя смотрит на это ускользающее пятно до тех пор, пока щелочка прохода не исчезнет за закрывшейся дверью. Парень тяжело вздыхает, утыкаясь носом в сгиб локтя. Вокруг теперь так тихо, словно время остановилось. Омеге все равно на то, что случилось у альф: сам он уже ничем не поможет, даже если что-то серьезное произошло. Может, для кого-то это покажется эгоистичным, ну, и плевать, ведь рыжика вновь накрывают воспоминания от поднятой, но не законченной темы. Как по цепочке «причина-следствие» у него в голове мелькают кадры прошлого. «Расскажи о первом разе...» - Чуе уже семнадцать, но физиологически он отстаёт от всех. Маленький рост, недобор веса, пусть и с хорошей мышечной массой, а также задержка в гормональном развитии - причина всему кроется в его детстве, о котором совсем не хочется помнить. Стереть бы и наконец избавиться от ночных кошмаров...

***

Пол, от которого на теле уже куча заноз, деревянный холодный и противно скрипучий. Комната, больше похожая на какой-то сарайчик, совершенно без окон, а потому в ней царит непроглядная тьма. Но тот, кто находится в ней, темноты не боится. Мрак окружал его столько, сколько он себя помнит. Он всегда был спасением для мальчишки, правда, до тех пор, как однажды тот увидел свет. Наружность - это то, что увлекало в себя с первой секунды, с первого вздоха свежего воздуха, с первых лучей, касающихся худощавого лица, и ярких цветов, которые увидели широко распахнутые, голубые глаза. Все вокруг было новое, до этого неизвестное и такое манящее. Мальчик знал, что обладает силой, способной разрушить эти мерзкие стены и пол с потолком, но не решался ее использовать, ведь его все равно бы поймал тот, кто зовёт себя «братом». «Брат», когда появлялся здесь, всегда приносил с собой боль. Он никогда не злился, был совершенно спокоен, что бы младший не делал, и все же делал нестерпимо больно. Не всегда действиями. Его слова... Тихий ласковый голос, словно змеиный, произносил то, что мальчик желал навсегда забыть. Дверь открылась. Длинная светлая полоса от неё тянулась до самых ног сидящего. Из неё в комнату шагнула тёмная фигура, ужасно знакомая и ненавистная, но мальчик не пошевелился. Он сидел неподвижно, как куколка - хрупкая и пустая. - Как от твоих друзей много хлопот! Один раз сбежал - и тут же обзавёлся толпой спасателей! - мужчина смеётся, стряхивая что-то темное и вязкое с руки. - Чуя, почему ты только с ними такой дружелюбный? Хотя, забудь. Ты вообще не должен быть таким, ведь... - Где они? - шепчут сквозь зубы из угла комнаты. - А? - Где они?! - хриплый крик отражается от пустых стен. Мужчина хлопком включает свет. Накахара жмурится, пытаясь адаптироваться к новой яркости. Сквозь слезящиеся глаза, он теперь может разглядеть «брата»: высокий с белыми длинными волосами в строгом костюме и... Заляпанными кровью руками. - Мертвы. - безразлично отвечает тот. - Надоедливые букашки сильно мешались. - Сволочь!!! Чуя резко подскакивает, несясь на собеседника и резко взмахивая припрятанной заточкой из выломанной гравитацией доски. Атаку перехватывают, оружие улетает в сторону, а сам Накахара оказывается повисшим в воздухе. Его держат за ворот футболки, придерживая за горло. Мальчик пинается, хватается за руки старшего, подтягиваясь, иначе точно задохнётся. Все попытки вырваться тщетны - он слишком слаб, но глаза все равно застилает алое пламя гнева. - О, даже как! Блондин смеется, медленно оглаживая щеку пойманного. «Как же мерзко...» - Чуя морщится. Размазываемая по коже кровь липкая и ещё до тошнотворного теплая. - Ты так цепляешься за них! Чуя, тебе совершенно не нужно притворяться и пытаться вести себя, как эти дети! Считаешь себя человеком? Ты - лишь сосуд, ничего более!

- Я человек!!!

***

- Я... Человек. - шепчет Чуя, вслушиваясь в тишину пустых комнат. Щеку жжёт, будто по ней провели разрез, задевающий лишь самую кромку - безвредный, но самый болезненный. Одна единственная слезинка медленно вытекает из-под лежащей на лице руки и исчезает за тканью домашней майки. Парень присаживается на край кровати, смотря на пол перед собой. Серый ламинат и светло-салатовый ворс без рисунков. - Ха! Что-то я расклеился... - ухмыляется парень. Он встряхивает головой, отгоняя минутную слабость. - Все же нужно посмотреть, не сдохла ли та рыбешка. Иначе, на ком я смогу выпускать пар?!

***

За полчаса до происшествия Рюноске вернулся в комнату, где уже развалился на кровати его сосед. Дазай - шатен на год старше Акутагавы, также прослывший на территории школы «вездесущим суицидником» за множественные попытки покончить с собой в каждом углу. Ученики даже придумали целую легенду про него и огненное проклятие, что не давало осуществить мечту Осаму. Только немногие, а точнее лишь избранные знали, кто что было «огненным проклятием» и почему оно не отпускало парня в мир иной. - Чем это пахнет? - без лишних вежливостей спрашивает Дазая. Он даже не дождался, когда собеседник переступит порог. - И тебе добрый день. - Рюноске садится и сразу же достаёт из сумки ветку сирени, частью осыпавшейся внутри. - Вот. Не знаю, зачем мне их положили. - А ты знаешь, что означает сирень? - Нет... - Акутагава удивленно вскидывает бровь. Дазай не похож на человека, который бы увлекался флористикой и уж тем более тайными значениями. - А ты? - Неа. Но у меня есть это! Шатен улыбается, показывая толстую книгу в потрепанном темно-коричневом переплете. Настолько громоздким, что когда Осаму хотел помахать им, том повалил парня на бок. Ленты Расемона подхватили книгу и попытались вернуть Дазаю прежнее положение, но только коснувшись кареглазого, мгновенно исчезли. Шатен снова принял полугоризонтальное положение, а литература с громким стуком рухнула на пол обложкой вверх. «Такой и убить можно», - промелькнуло в голове Рюноске. Акутагава поднял тяжкий груз науки, одновременно читая название: «Большая флористическая энциклопедия». - На семьсот какой-то странице начинается словарь языка цветов. - Откуда она у тебя и, главное, зачем? - парни синхронно окинули комнату взглядом: ни одного растения. - Ах, это мне Чуя подарил. - Осаму зевнул. - Как-то я ему всучил (я ток потом название узнал) герань, а она означает «легкомысленность того, кому ее дарят». В общем, назвал рыжего безрассудным. - И что Накахара? - И то: всучил мне эту книгу и базилик. - «Ненависть». - прочитал Акутагава. - А сирень значит... Тц! - Она в тебя влюблена! - подмигнул Дазай, наблюдая за неменяющимся в лице собеседником. - Что делать будешь? О, кто написал! Осаму присвистнул, нашаривая в складках кровати телефон. Рюноске больше не смотрел на него. Парень отложил энциклопедию в сторону, собрал сирень в охапку и подошел к окну. Одно движение - и все фиолетовое признание полетело на улицу. Акутагава с каменным выражением на лице закрыл окно. - Мог бы хоть не прям здесь бросать. Вдруг увидит? Обидится же! - И пофиг. - О, это потому что у нас уже есть любимый? - голос шатена звучал слишком заинтересованно. - Повезло, повезло! Оттяпать себе самого милого мальчика школы! - Заткнись. - воздух пронзила волна раздражения, но Осаму будто этого совсем не ощутил. Точнее сделал вид. - Не твоего ума дело! Серые глаза стали отсвечивать красным. Дазай ехидно улыбался, перевернувшись на живот, печатая что-то в ответ на недавнее сообщение. - А Ацуши-кун хорошо целуется? - Дазай... - злобно прохрипели в ответ. Шатен рассмеялся, резко принимая вертикальное сидячее положение. - Эй, Акутагава! Я могу вам на первую годовщину даже отдельную комнату организовать, хочешь?! - Заткнись!!! Расемон вновь поднял книгу, но теперь не стал прикасаться к Дазаю, а наоборот, сделал замах назад и швырнул том в провокатора. Пусть Акутагава и делал это доли секунд, Осаму все же успел увернуться. Энциклопедия пролетела в миллиметрах от чужого уха и со всей силы врезалась в стену. Комнату пронзил грохот, по стене поползла трещина, а штукатурка чуть посыпалась на пол, окрашивая тот в белую пыльную крапинку. Парни в унисон цокнули. - Ещё б немного и потолок обвалился! - Если на твою голову, то я не против. - Эй! - Дазай обиженно дуется. Он вообще магистр актерского мастерства и то, что он показывает сейчас - лишь самая вершина айсберга. - Ладно тебе, этот потолок все равно не рухнет. - Акутагава постучал кулаком по стене. - Это да! Осаму снова принимает беззаботный вид и падает спиной назад. Сзади слышится пугающий треск. Пусть и не специально, но шатен ударил в самое основание трещины, отчего та снова начала расползаться. - Твою ж... Ложись!!!

***

Дети разных возрастов столпились в коридоре, как шпроты в консерве. Они образовали полукольцо - шумящее, толкающееся, удивленно вздыхающее и кое-где даже смеющееся. В центре этого праздника любопытства оказались двое альф полностью перепачканные в белой пыли. Вокруг них копошились подоспевшие взрослые, но их быстро оттеснили и приказали опечатать комнату, когда в рекреацию подошел опекун этих двоих и по совместительству главный врач Левиона - Мори. Ацуши пытался разглядеть хоть что-нибудь, но плотные ряды одноклассников не планировали делать ни малейшей щели для этого, не говоря уже о том, чтобы пропускать вперёд. Толкаться и просить было совершенно бессмысленно. - А ну, все разошлись! Нечего здесь смотреть! - раздался командный голос Мори. Все с тем же шумом, но уже чуть тише, люди стали потихоньку рассасываться. Накаджима хотел было наконец-таки подойти к Акутагаве, но девичий восклик заставил на секунду замереть. - Брат! Девочка в нежно-розовом платье раздвинула остатки любопытных и протиснулась в центр, тут же подбегая к Рюноске. - Гин, со мной все хорошо, не волнуйся. - парень улыбнулся, прижимая сестренку к себе. - Я рада. Ацуши не решился подходить, но заметил, что Рюноске его все же увидел. Накаджима стоял до последнего, пока Огай, устало закатывая глаза, не увёл двух парней в лазарет, чтобы осмотреть тщательнее. - Ацуши-кун... - тихо позвала Гин. - Тебе не кажется это странным? - Что именно? - Ну, Левион же не так давно построен, а потому с прочностью потолков проблем быть не должно. Не думаю, что брат и Дазай-сан стали бы устраивать настоящую битву... - Ацуши задумался. - Возможно, это просто совпадение или ошибка работников? - Может. - девочка неуверенно пожала плечами. - Ну, надо идти. Здесь все равно оставаться бессмысленно, да и Чуе рассказать обо всем нужно. Младшая Акутагава кивнула и молча зашагала по коридору вместе с парнем, лишь один раз обернувшись через плечо назад.