Терпкая горечь любви
20 июня 2021 г., 16:36
"Любовь бежит от тех,
кто гонится за нею,
а тем, кто прочь бежит,
кидается на шею"
(С) У. Шекспир
Пустые, словно бездонные, карие глаза смотрели куда-то в никуда. Он сидит за партой, глядя в окно рядом с собой. На столе лежит раскрытый на рандомной странице учебник, тетрадка с написанными двумя номерами из двадцати должных и давно упавшая на пол ручка. Но парню все равно. Стул перед ним непривычно пуст. Чуя прогулял первый урок, да и на второй уже точно не придёт за пять минут до конца. Осаму прекрасно знает, что рыжий ошивается на крыше - своём излюбленном месте, где его уж точно никто не тронет, в том числе и шатен. Высоко. Тихо. Спокойно. Накахара - свободолюбивая птица, которую почти всю ее сознательную жизнь запирали в золотую клетку и накрывали чёрной тканью. Что чувствует Дазай в этот момент? Да он и сам особо не понимает. Наверное, это очередной приступ усталости, как забинтованный сам их называл. Когда огненный Цербер не достаёт своим громким лаем, не отвлекает от мыслей, постоянно крутящихся в беспокойном мозгу, парень часто впадает в меланхолию, углубляясь в себя и понимая то, что очень не хотелось признавать. Небо на горизонте светло-голубое, мягкое, будто шёлк. И облака, они, зацепившись невидимыми нитями, висели на этом чистом полотне и никуда не уплывали. Мир казался сейчас таким ирреальным, простым картонным театром, которым управляет кто-то, но точно не они - простые смертные. Осаму понимает это. Жизнь марионетки скучна и противна. Может, стоит попытаться оборвать нити?.. Это не так уж и сложно: шагнуть в бездну не составит труда - всего один шажочек и тебя поглотит желанная пустота. Правда, все требует свою плату. Цена конца - адская боль, которую Дазай не готов терпеть. Вот бы был способ обойти правила и уйти спокойно… - Урок окончен! - громкий голос учителя выводит из задумчивости, словно удар обухом по голове. Осаму никогда не любил тембр математика. - Задание на завтра… Осаму не слушает. Он подтягивает к себе костыли, которые на время урока откинул к стенке. Деревянные, с металлическими набалдашниками они звучно стучат об пол при каждом шаге-прыжке. Следующим уроком информатика, поэтому хочется того или нет, но надо ковылять до нужного кабинета. - Дазай! Помоги, прошу!!! Стоит только перепрыгнуть за порог кабинета, как парня чуть с***
После отмененного урока искусств настал обеденный перерыв. Кабинеты опустевали быстро, но все же сохраняли следы сбежавших учеников в виде оставленных сумок, разбросанных учебников, незакрытых окон и свежевымытой, еще темной от этого доски. В классе после долгожданного звонка остались лишь двое. Дежурные. - Я так больше не могу! - Люси протяжно вздыхает, растекаясь грудью на кафедре в начале аудитории. - Весь день! Весь день я смотрю на него, жду, а он! Стоит только уроку закончиться, а мне встать, как этот идиот сбегает из класса! - Да уж... - Хигучи подметает осыпавшийся мел. На синей юбке четко видно белый рассыпчатый след. - А почему ты не подошла на самоподготовке? - девушка вытанцовывает с веником очередной квадрат. - Он сидел рядом с Акутагавой. - голос у Монтгомери обреченный. - И что? - Ты не поймешь. - отличница снова вздыхает. Ичеи по уши влюблена в черноволосого альфу и объяснять ей, что у того просто адски пугающая аура, бесполезно. Проверено на много раз. - Хоть вешайся... Хигучи наконец отпустила своего партнера по танцам и оставила его отдыхать в углу. Девушка залезла одной ногой на подоконник, дабы дотянуться до ручки окна. Секунда - и комната наполнилась свежим воздухом. - Не надо никуда вешаться, я придумала! - радостно вскрикнула Ичеи. Люси лениво поднялась на локтях. - Я пойду и сама поговорю с Ацуши! Он избегает тебя, - застенчивый мальчик просто - но не меня. Только что видела, как твой тигренок ушел на задний двор. Если побегу сейчас, то вероятно успею его поймать! Девушка вихрем пронеслась из одного конца кабинета в другой, чуть не скидывая горшок с окна. - Но тогда ты не успеешь пообедать, да и не обязана ты все это делать ради меня... - Обязана. - четко, словно ставя точку в конце предложения, отвечает блондинка. - А ты будешь мне обязана булочку и карамельный кофе! Люси не успела и слова сказать, как Хигучи след простыл. На месте, где еще секунду назад стояла девушка, в свете тонкого солнечного луча кружили крупицы пыли. Хигучи никогда не пробовала себя в спорте, но, наверное, все-таки стоит. Путь, на который в обычное время она тратила минут 20, чтобы дойти из класса на задворки школы, сейчас вышел в пять раз быстрее. Если бы были соревнования по скоростному бегу в школьных коридорах и на лестницах, Ичеи несомненно стала бы победителем. Девушка замедлилась, только оказавшись на улице. Ветер приятно охлаждал кожу, сдувая выступившие капельки пота. Вокруг тихо, практически безлюдно - все в столовой на обеде. Стена из кирпича, окрашенного в голубой, в нескольких местах выступает вперед. Хигучи идет вдоль нее, скрываясь в тени, а вот зачем, она и сама не знает. Обычное предчувствие, которое ее, словом, не подводит. - Аку, а что у тебя с собой? Ичеи слышит голос Ацуши, а через пару шагов еще и видит. "Акутагава-семпаи!" - мысленно ликует блондинка. Двое парней сидят на скамейке у фонтана (да, в этой школе имеется и он). Накаджима держит в руках булочку - по форме Ичеи узнает в ней вишневую - и стакан с... Предположительно зеленым чаем. Рюноске же шуршит бумажным пакетом, аккуратно доставая оттуда что-то белое и то ли круглое, то ли треугольное, с ее места не разглядеть. - Онигири! Где ты их достал? - Ацуши просто сияет от восторга. Складывается ощущение, что мальчику в детстве совершенно есть не давали, раз радуется таким простым вещам, причем даже не его. - Гин приготовила. - спокойно отвечает ему. - Она знает, что я не обедаю, вот и готовит мне иногда. Переживает. - И правильно делает. - Накаджима откусывает от булочки, пачкая в темно-красном джеме уголки губ. - Тебе нужно правильно питаться! - Кто б говорил. - хмыкает черноволосый. - Я же только один раз, чтобы с тобой посидеть! Хигучи не хотела подглядывать. Она бы с радостью подошла и рассказала о чувствах не только Люси, но и своих, только вот эта картинная идиллия слишком увлекала. Все выглядело так прекрасно, будто сошедший из строчек романов образ двух влюбленных: лавочка, легкая атмосфера, голубое небо с плывущими на нем белыми барашками, милые разговоры за перекусом... Аж тошнит. Не от картины - оттого что рядом с Рюноске Ацуши, а не она. Пусть Накаджима сядет на соседнюю лавочку вместе с Монтгомери, Ичеи не против, но на этом месте должна быть она! - Аку, хочешь пить? - интересуется Ацуши. Альфа все-таки не выдержал и с доброй усмешкой протянул своему спутнику салфетку. - Что это? - Зеленый чай. - предположения Ичеи оказались верными. - Знаешь, а у него запах, как у тебя... - задумчиво произносит Ацуши, не замечая, как стакан благополучно покинул его руку. Рюноске делает несколько глотков через трубочку и возвращает напиток владельцу. Щеки Накаджимы во второй раз за сегодня вспыхивают смущенным румянцем. Альфа недоуменно смотрит на сидящего рядом, совершенно не понимая, что на этот раз могло смутить юношу. - Непрямой поцелуй... - произносит омега одними губами. Хигучи этого не видно и уж тем более не слышно. Она продолжает завороженно смотреть на парней, периодически царапая ногтями стену. - В этом то все и дело? - также тихо произносит Рюноске. Он усмехается, разворачивая лицо Накаджимы на себя и смахивая мешающую челку. Фиалково-золотые глаза так прекрасно переливаются в лучах выступившего из облаков солнца, а губы блестят от остатков джема. Вишня... Ее сладкий вкус действует, как приманка для насекомых, призывая, нет, приказывая поцеловать. А таким приказам следует незамедлительно повиноваться, считает Акутагава, потому то больше не сдерживается: касается чужих губ своими, медленно проводит по ним языком, облизывая. Как он и думал - сладко. Очень сладко! Просто райский вкус, но... Только ли от вишни? Хигучи тошнит. Она пошатывается, ноги в одно мгновение словно наполнились ватой, а перед глазами поплыло... Весь мир, как зеркало, в которое кинули камень, треснуло, трещина поползла все выше, разветвилась, и стекло распалось на тысячи мелких кусочков. Неужели... Неужели она опоздала? "Нет... Нет-нет-нет!" - Ичеи трясла головой, отступая все дальше назад. Девушка видит, до сих пор видит этот поцелуй, эту счастливую улыбку ее любимого. Она чувствует себя... Преданной?.. Ноги сами срываются с места и уносят Хигучи подальше отсюда...***
Яблоня раскинула свои ветви настолько широко, что под ними спокойно мог поместиться целый класс, может даже и больше. Здесь были еще деревья, но по сравнению с этим гигантом они смотрелись маленькими ребятами, собравшиеся здесь, чтобы послушать сказки мудрой яблони. Ветер колышет ее листья, шепча им новые сказания, дабы они пересказали их своей бабушке, а она - всем остальным. Трава мягкая и прохладная в тени. По ней приятно провести рукой, а еще приятнее сидеть на зеленом ворсе, утопив в этом фотосинтезирующем море ноги. Над головой поют птицы, приятно пахнет приближающимся летом... Гин сидит под навесом из лабиринта плотной кроны. Она видит и брата с его милым тигренком, и подглядывающую за ними Хигучи, точнее ее мелькающую из угла светлую макушку. Младшей Акутагаве совершенно безразличны эти интриги, сплетни и любовные треугольники. Сплошные лишние тревоги, которые отвлекают от учебы. Она готова на все, чтобы исполнить свою мечту - стать журналистом. У нее и брата с самого начала не было ничего, а потому ценность труда и приложенных усилий для достижения результата девушка узнала еще очень давно. Пусть же любовь достается брату. - Подглядываешь за братом? - раздается голос откуда-то сверху. - О, что читаешь? Гин не отрывает взгляда от пожелтевших страниц. Ей и так понятно, кто рушит (или нет?) ее покой. Рыжий ураган из класса сидящих на скамейке каким-то чудом очутился на дереве. Перевесился через толстую ветку и висит вверх-ногами. "Кто это еще подглядывает и за кем?" - проносится в голове черноволосой, но та решает деликатно промолчать. - Нет, просто хотела почитать в тихом месте. Не имею привычки следить за людьми. - коротко отвечает она. Девушка ненавидит, когда ее прерывают во время чтения, только что просмотренная информация будто сквозь пальцы ускользает в такие моменты. - Тебе удобно? - Очень. - Мичидзу неустойчиво шатается, но все же удерживает равновесие на грани падения. - Можно я останусь тут? Я не буду тебе мешать. - Как знаешь. Гин снова погружается в чтение. Тачихара смог даже в таком положении прочитать название книги: "История журналистики". "Младше меня на год, а уже вовсю готовится... Эх, ты и правда удивительная!" - Мичидзу продолжает с высоты наблюдать за девушкой. Школьная форма на ней отлично сидела и подчеркивала все достоинства - хотя парень, честно, даже представить не мог, что у Акутагавы есть недостатки. Юбка и жилет темно-синего цвета, белая идеально выглаженная рубашка, нежно-бежевые гольфы были отложены в сторону, чтобы не испачкать их, ведь Гин сидела на маленьком квадратном полотенце и при всем желании не смогла бы уместить на нем еще и ножки, да и девушке нравилось чувствовать ступнями холодную землю. Волосы были распущены. На уроки Акутагава заплетала высокий хвост, он и сейчас был, но ветер выбил из него пряди челки, что были гораздо короче остальных. Они играли на ветру, развивались и постоянно лезли в глаза. Девушка заправляла волосы за уши, но те не хотели сидеть на месте. Альфа обхватывает руками ветку, перекидывает ноги через голову и, кувыркнувшись, спрыгивает на землю. Получается очень тихо. Настолько беззвучно, что увлеченная чтением Гин, пропускает цирковой этюд Мичидзу и даже не знает об этом. Парень отряхивается и шарит по карманам. Из правого на землю вываливается маленький болтик. "Пойдет!" - Тачихара закрывает железяку в ладошках. - Вот так! - черные полосы, неприятно колющие лицо и скрывающие часть текста, исчезают. Мичидзу присаживается на корточки рядом с читающей и закалывает ей волосы. Болтик превратился в заколочку с аккуратной розочкой на самом кончике. Миленькую, маленькую и скромную - подстать своей новой обладательнице. Гин поворачивается к парню. Серые глазки горят непониманием. - Это... - Тачихара! Эй, балбес, иди сюда! - громко кричат из окна первого этажа. На улицу выглядывает мальчишка лет так девяти, маша Мичидзу рукой. - Тебя Хироцу-сан ищет! Он ооочень злой! - Черт, заметил пропажу. Я у него пачку сигарет стащил. - поясняет для Гин парень, вскакивая на ноги. Он складывает ладони рупором и кричит мальчишке. - Уже бегу! И не высовывайся ты так, рухнешь же! -Тачихара, погоди! - заикнувшись, останавливает его Гин. Мичидзу замирает на месте. - С..Спасибо, за заколку... - Да не за что... - парень неловко пожимает плечами, смотря куда-то в сторону. - До скорого! Тачихара улыбается. Гин провожает его взглядом, чувствуя, что больше не сможет продолжить читать.***
Вечер приходит незаметно. Теплой негой нагревшегося за долгие часы воздуха растекается он, обволакивает все вокруг. Чуя в итоге прогулял весь день, не явившись ни на один урок. Лишь боль, режущая желудок, словно пила, заставила вернуться в дом. Пропуск завтрака, обеда и вероятно уже ужина давал свои плоды. По коридорам гоняла малышня, с которой парень все-таки столкнулся, как бы ни старался этого избежать. Он не переживал на счет пропущенных занятий, максимум думал о том, какую отмазку придумать для Озаки, ведь та очень волновалась за успеваемость подопечного - Чуя и сам не хотел ее подводить. В тяжелую от долгого пребывание на солнце голову ничего не лезло, и парень решил довериться матушке Импровизации. Но стоило наткнуться на учительницу искусств в гостинной, как произошло очень странное: женщина грустно улыбнулась, поздоровавшись с Накахарой, и лишь спросила о его самочувствии. Омега опешил, но вовремя опомнился, говоря, что все прекрасно. Кое потрепала его по голове и ушла... "Надо будет к ней зайти попозже" - подмечает про себя рыжик. Он очень любит Озаки, а потому ему невыносимо больно видеть ее такой. Живот снова пронзает вспышка боли. Чуя спешит на кухню, где сможет хоть что-то в себя закинуть. Правда, хлеба для быстрого бутерброда не осталось, но зато нашлись яйца, которые тут же полетели на сковородку. Приятный запах еды наполнял маленькую комнату. Накахара был здесь один, он медленно покачивался в такт напеваемой самому себе в голове песне. Целый день - достаточное для него время, чтобы прийти в себя. Омега решил оставить мысли о суициднике, неприятных ощущениях в сердце и бьющему в нос запахе медикаментов, который на удивление не казался рыжему противным. Как бы он не искал ответы на свои вопросы, все что приходило на ум это... Нет, слишком абсурдно! - Накахара-сан! Чуя испугано дергается от внезапного вскрика и еле умудряется удержать сковородку. Потерю драгоценного ужина предотвратить получилось ценой обоженной руки. Благо, не сильно. - Тц, больно. - шипит парень, подставляя кисть под струю холодной воды. - Эй, сирена, выключи плиту, будь добр! - С..Сейчас! - мальчишка быстро подбегает и поворачивает ручку на ноль. Двухцветные волосы, глаза со зрачками в виде желтых круга и звезды, странная маленькая шляпка, которая держалась на какой-то магической силе (на самом деле, это были обыкновенные заколки-невидимки). Юмено Кьюсаку - двенадцатилетний мальчик-бета. Его жуткую способность и еще более пугающую куклу не любили многие, а остальные люто ненавидели. Юмено сам по себе не был злым, но вот странным - даже очень. Он был одним из маленького списка эсперов, которым строго-настрого запрещалось использовать свой дар, а потому у каждого из них была своя, так называемая, "должность" - занятие, кое выполняли каждый день только они, только бы не натворили чего. Кьюсаку передавал поручения, разносил новости и собирал всех на собрания. - В девять часов будет собрание в гостинной. Мори-сан просил собрать всех старшеклассников. - поясняет Юмено. Чуе изначально хотелось накричать и сильно отругать мальчика, ведь из-за него он обжегся, но все же передумал. Кью выглядел таким уставшим, что в омеге проснулось что-то вроде чувства вины - это же Накахара заставил мальца изрядно побегать за собой. - Я приду. - беглый взгляд на часы позволяет понять, что у него есть еще около получаса. - Есть хочешь? Мальчик кивает и присаживается за стол. Накахара разрезает яичницу пополам, раскладывая по тарелкам и ставя одну из них перед Юмено. Кью и Накахара жадно облизываются: слишком аппетитно выглядит. - Приятного аппетита! - улыбаясь, говорит Чуя. - Приятного! - громко поддерживает его мальчик. Кухня наполняется стуком вилок и довольным чавканьем.***
Накахара заходит в гостинную последним. Все уже здесь: Тачихара вальяжно развалился в одном из кресел (вскоре его нагло пихнул в бок Марк и разделил с альфой трон), на ручках которого присели помощница Мори Акико и самая тихая девушка школы - Луиза; на диване расположились оба Танизаки, вновь обжимаясь друг с другом (хотя Джуничиро яро сопротивлялся напору сестры), Ацуши и Акутагава, якобы незаметно взявшись за руки за спиной, Дазай, радостно замахавший костылями только заметив Чую в дверях, мрачнее тучи Хигучи и Люси, которая бросала неловкие взгляды на подругу и легонько тормошила ее за коленку - блондинка так и не рассказала результаты своей миссии доброй воли. И еще многие другие стоящие, пихающиеся, сонно зевающие и чего только не делающие в ожидании главного врача. Чуя встал в углу, оперевшись спиной в стену и скрестив руки на груди. Стрелки часов уже две минуты как перевалили за девять. "Как же бесит..." - Накахара не любил столпотворения и все эти собрания. Они слишком редко несли в себе хорошие новости. Омега еще раз оглядел комнату - да, здесь все и даже больше: парочка человек из средней школы пришли за компанию и от нечего делать. В том числе и Гин с новой заколкой в волосах, упорно не смотрящая в сторону Тачихары. - Простите за опоздание! - В помещение заходит Огай, все так же в белом халате и с толстой тетрадкой формата А4 в руках, а следом за ним в припрыжку - Элизия. Вид у врача, как обычно, уставший. Все замолкают. Одно-единственное пустое место в комнате - кресло напротив дивана - наконец чувствует в себе временного хозяина. Огай расслабленно откидывается на спинку, беззвучно выдыхая. Девочка в ярко красном платье запрыгивает на колени мужчины. - Я не буду задерживать вас надолго, но для этого попрошу не шуметь. - Слова - обычная формальность. Старшеклассники и так это все понимают, особенно вечером. - Завтра будет медосмотр. Плановый, все как обычно. Начало в девять и на этот раз с девочек бет. Если будут вопросы, можете подходить ко мне или Йосано - ей я уже все рассказал. - Акико кивнула. - Теперь оглашаю списки (они будут так же и на входе в медкорпус): Монтгомери, Хигучи, Олкотт... Чуя тяжело вздыхает. Он терпеть не может медосмотры. Целый день находиться в этом ослепительно белом, до невозможного стерильном месте, проходить все эти тесты, сдавать кучу анализов... В Левионе эсперы в обязательную проходили осмотры раз в три месяца, в то время как неодаренные ученики лишь раз в полгода - сейчас просто так совпали даты. - На этом все. - Накахара не успел заметить, как прослушал всю эту долгую трактовку имен. Хоть что-то приятное. - Жду всех завтра, отдыхайте. Люди, словно краски на мокрой бумаге, растекаются по комнатам. Сразу становится так тихо, свободно, аж дышать легче. - Чуя! Наконец-то ты вернулся! Осаму радостно прыгает в сторону омеги. Чуя машинально отшагивает назад. В голубых глазах на мельчайшие доли секунд читается страх, но он тут же сменяется усталым раздражением, не оставляя после себя ни следа. "Мне показалось? Или... Черт!" - ругается про себя шатен, не меняясь в лице. Он продолжает улыбаться, но больше не стремится навалиться на рыжего. - Я соскучился! - строит печальные глазки Дазай, на что Чуя только фырчит и голову отворачивает. - Ну, Чуя... - А я нет. Будешь мешать спать - выставлю за дверь, как псину. - Знаешь, я от сказки на ночь быстрее засыпаю, может попробуешь? - костыль толкает дверь спальни, открывая ее. - Мультики пойдут? Могу асфиксию устроить. Накахара падает на кровать, сразу же зарываясь в одеяло. Сил нет ни то что придушить (хотя очень хочется), даже просто отвечать этому взбалмошному. - Чуя, какой же ты добрый! - тянет гласные Осаму, - Мне нравится! Сделай! Сделай! - Заткнись, рыба забинтованная, дети спят!
Примечания:
Старалась сделать плавный переход между персонажами, надеюсь, у меня получилось...
