Цвет души

Солнце светит тускло, еле пробираясь сквозь набежавшие облака. Небо то приближается, то отдаляется в такт движениям качели. Ичеи зажала в пальцах ромашку, отрывая по одному лепестки и запуская их в воздух. Любит. Не любит. Любит. Белые эллипсы вырисовывали мертвые петли на поднявшемся ветру. Стоит ли доверять поверьям? Есть ли в этом какой-то смысл? Хигучи не перестаёт пожирать себя изнутри каждый раз, когда видит, как счастлив ее любимый не с ней. «Ацуши… Вот почему ты не можешь повернуться на 180 и заприметить Люси?! Она же так привязалась к тебе, а ты!» Не любит. Любит. Не любит. Качели взлетают вверх и тут же падают вниз. Вверх-вниз, вверх-вниз… Вокруг никого, лишь собственные демоны. И все же Ичеи не может так просто сдаться. Любовь приходит и уходит, значит, стоит проявить терпения и чуток настойчивости, чтобы приблизить свой час. Она тоже хочет быть счастливой, разве это так плохо? Разве у неё нет такого же права на светлое будущее, как у остальных? А у Люси? Любит. Не любит. Последний лепесток падает на землю, оставляя голую сердцевину, пачкающую желтой пыльцой пальцы. «Не любит? Значит, полюбит! Я уж постараюсь!» - девушка выкидывает пустой стебелёк и, сжав всю свою уверенность в кулаки, спрыгивает с качели. Сегодня предстоит много работы.

***

- Элис, мне обязательно тебя нести до самой комнаты? Может, ты уже сама дойдёшь? - Ну, уж нет! Ты проиграл - исполняй желание! Юмено тяжело вздыхает, перехватывая девочку поудобнее. Они поднимаются по лестнице на третий этаж, туда, где жилые комнаты. Он действительно проиграл и задолжал блондинке желание. Ну, кто ж виноват, что у мальчика не так хорошо развито чувство равновесия! Стоять на одной ноге с закрытыми глазами гораздо проще, когда ты - способность и не имеешь тех ограничений, кои есть у простых смертных. Дети играли в одной из палат медкорпуса, когда к ним зашёл Мори и дал поручение сообщить старшим, что ремонт в их спальне задерживается. Снова… - Слушай, Кью, а вообще зачем я тебе там? - Элис обнимает проигравшего за шею и задумчиво склоняет голову в сторону. - Потому что в прошлый раз Накахара мне чуть позвоночник об стену не сломал! - Кью морщится. - Я просто надеюсь, что при свидетелях он такого себе не позволит. - Так почему ты его не проклял? Он же сделал тебе больно. - Дазай забрал мою Проклю и все аннулировал. - Понятно. Дети останавливаются около нужной двери. Элизия спрыгивает, и Юмено наконец облегченно вздыхает и выпрямляется, приятно хрустя лопатками. - Не такая уж я тяжелая! - недовольно комментирует действия друга Элис, скрещивая руки на груди. Она обиженно надувает щечки, отчего становится похожа на бурундучка. - Не тяжелая, это я не привык таскать девочек на себе. Мальчик слегка нажимает на щёки подруги и Элис из лесного зверька превращается в саму себя: милую, немного капризную девочку. Она берет Кью за руку, замечая мелкую дрожь в ней, и сама трижды стучит в дверь. Слышится голос Ацуши, обещающий открыть с минуты на минуту, а также какой-то странный шум. Чем он вызван сложно понять, да и не особо хочется. - П..Привет! Заходите, ребята. - Накаджима заикается. Его щеки горят, что он пытается скрыть, отворачиваясь, но тщетно. - Эй, тут Кью и Элис пришли! Первым из жителей комнаты выходит Чуя. Парень недовольно оглядывает вошедших, ожидая их дальнейших действий. - Ну, по какому поводу? - Это… ваша комната… - Судя по твоему лицу, хороших новостей ждать не приходится? - Кью кивает. - На сколько? - Неделя… Накахара раздосадовано цыкает и опускает руку на двухцветную голову, отчего мальчик тут же сжимается. Но трагедии не происходит, Чуя просто треплет волосы младшего и устало переводит взгляд на Элис. Пора экзаменов выжала все силы из старшеклассников, так тут ещё и ремонт вновь задерживается. - А чего это Ацуши-кун такой смущенный? - с наивно детским любопытством интересуется блондинка. - Этого вам знать не обязательно. Есть ещё информация? - дети синхронно мотают головой. - Тогда кыш отсюда! С легкой усмешкой Чуя выставляет парочку за дверь. Да уж, не стоит этим двум с подвешенными языками знать о том, что Накаджима буквально с две минуты назад вылетел из ванной как ошпаренный, а все из-за сломанного крючка шторки в душевой и моющегося в этот момент Акутагавы. Впрочем, Рюноске вообще не беспокоился по этому поводу: вот он, умиротворенный, вышел с накинутым на голову полотенцем. - Тут малышня передала, что остаётесь вы с нами ещё на неделю. - пробурчал Чуя. - Вам то с Ацуши хорошо, а мне этого мозгоеда терпеть надоело! Он одноногий бесил, так теперь вернул свою конечность и стал вдвойне активным! Акутагава промолчал, неоднозначно пожав плечами и проскользнув в комнату. Накаджима упорно не поворачивал головы на вошедшего, уткнувшись глазами в телефон. Рюноске тихо присел на свою кровать и стал активно растирать влажные волосы полотенцем. - Говорят, сегодня устраивают вечеринку по поводу окончания экзаменов. Пойдёшь? - решил завести разговор Ацуши, только бы замять неловкую паузу. Хотя неловкой она казалась лишь ему одному. - А ты? - Я первый спросил. - Скорее да, чем нет. - отвечает Рюноске, отбрасывает полотенце на стул, попутно притягивая бутылку с водой. - Ваш черёд. - Ну… Если ты пойдёшь, то и я, наверное… - Ребят, - в дверном проеме неожиданно возникла рыжая макушка, - Не забудьте, что сегодня идём за табелями к опекунам. Я уже собираюсь и вам не рекомендую сидеть до обеда. Сидящие кивнули. Чуя накинул на плечи кофту на замке и не спеша поплёлся в сторону кабинета Озаки. В последние дни парня слегка морозило, но не настолько, чтобы прибегать к медицинской помощи и волновать окружающих. Тонкой верхней одежды вполне хватало. - Эй, кто это? Накахара резко остановился, почувствовав, как кто-то воткнулся в него со спины и обвил руками чуть ниже талии. Тонкие девичьи кисти не спешили отпускать, поэтому пришлось легонько стукнуть подушечками по тыльной стороне. - Давно не виделись, Кека-чан. Ты тоже к Кое? Идзуми выскользнула вперёд и кивнула. Она была вторым и последним эспером на попечении учителя искусств. Иссиня-чёрные волосы длинными хвостами спускались с плеч на грудь. Девочка почти на четыре года младше Накахары и такая же сирота, поэтому не удивительно, что он питал к ней тёплые братские чувства. - Думаешь, хорошо экзамены написала? - Кека неопределенно ведёт плечами. Она никогда не отличалась многословностью. - А я уверен, что ты замечательно справилась! Идзуми отвела глаза в сторону и взяла старшего за руку. Петляя меж знакомых коридоров, они быстро дошли до места. Накахара дважды постучал в дверь, после чуть приоткрывая и заглядывая внутрь. - Ой, мои цветочки пришли. - с улыбкой произнесла женщина, отрываясь от полива оконных растений. - Я только-только новые конфеты открыла, пробовать будете? Кабинет Озаки всегда был наполнен светом, идущим из больших чистых окон. Множество цветов, преимущественно красных и розовых оттенков, казалось, окрашивали все помещение в цвет клубничного крема. На мягких диванах, Чуя как сейчас помнит, он часто усыпал в обеденный перерыв, когда ещё был в средней школе. - Вашу успеваемость я оставила на столе, вы, как обычно, молодцы. Спасибо, что до сих пор позволяете мне быть на первом месте среди воспитателей! Кека осторожно протянула руку к коробке с шоколадными конфетами, замерев над ними в десяти сантиметрах. Она бегала взглядом от одной сладости к другой, не в силах выбрать что-то одно. - Закрой глаза и открой рот. - шепнул девочке Чуя. Дождавшись выполнения его слов, парень быстро выцепил конфету и прислонил к чужим губам. Попалась с ореховым кремом. - Ане-сан, вы сегодня прямо светитесь. Что-нибудь хорошее произошло? Женщина развернулась. - Ничего особенного, просто сегодня хороший день для знакомств. - она улыбнулась. - Лучше расскажите, как у вас дела? Так быстро у Накахары два часа не пролетали даже на тренировках. После разговора с Озаки у него часто поднималось настроение, и этот раз не исключение. Наконец, он смог выпустить всю накопившуюся нервозность, высказать все, что он думает о своём затянувшемся по времени сожителе - конечно, стараясь не сквернословить - и получить от старшей обещание в случае чего самолично выкинуть Осаму в окно, стоит ему перейти границу социальной дистанции без разрешения Чуи. Да и рассказ о новом друге Кеки тоже теплотой разлился на душе. Накахара раньше переживал из-за замкнутости девочки, что у неё могут возникнуть и порой возникали проблемы общения со сверстниками. Поэтому новость о хорошем приятеле радовала парня даже больше, чем саму Идзуми. - Сегодня почти весь педагогический состав уедет в глав.штаб. Как же не хочется! Опять будут мозги делать, что вас нужно ещё более исследовать, что надо бы нагрянуть им внезапно с проверками и далее по списку… - Кое тяжело вздохнула и достала бело-фиолетовую конфету из уже полупустой коробки. - Чуя-кун, присмотрите там с остальными за школой, пока нас не будет. И не натворите глупостей, ради Бога. - Все будет хорошо. Пообещав это, ребята вышли. Судя по улыбающемуся лицу Идзуми, не только у Накахары улучшилось самочувствие. - Кека-чан, тебя проводить до комнаты? - Не стоит. Девочка помахала на прощание и убежала в сторону рекреации альф. И кто бы мог подумать, что хрупкое создание принадлежало к этому полу. Впрочем, у природы всегда был своеобразный юмор.

***

Ровно в семь часов вечера, когда даже самый нерасторопный, опаздывающий всегда и везде опекун покинул стены дома, гостиная оживилась. Далеко не все старшеклассники согласились прийти, предпочтя вылазки за пределы Левиона, но и без них народу было не мало. Принесённые из комнат подушки и пледы оказались разбросанными на полу, будто цветные брызги краски. На кофейный столик вывалили все: чипсы, фрукты, сушенные морепродукты, сладкое - в общем, кто что нашёл. Ждали самого главного, без чего не обходится любой по-настоящему взрослый праздник. - А вот и мы! Из коридора под воодушевленный гомон собравшихся выходят Дазай и Акико, несущие по два полных гремящего стекла пакета. - Откуда столько чуда? - присвистнув, интересуется Марк. Парень забирает ношу у Йосано, осторожно ставя ее на пол. - Скажите спасибо нашему библиотекарю! - Акико падает на подушку между Тачихарой и Твеном. - По-сану? Он купил нам бухло? Шутишь? - рыжеволосый альфа выхватил из рук Твена баночку пива. - Оплатил. Бегали вот эти длинные ноги. - она кивнула в сторону Осаму, уже удобно умостившегося на диване рядом с - кто бы мог подумать - Чуей. - Но с чего бы библиотекарю поощрять наши пьянки? - За обещанное спокойствие и… Несколько заветных цифр. Йосано довольно ухмыльнулась, видя, как на неё уставилось множество удивленных глаз. Но таинство длилось недолго, потому что Накахара, наконец откупорив бутылку вина и закинув ногу на ногу, со взглядом грустного лирика произнёс: - Рампо-сан быстро вас вычислит. Куда прятаться будете? Эй! - Дазай пихнул соседа локтем в бок. - Всю интригу испортил! Комната тут же наполнилась смехом и первым звоном бокалов. А потом ещё одним, и ещё… К девяти уже было понятно у кого какой уровень резистентности к алкоголю. Часть старшеклассников, почувствовав заранее нечто неладное в собственном организме, поспешили ретироваться в комнаты. Не стоит будить лихо, пока оно тихо. - Слабаки! - усмехнулась Акико, притягивая ближе тарелку с виноградом. - Кто со мной соревноваться? - Угомонись, алкоголичка. - улыбнулся Чуя. Он пил медленно и только поэтому ещё находился в строю. Хотя и у него уже играл предательский румянец. - Майка у тебя алкоголичка! А я - культурно празднующий человек. Дазай, составишь компанию? - Неа. - шатен потянулся, незаметно просачиваясь рукой между диваном и спиной Накахары, но не касаясь последней. До поры до времени. - Но могу быть судьей. - Я буду! - подал голос Марк. - Все равно собеседников не осталось. Тачи, ты с нами? Мичидзу отрицательно покачал головой. Ему, откровенно говоря, скучно целый вечер и парень совершенно не против был бы напиться до потери здравого смысла, но сидели здесь два нюанса: во-первых, позорится перед Гин не хотелось, а во-вторых, если по-пьяне сболтнуть сейчас что-нибудь лишнего, то Расемон от него мокрого места не оставит. Словом, Рюноске, в отличии от сидящего напротив, хорошо устроился. Справа - непьющий Ацуши, слева - Гин, чьё внимание больше привлекли капкейки, чем алкоголь. - Предлагаю сыграть в шахматы. - Неожиданно заговорила Хигучи, доселе молча обнимавшая деревянную коробку. - Чур, я играю! - вскинула руку Люси. - Против тебя не буду. Может, кто хочет с Люськой? Ацуши дернул соседа за рукав чёрной кофты, отрывая того от созерцания бликов потолочных ламп на глади стакана с виски. - Ты же умеешь. Сыграешь? Я отойду ненадолго. Накаджима встал, покидая гостиную в сторону всеми известного белого друга. Пришлось аккуратно перешагивать, чтобы не задеть падших бойцов в схватке разошедшихся не на шутку Акико и Марка. Удивительно, как они умудрились кидать пробки на меткость и ещё попадать в урну. - Ладно уж, на что играем хоть? - На Ацуши. - Монтгомери хищно оскалилась, раскладывая последний ряд фигур. - Победитель оставит на нем свою метку. - Он не вещь, чтобы позволить себе становиться призом. Да и думаешь, я позволю тебе его заполучить? - Не думаю. - девушка откинула косу за спину. - Но после стольких шотов, которые придётся тебе выпить за каждую потерянную фигуру, навряд ли ты сможешь противостоять нам. Отступишь? - И не подумаю. - Расемон подхватил напиток хозяина. - Начинай. Не даром говорят, кто познал истину, тот никуда не торопится. Именно поэтому стрелки часов перевалили уже за десять, а борьба двух старшеклассников продолжалась. Преимущество переходило то на одну сторону, то на другую, но уже у обоих игроков фигур оставалось меньше половины. За это время Хигучи смогла разговорить Накаджиму и воспользоваться его плохой устойчивостью к алкоголю. Парень клевал носом, что-то бурчал сам себе, позволяя Ичеи перебирать мягкие волосы. Блондинка будто не замечала, с какой ненавистью искоса смотрит на неё Рюноске. Хотя, возможно, это и была часть ее тактики: отвлечь внимание на себя. - Рю, мне душно. Я выйду на воздух? - Гин зевнула, приподымаясь с места. Она сполна наелась никем не замеченными сладостями и какое-то время просто сидела рядом с братом. - Уже темно, я не очень хочу отпускать тебя одну. - Уйдёшь сейчас - победа автоматом достанется Люси. - Хигучи довольно улыбнулась. Акутагава закусил губу, оглядываясь кругом: ни одного трезвого, кому бы безопасно передать своё сокровище. Накахара уснул, Дазай нагло пользовался этим, уложив парня себе на колени, и общаясь с вышедшей только теперь из комнаты Луизой; про остальных лучше вообще промолчать. - Я могу. - Тачихара дожевал последний кусок пиццы, вытирая руки салфеткой. Его Рюноске просто не заметил. - Никто не против? - Нет. - с тяжелым вздохом произнёс Акутагава, возвращаясь сознанием в шахматы. Гин аккуратно проскользнула к Мичидзу. Она улыбнулась одними уголками губ, отчего рыжему показалось, что сердце пропустило несколько ударов… Прохладный ветерок майской ночи. Он мягко проходится по коже на щеках, шее, развеивает волосы, заползает под одежду. Пахнет запоздало цветущей сиренью и яблоней. В небе блестит одинокий серебряный круг, немного откушенный с левой стороны. Гин делает глубокий вдох, позволяя легким обжечься свежестью воли. Ее темно-синее платье сливается с окружающим миром, почти полностью скрывая девушку. Потерять Акутагаву здесь - дело нетрудное, поэтому Тачихара, еле пересилив собственный страх, берет хрупкую ручку в свою. Гин резко поднимает глаза. - Это… Ну… Но прежде чем она успевает ответить, их обдаёт холодным порывом ветра. Акутагава ёжится, обнимая себя свободной рукой. - Ветрено сегодня. - пожимает плечами Тачихара, скидывая с себя толстовку и набрасывая на Гин. «Боже, как же клишировано…» - думает про себя девушка, но руку не отпускает. В тишине, повисшей казалось над целым миром, они оба нашли покой, которого не хватало днём. Длинная каменная дорожка тянулась вокруг двух корпусов, островками света озаряемая через каждые пятнадцать шагов. Круглые лампы фонарных столбов облепили белые мотыльки и отбрасывали на землю движущиеся тени. - Знаешь, у нашей команды скоро матч… - Слышала. Сидела же рядом, когда тебя Хироцу отчитывал. Тебе и правда стоит задуматься об успеваемости, если не хочешь вылететь из сборной. - Ой, не напоминай! - отмахнулся Мичидзу. Он недолго помолчал и добавил, - Я буду стараться лучше, обещаю. - Так что там с матчем? - Ты… Тачихара замер, развернувшись лицом к девушке. Она подняла голову, и только сейчас Мичидзу заметил заколку в ее волосах. Почему-то он считал, что та ее выбросила или потеряла, поэтому факт наличия безделушки уже сам по себе придавал уверенности. - Придёшь поболеть за нас? Нет, точнее, придёшь поболеть за меня? Это звучит эгоистично, но я хочу, чтобы ты смотрела только на меня. - Ты прав, звучит эгоистично. - произнесла Гин без единой эмоции. - Но я подумаю. - Спасибо. - прошептал альфа, опустив голову. Вновь подняв ее спустя минуту молчания, он застал Акутагаву задумчиво вглядывающейся куда-то ему за спину. - Гин? Гин, что ты там увидела? - Просто показалось, что кто-то бродил в той комнате. Она махнула в сторону темного окна на третьем этаже, где секунду назад мелькнул невысокий мужской силуэт. Тачихара прищурился, сделал шаг вперёд, снова отступил, но так никого и не рассмотрел. - Это же спальня Дазая и твоего брата. Она до сих пор в завалах. - Знаю, поэтому и удивилась. Впрочем, мне могло показаться. - Гин укуталась в кофту сильнее. - Нам стоит вернуться. После приятного сумрака улицы свет в гостиной больно резал глаза. Тачихара стал быстро моргать, но из-за этого наступил на пивную крышку. Акутагава с тяжелым вздохом наблюдала картину закончившегося праздника: спящие Твен и Акико, гора грязной посуды, фантики, смятые упаковки, салфетки, пустые бутылки, разлетевшиеся шахматные фигуры - все это бесхозно валялось на полу. Ни Дазая с Накахарой, ни Ацуши с Рюноске, ни даже Луизы. Только ревущая Люси и вяло утешающая ее Хигучи. Не трудно догадаться, в чью пользу завершилась игра. Мичидзу брезгливо пнул жестянку около ноги и попытался разбудить Марка - бессмысленно. Парень кряхтел, отворачивался и отпихивал Тачихару от себя. Вот и подоспел первый минус трезвости в подобных мероприятиях: вся уборка ложилась на твои плечи. - Может, позвать кого на помощь? - устало выдохнула Гин. - Эффективности будет мало, но можно попробовать. Только кого? О Наоми даже не думай, мне хватило случая с чемоданом! - Ладно, схожу к Джону, вряд ли он уже спит. А ты постарайся привести в чувства этих. Лишние руки не помешают. - Есть, капитан!

***

Чёрные ленты осторожно опускают свою ношу на кровать. Победа остаётся победой, даже если выигравший не получает приза. Рюноске претит мысль насильно ставить метку да и милый дремлющий Ацуши отбивает всякое желание порочить чистую кожу. Беззащитный невинный котёнок, такого нужно оберегать, а не пятнать своими грязными заморочками. Акутагава - эстет. Он любит созерцать такие простые явления природы, как гроза или листопад, читать то, что написано каллиграфическим почерком, а ещё любоваться Ацуши и не важно спит тот или нет, злится или смеётся. Для альфы сосед - произведение искусства, по невозможному и счастливому стечению обстоятельств попавшее ему в руки. Они, словно отражения в зеркале: противоположны, но в то же время сильно похожи. Рюноске делает шаг от кровати, как его резко хватают за запястье и роняют на пол. «Силы в тебе, действительно, тигриная доля», - ухмыляется Акутагава, наблюдая за тем, как Накаджима удобно устраивается на нем. Пепельноволосый смотрит расфокусировано, пьяно и это чертовски заводит. Он сам первым притягивает к себе, целуя в губы смазано и коротко, будто даёт стартовый сигнал. Ацуши спускается ниже, шершавым, как у кошки, языком проводит по кадыку, а затем снова сливается в поцелуе, но уже в позиции ведомого. Футболки салютуют вверх и назад. Руки скользят по телу без промедлений, подгоняемые градусом в крови. Губы искусаны, на груди у обоих расцветают алые бутоны похоти. «Сам напросился», - выдыхает Рюноске, зарываясь пальцами в короткие волосы и на ощупь находя нужное место. «Пусть все знают, что он мой и больше ничей», - запах сирени сливается с зелёным чаем. Ацуши приглушенно стонет, когда поцелуи дорожкой опускаются в самый низ. Акутагава меняет позиции, нависая сверху и чуть отодвигая ногу тигра в сторону, до этого мимоходом оставляя поцелуй на лодыжке. Мокрый след ползёт по внутренней стороне бедра, руки, все ещё не нашедшие себе место, гуляют по разгоряченному телу. Накаджима царапает чужую грудь, выгибается, подставляясь под ласки. Парень и сам понимает где-то на подкорках таящего разума, что теперь он всецело собственность Рюноске. Поэтому и позволяет делать с собой в эту ночь все, абсолютно все…