Цвет души

Дазай носил маски столько, сколько себя помнит, а может даже и дольше. Его окутывала тьма, он видел эгоизм, ложь, страх так часто и так много, что вскоре начал воспринимать это как нечто нормальное, естественное. Мальчик попал в Левион первой партией, когда детей считали по пальцам, но сразу взлетел на верхушку иерархии: не хочешь, чтобы возили на тебе - впрягай сам. И Осаму впрягал. Внушал ужас, причинял нестерпимую боль, в глубине сознания страшась потерять контроль и оказаться там, в очередном дне, которое преподносит ему жизнь. Дазай был одинок всегда. Другие дети опускали глаза, прятались или падали вниз, стоило только худому забинтованному телу появиться на горизонте. Изредка возникали смельчаки, которые подходили за обедом или на переменах и говорили: - Давай дружить? Фразы нет лицемерней, что ласкает слух порой. Но Осаму таких на дух не переносил. В них он видел самые мерзкие маски. - Давай. - отвечал он с улыбкой, а потом с тем же выражением на лице разбивал этим счастливчикам головы. В первые годы воспитателей не существовало да и учителей раз, два и обчелся, именно поэтому дети предоставлялись сами себе. Единственным, кого слушал и слышал двенадцатилетний мальчик - Мори Огай. Первый врач, что и привёл шатена в Левион, когда тот ещё не успел стать государственным учреждением. Директором был богатый американец, а Фукудзава преподавал уроки самообороны. Теорию знали все, а до практики допускались лишь избранные. Осаму входил в их число. Отчасти за счёт Юкичи маленький эспер сумел правильно расставить приоритеты, подогнув все под себя. Но спустя 12 месяцев ему это надоело. Наскучило зажимать по углам, истязать, доказывать превосходство. Детей становилось больше, а значит недовольные могли сплотиться и восстать. Каким бы сильным и стратегически грамотным Осаму не был в тринадцать, он не справился б с толпой. Оставалось менять тактику: на смену насилию пришла помощь новеньким, корона чёрного властелина сменилась на искусственные крылья ангела и пластиковый нимб. Получилось перевернуть все, конечно, не сразу. Переломить сознание старожилов оказалось практически невозможно, но Дазай на это и не рассчитывал. Наплыв новых лиц, что вытесняли старые - вот ключевая фигура. Слухи легко появляются и также быстро сменяются на совершенно противоположные. И все же Осаму не учёл важную вещь, которую обнаружил только по прошествию уже достаточного времени:

Ему нужна жестокость.

Его тело с детства адаптировалось к беспрепятственному выплеску агрессии и накапливающейся внутри тьмы, но с тех пор, как он стал облачаться в святого, скрывая свою истинную сущность, внутренний сосуд все чаще подходил к тому, что вот-вот перельется через, если и не разлетится вовсе. - Помоги. - Осаму впервые произнёс эти слова. Кроме Огая никто их не слышал больше. - Я так не могу, оно меня сожрет. Мужчина в белом халате тяжело вздохнул и многозначительно посмотрел на ребёнка. Тот выглядел жалко. Искусанные в кровь губы, глубокие синяки под глазами, рубашка расстегнута на первые две пуговицы - Дазай задыхался. - Я теперь работаю здесь, Дазай. - Не ври мне. - измучено заговорил шатен. - Ты еще держишь связь с Мафией. Огай тихонько постучал по колену, задумавшись. Он подобрал Осаму еще в одиннадцать и ему бы не знать, кто живет у мальчика внутри. - Я помогу, но с условием. Выслушай меня внимательно… Дазай внимал каждое слово договора, хотя еще до начала был уверен, что согласится.

***

Снег в Йокогаме выпадал редко, но в этот день он пушистыми хлопьями оседал на ветках деревьев, крышах, шапках прохожих, мягким ковром стелился по земле. На белом ледяном полотне алая кровь смотрелась эстетически прекрасно. Дазай любил снег, любил пачкать его цветом вишнёвого сока. Парень хищно улыбался и очень не хотел покидать своё детище, - 7 взрослых, ничего не подозревающих, когда к ним подбежал маленький потерявшийся мальчик, человек - но нужно было выполнять свою часть сделки. Осаму сильнее кутался в шарф, бродя средь трущоб в самом центре города. На него косились чумазые люди в лохмотьях, но стоило шатену повернуть в их сторону голову, то тут же прятались. Это напоминало времена чёрного короля, Дазай ухмыльнулся. Его посылали за новыми опасными эсперами. Тех, кого выслеживали, но не решались забирать специальные лица Левиона, поручали Осаму, закрывая глаза на юный возраст. Вот и сейчас стоило важным дяденькам и тетенькам получить информацию о взрыве поражающей силы в этом богом забытом месте, как тут же Дазая послали на разведку. Впрочем, он успел наиграться вдоволь с мелкими контрабандистами и даже не особо ворчал Мори в трубку. - Оу, а это уже интересно… Мальчик резко остановился. Перед ним возникла воронка диаметром не меньше километра. Все, что было на этом месте до, бесследно исчезло, распавшись на атомы. Несколько обломков валялось около ног шатена, но не более. Улица, находившаяся здесь раннее, испарилась, оставив после себя лишь гигантских размеров яму. - Неужели, это правда сделал живой человек? Осаму смело шагнул к обрыву и скатился с него вниз, как с горки. Дорогие брюки, на которых и так остались пятна случайно попавших брызг крови, окончательно потеряли даже намёк на новизну. Снег идти перестал, но дышать по прежнему было холодно. - Не верю, ты ещё жив. Дазай неторопливой походкой прошёл в центр, туда, где лежал создатель Конусной улицы. Ярко-рыжие, как у ведьмы, волосы приковали взгляд с первой секунды. Осаму присел на корточки и ткнул мальчишку сбоку в области грудной клетки. Последний глухо застонал. - Сломано несколько рёбер. - констатировал факт шатен. - Как тебя зовут? - Д-добей меня. - шептал лежащий, не открывая глаз. - Впервые меня просят об этом, обычно все молят о пощаде. Дазая усмехнулся, смахивая рыжие волосы с лица. «Симпатичный», - промелькнуло в голове. Накахара не двигался. Тело ныло, жгучее ощущение в груди не позволяло сделать ни единого нормального вдоха. Казалось, всего его естество состояло сейчас только из боли и больше ничего. - Ты не хочешь жить? - спокойно спросил Осаму, склонив голову чуть в бок. - Хочу. - Тогда почему? Дазай долго и терпеливо ждал ответа. Он разглядывал бледное маленькое тело, что прикрывала лишь салатовая медицинская роба, испачканная в земле, крови, как и сам ее обладатель. Из-под тонкой кожи торчали хрупкие кости, которые поразительно оставались целыми. - Я устал от боли. - не открывая глаз, шептал Чуя. - А если я поклянусь, что никогда не сделаю тебе больно, ты пойдёшь со мной? Осаму осторожно поднял чужую прохладную ручку, сплетая их пальцы вместе. Чуя открыл глаза. Два аквамариновых омута смотрели с вселенской усталостью, но в их самой глубине пробивались лучи надежды. Накахара поверил в клятву, которую Дазай дал тогда не задумавшись, просто, чтобы уговорить мальчишку пойти с ним. После удовлетворительного ответа, Дазай сразу же позвонил Мори с просьбой забрать. Чуя отключился и не застал того момента, как шатен безуспешно пытался выйти из кратера с живым грузом на спине. Он скользил по грязи, пару раз чуть не уронил Накахару, и в конце концов сдался. Осаму долго ныл в машине, сидя на заднем сидении с рыжей макушкой у себя на коленях, что Огай тащился целую вечность, что он замерз и ждёт новую партию контрабандистов для развлечения за свои страдания. - Тише будь, разбудишь. - Неа, он полностью обессилен. - Дазай легонько царапнул ногтем по впалой щеке. - А ещё у него сломаны ребра и бесконтрольно активируется способность - я уже устал ее отключать! - Я осмотрю его по приезду. Накахара проснулся только через сутки. Мышцы не слушались, голова гудела, а во рту было суше, чем в пустыне в летний сезон. Почувствовав до тошнотворного противный металл на собственных запястьях, удерживающих их на месте, мальчишка забился в панике. Чуя дергался, как загнанный в угол зверь, ощущая окутывающий его неконтролируемый страх. Сердце стучало о грудную так сильно, будто старалось проломить оставшиеся целые рёбра. Все вокруг засветилось красным и взлетело к потолку. - Успокойся. Дазай дотронулся до плеча, и все снова притянулось к земле. Чуя продолжал вырываться. - Мори, раскуй его, а то сейчас и руки переломает. Огай встал из-за своего рабочего стола, неторопливо шагая к кушетке. Осаму недовольно фыркнул - ему вообще-то тяжело удерживать мелкого. - Сделай глубокий вдох. - тихо, но требовательно проговорил врач, помогая Накахаре сесть. Его все ещё трясло, - Молодец, теперь выдох. Повторяй: вдох, а затем выдох. Дазай, можешь идти. - Нет уж, я понаблюдаю. Он стёр с карты целую улицу, а здесь кормят неплохо. Жалко такую школу терять. - Малыш, ещё один вдох и выдох. Мы не сделаем тебе плохо. - Я не малыш. - сквозь зубы процедил рыжий. Страх медленно, но верно сходил на нет. - Мое имя Чуя. Мужчина подал сидящему стакан воды. Накахара бегло прошёлся взглядом по помещению и, не найдя ничего опасного, сделал маленький глоток: «Не отравлено». - А полное? Огай попросил Осаму принести тетрадку с ручкой. Тот закатил глаза, но все же выполнил просьбу. Кабинет Мори с годами не особо поменялся: те же медицинские карты, препараты в стеклянном шкафу, коллекция скальпелей. Дазай гулял из угла в угол, сцепив руки за спиной и перекатываясь с пятки на носок. У Чуи голова немного закружилась от монотонного мельтешения. - Скажи своё полное имя и возраст. - Образец А5158, Накахара Чуя. 13 лет. Дазай замер. Он и врач неожиданно резко уставились на Накахару, смотря на него, как на восьмое чудо света. Или как на психа. Второе Чуе казалось более вероятно. - Что-то не так? - У людей нет номеров. - первым отмер шатен, подходя ближе и сильнее вглядываясь в лицо сидящего. Мальчик нахмурился. - Я - человек. - холодно произнёс он. «Наверное…» - вспоминая обрывки картин разрухи, посреди которой его нашёл Дазай, Чуя теперь и сам сомневался. Мог ли даже самый одаренный человек на такое? А если это не предел? Что будет, если однажды он, Накахара, окончательно потеряет контроль и разрушит весь город? - Ты знаешь, где находишься? - поинтересовался Огай, щёлкая ручкой. Чуя отрицательно помотал головой. - Это частная школа-интернат для эсперов. Здесь никто не причин тебе зла. - Не врите ему. - Дазай! Чуя отпрянул, стоило шатену завалиться рядом на кушетку. Он только сейчас заметил, что его переодели, нацепив какие-то свободные штаны и бирюзовую толстовку прямо на голое тело. А ещё грудь, левую руку в области плеча и правую стопу стянули бинты. - Дети жестоки. - небрежно проговорил Осаму, после чего растёкся в странной, немного жуткой улыбке. - Но я обещал, что не причиню ему боли. Чуя пролежал в лазарете с неделю, прежде чем его переселили ко всем и разрешили посещать уроки. Как и предсказывал Дазай, дружить удавалось далеко не со всеми, но каждому нравиться невозможно - Накахара сам это прекрасно понимал. Осаму первое время защищал подобранного мальчишку, потому что тот его, в отличии от остальных, немного зацепил. Заинтересовал своей внешностью, огромной внутренней и практически полностью отсутствующей внешней силой, наглым и упрямым нравом. А ещё глазами. Этими большущими голубыми радужками, что смотрели как-то иначе, чем у других детей. Более… ярко? Живее? Что-то на подобии. Но уже через пару месяцев, может чуть более, Чуя немного отстранился от Осаму. Подопытному из лаборатории было тяжело в социуме. Все сведения об общении со сверстниками ограничивались тремя днями, что Накахара провёл в бегах и, пусть это время ему понравилось, закончилось оно трагично. Но мальчик, правда, пытался приспособиться. Он изучил всю территорию, здешние нравы, людей, которые не боялись собственного дара. Накахара все ещё редко использовал свой, не желая выделяться и рисковать раньше времени. Впрочем, шатену было все равно, что подобранный щенок больше не ходит за ним злым хвостиком. Его волновал другой вопрос: наступившее затишье среди мелких преступных группировок. Огай на протяжении долгого времени не давал поручений. Видимо, все слабые преступники попрятались, услышав об уничтожении сородичей, а против крупных ни один здравый человек ребёнка не отправил бы. Мори на нытьё и просьбы на сей раз оказался глух, что Дазай где-то на подкорке сознания понимал, но принимать не хотел. Ему едва хватало сил сдерживаться и не показывать темную сущность, которая так отчаянно рвалась на свободу.

- Может хватит уже? - не поворачивая головы, спрашивает Накахара. Голос растворяется гулким эхом на пыльной лестничной площадке. Чуя уселся на подоконнике в свою любимую позу, наблюдая за лениво приближающейся весной. Тонкая струйка вишнёвого дыма выходила прямо в форточку. Никотиновая трубочка, зажатая между пальцев рыжего, в совокупности с профилем курящего выглядела эстетически прекрасно. - Это стоит говорить мне. В этом возрасте уже куришь, да ещё и такую дрянь. Чуя ухмыльнулся. Он оказался наглее, чем изначально предполагал Осаму. Стоило королю гравитации выяснить детали здешнего устроя, как сразу же обнаружил лазейки и подстроил их под себя. Он не вступал в конфликты со старшими, помогал младшим, заслужил доверие нескольких «авторитетов» и не брезговал им злоупотреблять. - С каждым днём их становится все больше. Насколько долго ты сможешь терпеть? - О чем ты? - Дазай скрестил руки на груди. - Не прикидывайся. Тяжело держать контроль, когда столько добычи. Осаму насторожился. Чуя безмятежно затянулся и выдохнул едкий сладковатый дым. Если мимо окон пройдёт кто-то из взрослых, мало не покажется. Сигареты и алкоголь в Левионе под строжайшим запретом, тут одним профилактическим дежурством не отделаешься. - Откуда ты знаешь о моих выездах? - А я о них и не знал. - пожал плечами мальчик, наконец разворачиваясь к собеседнику лицом. - Я сужу по тебе и твоим реакциям. В тебе, как и во мне сидит монстр, но своему ты позволял слишком много свободы, а теперь не можешь удержать. Дазай судорожно уставился на собеседника, спокойно свесившего ноги вниз. Никто из тех, кто не знал времён темного короля, никогда бы и не подумал, что Осаму может быть жесток. Нет, даже не так: что его истинная природа жестока и не ведает пощады. И только это хрупкое создание, на котором самая маленькая школьная форма болтается, как неприкаянная, разглядело. В этот момент Дазай понял, почему Накахара его привлёк в самом начале - он видит его насквозь. - А ты своего держишь, так? - скептически поинтересовался шатен, выхватывая половину сигареты и затягиваясь сам. «Горько…» - То-то я тебя в руинах нашёл. - Я не сам дошёл до грани. - пробурчал Чуя, косясь на тлеющий бычок. - Ты не умеешь курить. - Расскажешь, кто тебя довёл? - Мальчик помотал головой. - Почему? - Я скажу, когда ты приструнишь своего дьявола.

***

После того разговора Дазай сам прилип к Накахаре, как банный лист, и отлипать совершенно не желал. Он даже просил Огая директора заселить их вместе, но естественно получил отказ, а ещё подзатыльник от Чуи, потому что: «С чего ты взял, что у тебя есть право донимать меня 24/7? Не оборзел ли?!» Заданий от Мори становилось все меньше и меньше, отчего Осаму пришлось выдумывать новые методы удержания тьмы. Вариант с издевательством над непослушными детишками отпадал сам - с появлением воспитателей это было практически невозможно. Он, честно, пытался послушаться Чую и попытаться наладить контакт с внутренним монстром, но сложно поговорить с тем, кто даже физическую форму не имеет. Осаму вообще с трудом понимал, что сидит в нем еще с самого зачатия. Сгусток ненависти, агрессии и страха, жажда чужих страданий и боли. В конце концов отчаявшись сделать хоть что-то, в руки попался нож. Дорогое лезвие ручной работы, которое шатен присвоил себе в качестве трофея ещё при первых похождениях за контрабандистами. Свет от потолочной лампы красиво отражался от заточенной стали, в которой мальчишка видел себя. Усталое, худое лицо с нечеловеческой слабой улыбкой. В тот момент в комнате напротив него сидел ещё более худой, но с живым взглядом Акутагава. Его вместе с сестрой Осаму нашёл три дня назад на окраине трущоб. Он долго выслеживал этого сорванца по приказу спецгруппы, которая все уши успела прожужжать об опасности способности и звериной жестокости ее обладателя. Дазай был морально готов ко всему: драке, уговорам, поломанным рёбрам, но он никак не ожидал поймать сразу двух испуганных детишек, что сразу же без всякий промедлений согласились пойти с незнакомым им подростком, стоило только заикнуться о доме с забором и охраной. Почему-то черноволосого мальчишку взрослые порешили поселить с Дазаем, хотя комнат пустых ещё было предостаточно. Что ж, всех все вполне устраивало. Рюноске листал цветной журнал, сидя в позе лотоса и с периодичностью в семь минут косился на своего соседа. «Нет, здесь закончить не получится». - Я в ванну. - улыбнулся Дазай, пряча нож в складках полотенца. - Ага. - буркнул Акутагава. Кран провернут на максимальный холод. Дазай ждал, потихоньку расстегивая пуговицы на белой рубашке и закатывая рукава. Долго смотрел на ещё чистые предплечья, прикладывал к ним тыльную сторону ножа - примерялся. Осаму специально не поворачивался в сторону зеркала, не хотелось видеть как сквозь темную пелену просачиваются нотки страха. По сути, он все-таки ребёнок, которому ещё жить и жить, но так существовать - Дазай принял это решение давно - он уже не может. Появление Чуи лишь немного отдалило момент срыва. Маленькая надежда, что есть шанс найти выход из ситуации, рыжим вихрем постоянно носилась поблизости, но у всего есть предел. Осаму ёжится, стекая по частям в ванну. Он не стал раздеваться полностью, только скинул носки и подготовил рубашку. Лезвие шло по коже, как по растаявшему маслу. Идеальная заточка почти не причиняла дискомфорта, наоборот, с утекавшей кровью забирала накопившуюся боль. Мозг опустел слишком быстро, внутри оставалась лишь приятная тишь. Наконец-то голоса смолкли, а картинка недавно отремонтированной ванной комнаты поплыла, будто на свежие краски обронили стаканчик с водой. Больше не было холодно, тепло разливалось по всему телу и выходило через порезы. Акутагава заподозрил неладное, когда Дазая не было уже с полчаса. Он буквально вчера обмолвился, что предпочитает душ, потому что после того уходит всякое напряжение. Рюноске намёка не понял. Двенадцатилетний мальчишка отложил журнал на тумбочку и бесшумно проскользил в общий со второй комнатой коридор. После минуты стуков и полного отсутствия ответа с другой стороны Рюноске серьезно заволновался. Он отправил быстрое смс Накахаре с просьбой прийти прямо уже и попытался выломать дверь. Физически этого сделать, как нетрудно догадаться, не получилось, так что на помощь пришёл Расемон. Деревянная перегородка поддалась моментально, открывая не самый лучший для детских глаз вид. Акутагава за время жизни в трущобах наблюдал разные смерти: убийство, гибель от голода, травмы, болезни, алкоголизма или наркотиков, но ещё ни разу ему не попадались самоубийцы. Суицидники с умиротворенным выражением уж точно. Чуя тоже был в шоке, когда, просеменив быстрым шагом до крыла альф, столкнулся с этим. В горле встал тошнотворный ком, но Накахара уперто приказал мыслям не поддаваться панике. Он пролетел мимо Рюноске, вытряхивая безвольную куклу из красной воды прямо на пол. - Тащи, чем руки затянуть! - рявкнул Чуя, сильно ударяя Осаму по лицу. Тот невнятно и очень тихо что-то мямлил. «Ну, хоть живой», - немного успокоил себя Накахара, но переведя взгляд на все также стоящего столбом Акутагаву, паника накрыла новой волной, - Твою же ж мать… Акутагава, приди в себя, я сразу двух не потяну! Рюноске побледнел, казалось настолько, что вены начали светиться. Он смотрел абсолютно пустым, ничего не понимающим взглядом, едва удерживаясь на ногах. Если тот свалится и проломит голову о кафель, Чуя обещал себе выпилиться сию же секунду, потому что оправдать два трупа у него вряд ли получится. - Рюноске, сука, помоги! Накахара судорожно делал перетяжку обрывками из собственной одежды. Пальцы дрожали, не слушались, холод чужой кожи заставлял сердце загонять собственный ритм до максимума. - Рюноске!!! Крик Чуи уже не был угрожающим, он пропитался мольбой настолько, насколько это было возможно. Рыжеволосый парнишка еле как остановил кровотечение и дал несколько пощёчин Осаму, который вяло цеплялся за чужие порванные брюки. Шатен по-идиотски улыбался, чем пугал Накахару до чертиков. - Ч-что?.. - пробормотал Акутагава, хлопнув три раза ресницами. - Зови Мори, что! Да быстрее беги, сволочь ты такая!!!

***

Сидя в кабинете Мори, Чуя еле-еле приходил в себя, но он, в отличии от сидящего рядом Рюноске, хоть смотрел осознанно. Огай дал детям по стаканчику крепкого чая с сахаром и заставил ждать, пока не закончит с Дазаем. - Прости. - прошептал Чуя, дрожащими руками удерживая пластиковый стаканчик. - За то, что накричал в ванной, я был на эмоциях. - Нет, ты правильно сделал. У тебя голова не кружится? - Немного. - честно сознался мальчик. - Я впервые сталкиваюсь с попыткой… - в горле резко пересохло и Накахара сделал быстрый глоток чая. - …самоубийства. Так что такая реакция нормальна, наверное. Мальчики просидели в тишине минут пять, но казалось, что прошёл ни один час. Молчание неприятно давило на уши, мысли кружились, сменяясь одна на другую и загоняя рассудок в самый дальний угол. Поэтому, когда дверь кабинета открылась, то оба сразу же повскакивали. - Сядьте. - без сил выдохнул Мори и упал в своё кресло. Рюноске и Чуя послушно вернулись на место. - Я знал, что это рано или поздно произойдёт, поэтому не виню никого из вас. Наоборот, у меня есть кое-какая просьба. - Что за просьба? - Чуя подтянул под себя ноги, грея ладони о стенки стакана. - Присмотрите за Дазаем. Я уверен, что он попытается снова и не раз, но я не могу быть всегда рядом и посадить на цепь тоже, сами понимаете. Поэтому, если вы правда не хотите его смерти, то очень рассчитываю на вашу помощь.

***

Ацуши проснулся с рассветом, чувствуя все прелести отходняка после взрослого веселья и полную дезориентацию в пространстве. С трудом разлепив правый глаз, он далеко не сразу понял, что лежит на ковре, укрытый утащенным с кровати одеялом и к величайшему ужасу абсолютно без одежды. Вишенкой на торте была его нога, в наглую закинутая на спину лежащего рядом Рюноске. Накаджима резко распахнул глаза. Ему хотелось закричать, завыть в голос, но остатки здравого смысла позволили лишь аккуратно убрать ногу и отползти подальше. Рюноске шевельнулся, продолжая спать, а у человека-тигра все внутри успело перевернуться. Он двинулся ещё назад, но тут же встретился с преградой в виде кровати. Когда под пальцами оказалась знакомая ткань, Ацуши облегченно выдохнул - трусы нашлись. Рядом же оказались шорты, а футболку искать не было смысла, Накаджима и сам понимал, что тут нужна толстовка с капюшоном, а ещё лучше водолазный костюм. Свежие укусы и царапины щипало, будто вчера его не Акутагава имел, а дикий зверь. Хотя, судя по ярко-красным полосам, горящим на выглядывающей наполовину из-под одеяла спине Рюноске, тут участвовало два хищника, если не больше. Словив несколько маячков, ударившись ногой о ножку кровати и еле как найдя толстовку в шкафу, Ацуши пулей вылетел из комнаты, уже через секунду оказываясь в соседней. Дазай и Накахара спали, отвернувшись друг от друга, каждый на своём месте. Ну, хоть кто-то не наделал глупостей этой ночью. - Ч..Чуя, проснись. Вставай, п-пожалуйста… - Накаджима легонько потряс парня за плечо. Тот недовольно мыкнул, но развернулся и расфокусированным взглядом уставился на непрошеного гостя. - Надо поговорить. - Сейчас? Никак не подождёт до… - Чуя ткнул на кнопку телефона и брезгливо посмотрел на время. - Хотя бы до обеда? - Ацуши активно замотал головой из стороны в сторону. - Ладно. Нехотя Накахара сел, притянул к себе кофту на молнии и засунул мобильник в карман. Ацуши, больше не обращая внимания на головную боль, с готовностью подскочил на месте. Чуя взял его за руку и потащил к окну, которое способностью раскрыл настежь. Прохлада утра моментально наполнила помещение. - М-мы куда? - Раз ты меня разбудил в пять утра, то это очень личный и важный разговор, я правильно понимаю? - Ацуши кивнул. - Лучшего места, чем крыша, я не знаю. Чуя залез коленями на стол, переполз на подоконник и вышел на улицу. Парень парил на уровне третьего этажа, с доброй улыбкой протягивая Накаджиме руку. Последний медлил. - Не бойся, только Дазай не может летать. Как только Ацуши дотронулся до чужих пальцев, все его тело охватило красноватое сияние и собственный вес перестал ощущаться совсем. Теперь парень был подобен листику, свободно плавающему на глади озера. Страх почти полностью перекрывался неописуемым восторгом. Все внизу казалось таким маленьким, а простирающийся до горизонта город бесконечно огромным. Рассвет растёкся клубничным муссом, в котором алый диск солнца разогнал от себя мешающую пенку - облака. От вида этого по-детски восхищенного личика Чуе захотелось смеяться. Он потащил Накаджиму за собой, опуская на влажную черепицу и давая время перевести дух. Красоты на этой высоте его и правда захватывали. - Повествуй. Что такого произошло в твоей жизни, чем ты спешишь поделиться со мной? Ацуши набрал полную грудь воздуха и скороговоркой выпалил, надеясь, что так не успеет раскраснеться от смущения. Не удалось. - Я переспал с Акутагавой! Чуя моргнул два раза и усмехнулся. - Поздравляю, когда свадьба? - Это не смешно! - глаза у Ацуши повлажнели. - Ну, что ты, я ж не со зла. Просто я не понимаю, что тебя так беспокоит? Разве это плохо? - Нет! То есть да! То есть… Я запутался. Я не хотел, чтобы наш первый раз был…такой. - По пьяне? - Да. Чуя прикрыл веки. Он понимал, что собеседник имеет в виду. Для рождённого омегой нет ничего страшнее переспать с кем-то в алкогольном забытии, пусть даже с любимым. Груз ответственности свалится на плечи им, а не альфе, как принято считать у многих. Кричащей, голодной и растущей ответственности, с которой очень трудно справиться самому. - Я хотел все контролировать, хотел все чувствовать, но в итоге мы оба превратились в животных. А ещё это… - Ацуши дотронулся кончиками пальцев до отметки на шее. Чуя, ещё лёжа в кровати, почувствовал непривычный запах. - Я не против принадлежать Рюноске, но я представлял, что получу эту связь иначе. Совсем иначе… И она ведь даже не временная, Чуя! Накаджима тяжело вздохнул, съежился, пряча лицо в коленях. Юноша тихо шмыгнул носом и сильно сжал бока толстовки, оттягивая вперёд. - Иди сюда. Накахара дернул друга на себя, позволяя тому улечься головой на своём плече. Чуя заботливо гладил по спине и молчал. Он честно не знал, как утешить в такой ситуации. Единственное, в чем у него не было сомнений - Рюноске не оставит Ацуши, чтобы не произошло. А если нет - Накахара самолично поставит в коленно-локтевую и вправит мозги через задний проход. Накаджима приходил в себя недолго, но достаточно, чтобы ноги успели замерзнуть. Они оба не подумав вышли босиком, а остывшая за ночь черепица не знала жалости. - Вам стоит просто поговорить. Акутагава умеет слушать, и поэтому не думаю, что он не сможет понять твои чувства. Ацуши потерся красным носом о плечо старшего и наконец скинул скрывающий лицо капюшон. «И в самом деле из семейства кошачих», - подумал Чуя, глядя на порозовевшую от слез мордашку, что улыбалась ему. Накаджиме просто надо было выговориться. И выплакаться. В последнее время события происходят слишком быстро: признание, переезд в тот же день, двусмысленные столкновения, бурная ночь, детали которой с трудом вспомнишь, так ещё и метка. Всего этого чертовски много для невинного Ацуши. - С-смотри! Давя подступивший смех в кулак, Накаджима кивает куда-то вниз, в сторону фонтана. Кучерявый мужчина в кремовой выбившейся рубашке и странных брюках цвета хаки бежал, спотыкаясь и ругаясь на иностранном языке при каждом шаге. Проследив траекторию его неуклюжего бега, Чуя разглядел цель: темный пушистый комок, в зубах у которого что-то поблескивало золотым. Животинка петляла, пряталась в кустах, снова выныривала, будто находила в погоне за собой великое развлечение. В какой-то момент зверёк остановился, похоже, давая фору преследователю, но, как только дистанция сократилась до минимума, он вскарабкался по трубе наверх и шмыгнул в открытое окно. Комната потонула в девичьем крике, когда незваный гость пробежался прямо по спящей Наоми. Девушка с испугу швырнула подушку. - Гиииин!!! Акутагава даже не повернулась, только набросила одеяло на голову. После полуночной уборки ей совершенно не хотелось подниматься в такую рань, и ничто не изменит этого, пусть хоть метеорит в школу влетит - ей наплевать. - Гииин!!! К нам что-то влетело, и поцарапало меня! Черноволосая тихо взвыла и приоткрыла глаз. Из дальнего угла на неё уставилась пара глаз, не менее удивленная и зашуганная. - Это всего лишь Карл. Гин снова закуталась в тёплый кокон, оставив высунутой одну руку. Она пару раз постучала по кромке кровати, подзывая енота к себе. Наоми обиженно надула щеки, недовольная тем, что ее променяли на какого-то там дикаря и сон. Лично она вчера хорошо отдохнула с братиком и даже в шесть утра чувствовала себя неплохо, не считая пощипывающий порез. На самом деле ранка маленькая, задели только верхний слой кожи, но другого способа привлечь внимание соседки не находилось. - Ну, Гин, ты даже не пожалеешь меня? - жалобно проскулила Танизаки. - Мне очень жаль. - Акутагава вяло гладила подошедшего енотика, пока в ее убежище не прилетела вторая подушка. - Наоми, у тебя совсем совести нет? - измученно поинтересовалась девушка, пока медленно принимала полусидящее положение. Танизаки чуть пристыжено смотрела на завёрнутую в одеяло по плечи, которая позволила Карлу забраться на колени. Все-таки совесть у Наоми есть, но просыпается та слишком поздно. Ещё секунд десять назад ей не было стыдно, а вот теперь очень, только вот сделанного не вернуть, подруга уже проснулась - пусть не до конца - и вид у неё не самый добрый. «Аукнется мне это ещё…» - с грустью подумала про себя Наоми, но пока она не успела напридумывать всевозможных нереальных исходов, Гин ее прервала. - Что это там валяется? - А? Где? - Танизаки притянула с тумбочки расческу. - У шкафа. Блестит что, мне не видно. Младшая сестра Джуничиро на коленках переползла с одного конца кровати на другой. Перевалилась верхней половиной туловища через край, подцепляя золотую цепочку свободной рукой. На пальцах у девушки висело что-то круглое с гравировкой на иностранном языке, буквами похожем на английский, но со слишком длинными словами. Окантовка недочасов состояла из витиеватых изгибов, среди которых умещались бабочки, листки папоротника и одноглазые птицы. Крышка странной штуковины болталась, пуская всех и каждого заглянуть внутрь. На боковой стороне расположилось маленькое колесико, что в обычном приборе помогало регулировать стрелки, но тут их не было. И цифр, словом, тоже. Вместо них - разноцветные кружочки: красный, белый, бирюзовый, фиолетовый, зелёный, чёрный, пурпурный, желтый, синий, серый. В самом центре зачем-то находилось углубление, размером не больше ногтя. Наоми с любопытство крутила находку, пытаясь догадаться, зачем аппарат собственно нужен. Она надавила пальцем в центральную выемку, покрутила колесико, понажимал на цветные кружочки, но ничего не произошло. - Симпатичная, но бесполезная. - заключила Танизаки и швырнула непонятную вещь Гин, которая уже успела сидя задремать. - Можешь забрать. - Ее принес Карл, скорее всего это По-сана. Потом ему занесу. - Акутагава зевнула. - А теперь, с вашего позволения или без него, я продолжу то, на чем меня перервали. Под наиграно возмущённое фырчанье соседки Гин повалилась на подушку, сгребая виновника переполоха в охапку.

***

В кабинете химии все окна выходили на солнечную сторону, отчего находиться в нем летом было сродни походу в хамам. Тачихара каждый раз клятвенно бил себя в грудь, что начнёт лучше учиться и чуть ли не выйдет в отличники, но как обычно это происходит - слова оставались словами. Сейчас не исключение. Поэтому он и сидит среди шести таких же мучеников на дополнительных, пока учительница распинается у доски, стараясь вдолбить в бедные головы основы органики. Мичидзу честно слушал первые десять минут, но дальше… Нет, ну зачем ему все эти Вюрцы-Шмюрцы, гидратации и алканы? Вчера вон на алканавтов насмотрелся - Марк активно сопротивлялся доставке собственной тушки до кровати - хватило с лихвой. Парень лениво листал ленту соцсетей, когда ему написали. Номер был скрыт, а начало многообещающее. И настораживающее: Неизвестный: Помнишь меня?

Кто ты?

Неизвестный: Вот так и забывают старых друзей(( А я хотел работки подкинуть, хороших деньжат предложить. Да и тебя тут кое-кто увидеть жаждет.

Махиро?

Неизвестный: Рад, что вспомнил) Тачихара кинул страховочный взгляд на химичку, но та в упор смотрела на Харуки и терзала его вопросами, пока тот с испугу что-то мямлил. Мичидзу смахнул пот с нахмуренного лба.

Я не хочу больше вас видеть и работа мне не нужна. У меня теперь есть все, что нужно.

Неизвестный: Какие мы грозные!)) Что, девушки в вашей школе совсем не дают?))

Завались

Неизвестный: А Терука-чан согласна;)

Урою, урод

Неизвестный: Пассивная агрессия, как мило) Ну, а если серьёзна, нам правда нужна помощь. Легавые за нами хвостом

Будто впервой. Я тебе на что?

Тачихара ждал с минуту, но ответа не было. В Левионе практически каждый второй - сирота, а тех, у кого за пазухой нет никакого греха, можно пересчитать по пальцам. Мичидзу, как и большинство, предпочёл бы забыть своё прошлое и почти забыл, но вот оно - собственной персоной! - старается затянуть в себя обратно. Мозг плавится, не предпринимая даже малюсенькой попытки предположить намерения Махиро. Последний раз, когда парень видел его, они тоже бежали от полиции. Мичидзу раздвигал металлические преграды, давая остальным возможность спрятаться, в тот момент, как его неожиданно обнулили. А потом прострелили бедро, чтобы не вырывался. Тогда Тачизара был готов на смерть, на пытки, но никак не на лазарет и предложение остаться в школе. Махиро запомнился мальчиком-оборванцем с ярко-пурпурными волосами и пирсингом на правой щеке. Он был без способностей, но с головой на плечах, поэтому их маленькая компашка из пяти человек, в которой эсперами были всего двое, смогла так долго оставаться в живых. - Тачихара! - резко выкрикнула имя женщина, отчего альфа чуть телефон на пол не выронил. - Помоги товарищу: скольки валентен углерод в органической химии? - Четырёх. - спокойно ответил тот, про себя радуясь, что этот вопрос попал в десять минут прослушанной лекции. - Вот видишь, Харука! Я нормально объяснила материал! - женщина победно улыбнулась. Тачихара снова уткнулся в пустую тетрадь. Телефон на коленке завибрировал. Неизвестный: Понимаешь, у нас вырисовалась проблемка… Теруко уже один раз попадалась, теперь ее отпечатки и лицо на всем посту развешаны. Мы вытащили ее в тот раз за недостаточность доказательств, только теперь их предостаточно(

Ты хочешь сбагрить мне ее и товар?! А в своём уме ты?!

Неизвестный: Нет-нет! Только Теруко, у неё с собой ничего не будет, обещаю!

Звучит неубедительно

Неизвестный: Прошу, Мичидзу, мы же не прохожие друг другу( Тачихара задумался. Он пытался взвесить все за и против, но аморфная субстанция в черепной коробке категорически была против думать.

Завтра в 7 утра пусть подходит к забору у спортплощадки за большим деревом. Одна.

Неизвестный: Ты лучший!!! Мичидзу тихо фыркнул, выбрасывая мобильник в сумку, пока ещё кто-нибудь из былых времён не заявился.

***

Дазай, насвистывая и засунув руки в карманы, бродил по коридору. Чистые оконные рамы, деревянные половицы, детские рисунки, развешанные между классами. Летом здесь очень спокойно - садись и медитируй от рассвета до заката. Теперь тишина в учебном корпусе редкость, хорошо, что шатен застал и другие времена - есть с чем сравнить. Проходя мимо аудитории Хироцу, Осаму остановился. Дверь чуть двинулась от сквозняка, окатывая парня струйкой воздуха, насквозь пропитавшегося запахом чернил и книг. Так пахнет в этом помещении с тех пор, как учитель обосновался в нем. - Мне здесь тоже нравилось прятаться. Гин повернула голову, встречая вошедшего кроткой улыбкой. Дазай проплыл вдоль кафедры, подхватывая на ходу потрёпанный сборник стихов. Акутагава сидела около открытого настежь окна, разложив на столе Историю журналистики, чёрную ручку и тонкую тетрадку, в которой иногда отмечала важные моменты. Смольные волосы она распустила, давая голове полную свободу, а челку заколола. - Ты заметила, что книги пахнут по-разному? - девушка кивнула. - Мне больше нравятся старые, у которых миндальный запах. Они долго сидели в тишине. Гин читала, а Осаму, запрыгнув на парту и опустив сборник на колени, завороженно смотрел на улицу, в сторону спортивной площадки, где сейчас как раз готовились к важному матчу. К обеду на небо набежали белые облачка, но парни все равно носились в шортах, скинув верх на общую скамейку. Только Чуя оставался в футболке. То, как Накахара был прекрасен, когда полностью концентрировался на игре, Дазай мог бы описывать часами. Эти крепкие пальцы, азартный оскал хищника, готовившегося к прыжку, и нахальный взгляд, пронизывающий до костей. Чуя - другой, к семнадцати годам у Осаму не осталось сомнений. Он смотрит, живет, думает не так, он замечает то, что никто даже не пытается. Каждый его день - борьба и всегда так было. Борьба с сомнениями, окружающими, с самим его естеством. - Дазай. - Акутагава тихо позвала парня, отвернувшись туда, куда секунду назад смотрел тот. - Что ты чувствуешь по отношению к Накахаре? - Хм… Тут долго размышлять можно: он мелкий и вспыльчивый, от этого хочется постоянно его подкалывать, а ещё красивый, поэтому иногда думаю о том, чтобы скрыть от чужих глаз подальше. Мне не нравится, когда к нему подкатывают другие, возможно, подобное называют ревностью? Слизняк много болтает, не следит за языком, часто хочется его заткнуть. Мне нравится его смех и улыбка, но со мной рядом редко подобное случается, а ещё раздражает, что эта псина постоянно не даёт мне покончить с собой. - Дазай тяжко вздохнул, снова уставившись на бейсболистов. - Когда я нахожусь рядом с Чуей, мне спокойно. Он видит меня мной настоящим и не из-за того, что мы знаем друг друга уже давно. - Как это можно обобщить? - Не думаю, что это можно конкретизировать одним словом. А что? - И все же постарайся. - проигнорировала вопрос Гин. Осаму задумался. На площадке, будто остальных игроков и не существовало вовсе, оставались двое. Золотые глаза Мичидзу горели не менее ярко, чем у Чуи. Он, хоть и был младше, возвышался над подающим, готовый к любому подвоху с его стороны. Рыжие волосы, сильная спина блестели от влаги. Парень закусил губу в полуусмешке и очертил часть окружности носком кеда, подавая знак, что хватит медлить. - Прости, Гин-чан, но пока напрашивается только одно слащавое название, за которое меня уж точно прибьют. - Я поняла. Девушка задумалась. Сколько из того, что только что перечислял Дазай, она может применить на себя? Что она чувствует по отношению к Мичидзу? Вывод стремительно шёл к неутешительному. В это время на площадке творилось нечто странное. Нет, игра протекала обычно и все же что-то было не так. Тренер постоянно кричал в сторону Накахары и Тачихары, Чуя злился, поднимая в воздух песок за счёт гравитации. Сегодня его подачи не клеились. Первые несколько были такими же превосходными, а затем… Дазай действовал скорее на инстинктах, когда запрыгивал на подоконник, сигал с него вниз под испуганный вскрик Гин, приземлялся на крышу сарайчика и дальше мчался по земле. Он не думал о царапинах, которые получил, пулей проносясь сквозь кусты, о только недавно зажившей ноге, о том, как он выглядит со стороны. Мозг отключился, стоило Чуе упасть в обморок. Осаму не помнит, что конкретно рявкнул, но парни мигом разошлись куда-подальше от Накахары. Особо непонятливых в ручную распихал Тачихара, Дазай потом ему это зачтёт. Сейчас все его внимание приковал лежащий без сознания. Озарённые красным светом песчинки вокруг него оторвались от земли на пару сантиметров и тут же упали, когда шатен поднял рыжика на руки и обнулил. Бледная кожа полыхала. Осаму злобно зыркнул в сторону тренера, который не смог проследить за состоянием своего подопечного. Тот сделал вид, будто ничего не произошло и приказал всем разойтись - тренировка окончена. - Помощь нужна? - Мичидзу встал на расстоянии нескольких шагов, - Я ещё в начале говорил не идти, он неважно выглядел, а теперь… - Не стоит. Дазай прижал парня лицом к собственной груди. В нос безумно сильно ударял запах моря, намного ярче, чем прежде. Сейчас шатен не мог позволить никому приблизиться к Чуе, Мичидзу это тоже понимал - он же тоже биологию учил, знает, к чему было это легкое головокружение у него самого в раздевалке. - Не в лазарет, пожалуйста… - еле слышно прошептал Накахара, пребывая в бреду. - Хорошо. - Дазай успокаивающе поцеловал рыжую макушку, быстрым шагом направляясь в сторону жилого корпуса.

***

Мысли плыли и наотрез отказывались собираться в кучу. Веки тяжелые, как впрочем и все тело, отчего двигаться не хотелось совершенно. Чуя с трудом приоткрыл глаза и увидел перед собой размытый образ стены. Знакомой стены собственной комнаты с вмятиной прямо около головы. Накахара отпихнул одеяло ногами, чувствуя, как кровь разносит убивающий изнутри жар по всему организму. - Очнулся. Чуя дернулся от голоса Дазая, больно ударившись лопатками о спинку кровати. Стоило шатену подняться, парень рефлекторно вжался в угол. «Боже, и почему именно ему надо было мне помогать?! Черт, нет, не подходи!» - хотелось зашипеть, как ощетинившаяся кошка, но омега сдержался. Он подобрал ноги к груди, тут же ощущая, какая неприятная тяжесть скопилась внизу живота. Дазай расположился на своей кровати, рассматривая Накахару с таким интересом, как учёный рассматривает необычный прибор, который хочется разобрать по частям. - Не подходи. - Правда? Почему? Осаму сделал два шага, оказываясь вплотную к кровати и ставя одно колено на простынь. Протянутая рука кончиками ногтей касается чужого лица, очерчивает контур скулы, спускается по шее, пока не доходит до ее основания, а затем замирает. Чуя нервно сглатывает и Дазай сразу отстраняется. - Это… Мерзко. - все, что получается выдавить из себя. В горле отвратительно сухо. - Что именно мерзко, Чуя? Мои действия? - второе колено становится рядом с первым. Накахара отрицательно мотает головой. - Тогда я сам тебе противен? - Шатен стоит на краю, облокотившись для равновесия рукой на подушку. В его голосе нет ни намёка на упрёк или злость, только тихое спокойствие и вселенская выдержка. Чего она ему стоит остаётся только гадать. - Нет. - язык заплетается, слова не хотят срываться с губ, только Чуя не намерен сдаваться гормонам. Он зажимает ладони между ног, пряча лицо где-то там же. Дазай садится сбоку, ему в нос продолжает бить головокружительный запах моря. Альфа незаметно закусывает изнутри щеку, зарываясь в рыжие локоны. - Эта боль, которую ты сейчас чувствуешь, самое главное доказательство твоей человечности. Накахара поднимает непонимающий взгляд. Он смотрит на Осаму, на его ясные глаза, полные тепла и заботы - совершенно не то, что ожидаешь увидеть в подобной ситуации. От него сильнее обычного пахнет медикаментами, а в местах, к которым притрагивались его пальцы, покалывает, будто воткнули десятки микроскопических иголок. - Ты можешь врать себе сколько угодно, но я вижу и знаю, что тебя до сих пор это беспокоит. Но сейчас самое время окончательно поверить: каким бы сложным не был сосуд - ему не нужна способность к размножению. Чуя, ты - человек. Самый настоящий. Щеку обожгло сорвавшейся слезой. Единственной предательской слезой. - Ты помнишь, что я пообещал тебе в нашу первую встречу? - Осаму поднял кисть Накахары, сплетая их пальцы вместе. - Я никогда не причиню тебе боли. Чуя помнил и в этот момент безоговорочно поверил. Пока холодная ладонь прикасалась к его коже, пока карие глаза смотрели на него так, пока этот бархатный голос шептал самые нужные слова - он верил, что выдержит. Он сильный, у него есть тот, кто защитит его, и тот, кого будет защищать он сам. Когда альфа отпустил, на ладошку Накахары приземлились две таблетки, а вскоре около него оказались и полные упаковки из-под них. - Блокаторы и обезболивающее. - пояснил Осаму. - Стащил у Мори, все равно он бы тебе их не дал, якобы побочка в первые разы сильная. - Дазай встал, собираясь уйти. - Постой! Шатен замер. - Блокаторы запах не перекроют, поэтому… - буркнул себе под нос Чуя и спустил футболку с плеча. - Поставь ее. - Что-что? Я не расслышал! - ухмыльнулся Осаму. - Сволочь, повторять не стану! - Поглядите, какие мы сразу бойкие стали. Дазай засмеялся, возвращаясь. Он коротко чмокнул рыжего в щеку и облизнул место, прежде чем укусить. Накахара зажмурился, позволяя альфе зацеловать временную метку.