Цвет души

Хигучи сидела на качелях, вяло болтая ногами, и кусала зелёное яблоко. Она только вышла с отработки и умирала с голоду, но до обеда нужно было терпеть ещё 45 минут. В такие моменты невольно радуешься хорошим друзьям, которые продумывают мелочи за тебя. — Вкусно? Люси ходит из стороны в сторону, задрав голову к небу. Ацуши целый день на глаза не попадался, хотя очень этого хотелось. Все два прошедших дня с того пьяного пари девушка много размышляла на счёт содеянного и того, что Рюноске не дал им сделать. И по итогу… Честно говоря, Монтгомери отчитала себя уже с десяток раз за гормональное безрассудство, которое надоумило ее согласиться с подругой. Лезть в чужие отношения! Все портить! И из-за чего? Собственного эгоизма? Да, она любит Ацуши, даже показала это ему прямым текстом, но тот все равно выбрал Акутагаву. Обидно, больно и все же у неё нет права отбрасывать чужой выбор, тем более таким мерзким, подлым образом. — Я хочу извиниться перед ними. — тихо, но четко произнесла Люси. Хигучи поперхнулась. — Перед кем? — Ацуши и Акутагавой. — Зачем? — искренне изумилась Ичеи, откашлявшись и остановив качели. — Я тебя не понимаю. — А я тебя. Может, хватит уже портить жизнь другим по своей прихоти? — Люси строго посмотрела на сидящую. — Оставь бессмысленные попытки, ты только хуже всем делаешь. — Де-ла-ем! Ты поддерживала меня все это время, а теперь заднюю даёшь? Люси поправила лямку белой майки. Хигучи всегда такая была: упрямая, наивная, непробиваемая. Вот и сейчас ее глаза не видели ничего кроме своей цели. — Называй, как хочешь. Я пытаюсь снять с тебя розовые очки хотя бы сейчас, подумай, что мы портим чужие отношения ради своего негарантированного счастья. Это отвратительно. — Отвратительно?! Ты серьезно считаешь мое стремление к любви отвратительным?! Блондинка резко спрыгнула с сидения, отшвыривая недоеденное яблоко за спину подруги. Деревянная качель по инерции ударила девушку, отчего та подпрыгнула на месте и зло оглянулась назад. Люси не дрогнула. Зелёные глазки устало прикрылись — нет, этого человека не переубедить. — Ты не знаешь, что такое быть изгоем! Не понимаешь, как больно быть одной! — Ичеи всхлипнула и осела на траву, обхватив колени руками. — Я так долго страдала! Я так хотела защиты и Акутагава дал мне ее! — Что? О чем ты? Хигучи заплакала в голос, а затем подскочила на месте и бросилась прочь. Люси не рискнула догонять, пусть теперь у неё роем кружили вопросы в голове. Она смотрела, как синяя юбка Ичеи удаляется, как бежит от неё, Монтгомери, от злополучных качелей, от своего прошлого…

***

Теруко просидела без Тачихары ровно пятнадцать минут. Осмотрела двор со всех окон и спустилась вниз. Ей было ужасно скучно, но это в любом случае лучше, чем сидеть на допросе у надоедливых легавых. - Девочка! Девочка, подожди! Теруко обернулась, с удивлением наблюдая запинающегося на каждом шаге мужчину. Его круглые очки на пол лица прыгали вверх-вниз, но каким-то чудом не падали, а в курчавых волосах застряли несколько зелёных листков. - Du… Du… Ты не видела здесь Uhr, то есть часы? - протараторил он с сильным акцентом. - Зо-ло-тые, glänzend! Не видела? - Не… Неа. - Ein Fluch!!! Закричал незнакомец и плюнул. Оокура ещё с минуту понаблюдала за наматывающим нервные круги психом и в конце концов решила оставить бедолагу в одиночестве. Бродя по территории, она дошла до футбольного поля, где как раз играли младшие классы. Затесаться в их компанию оказалось проще простого, и уже через десять минут Теруко вовсю гоняла мяч по траве. Никого не смущала ни школьная форма, ни накрашенные ногти, хотя в Левионе это не приветствовалось, ни искреннее удивление девочки на способности некоторых из ребят, которые не стеснялись использовать их в игре: мяч то исчезал, то вновь появлялся, то окрашивался в разные цвета, а трава превращалась в лёд, растягивалась и искрилась. - Я тебя раньше не видел, ты новенькая? - Ага. - Теруко кивнула. - Недавно совсем приехала. - Ох, как здорово! - всплеснул руками веснушчатый парниша лет одиннадцати. - Какая у тебя способность? - Я… - Оокура замялась и прикусила губу. - Могу менять размер одежды на себе. - «Частичная правда тоже правда» - А ты? - Эй, ребятня, закругляемся! На обед опаздаете! Элизия встала на первый ряд трибун и сложила руки рупором, чтобы каждый мог её услышать. Малыши с довольным криком: "Лизи!" побежали навстречу старшей. Она обняла тех, кто поближе, и в тот момент заметила незнакомое лицо. - А когда у нас новенькие пришли? Элис смотрела заинтересованно и как будто оценивающе. О всех новоприбывших девочка всегда знала заранее от отца, а тот от директора. Сейчас же никаких предпосылок не было. - Сегодня! - беззаботно улыбаясь, ответила Оокура. Она всегда хорошо отыгрывала роли. - А старшая сестрёнка будет и со мной дружить? Глядя на невинное, милое личико ребёнка, подозрения старшей развеялись. Элис улыбнулась и, спрыгнув с сидения, протянула Теруко руку, предлагая пойти до столовой вместе. - Сестрёнка, а у меня для тебя кое-что есть... - загадочным шёпотом произнесла Оокура, когда они подошли к корпусу. - Это тебе. На ладонь Элизии опустилась шоколадная конфета.

***

Дазай все-таки заглянул к Чуе. С маской на лице — будто это поможет — и пакетом столовской еды в контейнерах. Только тогда Ацуши опомнился, что как бы да, Накахару кормить же надо. Чуя болел редко, но метко, поэтому его сразу же забирали либо Кое, либо Мори в лазарет, где держали минимум полторы недели. Так что истинную сущность капризного, беспомощного соседа по комнате Накаджима узрел лишь сейчас. Запихнуть ложку риса в рот Осаму пытался минут пятнадцать, если не больше. То горячо, то невкусно, то тошнит — шатена самого уже наизнанку выворачивало, но он не высказывал ни единого признака своего состояния. И когда все-таки удалось накормить беднягу дынной булочкой, все облегченно выдохнули, правда, не надолго. Накахара резко побледнел и сложился на кровати как лист А4. Теперь Дазаю пришлось мчаться за таблетками от живота. А ещё, как оказалось, рыжик плохо переносит большинство медикаментов. Осаму пользовался загруженностью Мори и проникал в его кабинет, притаскивая разные обезболивающие, но вот блокаторов других парень принести не мог. Не потому что не знал, наоборот, он намеренно дал самые слабые, а сильные не рискнул бы принимать и сам Накахара. Мозг у него пока что не отказал, слава богу. Лишние риски ни к чему. Когда в комнату залетел Юмено, Дазай сидел на кровати Чуи, положив руку на плечо усыпающего рыжего и обнуляя вновь вышедшую из-под контроля гравитацию. Осаму вопросительно приподнял бровь, отчего Кью невольно сжался и перевёл взгляд на Ацуши. Тот в позе лотоса листал ленту соцсетей, но, услышав дверной скрип, оторвался от увлекательного занятия. — Дазай, тебя Мори-сан вызывает. — прошептал мальчик, стиснув пальцами ткань темных брюк. — Сказал срочно. — Подождут. — холодно отозвался шатен и провёл ладонью по оголенному тёплому плечу. — Я могу за ним присмотреть. — подал голос Ацуши. — Раз срочно, значит, что-то наверняка важное. Дазай поразмышлял с минуту, после чего нехотя встал, поправив пахнущее ярко-древесным запахом духов одеяло. На него вылили весь флакон, чтобы Осаму спокойно смог находиться здесь. — Свободен. — Дазай кивнул Кью. Команда была понята сразу же. — Я постараюсь побыстрее. Если что на связи. — Говоришь так, будто на другую планету улетаешь. Ацуши рассмеялся, переползая на соседнюю койку. Шатен усмехнулся и прикрыл за собой дверь. В комнате снова стало тихо. Накахара перевернулся, приподнялся на локтях и зевнул. — Ты чего подскочил? — Волосы мешают. Поможешь заплести, а то лапки не слушаются. Чуя для верности показал полностью мягкую руку. Он улыбнулся одними уголками губ и гравитацией притянул расческу с накрученной на ручку чёрной резинкой. Предметы неспешно поплыли по воздуху — медленнее, чем обычно. Ацуши перехватил их, вставая на коленки, чтобы удобнее было расчесывать. Вообще в Левион мода на длинные волосы у парней никогда не приходила, но Чуя специально отращивал свои длинные кудри и, нельзя не признать, они ему безумно шли. Длина до плеч не делала его образ женственнее, скорее, она подчеркивала острые черты лица и красиво переливалась на солнце медью. Накаджиме приходилось плести косы, живя в приюте, поэтому с выполнением просьбы проблем не возникло. — Откуда у тебя этот шрам? — Ацуши приподнял расческой волосы с шеи и провёл зубчиками от корня к концам. — Ты его постоянно прикрываешь, я впервые его заметил. — А, это давно ещё было. Неудачно вошёл в арматуру, Мори с того света практически вытаскивал. Я тогда полтора месяца в лазарете провалялся. — Правда? Почему я этого не помню? — Потому что ты у Шибусавы жил и со мной познакомился только после. Чуя хмыкнул и поджал правую ногу к груди. — Тебе неприятно вспоминать? — робко спросил Ацуши, перекладывая мягкие пряди крест-накрест. Накахара тихо выдохнул. — Нет, скорее обидно. Это была моя первая вылазка за эспером и, к сожалению, последняя. — Расскажешь? Чуя проскользил пальцами по готовой причёске и упал головой на подушку. Сон от нахлынувших воспоминаний уже точно не обещает быть приятным, так что отказывать в просьбе смысла не видно. — Если ты дашь потеребить свой хвост. История не из самых позитивных.

***

Дорогу до лазарета Накахара выучил быстро, но обычно она сопровождалась неприятным, жутковатым чувством. Сегодня другой случай. И пусть его компания в этом пути оставляла желать лучшего, все же подростка захватило любопытство. По словам Дазая, который, честно, был тоже не в восторге от предстоящего путешествия, Мори хочет отправить их за стены с миссией, только пока деталей не разгласил. Чуя уже успел заметить, что в большинстве своих вылазок Осаму возвращался не один, — конечно, его же он точно так же подобрал — но горе суицидника, успевшего довести участившимися попытками покончить с собой Накахару до нервного срыва, посылали всегда одного и не было ни для кого исключений. — Темп сбавь, шпала длиннолапая! — рычит Чуя, ускоряя шаг. Дазай сегодня удивительно быстрый, хотя чаще всего именно рыжий вихрь уносится вперёд. — Дазай! — От тебя сигаретами за километр несёт. — безэмоционально отвечают ему, не оборачиваясь. Накахара замирает на месте, складывает ладони щитом перед лицом и выдыхает. От него пахнет вишней, но не более. — Врешь. — А ты купился. — Улыбается Дазай, сцепляя руки за спиной. — Завязывай, Анэ-сан прибьёт же. Да и сам загнёшься. — Кто б говорил. Кого из петли я вчера доставал? Дальше идут молча. Чуя выполнял поручение Мори как нельзя лучше: присматривал и уже сбился со счета, сколько раз вытаскивал худощавую задницу из смертельного хобби. Накахара, даже зная, что пришёл к Мори совершенно здоровый, только лишь для разговора, причём не о нем, все равно нервно сглатывает. Дазаю хватает мозгов не шутить в этот момент, а коротко постучать и тут же открыть дверь. Огай сидит за столом перед кружкой кофе, справа от него, аккуратно закинув ногу на ногу, расположилась Озаки. Она не издала ни звука, но даже так можно было с точностью сказать о ее настроении: женщина зла и ужасно нервничает. Врач машет рукой на кушетку, и подростки рассаживаются по разные концы. Они ещё толком ничего не знают, а тяжелая аура уже вовсю перекидывается на них, свинцовым грузом оседая на плечи. — Чуя-кун, ты наверняка видел, как Дазай выходит за пределы интерната. — начал Мори. Голос его не выражал никакой эмоции — абсолютной пустой. — Ты в курсе, зачем он это делает? — Да. — Хорошо. На этот раз мы… — Кое недовольно цыкнула. — Я хочу, чтобы ты помог ему в этой миссии. — О каком из двух типов миссий вы говорите конкретно? Озаки удивленно уставилась на Мори, отчего тому захотелось провалиться под стол и желательно сразу под землю. «Дазай, зараза ты болтливая, зачем такие подробности детям?!» — почему-то Огай перестал воспринимать своего подопечного как ребёнка, хотя тот ничуть не старше Чуи и других его одноклассников. Накахара сидел, как ни в чем ни бывало — сама наивная простота. Он решил специально спросить именно так, чтобы Дазаю досталось в будущем, чтобы он понервничал сейчас, но вот только эта длинноногая бестия ничуть не напряглась, напротив, у него на лице заиграла тень улыбки. — Вы должны будете выследить и поймать опасного эспера. — наконец справившись с тяжелым взглядом Кое, продолжил Огай. — В последнее время участились случаи драк с тяжелыми последствиями в новом районе. — А при чем тут эспер? Может просто неблагополучные люди? — спросил Чуя, ожидая ответа от Мори, но вместо него продолжила Озаки. — Все эти люди ни разу не проявляли подозрительной активности и как один на суде заявляют, что не знакомы с оппонентом, а также не помнят причин и подробностей драки. Женщина встала, поправила подол платья и беззвучно подошла к подопечному, опускаясь на уровень его лица. Она взяла Чую за руку, сжимая крепко, крепче, чем обычно. — Я не хотела, чтобы ты шёл вместе… с ним. — Озаки не повернула головы, но четко выразила голосом обращение к шатену. Тот не среагировал. — И в принципе, мы не так много знаем об этом экспере, но Мори настоял на напарнике. Если ты против, то никто тебя не заставит, дорогой. Что-то в этих словах да и во всем виде наставницы заставляло сердце неприятно покалывать. Чуя медлил с ответом. До этого момента он был уверен, что ничего не может сломить его желания увидеть город, покинуть эти, пусть и безопасные, стены, но теперь червь сомнения зашевелился. Точнее, Накахара боялся обидеть Кое, он прекрасно понимал, что она переживает за него, только вот он сам причин беспокойству не видел. Наверное, поэтому он все-таки не отступил.

***

Из подробного дела, переданного подросткам, они узнали не так уж и много. В ещё не до конца отстроенном районе за последний месяц случилось около двадцати серьезных инцидентов наподобие побоев, разбоя, намеренной порчи имущества и даже несколько убийств. Показания пострадавших и виновных разнились, никто не мог дать определенную характеристику случившемуся. А ещё более странно было видеть совершенно незнакомых и порядочных людей на допросах. Единственное, что совпадало практически во всех показаниях: ребёнок с двухцветными волосами, которого виновные случайно задевали. Его описывали, как мальчика восьми лет со страшной, обмотанной грязными тряпками куклой в руках. Последний раз предполагаемого эспера видели около небольшого кафе, куда и направили Дазая и Накахару. Они сидели на заднем сидении чёрного автомобиля и молчали. Чуя всем своим естеством прилип к стеклу, поглощённый видом улицы. Мелькающий вывески, фонарные столбы, лавочки, прохожие в одежде, которую мальчик никогда не видел, но уверен, что стоит она ужасно дорого. В центре не было бездомных, не бегали бродячие собаки. Чисто, красиво, завораживающе. Кровь в жилах радостно пела, была бы у Чуи возможность — он выпрыгнул бы из машины, только б побродить среди цветущих клумб, красивых магазинов и головокружительных звуков города. Не то, чтобы Дазаю совсем не хотелось пошутить над наивным восторгом Накахары, и все же, видимо, где-то глубоко внутри ещё оставались зерна совести. Поэтому пока лазурные глаза, сверкая, прожигали мелькающие виды, он наблюдал. Осаму уверен, что Чуя сейчас видит гораздо больше, чем он. Даже представить страшно, сколько всего замечает этот зоркий, всепроникающий взгляд, который прошёл сквозь тысячу барьеров души Дазая. — Мы прибыли. — шатен не успевает до конца произнести фразу, как Чуя вылетает на улицу. Он мотает головой из стороны в сторону — здесь так много новых высоток, ярких вывесок и людей! — Не убегай никуда от меня, потеряешься. Накахара только сейчас вспоминает, что, вообще-то, на задании и не знает, куда идти. Дазай кивает вперёд, призывая следовать за собой. Кафе оказалось небольшой пекарней с выставленными на воздух столиками под широкими бежевыми зонтами. Через стеклянные витрины на прохожих выглядывала аппетитная выпечка в форме кроликов и медведей, на тонких цепях висели горшки с фиалками. Когда дверь открылась, все внутреннее помещение наполнилось переливом колокольчиков, но никто из гостей не повернулся, лишь девушка за кассой пожелала доброго дня. — Нам нужно сидеть здесь, пока цель не объявится. Он приходил два дня подряд примерно с 12 до 15, так что и нам здесь столько же быть. Чуя, ты меня слушаешь? Дазай тяжко вздохнул. Он разговаривал со стеной, отвернутой от него в сторону веселой компании студентов. Проследив за траекторией взгляда, шатен понял, что Чуя смотрит не на них самих, а на стол. — Ты голоден? — предположил Осаму. Пусть завтрак был не так давно, — всего час назад — но мало ли. — Дазай… — неуверенно позвал Накахара, так и не повернувшись к напарнику. — А какой на вкус молочный коктейль? - Что? Ну… Он сладкий. Я не пил, своего мнения не имею. - Я хочу попробовать. - твёрдо заявил рыжик, проворачиваясь на пятках на 90 градусов. - У тебя есть деньги? Я верну, когда вернёмся в Левион. Дазай рад бы отказать, но в нем самом проснулось некое детское любопытство. Он отправляет Чую за стол и разбирается с полненькой девушкой за кассой. Она пробивает два молочных коктейля: один ванильный, другой с клубникой и просит подождать немного. Накахара со своего места на диване разглядывает фигурную выпечку и необычную светлую обстановку вокруг. На стол опускается поднос с высокими стаканами, а затем Осаму присаживается напротив. - Выбирай. - небрежно бросает он и, честно признаться, его веселит озадаченное лицо Чуи, когда тот долго не решается взять розовую или белую жидкость. В итоге, ваниль остаётся шатену. Накахара кончиками пальцев обхватывает холодное стекло, но медлит. - Давай на счёт три. - Как скажешь. - Осаму пожимает плечами. - Раз. - Два... - Три! Мягкая сладость растекается на языке, стекает в горло, обжигая его прохладой мороженого. Чуя жмурится, тянет по трубочке еще, только на сей раз не глотает, а держит, смакует во рту. В отличии от Дазая он всегда ярок на эмоции и открыт. Его легко прочесть, но это, по мнению шатена, не плохо. Осаму сложно отрицать, что нравится смотреть на мальчишку перед собой. Чуя - его полная противоположность. Потому что светлый, потому что открытый, потому что живой. - Ты чего не пьёшь? Дазай моргает и опускает глаза вниз, на нетронутый коктейль. Улыбается одними уголками тонких губ, зажимает трубочку между ними и медленно тянет белую сладость, чуть дрогнув ресницами. - Тебе идёт искренность. Как бы невзначай бросает Накахара, не меняясь в лице, а Осаму лишь хмыкает. Но в то же время у него внутри сомкнулись все сфинктры, которые только возможны и органы сделали сальто-мортале. Его снова увидели. Время близилось к двум, парни уже съели по лепешке с сыром, выпили кофе - точнее Дазай, а Чуе горький напиток пришёлся не по вкусу и он выпросил себе еще одну молочную вкуснятину - и умирали со скуки, когда в пекарню зашёл маленький мальчик с черно-белыми волосами, прижимающий к груди жуткую забинтованную игрушку с чёрными дырами вместо глаз. На вошедшем были клетчатые шорты, темно-синяя, словно кукольная, шляпка с яркой желтой лентой, не падающая с головы магическим образом. Девушка за кассой напряглась, с трудом натягивая приветливое выражение, что не ускользнуло от Осаму. - Чуя. - шепнул он, сжавшему под столом кулаки рыжему. - Вижу. - Я подойду и попытаюсь с ним поговорить. Нельзя устраивать переполох здесь. Стоило шатену только подняться с места, как цель резко обернулась, чем напугала студентку и та пролила свежезаваренный чай. Горячие капли обожгли тонкую ручку мальчика, но тот не заплакал. Улыбнулся, склонив голову чуть в бок. Ни Дазай, ни Чуя не ожидали увидеть то, что произошло далее. На щеках у неуклюжей девушки расцвел пурпурно-фиолетовый след, будто ее со всей силы шлепнули ладонью. Она заплакала, слёзы ее чёрными, но не от туши, ручьями потекли вниз. К ней со спины подошел взволнованный однокурсник, но в ту же секунду оказался схваченным подругой за горло. Весело хихикнув, мальчик прошмыгнул под сцепившимися студентами и выбежал на улицу. - Чуя! - Да знаю я! Повелитель гравитации грациозно перемахнул через круглый стол, вылетая следом за целью и оставляя разгребать беспорядок Осаму под мелодию человеческих вскриков и колокольчика на двери. Чуя, наверное, впервые в жизни радовался своей небольшой комплекции, потому что петлять меж прохожих куда удобнее, когда ты меньше их в три раза. Да и двое ребят привлекают не так много внимания посторонних, нежели если б за малышом гнался взрослый. Единственным минусом оказалась невозможность использовать гравитацию, чтобы остановить шустрого мальчишку - красное сияние не осталось бы незамеченным. Поэтому незапланированная игра в догонялки продолжалась до тех пор, пока они не забрели в недостройку. Двухэтажное здание без окон и дверей, которое оказалось одним на весь микрорайон без должных документов. Накахара замедлил шаг, ступая на бетонный пол. Высокие серые стены гулко отражали даже малейший шорох, легкое дуновения ветра превращали в страшный вой. Здесь намного прохладнее, чем на улице, где вовсю играло летнее солнце. - Выходи. - прорычал рыжий, пиная камень носком кед. - В прятки я играть не согласен. - А я и не прячусь! Чуя подлетел на месте, стоило беспечному, пугающему смеху раздаться прямо позади. Но разум быстро взял верх - притяжение вокруг восьмилетки увеличилось в несколько раз, вдавливая маленькое тело в землю. Стены отразили всхлип, все повторяя и повторяя жалобные звуки. Только Накахаре плевать. Он смотрит холодно и отстранённо, чувствуя нечто странное внутри, что-то, чего ещё секунду назад не было. - Что ты такое? - шипит Чуя, но вместо ответа получает ещё одну отвратительную улыбку. - Просто мальчик, который любит сломанные игрушки. - он с трудом выдавливал слова, ощущая грудной клеткой колоссальное давление. - И ты тоже сломаешься! Чуя отлетает и почти врезается спиной в бетон. Он уже чувствовал это однажды. Однажды, когда потерял контроль, и сейчас он снова песком вытекает из-под пальцев прямо в его чашу. В его когтистые лапы, что разрывают органы и высовываются наружу… Накахара сквозь пелену видит, как мальчик встает, отряхивается и не перестаёт улыбаться. Он слышит душераздирающий смех, но тот, кто стоит перед ним, молчит. - Не подходи! Нет-нет-нет!!! Оставь меня в покое!!! Неописуемый, необъяснимый животный страх поглотил сознание, Чуя тонул в этом тошнотворном чувстве и самое интересное, не мог объяснить почему. Почему не контролирует тело, почему слышит этот голос, почему не получается ему сопротивляться? Почему ему так больно, словно кости горят и рассыпаются в прах? - Я не хочу! Нет!!! Остановись!!! Голову разрывало на части. Накахара падал все глубже и глубже, в вязкую мерзкую темноту. Дьявольский шёпот, залезающий прямо в уши, приказывал разнести все к чертям собачьим, не оставить и камня на камне. Единственное, что осталось от чувств - боль и отчаяние. Он уже не видел ничего, сжавшись в комок внутри самого себя, скованный цепями монстра, прорвавшего путь на свободу. Чуя совершенно потерял связь с реальностью.

***

Дазай быстро наплевал на переполох в пекарне, когда понял, что аннулировать студентку не выходит. Он лишь посоветовал друзьям бедняги ее связать, прежде чем выскочил на улицу и вытащил из кармана устройство размером не более ладони с мигающей красной точкой среди чёрных прямоугольников. Поставить на Чую маячок было хорошим решением. Осаму где-то на подсознании чувствовал, что что-то не так. Ни безмолвный экран, ни спокойно гуляющие люди не давали на это повода, и все же шатен ускорил шаг. Бетонные стены трещали от страшного хохота. Дазай нервно сглотнул, заходя в узкий проход, который когда-то должен был стать дверью. Воздух вокруг дрожал мелкой дрожью, давил концентрацией энергии, что скопилась здесь, но Осаму не обращал на это внимания.

Ему впервые было настолько любопытно и настолько страшно.

Дазай готов поклясться, что видел самого Бога. Не Чую Накахару - наглого глазастого мальчишку, а сгусток бесконечной силы, способной уничтожить все. Прекрасного чернокрылого ангела, исписанного кровавыми символами, которые чертили древние алхимики, тщетно надеясь превратить свинец в золото. То, что парило и надрывалось в гортанном смехе здесь, не стало бы заморачиваться с такими мелочами - оно бы расплавило горы, испепелило грешную землю, затянуло б во тьму весь свет. - Чуя!!! - Божество даже не повернулось. - Он тебя не услышит. - Юмено улыбнулся, подходя вплотную к Осаму. - Такой красивой игрушки я ещё не ломал. Тебе нравится? Нравится видеть его безумие? Дазай реагировал быстро: заломил ребёнку руку за спину, отчего тот упал на колени и выронил смеющуюся не хуже повелителя гравитации куклу. Она замолкла, только когда шатен с силой отшвырнул ее в стену. - Почему я не могу тебя сломать?! - скуля и выворачиваясь, произнёс пойманный. Осаму все сильнее сжимал чужое запястье и не заметил, как то хрустнуло. - У меня тоже вопрос: почему это не останавливается? - Это не я! Это не я, сам посмотри!!! И Юмено оказался прав. Чёрные реки, текущие из глаз Чуи, сменились кровью, а пятипалый след испарился. Но бесконтрольное состояние никуда не делось. В разные стороны летали обломки бетона, пробивая в стенах дыры, алая жидкость шла из всех возможных мест на хрупком теле. «Если я сейчас отпущу эту тварь, то он сбежит, а если нет - умрет Чуя», - выбора не оставалось. Дазай наконец отпустил жертву, напоследок резко выдернув плечо ребёнка из сустава. Юмено завопил, но Осаму не обернулся. Убежит - ну и черт с ним, нет - сам виноват. Дазай протянул руку, но Бог разрушений отлетел в сторону и тут же зашёлся в кровавом кашле. - Чуя, прошу, хватит. - в горле отчего-то сильно запершило. - Дай мне дотронуться. Подросток двигался хаотично, но уже вяло. Тело не выдерживало нагрузки, проседало, и все же стоило Осаму приблизиться - снова взлетало вверх. Когда Чую захватил очередной приступ кровавого кашля, Дазай воспользовался этим и практически ухватился за щиколотку рыжего, но божество разрушений испугано рвануло назад. - Чуя!!! От бетонных стен отразился душераздирающий вскрик. Витиевато заплетенные металические арматуры под потолком концами торчали в разные стороны. Острый штык вошёл сквозь тонкую кожу, отчего монстр в последний раз заревел, а после бросил обессиленную оболочку вниз. Дазай подхватил упавшего и осторожно опустил на землю. Из шеи чуть ниже роста волос ручьём текла теплая жидкость. Вязкая, она пачкала ладони шатена и холодный бетон. - Эй, Чуя, я..я не могу… не могу ее остановить… Осаму пережимал место ранения сорванным с руки бинтом, но тщетно. Накахара, каким-то чудом остававшийся в полусознании, слабо оттолкнул мальчишку от себя и вновь засветился алым. Кровь идти перестала. - Да… Да, так лучше. Чуя, я уже сбросил наши координаты. Все будет хорошо, слышишь! - Больно… - тихо шепнул Накахара и закрыл глаза. - Не хочу умирать, не хочу отдавать это тело… - слова давались тяжело. - Ты только не отключайся. Я.. Я вот хочу ещё раз сходить в кафе, попить тот коктейль, а ещё спрыгнуть с крыши, а ещё снова выиграть тебя в баскетбол, а ещё… Дазай говорил, и говорил, и говорил, нёс полный бред, нервно смеялся, не имея возможности коснуться Чуи. Накахара слышал и не слышал одновременно. Кости будто перемололи в труху, ядовитая кровь текла по венам, все шепча проклятия своему хозяину, который не давал ей выбраться наружу. Так хотелось провалиться в сон, но он упорно старался концентрироваться на голосе Дазая, не падать вновь в бездну. Семь минут между сигналом SOS и приездом Мори растянулись на целую вечность. Главный врач Левиона, услышав несвязный бред Осаму, грубо отодвинул его от Чуи и принялся наскоро осматривать рыжего. Благодаря способности, которая отключилась буквально за секунду до появления Огая, кровотечение прекратилось, что дало возможность унести отключившегося ребёнка сразу в машину. Дазай, откинутый в сторону, затих. Он продолжал сидеть, наполовину облокотившись на руки, не меняя своего положения после падения. Карие глаза немигающе уставились на темнеющую лужу перед собой. Судя по отсутствию звуков цель сбежала. Кто-то тихо подошел со спины, но Осаму не обернулся. - Надо идти. - шепотом проговорил Рюро. - Хэй, Хироцу… - Дазай слабо улыбнулся и повернул в сторону старика голову. - Я кажется ног не чувствую. Поможешь?

***

- А что случилось потом? Ацуши легонько постукивал кончиком полосатого хвоста по тыльной стороне руки Чуи. - Как я уже говорил, Мори вытаскивал с того света, а Кое устроила полный разнос. Он и Дазай по струнке ходили и прятались по всем углам от нее ещё с две недели. И я больше не выезжал за пределы интерната. - А Кью? Как его в итоге поймали? - Это ты у скумбрии выпрашивай, я не при делах. - Чуя фыркнул и отвернулся к стене. - Я посплю ещё, ладно? Когда вернется этот идиот, пошли его за соком. Накаджима спрятал хвост, вытянув затёкшие ноги. - Соком? Каким? - Апельсиновым. - зевнул рыжик. - И себе попроси чего, в оплату. - Оплату чего? - искренне не понял Ацуши, но ему уже никто не ответил.