Вечная жизнь не обещает вечного счастья

Воздух комом встаёт в горле, а пальцы сжимаются будто в судороге, царапая подлокотник Роберт испуганно кричит и вскакивает с кресла, но его тут же силой усаживают назад — Сидеть шавка. Успокойся, я пришёл просто поболтать, как старые добрые приятели. Стрейтс садится в кресло напротив и задумчиво поджав губы оглядывает напряженную фигуру Спидвагона. Сердце на секунду сжимается в лёгком чувстве ностальгии. Этот человек ни капельки не изменился. Даже нервные повадки те же остались. Возможно, если бы не ситуация с Элизабет, имели ли бы место быть крепкие объятия. Может стояло сломать сопляку Джозефу хребет и успокоить своё желание отомстить? А так, в конце концов, не чужие же друг другу люди? Возможно где-то в глубине души вампир и понимал, что в той ужасной ситуации виноват не один вечно растрёпанный британец, но всё равно мерзкое чувство не давало покоя. Просто буквально сгоняло с губ приветливую улыбку. Могильный камень, стоящий перед глазами, раз за разом заставлять скрипеть зубами от гадкого ощущения потери и собственной беспомощности. Он обязан был быть рядом. Помочь, защитить, успокоить свою крошку Элизабет. Делать что угодно, но в итоге просто не допустить чужой смерти. А теперь оставалось лишь два пути. Сдаться, смириться и отпустить. Или найти виноватого и попытаться ему отомстить. Иронично, но даже считая себя сильнейшим существом, Стрейтс не смог найти в себе сил и выбрать первый вариант. Куда легче было вбить себе в голову, что перед тобой сидит главная причина произошедшего кошмара. Сидит, глядя с ужасом и непониманием. Вампир совсем тихо выдохнул и изогнул губы в ядовитой усмешке. — А ты усох. Но почему-то не постарел, странно, даже мой хамон не мог остановить процесс старения. Но это, пожалуй, мелочи. Я пришёл за другим — Что с Джозефом? Перебивает ту же Спидвагон до скрипа сжимает обивку кресла. Если ты навредил ему то я… Стрейтс хмыкает и смотрит с наигранным ужасом. Просто не воспринимая человека перед собой в серьёз. — Что ты? Ударишь меня? Убьёшь? Размажешь мозги по стене? Нет? Ну тогда замолчи и послушай. Твой щенок в порядке, я просто проболтал с ним. — Зачем тогда ты ко мне пришёл? Вампир устало стонет и откидывается на спинку кресла — Вот в кого ты такой тупой? Говорю же, поболтать. Мы так давно не виделись, я ушёл в тренировки, а ты в бюрократию. Приятно встретиться наконец, спустя столько лет. — Похоже одному тебе — Как знаешь. Я, вампир делает паузу. Был на могиле Джонатана. Красивые цветочки ты ему принёс, Эрина не была против? — Откуда ты?.. — Запах твой балда. Мой нюх теперь не хуже чем у тренированной собаки. — Как ты попал сюда? Снаружи же день! — Я не люблю раскрывать своих секретов. Слушай, вот я давно хотел кое что спросить. О Джонатане Спидвагон напрягся — И что же? — Если бы… — Стрейтс намеренно растягивает слова, упиваясь своей властью над моментом, — Если бы у тебя была возможность открыться ему, ты бы воспользовался ею? Роберт кривится и опускает глаза в пол — Нет. Вампир удивленно поднимает брови. — Почему же? Это бы решило все твои проблемы раз и навсегда, разве нет? — Ты… Ты ничерта не понимаешь, — выплевывает Роберт, — Неужели ты думаешь что мои чувства были настолько поверхностными? Я не просто любил Джонатана, я обожал его. Как Бога. Он подарил мне смысл жизни. Ты думаешь я бы посмел встать на пути его счастья? Да я бы лучше удавился! Ты хоть понимаешь насколько мне больно? Я не смел даже лишний раз на него посмотреть, чтобы не выдать истинной природы своих чувств. Потому он бы начал меня жалеть. Он бы почувствовал себя виноватым. Но за что? За то, что он не смог ответить взаимностью оборванцу? Да я как я смел обременять его виной? Но знаешь за что я больше всего себя ненавижу? За чертовы часы. Стрейтс удивленно сморгнул, решив переспросить на всякий случай. — Часы? — Да! Роберт уронил голову на ладони и истерично рассмеялся — Если бы они тогда не опоздали! Я бы точно успел с ним попрощаться! Я так хотел запомнить его напоследок. Оставить хоть одно неядовитое воспоминание. Он ведь… Сделал Эрине предложение при мне. А я так хотел тогда умереть. Просто. Или память потерять. Просто от мысли, что я никогда не сделаю его хоть сколько-то счастливее. Уж лучше бы Дио убил меня… Хотя даже в том случае мистер Джостар бы испытывал угрызения совести. Я не достоин этого. Не достоин ни единого его взгляда. И слова сказанного им, я тоже не заслужил. Именно поэтому я прошу убить меня. Я должен извиниться за все те хлопоты, что ему принёс. — Чушь, — выплюнул вампир, — Все это чепуха про жизнь после смерти это все чушь. Знаешь что? Ты много чего сказал, но теперь моя очередь. Ты прав, ты лишь отброс с улицы. Но ты везучий отброс. Ты встретил этого отчаянного придурка, основал фонд, обрёл семью и хамон. А чья это заслуга? Не думаю, что твоя. Ты не думал, что Джонатан благословил тебя? Что он сейчас слушает нас с неба и сокрушается. Ты, человек за счастье которого он отдал жизнь, сейчас просишь убить его. Он пожертвовал собой ради такого отброса как ты. Отдал свою жизнь. А он ведь мог быть счастливым. Завести чудесных детишек, жить себе припеваючи со своей прекрасной женой. Но вместо этого он отдал всё это лишь бы Дио не выжил. Не решил мстить. Ты думаешь твою судьбу загубили? Да как ты смеешь так думать! Помнишь Уилла Цеппели? Как бы ты мог его забыть? Так вот он тоже умер, чтобы защитить вас с Джонатаном. А Элизабет? Она пожертвовала своим счастьем, чтобы убить отродье, оставшееся после Дио! Она хотела защитить свою семью! А чем ты ей отплатил? Выгнал как вшивую скотину! Можешь сколько угодно обманывать других и самого себя, что ты сделал это ради Джозефа, но я то знаю, каковы были твои мотивы! Это всё из-за мальчишки, да? Хотел вырастить из него копию Джонатана? Прожить хоть немного с мыслью, что никого кроме тебя он не любит? Пластинки, книжки и манеры. Все это, лишь бы он был похож на своего деда! А он не становится Джонатаном. А ты в бессилии решил отгородишься от него! А мальчик все не понимал, почему дядя не хочет с ним играть. Он разбивал окна, сбегал, грубил тебе, лишь бы ты сам понял, что перед тобой не Джонатан, о котором он сам не знал ничего, кроме того, что дядя любит его больше жизни! И это твою судьбу загубили? А вот и нет! Стрейтс подорвался с места и зло вцепился когтистой рукой Роберту в щёки, заставляя посмотреть в глаза — Это ты! Ты сам губишь судьбы людей, которые искренне хотят тебе помочь! Но тебе плевать! Есть только ты и твоя трагедия! Очнись! Открой наконец глаза! Сколько можно цепляться за Джонатана? Он мертв уже как пятьдесят лет! Но знаешь что? У него есть дочь, и внук, которые считают тебя семьёй, несмотря на то, что ты видишь в них лишь чертового Джостара! Говоришь что ты не был для Джонатана никем? А ты пытался им стать? Или закрылся в комнате со своим «он никогда меня не полюбит»?! Он был для тебя всем? А для меня всем была крошка Элизабет! Она была для меня тем самым знаком, что мой друг, Уильям Цеппели умер не просто так! Что у его смерти был смысл! А ты забрал её у меня! Чем ты лучше Дио? Тоже сломал чужую судьбу, даже ещё посчитав это неправильным! Роберт задохнулся от гадкого чувства осознания того, что вампир абсолютно прав. Его внезапно затошнило настолько, что он склонился вниз, царапая лицо о ногти Стрейтса. Бледные губы изломились в кривой улыбке, он сжался, будто став меньше в два раза. И правда. Наверное таково кредо, что близким людям в жизни никогда не будет места. — Так убей меня, — прошептал Спидвагон, — Ты же ненавидишь меня? Так исполни месть, убей и покончи со всем этим раз и навсегда. Вампир мерзко улыбнулся и схватив Роберта за подбородок, рывком поднял его голову так, чтобы их глаза встретились. — Ты думаешь я так просто убью тебя? Я не Дио, у меня есть честь и мотивы. Я хочу чтобы ты тоже потерял кого нибудь близкого, хочу чтобы ты лишился не только счастья, но и шанса на него! Но чтобы что-то потерять, нужно сначала его обрести. Я подожду. Времени у нас предостаточно. Я вот думаю, не поделиться ли мне с тобой своей кровью? Это бы много что облегчило в плане моей мести. Стрейтс наклонился ближе, обнажая ужасающие на вид клыки. — Не бойся, всё произойдёт быстро, ты… Но договорить он не успел, дверь выбили тяжёлым сапогом. На пороге стоял Рудольф, сжимающий перед собой кольт. — На пол! — Рявкнул он. Роберт не стал возражать, сползая на паркет. Боже, как ему хреново. — О, офицер! Вампир улыбнулся и в ту же секунду Штрохайм не моргнув глазом выстрелил прямо в голову. Пуля насквозь пробила чужой череп. На стену позади брызнула кровь вперемешку с мозгом и осколками костей. — Ауч. Сплюнул Стейтс поднимая с пола собственный глаз и рывком вставляя в глазницу. Второй, третий, а потом уже и четвертый выстрел не заставили себя долго ждать. Вновь и вновь разнося голову вампира в кровавое месиво. После пяти выстрелов, Стрейтса немного оттеснило к стене. Пока тот пытался собрать свои мозги обратно в череп, Рудольф рванулся к скрючившемуся на полу Роберту, жёстко хватая того за шиворот и волоком вытаскивая из комнаты и захлопывая дверь. — Что это за херня? Прошипел он, зло встряхивая Спидвагона за грудки. Светлая голова мотнулась вперёд настолько сильно, что кажется чуть не оторвалась от шеи — Отпусти меня, больно Рудольф скрипит зубами и отшвыривает Роберта себе за спину, когда ручка деликатно вырывается из двери с другой стороны и падает на пол с громким стуком. — Прошу прощения за вторжение, у вас было незаперто, вот я и зашёл — Говнюк, вторая ручка, шипит Штрохайм, сжимая сильнее рукоять кольта — Слушай офицер, брось всё это тупое геройство и дай мне спокойно потолковать со старым другом — Я понятия не имею что ты за тварь, но если ты считаешь исполнение воинского устава геройством, мне с тобой говорить точно не о чём Стрейтс скорчил нечитаемую роду и наклонившись поднял с пола дверную ручку — Повторю ещё раз. Если ты сейчас спокойно и без лишней драмы отдашь мне ту падаль, что стоит у тебя за спиной, то я не трону ни одного человека на этой базе. Даже того наглого мальчишку что сейчас стоит за дверью и подслушивает. Намекни ему как нибудь что так громко сопеть носом это ненормально. Рудольф кривится и сильнее сжимает рукав Роберта, рывком затаскивая его за свою спину. Спидвагон пытается было рыпнуться и выйти к Стрейтсу, но его зло осаживают — То-есть ты вламываешься в мой кабинет, портишь имущество, так ещё и требуешь выдать важного подопытного? — Забавно офицер, тянет вампир лёгким движением пальцев раскрошившая ручку в труху, ты так печёшься о своём подопытном? Роберт, душка, стоит ли мне назвать тебя подопытной крыской? Беленькой такой, с красными глазками и дрожащим розовым носиком. Прямо как вся твоя тушка сейчас. Стрейтс протягивает ладонь в жесте, похожем на потрепывание по волосам. Штрохайм реагирует на безобидный жест мгновенно, отточенным с годами движением нажимая на курок и отстреливая ему палец. Вампир поджимает губы, взглядом провожая улетевшую конечность. — Вот как… Ну что-ж, к компромиссу мы не пришли, вампир щурит красные глаза и разводит руки в стороны, упиваясь тем, как солдат напрягся — В таком случае я вынужден удалиться — Просто так уйдёшь? — Я имею честь, поэтому никого на этой базе не трону. Стрейтс обращается к Спидвагону, отчаянно рвущемуся из чужих рук — Успокойся, падаль, я ухожу. А если хочешь чтобы я даровал тебе смерть и встречу с Джонатаном, начни наконец ценить жизнь и окружающих. Могу на прощание сказать, что Джозеф стал просто невыносимым. И да, офицер, корми его лучше, а то я не найду куда бить. Chaos! С этими словами вампир подходит к балкону, играючи вспрыгивает на парапет и махнув на прощание рукой делает шаг назад, раскидывая руки. Глухой удар тела о землю, а потом звенящая тишина. Роберт всё же вырывается, и зажимая рот подбегает к оцинкованной раковине. Его ужасно тошнит, наизнанку выворачивает, но самое мерзкое что из-за хамона, пищи в желудке попросту нет. Кишечник скручивается в узел, и он давится кашлем, отчаянно обхватывая руками спазмирующий живот. Рудольф пару секунд смотрит на это, а затем подходит к столу, берёт оттуда стакан и парочку конфет из вазочки. Он хлопает скрючившегося Спидвагона по плечу и отдаёт их ему. В глазах у бриташки искренняя благодарность. Он почти залпом осушает стакан и перекатывает леденец под язык. Штрохайм поднимает светлую бровь, складывая руки на груди. — Итак, теперь ты можешь обьяснить, что за херня это была? Роберт поднимает глаза, слезящиеся и вместе с тем неимоверно уставшие. — Мой старый знакомый — Вау, как много полезной информации — Он чудовище, порождение каменной маски, он тот кто убил всю мою экспедицию в Сингапурских пещерах. Теперь я понимаю, почему он тогда оставил в живых только меня, поболтать о прошлом хотел. — Почему ты не закричал? — А толку-то? Его не берут пули, а тем более он мог убить тебя или Клауса! — Не о том переживаешь, прошипел Штрохайм, побеспокойся лучше о своей шкуре. — Он ничего мне не сделает, долго объяснять, но он наоборот постарается всеми силами продлить мне жизнь — А хамон? Ты можешь защищаться с его помощью? — Сколько раз повторять? Мой хамон замкнутый! Пытаться им атаковать это так пить из закрытой бутылки — бесполезно. Тем более Стрейтс всю свою жизнь посвятил изучению хамона, он точно имеет за пазухой пару приёмов. Штрохайм тяжело вздыхает и садится за стол. Внезапно дверь отлетает в сторону и на пороге возникает Клаус, воинственно сжимающий в руках несоизмеримых размеров чертежный угольник — Я слышал выстрелы! Сразу понял что что-то не так, и побежал в комнату за оружием. Все наши как назло ушли на учения, на помощь было позвать некого, вот я и решил сам вмешаться. Кому хребет сломать? — Ты немного опоздал, но всё же, не думал что когда-нибудь это скажу, пришёл как раз кстати. Бери этого придурка в охапку и дуй с ним в лазарет, пусть ему дадут успокоительных и отпоят травками. Попробуешь трясти его на информацию, и я лично подпишу бумагу о запрете тебе приближаться к нему более чем на пять метров. Ясно? Голос Штрохайма звучал так убедительно, что МакФорд лишь кивнул головой и мягко подхватив Роберта под руки, вывел его из кабинета. Как только дверь захлопнулась, Рудольф полез в ящик стола и извлёк оттуда тяжелый, позолоченный портсигар, покрытый сетью вензелей и его инициалами. Достав оттуда толстую папиросу, он поджег её и затянулся. Прошло пару секунд и офицер скривился, туша тлеющий кончик о пепельницу. Даже дорогие папиросы всё равно одинаково мерзкие. Затем его взгляд упал на стол, и складка, пролёгшая меж бровей, стала лишь ярче. Пару листков с ведомостями и отчетами заляпало кровью их недавнего гостя, придётся переделывать. Он вздохнул, и подняв руку, размозжил всё ещё дергающийся палец портсигаром. Хрустнули под тяжёлым корпусом кости, а в голове промелькнула мысль, что к работе прибавится ещё и чистка столешницы. Перед глазами всё стоял образ Спидвагона. Такого потерянного и жалкого, что в горле застревало всякое желание кричать на него или как-либо возмущаться. Что же такого сказала ему та тварь? Офицер вздохнул, садясь за стол и доставая из ящика стола пачку судоку. Он не умел поддерживать и успокаивать, поэтому и доверил эту работу Клаусу, у которого эмпатия и навыки общения лучше развиты. Как бриташка вёрнется, надо будет отпоить эту бестолочь чаем и порешать вместе его эти любимые головоломки. Может повезёт, и Роберт вновь уснёт в кресле. Тогда будет повод поворчать для виду и может даже взять это ходячее недоразумение на руки, относя в комнату. Разумеется, из соображений дисциплины. Рудольф улыбнулся уголками губ, возвращаясь к работе. Теперь уж точно придётся постоянно держать Спидвагона поблизости. А то мало ли…