Феникс

«Надо было поостеречься. Надо было предвидеть сбой. Просто Отче хотел развлечься И проверить меня тобой»*

      Девчонка приходила несколько раз в неделю, всегда приносила с собой букет цветов. Если кому-то из раненых становилось совсем плохо, оставалась с ними на ночь, и тихонько мурлыкала что-то нежное. Когда больной засыпал, брала несколько листов из массивных стопок на столах медиков и помогала заполнять их. В его сторону почти не смотрела. По крайней мере, ему так казалось, да и вообще как будто пыталась его избегать. Пару раз помогала с перебинтовкой, делала все быстро и аккуратно. Эта аккуратность в ней буквально сквозила, и раздражала до зубовного скрежета. Иногда казалось, что она боится лишнее слово сказать, или движение сделать. К нему прикасалась, как будто боялась обжечься, и всегда бледнела, хотя другим больным широко и ласково улыбалась, демонстрируя небольшие клычки. Но несмотря ни на что работу выполняла качественно, и иногда он засматривался на плавные движения.

«В тот вечер она была совсем другой…»

      Исчезла порывистость движений, командные нотки в голосе, взволнованные, с затаенным испугом внутри, глаза. В тот день, казалось, из неё выливалась, щедро орошая всех вокруг, внутренняя сила. Он видел, как неожиданно спокойней стали лица главных паникеров, когда она смело, ворвалась в один из филиалов ада на земле. Начала раздавать указания тем солдатам, что были не ранены, давая небольшую передышку более опытным врачам, чтобы им не пришлось заниматься мелкими ранениями, отвлекаясь от тех, кому действительно была необходима именно их помощь. Даже тогда когда они проснулись вместе в корпусах, в ней было больше жизни, чем сейчас. Она как будто бы стала лишь блеклой тенью самой себя.

«Теймри»

      Покатал на языке чудное имя.

«Когда и с чего ты стала меня бояться? Сама же говорила что увидимся, и даже была рада этому»

Такую серую мышь, с яркой внешностью, он бы даже не заметил в комнате, если бы не скука, и то происшествие. Его отряду повезло, погиб лишь один человек, и что удивительно, все новобранцы остались живы. Даже из раненых было всего три человека: незаметный очкастый парень с переломом ребра, Рашад с вывихом ноги и небольшими следами от зубов на этой же ноге, и Эрвин, неудачно вписавшийся в ветку, когда пытался вытащить из пасти титана Рашада. Пока что к больным никого не пускали, сокомандники успели ненадолго заскочить к нему, сообщить довольно радостные для их ситуации вести, во время разговора некоторые с улыбками шутили, что их спасло благословение от маленькой девочки, и после этой встречи, постепенно, апатия сходила на нет. А вот скука оставалась. Редкие разговоры с капитаном группы снабжения, оставшимся без стопы, конечно, немного исправляли ситуацию, но и то ненадолго. Однажды он попытался разговорить Теймри. Та отчего-то побледнела и, промямлив что-то про срочные бумаги, выбежала из палаты, вероятно больно, ударившись бедром о тумбочку, и случайно задев стоящую около двери швабру. На вторую неделю пребывания в лазарете, Смит совсем отчаялся. Но неожиданно с утра обнаружил на прикроватной тумбочке книгу. Что удивительно пахла книга свежей краской и была в твердом переплёте.

«Чайка»

      Эти птицы редко встречались за стенами, но Эрвин как-то читал о них в одном из справочников, что хранились у отца. Бегло пролистал. На некоторых страницах были сделаны рукописные пометки, в основном поясняющие непонятные слова. Прочитал несколько страниц: содержимое напоминало скорее план для постановки, чем рассказы, которые он встречал до этого. Имена героев были странными, но читаемыми, некоторые походили на уже слышанные им раньше, но всё равно отличались. Каким-то внутренним чувством Эрвин понял, что о находке лучше никому не рассказывать и читать, когда никто не видит. Зачем, он разумно себе объяснить не смог, но к чутью решил прислушаться. Эту книгу он прочитал за пару дней. Однажды забыл убрать её в тумбочку на ночь и не обнаружил её на утро. Почему-то даже испугался. Невольно вспомнилось то, как умер его отец. Придумал несколько вариаций того, как будет выкручиваться если… А что если-то? Решил пожить с этим пару дней. Что опять же удивительно, на утро следующего дня снова обнаружил на тумбочке книгу. Только вот уже другую.

«Ричард Бах. Чайка по имени Джонатан Ливингстон»

«От тебя так тепло и тесно… Так усмешка твоя горька… Бог играет всегда нечестно. Бог играет наверняка.»*