Осознание

«—Жизнь — это локомотив. Если ты не движешься, значит ты мертв.» Барри Аллен, «Flash:Annual».

      — Вперёд! Крик, тщетно пытающийся перекричать гул моторов самолётов, прозвучал где-то в глубине наушников, защищающих барабанные перепонки от полного оглушения. Подчиняясь команде, пальцы более десяти летчиков послушно нажали кнопки. Около дюжины ракет, а то и больше, будто в замедленной съёмке, полетели вниз, на сотни голов тщетно пытающихся спастись, удрать, эвакуировать людей. Только через двадцать секунд они поймут, что гул самолётов вражеский. В какой-то мере, их даже жалко. ("Таким мыслям не место в твоей голове, солдат!") Да. Необходимо следовать курсу. Сделав манипуляцию «джойстиком», как его потом станут называть в шутку, немецкий самолёт повернул за остальными летательными аппаратами, совершивших свою миссию на этой локации. Очередную.

***

— Это эвакуация! По приказу премьер-министра Уинстона Черчилля. Эвакуация! Как будто отдаленный звук, пытающийся перекричать гул самолётов; хотя, казалось, в метре от кричащего его должно было быть оглушительно слышно. Вроде успокаивающие слова, но в суматохе людей и весьма частыми взрывами падающих бомб, липкие от крови руки и ноги солдат не подчинялись приказам. Паника, обычная человеческая паника чуть не погубила всех; надо отдать должное, кричащий сейчас военачальник всё же сумел сдвинуть с места будто окоченелых парней и мужчин. Естественно, с закаленными в боях людьми (и не только с ними) в основном работали именно жёсткие методы, к которым они привыкли, насколько успели. Оказывается, обычный крик и жёсткий тон голоса способны на многое; к сожалению, в других местах эти же способы не сработали, ужас и страх заставили людей застыть на месте, став идеальной мишенью для бомбардировщиков. Тем же, кто среагировал, повезло, но не намного больше; многим, кто оказался под радиусом атак, оторвало то ногу, то руку, но оставив в живых. Позже, в головах кое-как выживших, которых потащили за плечи те, кто не до конца поддался панике, будут задаваться вопросом: «А не лучше ли было умереть быстро и безболезненно?». У тех же, кто отделался весьма легко, будут до конца их еле продлённой короткой жизни стоять перед глазами кровавое месиво, предсмертные крики; а у некоторых к воспоминаниям ещё и липкая, густоватая масса на лицах, летящая брызгами от каждого ранения, прибавится.       Повезло тем людям, кто вовремя сдвинулся с места или даже заслышал гул и преждевременно помчался вон, куда глаза глядят, (А в голове стучало лишь одно: "Жить! ЖИТЬ! Бежать!" "Тук... Тук... Каждая секунда на счету...") не учитывая их осознание человеческой бессердечности и готовности пойти на все ради цели. В какой-то степени, такая решительность захватывала; но тех, кто тогда выжил, она будет пугать до конца дней.

***

Очередная бомба приземлилась рядом с замешкавшимся солдатом; этот юнец — самый обычный рядовой, казалось, подходил не под «Главного героя», а как одну из безликих фигур в массовых сценах. Внешность — не примечательна, без каких-либо бросающихся в глаза деталей; характер весьма спокойный, скрытый. Ничем не выделяющийся в толпе солдат, в строю, этот паренёк неожиданно оказался совершенно один в радиусе как минимум нескольких сотен метров. И все внимание переведено на него. Неожиданно и непривычно, не правда ли? Рядовой, понимая, что оставаться на одном месте как минимум опасно, набрав полную грудь воздуха — пытаясь таким образом хоть немного замедлить дикое сердцебиение, — направился в первую же сторону, куда, по идее, рванулись и остальные выжившие. Самолёты, к счастью, уже удалялись; но это не мешало им, в случае чего, вернуться и начать все с самого ужасного начала. Наконец заметив человека совсем недалеко, (медленно шаркающего по изуродованной земле, будто зная, что с этого проклятого места живым он не выберется; кровь стекающая густыми и полными ручьями из обрубка бывшей руки) юнец нагнал солдата, подхватил того под плечи, помогая передвигаться к спасательным шлюпкам в разы быстрее. Ему было не важно, кто это, из какого звена; в такой атмосфере эти различия стирались, оставляя лишь наших и врагов. Вода. Понять, что это именно то место, что было необходимо всем эвакуировавшимся, можно было лишь по несметному количеству шлюпок, яхт и остальных лодок. Осмотревшись, мелкая дрожь пробила молодого солдата; почти все судна были готовы отчаливать. Естественно, никто не собирался их ждать; да и, собственно, если бы они не успели, этих двух солдат просто назвали «героически погибшими». Уже проработанный сценарий. Прибавив скорость настолько, насколько это возможно и, пытаясь не обращать внимания на подгибавшиеся ноги, рядовой, таща за собой новоиспечённого товарища, который так или иначе вскоре умрет от потери крови, наконец добрел до какого-то рыболовного судна. Не обращая внимания на крики, что мест уже не хватает, юнец взвалил почти что безвольное тело раненого на шлюпку. Уже собираясь и самому залезть, рядовой отвлекся на гул где-то в вышине. Вокруг поднялась ещё более хаотичная суматоха, и единственный шанс на спасение в виде лодки отплыл достаточного далеко от берега и от одинокого паренька. Подняв голову, рядовой краем глаза заметил удаляющийся немецкий бомбардировщик, и последнее, что он помнил, было глупое удовлетворение, что одну жизнь он точно спас. Хоть ненадолго.